Интересно девки пляшут, или Введение в профессию
- -
- 100%
- +
Я припоминаю случай, когда, оставшись ответственной по заставе на ночь, я получила по телефону от начальника разнос за якобы громкую музыку. И напрасно я пыталась втолковать Пустому, что магнитофон я и не думала включать. Он продолжал утверждать, что у него в домике от грохота музыки дребезжат стекла, а я, по его мнению, самая бессовестная лгунья, которую ему приходилось встречать. Вероятно, мы бы препирались таким образом ещё долго, если бы дежурный по заставе не крикнул мне:
– Товарищ сержант, да это Фугасов в умывальнике поёт…
Ох уж эти творческие личности с их потребностью постоянно испытывать чувство влюблённости. Не знаю, как другие поэты и музыканты, а Костик в моменты приступа любви был абсолютно неуправляем. Вот и сейчас я была уверена: Фугасов зашёл в столовую совсем не для того, чтобы пожелать нам приятного аппетита. Наверняка, опять договорился со своей Наташкой о встрече и будет просить прикрыть его отсутствие на заставе часик-другой.
– Приятного аппетита! – весело сказал Костик.
– Спасибо, – ответила я, чуть не поперхнувшись от неожиданности. Вот ведь как бывает. Грешишь на человека, а он бац и исправился!
– Наташ, можно тебя на минутку? – позвал Костик, корча при этом уморительные гримасы.
– Иду, – отозвалась я. Судя по всему, Костик и не думал перевоспитываться. И вся его любезность, конечно, – не что иное, как военная хитрость.
Когда я вышла из столовой, Фугасов неожиданно схватил меня за рукав и потащил по направлению к сушилке. Я поняла, что сопротивляться бесполезно и безропотно последовала за ним.
– Слушай, – заговорщически начал Фугасов, – вчера я был в самоволке, ну к Наташке ходил на станцию…
– Как, опять! Слушай, ты уже заколебал. Попадёшься же, придурок. В дисбат загремишь.
– Да подожди ты! Сейчас не об этом. Знаешь аварийную стоянку для фур около моста? Так вот, Наташка рассказала, что позавчера…
– Позавчера? – я нахмурила лоб, пытаясь вычленить позавчерашний день из череды всех остальных, но ничего не получалось.
– Ну помнишь, учебного нарушителя ты чуть не угробила, а потом вас с Диком ещё на озере обстреляли? – пришёл мне на помощь Костик. – Ну, шухер ещё был…
– Ну помню. Такое не скоро забудешь.
– Так вот, в тот самый день Наташка с девчонками шла в клуб как раз мимо этой стоянки и увидела, что там стоит фура «Совтрансавто». В общем, девчонки пошли дальше, а Наташка отошла в кусты по своим делам и только успела снять трусики, как сквозь ветки увидела, что водитель фуры сорвал пломбы с прицепа. Потом из автомашины выволокли два больших и, судя по всему, тяжёлых ящика и потащили в лес, естественно, в сторону границы. Прошли от Наташки буквально в двух шагах. Представляешь? Прямо перед таможней.
– А потом?
– А потом, снова опломбировали прицеп, сели, завелись и преспокойно поехали в сторону таможни. Наташка, понятное дело, рассказала отцу.
Тот позвонил на таможню, но оказалось, что эта автомашина уже успела оформить все документы и пересечь государственную границу. Естественно, те, кто фуру досматривал, утверждают, что всё было в порядке и ничего подозрительного они не заметили. Мы с Наташкой, само собой, сегодня сходили в лес, ну посмотреть. Да только не нашли ничего. Следов, правда, много, по мху хорошо видно. Но ведь там станция рядом. Мало ли кто наследил.
– Послушай, Костик, а ведь стоянка эта практически напротив озера… С километр, наверное, если напрямки через лес. Да, дела. Постой, а откуда Наташка может так уверенно утверждать, что водитель именно срывал пломбы?
– Да у неё отец на таможне всю жизнь проработал. Да и она с малых лет на границе. Кому, как не ей, знать, что пломбы снимают и ставят только на таможне и только при таможенном досмотре. Мне кажется, надо с собачками там пошуровать.
– Ладно, спасибо. Только больше никому ни слова. Пустому я сама доложу. А насчёт собачек… У меня к тебе вопрос. Скажи мне на милость, какого лешего вас туда сегодня понесло, а? Надо было сразу собачек. Ведь вы, редиски, всё уже там затоптали. Следопыты, мать вашу!
