Рожденный в космосе. Книга вторая. Инженер

Я покинул борт, идеально вошедший в приёмный док станции. Всё сверкало белоснежными стенами с золотыми узорами из металла. Так вот какие они… Древние. Так называемые Оро. Это место словно что-то пробуждало в душе. Что-то давно забытое. Будто я вернулся домой, на малую родину, после долгой разлуки с родными местами. Даже не домой, а в собственную уютную норку, где тепло и хорошо. Очень странное чувство. А ведь, казалось бы, ничего не предвещало, что я окажусь на настоящей станции Древних и не буду уничтожен…

Всё было просто:

Как только я закончил с исследованием вируса, которому ещё не дал названия, то поселил оставшихся четырех ящериц в наш сад, который к тому времени хорошо «цвел». Свет в саду я приглушил, настроив таким образом, чтобы ночью по корабельному времени он вообще отключался. Тем не менее, даже при выключенном свете, внутри «ботанического сада» было светло, словно в безоблачную лунную ночь. Освещение давал как разросшийся мох «Люминат», так и… ящерицы. Оказалось, что темноте особые точки на их коже светились неярким синим цветом. Еду им заносил либо я, либо Линала, с которой я более или менее подружился вновь.

Все «обращенные» мною животинки находились на энергоприцепе в челноке. Уничтожать «продукты испытаний» я не спешил: жалко же. Потому челнок находился в энергетическом коконе, связанный с кораблем энергоканатом. Это устройство я сделал немного модифицировав эмиттеры щита.

Спустя час медленного полета в Диком космосе, когда я прикидывал, что делать дальше, ИскИн корабля внезапно озверел и сообщил, что с ним хочет связаться ИскИн неизвестной модели, который превосходит его по мощности в десятки тысяч раз. Больше он ничего сообщить мне не успел, просто отключившись. Вместо него в рубке заговорил чужой голос с электронными нотками:

– Цефодрис приветствует вас, Тэнно, – в голове тут же всплыло воспоминание, когда Лаг`Мир`Оок назвал меня «Тэнно» – почему вы на этом убо… э… плохом корабле? Я приглашаю вас на полностью функционирующую станцию Оро, дабы провести ремонт и модернизацию имеющимися материалами.

– Хорошо, я прибуду, – осторожно произнес я неизвестному ИскИну, находясь в рубке. Возможно он меня с кем-то спутал… надеюсь меня не разбомбят на подлете. – Куда мне лететь?

– Вы не чувствуете, Тэнно? – удивился невидимый собеседник. Как бы мне не выдать себя… а то ведь решит, что ошибся, и прибьёт. Сердце гулко стучало в груди. Действовать по правилам. Не знаю, во что я ввязываюсь, но действовать по правилам! Я прислушался к ощущениям. Не знаю, почему я не заметил раньше, но в области груди появилось ощущение чего-то родного и теплого, словно вот-вот соединишься с чем-то близким и важным тебе.

В голове тут же взвился калейдоскоп картинок-воспоминаний, подняв тучу несуществующей пыли. Лайла. Минуты и часы близости с ней. Женщина, которая в этом мире дарила мне тепло и уверенность, прикрывая спину и сражаясь со мной наравне.

Я сглотнул комок и силой воли заставил себя собраться и сконцентрироваться на ощущениях. Мои чувства куда-то стремились, но никак не удавалось отделить их и понять куда.

– Очень плохо. Я потерял память, и, боюсь, возможности, – ответил я честно. Память моё тело потеряло, когда в него вселился я? Потеряло. Возможности значит тоже. Логично? Вполне!

– Хорошо. Сейчас я выйду из Разлома, и вы сможете прилететь, – отозвался этот ИскИн. – На станции я проведу вашу диагностику и помогу восстановить способности. Разумное существо на вашем корабле не принадлежит к существам, что имеют доступ на станцию. Поскольку вы сейчас единственный, кто может приказывать мне, то скажите, как поступить с ним.

– Существо не трогать! – всполошился я. – Это моя… «игрушка».

– Хорошо. Выдать вашей «игрушке», – последнее слово он произнес с некоторым сарказмом, – доступ на станцию?

– Нет, она будет на корабле. Надеюсь, это не помешает ремонту?

– Нет, Тэнно, – ровно ответил голос.

