Рожденный в космосе. Книга третья. Второе пробуждение
- -
- 100%
- +
На самом деле, если бы не этот взгляд хищника, я бы, в конце концов, всё равно поверил бы в то, что врач говорит правду и это всё химия. Всё логично, все факты складываются! Как и положено сну, картины начали бледнеть в голове и исчезать, растворяясь без следа. Я уже не мог четко вспомнить всех событий, что со мной происходили. Всё что помнил, это неземную красоту девушки, что была моей спутницей на протяжении всего сна… или не всего… Черт его знает. Главное, что она действительно была шикарна! Правда черты лица смазывались, и я никак не мог вспомнить, как она выглядела в деталях, но был уверен: если увижу в жизни – сразу узнаю.
Настойчивая мысль долбилась в мозг, пытаясь дать о себе знать и заставляя раз за разом вспоминать девушку и прокручивать одни и те же мысли, в надежде понять или увидеть нечто новое. Вот только что?
Я вспоминал сон, пробуждение, первые мысли, которые уже померкли в голове и вспоминались смутно, затем медсестру, доктора и его взгляд. Сон, пробуждение, удивление медсестры, приход главврача, его взгляд… Со временем цепочка сокращалась. Сон – пробуждение – первые мысли – врач – взгляд. Пробуждение – мысли – взгляд. Мысли – взгляд. Взгляд… Вот оно!
В голове щелкнуло. Я вспомнил, что уже видел этот взгляд в собственном сне! Вот только где… Добившись требуемого, назойливая мысль исчезла, а её место заняла следующая, тоже стремящаяся обратить на себя моё внимание.
Неожиданно вспомнилась фраза доктора: «…мы вводили вам химический препарат, который заставляет мозг думать и получать сигналы от рецепторов. Создаётся картина, которую мозг принимает за реальность…» Картина говорите? Принимаемая мозгом за реальность? А что, если сейчас я нахожусь во сне? Вдруг, это бред воспаленного рассудка? Что ложь, а что правда, если тот самый сон был так реалистичен? Ведь наша жизнь – это всё сигналы рецепторов, которые мозг обрабатывает и подаёт Сознанию как связную картинку. А как оно на самом деле? Да нет… Это чепуха…
Черт! От противоречий самому себе голова сделалась тяжелой. Ну ничего – из этого есть выход! Надо лишь успокоить Сознание и прекратить все мысли. Я закрыл глаза и расслабился, на сколько мне позволяли это тренажеры… Ага! Шиш там! Без масла причем. Чертовы электростимуляторы отвлекали внимание на себя. Ладно, подождем, когда их снимут…
Сняли их через пару часов, заодно накормив каким-то супом, состоящим в основном из одного бульона – мой желудок давно не получал обычной пищи, потому ему нужно было начать с малого. Всё моё тело ныло, словно на следующий день после изнуряющей тренировки, но от этого было отвлечься проще, чем от разрядов, стимулирующих сокращение мышц, заставляя их работать не по твоей воле. Прикрыв глаза, я максимально расслабился, отрешаясь от своего тела. Теперь сделать это получилось легко. Вслушаться в свое дыхание… Вдох и выдох… Мыслей нет… Вдох – выдох, вдох – выдох…
Когда мысли исчезли, я занялся структурированием их в нужном порядке. Итак. Часть мыслей «утверждает» – как бы абсурдно это не звучало – и «требует» поверить в то, что это реально был сон, генерируемый химией. Это логика. Вторая часть мыслей требует задуматься – а что есть реальность и где здесь подвох? И реально ли окружающее? Это вопящая интуиция.
Что-то вновь щелкнуло в голове, вставая на свои места. Я всегда доверял своей интуиции – она не раз спасала мою филейную часть тела именуемую, пардон, musculus gluteus, мускулюс глютеус – Ягодичные мышцы.
В голове вновь отчетливо всплыл взгляд, погружающий в себя, пока я падал в темноту в конце своего сна. Этот взгляд причудливо наложился на образ доктора в моей памяти, слился воедино, вызывая цепенящий, иррациональный ужас. Причем меня не оставляла мысль, что я видел этот взгляд где-то ещё… вот только где?