– Да мы далеко не ходили. Так, вдоль дороги немного посмотрели и всё, – то ли обиделся, то ли смутился Костик.
– Что, совместили приятное с полезным? Ладно, чего уж теперь, – сказала я и, весело подмигнув Костику, отправилась к начальнику.
Однако капитана на месте не оказалось, он уехал в отряд на совещание, а замполиту я ничего сказать не успела. Едва я зашла к нему в кабинет, как у меня за спиной раздались вой тревожной сирены и истошный вопль дежурного по заставе:
– Застава, в ружьё!
Уже в машине я узнала подробности происшедшего. Оказывается, двое каких-то уродов обкололись настолько, что страх потеряли вовсе. Уж не знаю, на что они рассчитывали, но, поняв всю тщетность попыток незаметно ускользнуть за границу, они не придумали ничего лучшего, как захватить автобус с пассажирами. Как бы там ни было, этот самый автобус с заложниками в данный момент мчался на всех парах к станции Болотной.
Поскольку задача наша была предельна ясна и не отличалась оригинальностью, мы с Лавром расположились аккурат на скамеечке, привинченной к автобусной остановке. Причём форма одежды у нас была следующая: я – в цветастой блузке местного покроя и откровенной мини-юбке; Димон – в линялой футболке и потёртых джинсах, и как завершающая деталь – кеды на босу ногу. Под лавкой расположился Дик. Правда, из-за его габаритов я его туда еле впихнула. Впрочем, из-под скамейки торчала всего одна здоровенная лапа, и, по нашему мнению, ничто не должно было насторожить наших гостей. В общем, обычная деревенская парочка. Покурили. Минут через пятнадцать появился захваченный автобус. Старый и разболтанный «Львов» начал притормаживать и завершил своё победное шествие в страну Суоми полной остановкой прямо перед нами. Окутав нас при этом облаком пыли и выхлопных газов. Двигаться дальше, к конечной остановке, предусмотренной маршрутом номер пять, он не мог по причине того, что неширокий, в две полосы, мост, через который шла дорога прямиком за границу, был заботливо перегорожен нашей заставской «шишигой». Так между собой мы любовно называли ГАЗ-66. Брошенная Лаврушиным пустая банка из-под сгущёнки и мой бычок одновременно достигли заплёванной урны. В руках, как по волшебству, появились автоматы. Ждать пришлось недолго. Передняя дверь со скрипом открылась, и нашему взору предстали два молодых человека и девушка лет восемнадцати. Молодые люди, судя по их лихорадочно блестевшим глазам и мешкам под глазами, были измучены отнюдь не «нарзаном». Девушка, к горлу которой был приставлен нож, как вы понимаете, выглядела не намного лучше. Мы, не торопясь, приподнялись со скамеечки и стали ждать, что будет дальше. Террорист, удерживающий девушку, подтолкнул её вперёд и, не опуская ножа, выдвинул первое требование:
– Уберите грузовик с моста. Я убью её. Клянусь аллахом! Бросай автомат!
– Да ради бога, дарагой! – ответила я, и как можно более непринуждённо улыбнулась. – Панимаешь, дарагой, – продолжала издеваться я, – она мне не сестра и даже не знакомая. А вот ты, сука, сейчас у меня кровью умоешься.
Данное заявление привело террористов в замешательство, и пока они не опомнились и не наделали глупостей, следовало развивать успех. Я сбросила с плеча автомат и от живота веером дала длинную очередь прямо у них над головой. Как учили – впритирочку. Ребятки оказались жидковаты. Мгновенно забыв про заложницу и выпустив из рук ножи, они рухнули на колени и через секунду на их руках защёлкнулись наручники.
– Ну Наташка, молоток, надо же, даже Дик не понадобился, – услышала я голос замполита, опускаясь на скамейку и пытаясь унять дрожь в ногах. – Как ты их сделала! Просто блеск.
12
Пустой вернулся из отряда весь какой-то взъерошенный и злой. Не поздоровавшись с дежурным по заставе, что было на него не похоже, сразу прошёл в канцелярию и по селектору пригласил к себе сержантский состав.