Наблюдая за картинками с внешних камер, я увидел, как внезапно, в абсолютно пустом месте космоса, появилась вертикальная ярко-голубая щель, которую словно потянули за края, увеличивая в размерах. Через десяток секунд, «дыра в пространстве» стабилизировалась в форме овального проёма, с острыми углами вверху и внизу. Внутри проема было видно лишь бело-голубую, медленно перемещающуюся субстанцию, то и дело пускающую синие и голубые протуберанцы энергии. Я приблизил изображение. Ничего. Просто «дыра» в пространстве, или «разлом», как сказал этот… как его… А! Цефодрис.

Через некоторое время, поверхность разлома расступилась, словно жидкость, выпуская огромный объект. Медленно, величаво, из такой странной «жидкости» выходила бело-золотая, просто грандиознейшая, Башня. Именно Башня, с большой буквы. Огромная вертикальная станция.

В этот момент мои чувства словно взбеленились. Меня тянуло туда.

«Интересно девки пляшут, по четыре сразу в ряд…» – пронеслось в голове.

– Вижу станцию, куда подлетать? – спросил я вслух, уверенный, что неизвестный ИскИн на связи.

– Когда подлетите, откроется шлюз. Влетайте в него, – произнес… Цефодрис. Что это такое, кстати? Какое-то непонятное слово «Цефодрис»

– Кстати, Цефодрис, скажи мне, что ты сделал с ИскИном?

– А! Так вот как называется это непонятное и весьма ограниченное существо, оперирующее информацией на уровне ребенка! – воскликнул собеседник обрадованно, тут же спокойно продолжив: – Я его отключил. Он мешал мне связаться с вами. Заодно я перехватил контроль над вашим кораблем, да простит меня Тэнно, и провел исследование его составляющих.

– И… как оно? – с опаской поинтересовался я.

– Я пришел к выводу, что ваш корабль придется полностью перестраивать, используя материалы станции, и ставить на него младший Цефодрис, что я создам из себя.

– Хорошо, а что такое Цефодрис? А то я потерял память… – осторожно начал я.

– Не оправдывайтесь, Тэнно, я понимаю вас. Я тоже потерял пятьдесят три целых, семьдесят две сотых своей памяти. Цефодрис, это особый искусственный интеллект, только когда-то бывший живым. Нас выращивают на специализированных… – он неожиданно замолчал, но почти тут же продолжил. – На вашем языке больше всего подходит слово «ферма» и «лаборатория». Выращенный носитель обладает особым интеллектом. Инженеры Оро добились сильного увеличения мыслительной активности в ущерб всему остальному. Полученное искусственным путем существо с высочайшим интеллектом не способно жить без аппаратов жизнеобеспечения. Его переносят в цифровой вид, уничтожая физический биологический носитель.

– То есть ты как бы… – я почесал затылок, – искусственный интеллект, но полученный из живого мозга, а не программой, нулями и единицами?

– Всё верно, Тэнно.

Ох… ну и горазд же он строить сложные предложения!

Направив корабль к станции, я прогулялся до каюты Линалы и описал женщине ситуацию – нужно было предупредить её. Её удивлению не было предела. По её словам, ещё никто не мог приблизиться к останкам Древних хотя бы на сто километров. Никто ВО ВСЁМ СОДРУЖЕСТВЕ к ОСТАНКАМ, а тут БОЕСПОСОБНАЯ Станция! Женщина была в шоке, не прекращая попыток допытаться, как мне это удалось.

К слову, с ней я подружился спустя месяц путешествия, во время которого общаться было ну просто не с кем. Правда доверять я ей не стал и ошейник не снял, но общались мы по-прежнему. Ошейник я оставил, потому что не хотел, чтобы произошло то же, что и когда-то с Лайлой – я расслаблюсь, а она приставит нож к горлу. Только с Лайлой всё было иначе. Второй раз так может не повести, а ошейник позволит обезвредить женщину.

При подлете к огромной космической станции Древней, с большой буквы, Цивилизации поднялась гигантская переборка и обнаружился удобный цилиндрический док. Медленно влетев внутрь, мой корабль попал в энергетическое поле. Ворота медленно закрылись. Оставив Линалу на корабле, я покинул палубу. Территория дока была представлена огромным белоснежным цилиндром, обрамленным золотыми узорами. Называть это простым словом «док» было кощунством, но других слов у меня не было. Из дока вело два пути, но Цефодрис связался со мной через нейросеть и сказал идти именно в тот, что расположен с правого бока корабля – то есть там, куда я и вышел.