Логика опять вопила, подсовывая мои собственные знания: если верить словам доктора, которым хотелось верить всё меньше, – хотя, быть может у меня начался какой-нибудь психоз – то его глаза, которые организм где-то видел до погружения в кому, вполне могли запомниться организмом и генерироваться им уже в созданной химией реальности, в качестве… Да в качестве чьего-нибудь взгляда, который я сейчас безуспешно пытаюсь вспомнить. Вот только… Вопящая интуиция подсунула опровергающий факт: я не мог видеть глаз доктора. Никак. Вообще. Меня сбила чертова машина, потом операционная, свет лампы и всё. Финита ля камедь!
Логика тут же уперлась: тогда, быть может, моё сознание спроецировало на взгляд доктора, показавшегося страшным, то, что я видел во сне. Тем самым усугубив положение, вызвав иррациональный ужас. Да и то, что я видел, может быть ложным воспоминанием, не настоящим, так как уже сейчас всё как в тумане.
Этому верить не хотелось, но опровергнуть не получалось. Тем более, я помнил лишь факт, что глаза были страшными. Что это были глаза хищника под маской человека… но на этом всё. Больше я не помнил ничего – картинка уже потерялась, стёрлась из памяти. Необъяснимые вещи творятся!
Меня начало клонить в сон. Сознание поплыло. Мысли стали разбегаться.
«Вещи… Необъяснимые…» – мысль троилась и дальше множилась, отражаясь эхом в сознании. Я начал окончательно проваливаться в мир грёз – всё-таки долгое лежание с закрытыми глазами для ослабевшего организма довольно быстро переходит в фазу сна. Следующая мысль пронеслась вихрем по сознанию:
«Я привык доверять интуиции!.. Интуиции!.. Доверять…»
Я рывком открыл глаза и сел на кровати. В голове появилась отчетливая, настойчивая мысль, так похожая на паранойю – психоз, проявляющийся в основном у пожилых личностей моего возраста. Его особенностью является постоянное появление в голове логически-построенных конструкций, систематизированных идей. Говоря языком сугубо-житейским: Навязчивые мысли, обусловленные логически. Им не стоит позволять развиваться, но… что если это правда? Мысль была одна – мне лгут. Доктор – подставной, выдающий себя за другого. Это всё так похоже на театр, где лишь один зритель… Вот только что, если зритель сам актер? Подыграем!
Отчетливо отделив две версии – логическую и интуитивную, – я принял во внимание обе, как бы мысленно соглашаясь с ними и заключая с самим собой договор: «Я проверю эту теорию, а после вернусь ко второй, чтобы никому не было обидно».
Стоило мне это сделать, как кирпичики мыслей встали на свои места. Я вновь мог отвлечься на окружающую реальность и в голове не творился сумбур. Вот что значит – структурировать мысли, рассортировать их по полочкам!
Теория, которую я решил проверить и всегда иметь в виду, – только главное держать её на задворках сознания, чтобы она не конфликтовала с логическим мышлением и меня опять не клинило – заключалась даже не в том, что вокруг меня сон, а в том, что мне лгут. Что здесь театр одного зрителя! Стоило мне отвлечься, как мысли о «театре» пропадали, словно кто-то вмешивался в них и стирал напрочь.
Логика твердила: я уже пожилой человек и мне свойственна забывчивость, тем более после комы. Интуиция упрямствовала: мысли уходят не просто так! Следует обратить внимание на то, что почему-то не уходят логические построения, отвергающие «интуитивную теорию», а вот подтверждающие её исчезают так, что приходится сидеть и вспоминать не только сам факт, само наличие этих мыслей, а ещё и их смысл! Словно кто-то стирал их содержание, оставляя обложку, чтобы я ничего не заподозрил. Как книги на полках без текста внутри. При взгляде на такую библиотеку, она кажется заполненной. Ровно до тех пор, пока не откроешь книгу с красивой обложкой и не увидишь пустые белые листы.
Вот только… я привык доверять интуиции напополам с логикой. Следовательно, одними логическими построениями меня убедить было нельзя. Правда был риск сойти с ума… Я вновь начал ходить кругами. Нужно было срочно остановить возобновившийся поток мыслей. Надежно запрятать размышления о глобальной подставе на задворки сознания, где её не найдут, и стараться думать только о том, что я в реальности и видел сон, а бредовые идеи – это психоз, вызванный химией. Главное убрать так, чтобы при желании можно было вытащить наружу всё накопанное интуицией в информации, поступившей через рецепторы. Пусть мой интуитивный мини-компьютер работает на задворках сознания, а я попользуюсь пока логическим «компуктером».