– Как вы знаете, – начал капитан, когда собрались все, кто был свободен от службы, – наша застава находится на сложном в оперативном плане участке государственной границы. То есть на ННВДНГ (направлении наиболее вероятного движения нарушителя границы). Так вот, по сведениям, поступившим от Комитета государственной безопасности СССР, завтра утром с двух до пяти часов ожидается нарушение Государственной границы СССР членами одной из неофашистских организаций, действующих на сопредельной территории, в составе от пяти до восьми человек. Численность нарушителей госграницы, естественно, может варьироваться самым нежелательным для нас образом. Место нарушения – тоже. Как вы все понимаете, возможны провокации, а также ложные сработки сигнализационной системы по всему участку заставы, имеющие целью отвлечь наше внимание от основной группы нарушителей. Через полчаса к нам прибудет группа следователей из Ленинграда, а также группа документирования. При любых эксцессах, могущих возникнуть в ходе несения службы, сохранять спокойствие. При возникновении огневого контакта с нарушителями госграницы один из них в обязательном порядке должен быть взят живым, в состоянии, позволяющем ему давать показания. Кстати, в Ленинграде пришли к выводу, что недавнее боестолкновение на острове – из той же оперы. С минуты на минуту прибудут приданные силы из отряда. Службу будем организовывать следующим образом: сержанты Ростова и Лаврушин – первый участок, гать, ручей Чёрный, сержанты…
Дальше я начальника уже не слушала. В голове вертелась только одна мысль: «Вдруг непрошеные гости воспользуются подземным ходом?
Тогда все наши заслоны – для них полная фигня. И они окажутся именно там, где им нужно, и совершенно неожиданно для нас. А что, собственно, мы знаем про этот ход? Да практически ничего…»
– Свободны, – отпустил всех Пустой. – Сержант Ростова и сержант Лаврушин останьтесь.
– Ну, давайте кумекать. Что у нас с подземным ходом? Только начистоту, – предупредил начальник.
– Товарищ капитан, разрешите доложить, – начала я. – Подземный ход существует. Имеются входы в развалинах замка Хродвальда, на территории Финляндии метрах в трёхстах от линии государственной границы, как раз напротив нашего погранзнака №… Далее, на острове и, наконец, где-то недалеко от станции Болотной. О других событиях я благоразумно промолчала.
– Конкретнее по поводу станции.
– Товарищ капитан, точнее не знаю. Но то, что не далее двухсот метров, это точно. Ориентиры – аварийная стоянка большегрузного автотранспорта около моста, сто пятьдесят-двести метров от него в сторону границы. В общем, с тыловой стороны сигнализационной системы. Но эти сведения неточные, Наташка Костику Фугасову сказала, – доложила я и осеклась.
– Так, – зловеще проговорил Пустой. – Опять Наташка? – начальник наклонился к селектору:
– Младший сержант Фугасов, зайдите в канцелярию.
– Разрешите войти? – приоткрыв дверь и просунув в образовавшуюся щель голову, спросил «певец несчастной любви».
– Заходи, заходи, Дон Жуан. Так что там напела твоя новая пассия про стоянку у моста?
И Костику пришлось всё рассказать. Что он и сделал, кидая на меня укоризненные, если не сказать больше, взгляды.
– Вы хоть соображаете, что говорите? Это ведь означает, что они могут преодолеть сигнализационную систему под землёй, – вскипел начальник, когда Костик закончил повествование.
– Так точно.
– Почему сразу не доложил?
– Вы были в отряде.
– Ах, меня не было на месте! И потом, ты когда-нибудь этими своими самоволками подведёшь нас всех под монастырь! Видимо, придётся воздействовать на тебя другими способами, раз ты человеческих слов не понимаешь. Свободен!
– А насчёт стоянки… Поставим там секрет. На всякий случай, – сказал Пустой, когда Фугасов вышел.
– Но мы хотели…
– Я повторяться не буду. Ваш – первый участок, а также гать, ручей Чёрный. Всё ясно?
– Так точно! Разрешите идти?
– Все свободны, – сказал Пустой, склонившись над картой.
13
Мы расположились с правой стороны ручья, где у основания старого мостика, сложенного в незапамятные времена по финской традиции из гранитных блоков, росли два огромных куста бузины. Заметить нас среди их разлапистых ветвей было абсолютно невозможно, а сам мост служил прекрасным прикрытием на случай перестрелки. Ярко светила луна, лента ручья тихо несла на себе жёлтые кленовые листья, казавшиеся на иссиня-чёрном фоне золотыми. Прошло около двух часов, разговаривать было нельзя да и, честно говоря, не хотелось. Я начала уже дремать, как вдруг почувствовала, что Дик поднял морду и едва слышно заворчал. Пнув ногой сопевшего рядом Лавра, я протёрла глаза и увидела на мосту… красавицу лису. Она не шла, а скорее плыла, вся преисполненная собственной красоты. Огромный хвост переливался в лунном свете серебром. А лапы грациозно ступали по поверхности моста. Вдруг ночной хищник приостановился и, бесшумно метнувшись в сторону, исчез в темноте. Это был уже тревожный признак. Слабый ночной ветерок дул со стороны моста в нашу сторону, следовательно, лиса нас почуять не могла. А значит, хищник услышал кого-то ещё. Я невольно сжала руками автомат и сделала знак Лавру приготовиться. Однако почти сразу же из чащи леса, с той стороны, где исчезла лиса, послышались хлопанье крыльев и кряхтение. Вскоре всё стихло.