Двери, ведущие из дока, были представлены высоченными цилиндрами-шлюзами, автоматически открывающими свои створки при приближении. Помещение после шлюза оказалось не менее красивым. Широкая черная дорожка с золотой каймой, вела между бело-золотых кадок с молочно-белыми стволами невысоких деревьев без листвы. «Кадки», в которых сидели растения, были целиком закрыты – таким образом, земли видно не было.

Приглядевшись, я заметил, что кончики ветвей тянутся ко мне и еле заметно шевелятся. Идя по этому коридору, я наслаждался красотой и изяществом древних мастеров. Потолок коридора терялся где-то в верху, метрах в двадцати от пола – неведомые строители явно не жалели места. Своды были образованы всё таким же белоснежным куполом с легкими, возвышенными штрихами благородного металла.

Упирался коридор в уже знакомую шлюзовую дверь-цилиндр. Всё-таки интересно – ими управляет Цефодрис или сенсоры?

За этими своеобразными «шлюзами» оказался короткий широкий коридор, выведший меня в круглый зал с огромным белоснежным деревом в центре. Всего в зале было два яруса. Периметр второго яруса, на котором я находился, был отгорожен бронестеклом в золотой оправе. Подойдя к краю, я огляделся в поисках лестницы. Таковая обнаружилась слева от прохода, по которому я пришел. Изящные черные ступеньки, покрытые золотом по окантовке, вели вниз.

Я спустился на первый этаж, как указал Цефодрис, и направился по пути, что был параллелен тому, по которому я пришел. Строение зала, при ближнем осмотрении, оказалось крестообразным, с идеальным кругом в центре. На каждом из ярусов имелось четыре прохода, расположенных на одинаковом друг от друга расстоянии и ведущих в золотистые двери-цилиндры.

Пройдя по длинному, чуть изгибающемуся коридору, уже без кадок по периметру, я вышел в следующее помещение. Это был небольшой зал, всё в тех же бело-золотых тонах и черным полом с золотой окантовкой. Он оканчивался кадкой-возвышением с белоснежным кустарником, справа и слева от которого две золотых лестницы вели наверх – во вполне обычную прямоугольную дверь, как у меня на корабле, с расходящимися вправо и влево створками. Только целиком золотую.

В середине зала, лежал белоснежный диск, поделенный на шесть равных сегментов золотыми линиями. В центре диска расположился небольшой кружок белого пространства, с золотой окантовкой. Должно быть это обозначало перекресток, потому как справа и слева пластины, точно друг напротив друга, расположились невысокие прямоугольные двери из темного золота.

Следуя указаниям Цефодриса, я прошел мимо кадки, поднялся по правой лестнице и вошел в новый зал, оказавшись… наверное, это аналог медбокса.

Это был огромный вытянутый зал с рядами вертикально подвешенных капсул справа и слева от дорожки. Оканчивался зал круглым провалом в полу. Других выходов из зала, кроме того, по которому я пришел, больше не было.

Как сказал Цефодрис, все капсулы были законсервированы, и лишь одна готова под меня. Сейчас я наблюдал лишь прямой коридор, в стенках которого стояли пустые капсулы, кроме одной – она лежала, выдвинувшись из стенки. Крышка была поднята.

– Раздевайтесь и ложитесь, Тэнно. Я проведу стимуляцию вашего организма, восстановлю его до стандарта, а также, помогу вашей Силе пробудиться после долгого сна, – прозвучал голос местного ИскИна у меня в голове. – После этого пройдите в «Телесную Связь», там вы окончательно придете в себя…

– Что такое «Телесная Связь»? – спросил я вслух, благо Цефодрис, как он сам заявил во время «осмотра достопримечательностей», может общаться как ИскИн: хоть мысленно, хоть вслух.

– Это аппарат, необходимый для того, чтобы вы могли перенести своё сознание во фрейм. Вы всё увидите, Тэнно…

– Ну, хорошо… – неопределенно протянул я. Не очень понимая сути происходящего, я разделся догола и залез в капсулу. Крышка тут же закрылась, но я не потерял сознания, как обычно бывает, а отстранился от тела. Словно погрузился в приятную дрёму, но не заснул, воспринимая окружающее… несколько иначе. Время стало неважным параметром – его больше не существовало. Только я, мои мысли…

«Быть может я умер?» – пронеслась отстраненная мысль, эхом отскочила от границ Сознания и вернулась назад.