Каждый приход врача, я специально старался думать об отвлеченном – о чем угодно: о погоде, семье, о жене – ныне не существующей ввиду естественных причин. Я старался делать вид, что рад доктору и жажду выписки, чтобы повидаться с родней… в общем, притворялся обычным человеком. Как выяснилось, моей семье сообщили, что я жив-здоров: дочь навестила меня со своим мужем и сынишкой – внуком. С собой они принесли небольшую авоську фруктов. В ходе разговора «о жизни», оказалось, что они присмотрели за моей квартирой в мое «вынужденное отсутствие» и потом дочь занесет мне ключи – мне всё равно пока некуда их девать.
Через месяц меня выписали. Попрощавшись с доктором и медсестрой, приносившей завтрак, обед и ужин, я покинул больницу – отъевшийся и полный сил – и направился домой. Память услужливо подсказывала маршрут – полтора года всё-таки не ходил по улицам родного города! Стоило больнице скрыться за поворотом, как место уверенного в себе, спокойного мужчины, что шел после стационара домой, было занято настоящим мной. Тем самым подозрительным, живущим не в ладах с людьми одиночкой, доверяющим только себе.
До дома я доехал на автобусе, старательно давя все размышления о произошедшем в больнице – просто на всякий случай. Лучше дома всё обдумаю. Начать хотя бы с того, что раньше я не слышал о препаратах, генерирующих в мозг иллюзорную реальность. И это был первый звоночек. Всё это было крайне подозрительно.
На улице стоял летний вечер. Я заглянул через плечо соседа в его смартфон – девять вечера. Солнце уже клонится к закату, а значит, сейчас ещё не август – там в девять уже закат, а здесь лишь клонится к нему. Июнь? Да, что-то около июня-июля, длинные дни…
Придя в пустую квартиру, – дочь принесла ключи за день до моей выписки – я критически осмотрел толстый слой пыли на полках и затхлый запах давно не проветривавшегося помещения. Это они так «присмотрели за квартирой»! Ладно хоть за все коммунальные услуги оплачено! Тяжело вздохнув, я принялся за уборку. Не в моём возрасте с тряпкой по полу ползать без швабры, но шваброй я управляться не умел… вернее не хотел – неудобно это.
Закончил с протиранием моей коллекции книг и пола я уже поздней ночью. Не смотря на это, квартира до сих пор ощущалась чужой, словно за мной наблюдают чуть ли не из каждого угла. Усталость взяла своё. Быстро приняв душ, я без сил рухнул на свою постель и тут же провалился в накатившие Чертоги Морфея.
Мне снилась собственная квартира. Находясь в густом черном тумане, я вышел из спальной комнаты, свернул направо и увидел свет, горящий в открытой ванной комнате. Сердце тревожно забилось. Переборов страх, я вышел на освещенное пространство и заглянул внутрь, откуда исходил свет. Никого… лишь зеркало напротив двери приковало мой взгляд. Из-за того, что оно запотело, своё отражение никак не удавалось разглядеть. Подойдя вплотную, я протянул руку и резко провёл по стеклу, оставляя чистую поверхность после ладони. В этот миг свет погас, а я увидел Его. Темноволосого шестнадцатилетнего юношу в черном защитном комбинезоне. Мой взгляд приковали его глаза – яркие, кроваво-красные. Белка не было – его место заняла сама Тьма. Они пугали и завораживали. Взирали из Тьмы – с большой буквы. Его лицо приблизилось. Ванная исчезла – теперь я стоял напротив ростового зеркала в огромном белоснежном помещении, стены которого были украшены золотом. Красные глаза юноши проникали в самую глубину моего естества и оставляли свой отпечаток, выжигали, как раскаленное клеймо на коже. Словно раскаленным прутом, эти глаза прижгли мою душу.
«Больно, но необходимо!» – пронеслась слабая мысль где-то там, далеко-далеко, чтобы как-то объяснить это. В следующее мгновение юноша произнес вибрирующим демоническим голосом:
– ПОМНИ!..
Звуки его голоса резонировали и заставляли дрожать саму реальность, в которой я оказался. Больше не было никакой ванной комнаты или огромного помещения… вокруг была лишь Тьма. Всё моё естество задрожало от ужаса и одиночества. От запредельных детских страхов перед темнотой, когда в каждой тени мерещится чудовище.
В следующий миг я открыл глаза. По телу градом стекал пот.
Глава третья
За окном мирно чирикали птицы. Занимался рассвет.
