Кавалергардский вальс. Книга пятая

Саша, стыдясь того, что они сделали, понял, что не сможет сказать ей правду. И потому, боясь глядеть в лицо девушки, пробормотал:

– Не волнуйся. Давида вызвал к себе император Александр. Он пожелал, чтобы тот со всей семьей жил в Петербурге.

– Что?? И ты хочешь сказать, что всех, кого твой царь приглашает в гости, вывозят ночью тайком?! – прищурив глаз, спросила она. – Ты лжёшь мне, Чернышёв!! Почему ты лжёшь? Раз вы сделали это ночью, значит, боялись бунта. Никакого приглашения не было, Давида вы просто арестовали!! Да? Что ты молчишь? Выгораживаешь своего приятеля??

– Какого приятеля? – не понял Саша.

– Лазарева! – выпалила Тамара. – Его узнали среди солдат, что были ночью у дома Давида! Там, где действует этот негодяй, ничего хорошего быть не может!!

– Ты не справедлива. Иван Петрович он…

– Он бессовестный варвар!! – не дала ему договорить царевна. – Я отлично помню, как он бесцеремонно снял с матушки орден!! Хотя не имел права даже прикасаться к ней! Он плюёт на наши обычаи и попирает наши законы!! И с Давидом он поступил так же!

– Да пойми же! – вклинился в её бурную речь Сашка. – Лазарев всего лишь солдат!! Он обязан был выполнить приказ!

– Что за приказ?

– Вывезти в Россию всех, кто представляет беспокойство для новой власти.

– Давид для вас опасен??! – взъярилась она. – Ну, ещё понятно, если бы дядя Вахтанг или бабушка Дареджан. Но Давид?! Все знают, что Давид никому не угрожал! Он и мухи не обидит!! Выходит, что следующими вы выселите отсюда нас?! Меня, матушку и всех моих братьев и сестру?!

– Причём тут Вы? – оскорбился Чернышёв.

– А почему нет?? – развела руками царевна. – Если у вас будет «приказ»!! Кто вам придумывает такие приказы? Этот кахетинец, позорящий благородный род Цицишвили?!

– Он тоже подчиняется вышестоящему командиру.

– Кому это? А-а… Вашему царю!! – Тамара отпрянула от окна, и глаза её сверкнули недобрым огоньком. – Помнишь, я сказала, что твой царь добрый, но глупый? Так вот! Я ошиблась. Твой царь просто глупый!!

– Тамара! – взмолился тот, пытаясь успокоить царевну.

– Всё!! Не говори со мной больше!! – остановила она его повелительным жестом и, гордо вскинув голову, удалилась.

1803 год март

Санкт-Петербург

Посыльный доставил императору Александру письмо от его брата Константина, с осени пребывающего под охраной в Гатчинском дворце на правах арестанта. В письме Константин любезно просил у царственного братца позволения приехать в Петербург, дабы иметь возможность встретиться с ним и переговорить с глазу на глаз.

Александр, подумав, согласился. Но велел кавалергардам доставить Константина в закрытой карете, опасаясь возобновления сплетен по ещё не забытому при дворе чудовищно-скандальному происшествию в Стрельне, случившемуся пять месяцев назад.

Константин прибыл, сообразно всех предъявленных ему условий; послушно просидел всю дорогу за плотно задёрнутыми шторами в карете, затем позволил себя провести во дворец к императору не с парадного крыльца, а с заднего двора.

И, оставшись с братом наедине, грея руки возле жаркого камина, попросил:

– Прикажи подать горячего чаю. Я ужасно продрог в дороге.

Александр удивился, отметив, что тот попросил для согрева чай, а не водку, как раньше. Он распорядился, чтоб подали чай, а сам не торопился вести общение с Константином. Уселся за стол, деловито склонился над бумагами, изображая занятость и таким образом демонстрируя брату, что он ещё не простил его, и продолжает выражать презрение.

Константин начал разговор сам:

– Ладно, не дуйся. Я знаю, что ты не очень-то рад меня видеть! Поэтому не стану докучать тебе пустыми разговорами. Я приехал выразить просьбу.

– Какую? – холодно осведомился Александр.

– Определи меня, пожалуйста, на государственную службу. Мне всё равно, куда. Можешь выбрать самую сложную миссию – я на всё согласен!

Александр, оторвавшись от дел, изумлённо посмотрел на него. Он ожидал чего угодно! Предполагал, что Константин начнёт стенать и сетовать на скуку, просить позволения выхода в свет и возвращения к столичной жизни, к развлечениям и охоте. И вдруг на -тебе!

– На службу?? – переспросил он, полагая, что ослышался.

– Да. Только пусть это будет подальше от столицы! Мне ни к чему здесь мелькать. Да и тебе часто видеть мою физиономию, я знаю, не доставляет удовольствия! – Константин иронично усмехнулся. – Я со своей стороны обещаю, что буду нести службу исправно. И клянусь – больше никакой пьянки и никаких скверных историй! С этим покончено раз и навсегда. Слово великого князя Романова!

– Ты… это серьёзно?