Крышка капсулы неожиданно отъехала в стороны. Я проморгался.

– Сколько я провалялся в капсуле? – с подозрением спросил я, легко выпрыгивая и вдыхая полной грудью. С телом всё было в порядке. Нейросеть тоже работала.

– Вы пробыли в капсуле один час, сорок семь минут, двадцать восемь секунд, Тэнно.

– В каком состоянии мой организм теперь?

– Он идеален, Тэнно.

– Это хорошо, – я счастливо улыбнулся, наслаждаясь каждым движением мышц в моём теле. – Опиши, что за работы ты провел с моим организмом?

– Я полностью восстановил всю вашу нервную систему, в том числе и головные центры.

– Что ты делал с головой? – насторожился я.

– Не волнуйтесь, я ничего не удалял, – тут же распознал моё беспокойство Цефодрис. – Я всего лишь восстановил нейронные связи, увеличил количество нервных клеток, а также немного повысил их регенерационные возможности.

– Ну, хорошо… – насколько я знаю, нервы и так могут восстанавливаться, если не повреждены ядрышки нервных клеток.

– Пройдите в Телесную Связь, я доставил её сюда и уже разложил, – напомнил невидимый собеседник.

– Ты её можешь доставить в любую точку Башни? – поинтересовался я, повернув голову. Мой взгляд упал на золотую капсулу-стручок, зависшую аккурат над круглым провалом в конце зала. Внутри капсулы располагалось уютное полулежачее ложе-кресло из неизвестного темного материала.

– Почти, Тэнно.

Я, всё также голышом, дошел до Телесной Связи и с удивлением обнаружил то, чего не замечал ранее – она висела в воздухе. Опять эти гравитационные прибамбасы! Я осторожно надавил ногой на ступеньку, выдвинувшуюся из капсулы-стручка. Капсула чуть покачнулась. Всё никак не могу привыкнуть к тому, что что-то висящее в воздухе, не рухнет, если на него наступить. Видимо привычки так быстро не исчезают, даже со сменой тела! Забравшись в капсулу, я удобней устроился в «кресле». Крышка плавно сдвинулась вниз, после чего чуть подалась на капсулу и с шипением «встала в паз». «Герметично!» – подумал я, после чего в мой затылок, а также во всю площадь моей задней стороны тела, словно вонзились не просто тысячи, а миллиарды раскаленных иголок, заставив взвыть от боли.

«Твою мать! Куда я влез?!» – я судорожно задергался. Вернее, попытался. Всё, на что я оказался способен, это лишь слабое подергивание – тело было зафиксировано жестко. Не утихла ещё первая боль, как эти иголки словно завибрировали, причиняя нестерпимую муку. И нельзя было пошевелиться, чтобы хоть как-то ослабить ноющую боль. В следующую секунду, я ощутил, как по ним в мои жилы перетекает самый настоящий лёд. Даже не просто лёд, а Холод Космоса. Он обжигал и замораживал одновременно. Это было невыносимо.

Я думал, что сойду с ума. Каждое мгновение я ждал спасительного небытия, которое захватит мой рассудок и избавит от Боли – с большой буквы. Я ждал, что вот-вот накатит безумие, которое полностью захватит меня и унесет подальше от происходящего. Но нет, я не сошел с ума. Боль просто неожиданно прекратилась, как будто дернули за рубильник. По телу разлилась приятная истома, словно после интенсивной тренировки лежишь и наслаждаешься покоем. Было так приятно, как никогда в жизни. С улыбкой на устах я закрыл глаза и провалился в сон.

Глава вторая

Я видел и воспринимал себя словно в какой-нибудь компьютерной игре от первого лица. Мой «персонаж» стоял в какой-то длинной зале, напоминающей тронный зал, в ряду подобных ему. Вот только что он, что «подобные ему», были не совсем людьми. Я медленно переводил взгляд с одной фигуры на другую и чувствовал непонятное родство с каждой. Все они такие же, как и я – Тэнно. Они выглядели разномастно и всё что делало их похожими на людей, это четыре конечности и наличие головы. Каждый из них был облачен в свой сверх-костюм, облегающий тело и не имеющий застежек.