Я сел на кровати, спустил ноги в тапки и поднялся. Направился в ванную – сон прочно засел в голове.
Знаете, когда вы встаете рано, при этом организм ещё как бы «спит», нередко случается «залипание». Сев на стул, вы можете пялиться в одну точку, а в голове будут вяло прокатываться мысли.
Я оперся на раковину и мрачно уставился в своё взъерошенное отражение. Сон всё ещё будил где-то внутри лёгкий оттенок страха… Этакую внутреннюю дрожь, которую нужно было развеять, доказав напуганному рассудку, что всё это сонный бред.
Мои когда-то ярко-карие глаза теперь были совсем тусклые. Даже сам карий еле различался. Сложно описать ту бурду, что из себя представлял теперь цвет моих глаз. Красного нигде не было. Да и не должно было – просто нужно было успокоить самого себя…
Быстро раздевшись, я полез в ванную, что находилась слева от раковины. Странным образом край глаза заметил картину, которую я видеть так отчетливо не мог точно! В зеркале, буквально на миг, появился и исчез темный силуэт – словно моргнул. Иногда такое бывает – человек краем глаза видит тень или засекает движение, поворачивается и… никого. Но это была не тень – в этот миг я отчетливо разглядел черноволосого юношу в странном темном комбинезоне, кроваво-красными глазами впившегося в меня.
С ног до головы пробежался даже не табун, а целая орда ледяных мурашек. Сердце на миг остановилось, пропустив удар. Быстро захлопнув дверь, я запрыгнул в ванну и раскинул занавески, отгородившись от зеркала. Включив воду, я сел таким образом, чтобы спина была прикрыта стеной, вернее бортиком ванны, обращённым к стене, лицом повернувшись к двери за занавеской. Краем глаза я следил за областью, где, по идее, находилось зеркало, которое я не видел из-за шторки.
Постепенно ванная заполнялась горячей водой, а я успокаивался. Убрал дурацкие занавески, наконец-то убежденный разумом, что всё нормально. Посмотрелся в зеркало. Даже резко отворачивался от него… Ничего! То есть абсолютно. Логика твердила – причудилось. Вот только… Я-то отчетливо знаю, что не показалось!
Когда-то давным-давно, когда я был маленький и худенький, я подрался в классе с одним мальчиком. Обычное дело для детей! Я смутно помню причину, но зато отчетливо помню, как смывал кровь с рассеченного пеналом – то ли уголком, то ли молнией, то ли бегунком на ней – лба в углу классной комнаты, где у нас стояла раковина. Рыжий вихрастый мальчик решил извиниться, собрать карандаши и вручить мне… Я был в ярости и, одновременно, мне было очень обидно. Желая выместить злобу, я обернулся через левое плечо, толкая его в грудь левой же ладонью.
Следующие моменты отразились в моей памяти калейдоскопом картинок. Вихрастый мальчик пролетел вдоль пяти парт по наклонной и, уже на излете, левой кистью случайно задел стул, перевернутый на последней столешнице. Чудом не прибив парня, стул упал возле. Он не долетел метр до шкафа в конце класса, за которым был мини-гардероб для второклашек – для нас, то есть.
Позднее, когда я вспоминал эти события, они казались мне иллюзией – как второклашка может ударить парня ладонью, после чего тот пролетит через весь класс? Но ведь я это сделал – это было реальностью! Тоже происходило и сейчас – мозг упрямо твердил о моей фантазии, но я видел парня в зеркале…
Вздохнув, я выбрался из ванны и, обернув полотенце вокруг бедер, пошел пить кофе – нужно прийти в себя, немного расширить сосуды, тем самым увеличив поступление кислорода к мозгу, в чем и поможет кофе.
Только после пол-литра кофе я наконец-то ощутил себя в своей тарелке. Ощутил себя полноценно живым. Теперь предстояло принять решение – что делать? Извечный вопрос… Погрузившись в свои думы, я просидел с пустой кружкой в руках около часа, блуждающим взглядом изучая кухню.
Наконец, так ничего и не надумав, я принял решение прогуляться. Заодно интернет оплачу! – почему-то захотелось полазить по его просторам и посмотреть, что произошло за полтора года. Думается мне, я много полезной информации накопаю! Натянув джинсы, я отыскал старую, но всё ещё рабочую банковскую карточку, сиротливо лежащую внутри шкатулки в комнате. Сунул её в карман. Легкая черная футболка, синие джинсы и черные кроссовки – вот и всё моё облачение. Причесавшись, чтобы волосы не торчали в разные стороны, я вышел из квартиры и запер дверь.