– Конечно! А что тебя смущает? Я достаточно образован для государственной службы. И, кстати, если ты забыл, я – боевой командир! Я прошёл почти всю войну в Италии и Швейцарии рядом с Суворовым, и не ударил в грязь лицом!! Я могу быть тебе полезен в военных делах для наведения порядка в любой из губерний!

Александр с удовлетворением кивнул:

– Мне сейчас нужны соратники и единомышленники! Знаешь, я бы включил тебя в Императорский Совет. Но… не сейчас.

– Я понимаю.

– Потерпи ещё хотя бы год. Пока всё уляжется и забудется, – попросил он брата. – И ты совершенно прав, тебе надобно удалиться из столицы. Что ты думаешь по поводу западных границ?

– Я же сказал. Согласен на любое предложение, – настойчиво повторил Константин.

– В таком случае, я бы хотел предложить тебе проехаться вдоль западной границы и проинспектировать пограничные войска.

– Отлично.

– В Европе неспокойно, – пояснил Александр. – Англия затевает новую коалицию против Наполеона. По Пруссии с Австрией гуляют волнения. Мне необходимо быть уверенным, что наши границы надёжно защищены и мобилизованы.

– Я понял, – кивнул Константин. – Когда ты хочешь, чтоб я выехал? Сегодня? Завтра?

Александр растерялся:

– Постой. Ты так торопишься?… Я сам составлю для тебя маршрут и подробно опишу все требования. Главное, не спеши! Проверяй всё вдумчиво и основательно.

– Не беспокойся. Проверю всё надлежащим образом!!

Александр улыбнулся и обнял брата:

– Знаешь, я страшно рад, что ты со мной! Ты мне очень нужен!! Ты молодец, что всё переосмыслил. Кого мне благодарить за такую удивительную перемену?

– Варвару Николаевну Репнину, – подсказал ему тот.

Александр неприятно поджал губы; разговоры брата об этой девице уже надоели ему до оскомины. Но Константин, заметив покривившуюся физиономию государя, снисходительно хлопнул Александра по плечу:

– Да полно уже! Не квась мину! Разговоров о моей женитьбе на этой барышне больше не будет!! Тема закрыта.

Через три дня Константин отбыл из Санкт-Петербурга в Смоленск и далее по намеченному для него братом маршруту инспекции пограничных войск.

Император вновь остался в одиночестве, в окружении консервативных министров, которых он в душе и ненавидел и боялся одновременно.

Все душевные терзания Александра Павловича, его пылкие стремления к переустройству государства и облегчению доли крепостного крестьянства, вся его изнурительная борьба с Сенатом и настойчивые проекты Конституции, которые он «выжимал» из своих соратников, в конечном итоге не принесли успеха. Единственным плодом этой мучительной деятельности стал документ, вошедший в историю, как «Указ о вольных хлебопашцах».

Этот Указ, подписанный императором 3 марта 1803 года, предусматривал освобождение крепостных крестьян на волю за выкуп с землей целыми селениями или отдельными семействами по обоюдному согласию крестьян и помещиков.

Александру казалось, что он сделал первый шаг к отмене крепостного права, и даже испытывал чувство гордости за эту крохотную победу, с болью выцарапанную им из закостенелого сознания Русского дворянства! Но в действительности, данный Указ совершенно не повлиял на крепостническую систему, и послужил для потомков лишь поводом обвинить Александра в лицемерии. Причиной этого явилось то, что согласно данному Указу, за выкупленную душу надо было уплатить 400 рублей серебром, что было значительной суммой для крестьян, желающих получить свободу! С момента вступления в силу Указа до конца царствования Александра Павловича было заключено всего 160 сделок, что, разумеется, было каплей в море. Таким образом, благодаря стараниям государя за двадцать два года в «вольные хлебопашцы» вышли 47 тысяч крестьян, что составило бы, по грубым математическим расчётам 0,5% от общего количества всех крепостных Великой Российской империи.

Александру становилось невыносимо скучно. Его соратники, молодые демократы, всё больше разочаровывали несостоятельностью выдвигаемых ими проектов. А всё, что они сочиняли сообща на заседаниях Негласного комитета, затем неуклонно разбивалось под яростным неприятием дворянства, заседающего в Сенате.

В итоге вся деятельность Негласного комитета была лишь императорской забавой. Со стороны это выглядело так, будто взрослые дяди разрешили мальчикам поиграть в соседней комнате во взрослые игры, но строго следили за тем, чтоб те не сделали бы ничего без их ведома, и вовремя осаживали расшалившихся сорванцов. В Сенате все терпеливо ждали, когда уже молодой царь наиграется в демократию…

Александр, в самом деле, как маленький ребёнок, тщетно пытающийся снискать внимание взрослых к своим детским проблемам, слонялся от одного к другому – искал поддержки своим планам. Но никто его будто не слышал и не оказывал помощи! Каждый преследовал свои цели, не считаясь вовсе с мечтой молодого императора об «общем благе».

И Александру снова и снова казалось, что он безнадежно одинок! Что он будто в пустыне, и вокруг него одни миражи и призраки. И тот факт, что он – самодержец всероссийский… да, полно – уж не сон ли это?

Заседания Негласного комитета стали его удручать, и проводились им всё реже. К концу марта 1803 года император окончательно разочаровался в полезности и практичности этого органа. И Негласный комитет прекратил своё существование.