– Футы, чёрт, а я уж было подумал, что началось, – шёпотом проговорил Лавр.
– Не каркай. И вообще поменьше думай, а больше слушай. Вон птичка тоже, видимо, много думала да, как говорится, в суп попала.
– А чего мне-то слушать? А Дик на что? Уж он точно не проспит.
– И на старуху бывает проруха. Два уха хорошо, а шесть лучше, – ляпнула я и тут же пожалела, перехватив недовольный взгляд Дика, который красноречиво свидетельствовал об убеждённости нашего пса в том, что уж от нас с Лавром толку в «секрете» как от козла молока.
– Естественный отбор, – задумчиво проговорил Лавр, укладываясь поудобней.
– Это ты о чём?
– О птичке, о чём же ещё, – еле внятно пробормотал Лавр.
– Лавр, хорош спать. Сколько там натикало?
– Без пятнадцати три. Радиостанция молчит, значит, не объявились ещё.
– Кстати, не забудь – через четверть часа связь с заставой, заодно уточнишь обстановку.
– Ладно, – буркнул в ответ Лаврушин. – Наташ, а расскажи мне какой-нибудь сон.
– Какой сон? – не поняла я.
– Нуты же сама говорила, помнишь, что, как надела медальон, так и видишь постоянно сны про рыцарей.
– Ладно, слушай.
«Шла весна одна тысяча двести сорок четвертого года. Плотный туман опустился с гор и окутал катарский замок Монсегюр. Уже год многочисленная армия крестоносцев из северной Франции продолжала осаду. В осаждённой крепости закончились запасы провизии и воды. Противостоять далее было невозможно. Сдача крепости была назначена на первое марта. То есть на рассвете завтрашнего дня.
– Сэр Раймон, – обратился один из «посвящённых» катаров к хозяину замка, – нам, как воздух, необходимо перемирие, хотя бы на две недели. Именно столько времени займёт изготовление секретной карты. Кузнецы говорят, что раньше никак не успеть.
– Хорошо, позови ко мне Кретьена.
«Посвящённый» тенью скользнул из комнаты хозяина замка вниз по лестнице донжона – большой многоярусной башни. Пересёк огромную комнату, где раньше хранились припасы – зерно, солёная и копчёная рыба, сушёные фрукты и овощи, запасы вина. И хотя от них не осталось и следа, в воздухе всё ещё витал запах копчёностей. Он был так силён, что у голодного защитника замка свело желудок. И он невольно прибавил шаг. Спустившись в подвал, он крикнул в глубину подземелья, тускло освящённого факелами:
– Сэра Кретьена к сэру Раймону!
– Доблестный сэр Кретьен, – обратился хозяин к прибывшему, – завтра утром мы сдаём замок неприятелю. Но нам необходимо перемирие хотя бы на две недели. Ты знаешь зачем. Утром возьмёшь из темницы трёх пленённых тобой крестоносцев и в знак доброй воли передашь их этим псам, которые уже воют в предвкушении добычи под стенами замка Монсегюр. Я знаю, ты не умеешь просить, но во имя того, чтобы Святая Чаша стала наследием наших детей, проси перемирия, будь хитрым, как лис, заклинаю тебя, доблестный рыцарь. А теперь ступай.
Утром следующего дня перемирие было заключено. В кузнице замка день и ночь трудились кузнецы. К вечеру шестнадцатого марта три меча с искусно нанесёнными на клинках узорами, которые на самом деле представляли собой части секретной карты, и надписью на рукоятях «Rex mundi» были готовы.
Сэр Раймон внимательно посмотрел на четырёх стоящих перед ним людей. Все они были проверенные и преданные делу рыцари. В этот предрассветный час он передавал в руки этих людей самую святую тайну. Вручив троим из них по тяжёлому мечу, сэр Раймон снял с шеи золотой мальтийский крест и, вложив его в широкую ладонь Кретьена, тихо произнёс:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.