Ближайший отдел моего интернет провайдера располагался на другой стороне улицы, напротив дома. Заскочив туда, я быстро оплатил счет, благо это не потребовало особых усилий, после чего вернулся домой. На обратном пути заскочил в какую-то «забегаловку» недалеко от подъезда и у немолодой не выспавшейся продавщицы купил якобы свежий серый хлеб и бутылку минералки.
Уже дома зайдя в сеть на своём любимом ноутбуке, который пережил очень многое, я открыл новостную ленту и стал листать-листать-листать… Теракты, санкции, ответные действия стран… Бла-бла-бла. И ничего про препарат, генерирующий в мозгу целую реальность. «Генератор Реальностей», блин. Ладно! Найдем иначе, вбив в поисковую строку новости о прогрессе в медицине.
Спустя полчаса я щелкнул пальцами: «Бинго». Новшества действительно имелись – новые тренажерные комплексы реабилитации, высококачественные протезы-имплантаты и… вот оно. Так и называется «Генератор реальностей». Прервал меня звонок в дверь.
«Кому это я ещё там понадобился?» – нахмурился я, вставая из-за стола.
Выглянув в глазок, я увидел двоих представителей родной полиции. Интересно – зачем они пришли? Отперев двери, намереваясь уже спросить, что им нужно, я не сразу обратил внимание на дуло пистолета. Край глаза засек движение пальца на спусковом крючке, а за спиной полицейского, буквально на миг, появился и снова исчез белокожий юноша лет шестнадцати. Время остановилось.
Краски, насыщавшие мир, померкли. Осталась Тьма, заполнившая окружающее пространство густым туманом, и угольно-черный, дымящийся бесполый силуэт, неподвижно замерший за спинами посеревших, потерявших очертания «стражей правопорядка». Кроваво-красные глаза впились прямо в меня, притягивая взгляд и гипнотизируя.
Эта картина длилась не дольше мгновения, но это мгновение длилось именно столько, сколько нужно. Все детали четко отпечатались в сознании, словно невероятно-качественная фотография. И именно в этот момент кто-то дернул во мне какой-то рычаг, переключил тумблер, включая другой режим. Задавая алгоритм действий.
Тело действовало быстро: Правой ладонью увести руку с пистолетом в сторону, схватив противника за кисть. Раз. Присесть и нанести удар в пах кулаком левой руки. Два. Встать, сделать боком полшага вперед и впечатать локоть правой руки в гортань начавшего сгибаться противника. Три. Развернуть правую руку так, чтобы пальцы смотрели вверх, и ударить сверху по запястью руки, сжимающей пистолет, продолжить движение, забирая пистолет из ослабшей руки. Четыре. Шаг в квартиру с разворотом и наведением пистолета. Пять. Два точных выстрела в обоих «полицейских». Тела с дырками во лбах падают на пол. Шесть.
Вновь включилось сознание. Дрожащими руками я выронил пистолет. Даже скорее не от страха, а именно из-за того, что руки внезапно ослабли, а ноги предательски подкосились, заставив сделать шаг вперед и облокотиться на стену. Из-под двух трупов медленно растекалась кровь. Словно в бреду, я быстро одел кожанку, благо, что, после прогулки до провайдера, я до сих пор был в джинсах и футболке. Натянув кроссовки, машинально подобрал пистолет, сунул за пазуху, – просто на всякий случай – и вышел из квартиры. Запирать не стал – время только терять. Главное не позволять себе думать о том, что произошло, иначе накатит паника.
«Не думать, не думать…» – «бубнил» я мысленно, концентрируясь на самих словах. Отвлекаясь на них, чтобы случайно не перейти на мысли о случившемся. Проигнорировав лифт, я бросился на лестницу – шестнадцатый этаж, ну да ладно. Это меня и спасло – я услышал топот ботинок бежавших бойцов уже на десятом этаже. Юркнув за ближайшую дверь, ведущую к лифтовой площадке десятого этажа, я спрятался за мусоропроводом и прислушался к топоту. В следующий момент дверь на этаж скрипнула, отворяясь, и тут же закрылась, хлопнув по косяку. Шаги стали удаляться – проверять неизвестный не стал. А зря! Впрочем – мне же лучше!
Обождав минуту, я вышел из-за мусоропровода и почти на цыпочках подошел к двери на лестничную площадку. Замер, прислушиваясь.