Можно было решить, что внутри костюмов люди, если бы не снимаемые головы некоторых…. Фреймов – именно так, как внезапно осознал я, назывались эти «костюмы», которые, тем не менее, являлись биоголемами: плоть в соединении с металлом. Одним из биоголемов был я… Вот тут-то я и осознал, что моё «я» поделилось на две, а вернее на три части: одна часть стояла в том тронном зале без посторонних мыслей, готовая выполнить любой приказ и уничтожить любого, пусть и ценой своей жизни. Любого, кто покусится на Оро, которым была принесена клятва верности. Таким образом, мы были прислугой Оро, связанной честью и поклявшейся не злоупотреблять своими силами, что обрели когда-то…

Вторая часть была тем же мной, но уже из будущего. Эта часть словно прожила этот момент и теперь вместе со мной-настоящим смотрела этот сон. Как будто смотришь фильм во второй раз и знаешь, что будет дальше, почему тот или иной герой поступил определенным образом, и кто кем является. Тут было то же самое: эта часть сообщала мне разного рода сведения, которые, на момент действия сна, или даже воспоминания-сна, были мне ещё неизвестны. И третий я – Трим Ксат, смотрящий сон.

Тем временем высоченные и огромные цилиндрообразные двери плавно уехали вглубь цилиндра. По коридору, образованному фреймами шли Они: Высшие существа. Правители. Владыки, облаченные в золотые одеяния. Создания, обладающие и повелевающие силами, что способны сравниться с силой самих Тэнно. Шли Оро. Синхронно все Тэнно преклонили колено.

Внезапно я осознал, что картинка переменилась. Я осознал себя ребенком, десяти лет от роду. Я стоял в небольшом затемненном помещении огромного транспортного корабля. Черные стены пол и потолок тускло отливали металлом. Осветительная панель вот-вот грозила совсем погаснуть, освещая помещение на последнем издыхании. Напротив меня, в самом темном углу комнаты, подтянув ноги к себе и обняв их руками, сидел мужчина. Его губы беспрестанно что-то шептали, а руки мелко подрагивали.

– Отец! – воскликнул я, делая к нему несколько шагов. Непонимание и какое-то детское неверие захватило того-меня, в то время как я-Трим с интересом изучал человека.

Внезапно он перестал дрожать и поднял взгляд на меня. Но то был взгляд не родного человека, а зверя, загнанного в угол. Взгляд обреченного на смерть и готового продать жизнь как можно дороже.

От испуга я сделал несколько шагов назад, запнулся о собственную ногу, и шлепнулся на пол. Человек-зверь, уже не мой отец, медленно поднялся на ноги, не отводя от меня глаз, в которых не осталось ни проблеска разума… Лишь злоба и ярость. В следующее мгновение он бросился на меня.

Красный туман полностью заволок картинку перед моим взором. Я моргнул. Туман исчез без следа. Только теперь в полутемном помещении стоял не беспомощный десятилетний мальчик. Здесь стояло совершенно переродившееся существо. Инициировавшееся «Дитя Бездны». Дитя, которое умело и любило убивать. Возле его ног, а также по всему полутемному помещению, были разбросаны ошметки из комбинезона, кишок и мяса. То, что раньше было его сошедшим с ума отцом, теперь было просто мясом, вид которого вызывал отвращение… у всех, но не у «Демона Бездны». Ему было всё равно. Темнота и одиночество на корабле перестали пугать его. Он теперь видел в темноте. Чувствовал её, как продолжение самого себя. И чувствовал живых, подобных ему. Тех, в ком только начинали пробуждаться «Семена Бездны»

«Семена» доставали наружу всё то, что было внутри их носителя, стирая весь наносный слой фальши и лжи. Желания – вот что было теперь важным в жизни тех, в ком семена проросли и дали молодую поросль. Желание – закон. Хочешь убить? Убей.

«Новорожденным» «Детям Бездны» не нужна была пища, чтобы жить. За то время, что прошло с момента инициации первого ребенка, они уничтожили всех взрослых, сошедших с ума от квинтэссенции Бездны за бортом корабля. Некоторые из Детей, с большой буквы, не участвовали в убийствах, некоторые убивали с наслаждением… Мне-ребенку, от лица которого я всё это и воспринимал, было абсолютно всё равно. Я не был добряком, но и жестокости во мне не было. Даже мысли ушли, оставив полную пустоту. Существование. Не жизнь.