«Кажется никого…» – пронеслась мысль.
Аккуратно приоткрыв дверь, я убедился в отсутствии кого бы то ни было. Открыв уже шире, я юркнул в проход и с тихим шорохом бросился дальше, вниз, стараясь переступать на ребре стопы перекатом с носка на пятку. Главное ступать ребром. И быстро!
Никого не встретив до первого этажа, я выбежал в распахнутую настежь дверь подъезда и нос к носу столкнулся с четырьмя облаченными в черные тканевые костюмы боевиками. На головах у них были серо-черные шлемы из композитных материалов. Грудь прикрывали бронежилеты. Тело среагировало само, словно им кто-то управлял, а меня отставил в сторонку от «компьютера».
Прямой удар в нос ближайшему бойцу, ещё только начавшему реагировать. Раз. Его винтовка так удобно направлена на соседа и только начала своё движение… Схватить винтовку за цевье и нажать большим пальцем левой руки на спусковой крючок. Два. Мозг холодно отмечал статистику: Несколько пуль попали в живот и грудь противника. Правый обезврежен. Шаг влево и вперед, после чего удар правой ногой под колено стоящему позади первого противника бойцу. Колено подогнулось, и он невольно чуть присел на ногу, отвлекаясь. Три. Быстрый шаг вперед, перехватить за цевье левой рукой, чуть сдвинуть дуло автомата, чтобы, согласно расчетам, оно было направлено на получившего в нос, но не выбитого из строя первого противника. Нажать на спусковой крючок пальцем боевика. Четыре. Бросить взгляд на оставшихся двоих – третьего и четвертого. Последний, дальше и сбоку, уже поднял автомат. Шаг вправо, вперед, схватить «третьего» за бронежилет и довернуть корпус, разворачивая вслед за своим движением таким образом, чтобы он своей грудью прикрыл меня, а я оказался позади. Автоматная очередь прошивает его грудь – меня уже нет в том месте. Пять. Выхватить пистолет из поясничной кобуры оставшегося противника, провести его под правой рукой уже начавшей падать туши, и выстрелить точно в голову последнего бойца. Шесть. Несколько пуль из автомата вновь попали в грудь незадачливого боевика, за которым я так хорошо спрятался. В дверном проеме показался боец, за что тут же словил пулю в шею. Семь. За его спиной показался следующий, идущий в паре шагов от первого и не среагировавший на смерть напарника. Выстрел в неприкрытое шлемом лицо. Тела повалились на пол.
В висках и горле набатом стучало сердце, тем временем пытаясь проломить грудную клетку. Воздуха не хватало. Выдохнув, не давая себе времени на отдых, – сейчас сбегутся остальные! – я бросился бежать, попутно соображая куда, собственно. Только одно место приходило на ум – больница. Там я был недавно и знаю, как добраться и не плутать долго. Глупо. Осознаю, но куда-то бежать надо. Бегом минут двадцать… У страха глаза велики – под его действием и больше пробежишь!
Оказалось, что нет – не пробежишь. Убедившись, что погони нет, я отдышался за оказавшимися неподалеку гаражами и, маскируясь под простого городского жителя, спокойно добрался до больницы, так никого и не встретив. В следующий момент я моргнул…
«Потолок. Белый» – отстраненно пронеслось в голове. Где-то на задворках сознания билась странная, немного паническая мысль. Она юлила, пряталась… казалось вот-вот эта мысль будет схвачена, как вдруг с щелчком всё встало на свои места. За окном занимался рассвет. Мирно чирикали птицы.
«Первое время у вас возможны галлюцинации…» – всплыла в голове фраза доктора. Потерев руками лицо, я свесил ноги с постели. Ч-черт… Вот прихватило так прихватило!..
Так началась моя мирная жизнь. Я устроился на работу, окончательно поборол галлюцинации… да, в общем-то, больше меня так крепко и не «накрывало». Я уверовал в то, что всё это был сон, лишь нет-нет да и промелькнёт сожаление по утраченным возможностям. Если совсем уж прихватит тоска, – всё-таки я жил один – то, похандрив вечерком, я видел занимательные сны. Иногда мне снилась женщина, облаченная в синие одеяния. Она стояла напротив меня в невероятно красивом саду из белоснежных деревьев. Причудливые кроны уходили к высоким потолкам столь же белоснежного помещения, стены которого были украшены вставками из золота.