Так проходил день за днем. Со временем мысли стали возвращаться. Мы начали общаться. Прошел, словно бы, какой-то инкубационный период и наше сознание возвращалось. Наносные слои в виде воспитания и жалости вновь приходили на свои места в нашей психике. Вот только возвращались они на новую «базу». На измененный фундамент. Мы осознавали, что сделали с экипажем корабля сошедшим с ума, но… это не вызывало никаких чувств. Мы были уже не теми. Мы изменились…

Картинка вновь переменилась: теперь я осознавал себя всё тем же ребенком, но ещё ДО событий на корабле. Я с семьёй стоял в орбитальном лифте, медленно начинающим подниматься вверх, и махал рукой всем, кто пришел провожать нас. Нас – это более двух тысяч колонистов, что отправлялись в экспедицию без возврата на другой конец бесконечной галактики. Вот только…. Чтобы попасть туда простым способом, даже с использованием гипердвигателя, потребовались бы десятилетия! Мы отправлялись туда новым способом, открытым учеными: через Бездну. Под-реальность. Изнанку мироздания, так до конца и не исследованную…

Глава третья

Знаете такой сон, когда падаешь, но не можешь проснуться? Ужас сковывает всё твое естество. Вот сейчас ты упадешь и…

Я рывком сел в кресле и тяжело задышал. По лбу струился пот…

«Что, черт возьми, это было!?» – билась в сознании единственная мысль. Капсула-стручок, в которой я находился, висела в открытом состоянии – ну да, иначе бы я при рывке стукнулся бы лбом.

– Сколько времени я пролежал в капсуле? – я потер область груди, точно над сердцем, потихоньку успокаиваясь.

– Вы пролежали в ней семнадцать часов пятьдесят три минуты, Тэнно, – отозвался Цефодрис.

Тэнно…. Это слово вызвало рой воспоминаний в голове. В том числе и воспоминание сна… А сна ли? Я четко знаю, что это БЫЛО, так может это не сон, а… видение моего прошлого? Правильнее будет сказать: прошлого этого тела. Хозяин то поменялся.

Такое чувство, будто какая-то пробка, что отгораживала воспоминания этого тела от моих и не давала мне туда доступа, треснула и стала пропускать небольшими порциями то, что прятала. Помимо того, что я видел во сне, я помнил ещё и то, как нас нашли на огромном дрейфующем в космосе корабле. Нас, застрявших в Бездне и облученных её энергией детей – именно от этой энергии взрослые сошли с ума. Нашли нас солдаты, которых не должно было там быть. Оклемавшихся и просто напуганных детей доставили на станцию, которая также располагалась в Бездне. Внутри мы увидели то, что я сейчас видел вокруг себя: белый цвет и золото. Поражающая красота и могущество Владык Оро.

Длительное время нас исследовали, научили своему языку и даже хотели изъять ту силу, что поселилась в детях… в нас. Вот только при каждой такой пытке, вокруг наступал хаос и царили разрушения.

Я не знаю, когда наступил поворотный момент, когда у кого-то лопнуло терпение, но однажды я понял, что из нас уже никто не пытается достать силу, а вовсе наоборот: нас учат ей пользоваться и записывают всё то, что получается в итоге. Время в бездне вообще течет иначе и мы, как её Дети, чувствовали это особенно хорошо. Я не знаю, сколько прошло времени с момента нашего первого появления в «Чертогах Оро», но однажды нас погрузили в капсулы и сказали, что нашли способ излечить нас. Я был, хоть и «Дитём Бездны», но всё же ребенком без опыта и знаний. Когда я лёг в уже знакомую капсулу-стручок, то её крышка стала последним, что я увидел.

После я-ребенок осознал себя в совершенно ином теле, – мне тут же вспомнился хороший фильм Джеймса Кэмерона: «Аватар». В более совершенном и способном применять Силу Бездны теле: в биоголеме. Фрейме. Нас научили пользоваться своими новыми телами и мы, не иначе как под каким-то гипнозом, либо полностью подчиняясь программе, вложенной в биоголемы, принесли клятву верности Оро, став их верными слугами на многие века, позабыв о своих настоящих телах. Память исчезла без следа – остались лишь навыки и умения убийц, цепных псов, готовых порвать глотки за своего Хозяина. За Оро.

Дальше в моей памяти зиял пробел, который заканчивался на моменте, как я пришел в себя на корабле Лумиров. Я так думаю, эти воспоминания когда-нибудь ко мне вернутся, и я узнаю, что было между этими двумя точками непрерывно текущей Реки Времени.

Я вновь открыл глаза и уставился в потолок, где переплетались белоснежные… лианы? Вспомнилась Линала. Надо бы проведать её, я тут уже довольно давно.