Змеиный узел

– Как подрубила?

– Топором.

– Крылья отрубила?

– Перья на концах крыльев, чтобы не летала. Это называется крылья подрубить.

– Испугали. Я уже подумал, что совсем отрубила.

– Просто так говорится. Вот так там и было: бабка по клюву хочет погладить, а курица клюется. А к Ирке ластится. Вот говорят, что мозги куриные, а у кур тоже мозги есть!

– Куры у вас как на подбор, – согласился следователь.

– Ой, что вы говорите, – женщина постучала по столешнице и трижды сплюнула через левое плечо. – В нашей глуши так редко встретишь образованного человека…

– Да я почти ваш земляк, а вот Андрей Иванович из Москвы.

– Он старший у вас?

– Да, я при нем вроде помощника, а районные нам обязаны всяческое содействие оказывать.

– Видела его. Приходил к нам в бухгалтерию за талонами на обед. Представительный такой, импозантный… Аж из самой Москвы прислал, – со значением подняла глаза к потолку женщина. – Такое важное дело?

– Я сам удивляюсь, что его прислали.

– Часто вы у себя в городе в театры ходите?

– Да знаете, все как-то недосуг, – смутился Слава.

– Понимаю, все дела да дела… Без театров плохо – прикупишь себе какую-нибудь кофтенку, а выйти в ней на люди некуда. Что я все о своем, да о своем, – спохватилась Екатерина Егоровна. – Вы же по делу пришли. А вы не женаты?

– Нет.

– Ничего, у нас много хороших девушек. Приходите вечером в субботу на танцы, там и познакомитесь.

– В субботу? Но это же завтра…

– Завтра и приходите, – не смутилась женщина.

– Но завтра похороны Андрея… – не понял Слава.

– Похороны в час дня, а танцы в восемь вечера. Успеете.

– А что, танцы будут, невзирая на похороны? – не мог поверить следователь.

– Скорее всего, будут, – непонимающе посмотрела на него хозяйка. – Что тут такого?

– Ну, не знаю… – замялся мужчина.

– Так что вы хотели? – не дождавшись ответа, спросила Екатерина Егоровна.

– Хотел поговорить неофициально, по поводу убийства Андрея.

– Ужасное событие, просто ужасное! Кто мог совершить такое?

– Именно про это я и хотел поговорить. Кого вы подозреваете?

– Я много об этом думала… «Кто же мог такое совершить?» раз за разом спрашивала себя я.

– И к какому выводу пришли?

– Что без чая тут не разобраться, – хитро усмехнулась хозяйка. – Сейчас подам, подождите. У меня временами тонзиллит и я не могу без чая.

Она быстро принесла из кухни жостовский поднос с двумя кружками чая, сахарницей, глиняной тарелочкой с козинаками.

– Чай не пьешь – какая сила, чай попил – совсем ослаб. Сядем рядком да поговорим ладком. Берите козинаки, не стесняйтесь.

– Спасибо, – отхлебнул напиток Слава. – Чай у вас какой вкусный, давненько такого не пил.

– Чай с травами: чабрец, кипрей, зверобой, шалфей и мята, – отхлебнула из своей кружки женщина. – Дети собирают и сушат, а я завариваю. Вам насыпать с собой мешочек?

– Нет, что вы! Не стоит!

– Зря, очень хороший сбор: и для почек, и для печени, и для желчного пузыря. Только вот… – замолчала она.

– Что?

– Мужчинам со зверобоем надо аккуратнее, если часто его пить, то потенция слабеет ка-та-стро-фи-че-ски, – по слогам произнесла женщина.

Слава поперхнулся чаем и закашлялся.

– Зато кипрей убирает воспаление простаты, – женщина увесисто постучала следователя по спине.

– Давайте вернемся к Андрею, – победив кашель, попросил Слава.

– Андрей был парасюта еще тот и злыдень большой. Рот этот широкий, как у налима или лягушки, на Бурбулиса4 похож. Хотя родители у него приличные: мама – главбух, отец – бригадир у трактористов. А вот сын получился оторва оторвой, оголтелый какой-то. Еще и других сбивал, подталдыкивал на пакости разные. Плохо влиял на Виталика, надо признаться. А насчет смерти – леса у нас страшные.

– Вы думаете, что если бы Андрей не пошел в лес, то остался бы в живых?

– Не знаю, остался бы или нет, но что в лес пошел зря – это точно. Тут же последнее время НЛО летают.

– НЛО?

– Шары такие огненные. Даже над нашим домом много раз по ночам оранжевый шар видели, что уж про глухой лес говорить?

– Его убили почти на опушке.

– Вы уверены? Может быть, убили в другом месте, а к опушке потом отнесли.

– Зачем?

– Чтобы быстрее нашли или чтобы предостеречь от походов в лес. Откуда мне знать? Вы следователь – вам и карты в руки. Я вас оставлю на минутку, – встала она со стула и вышла в кухню.

– Привет, – сказал Слава, постучав по столешнице. – Тебя Коля зовут?

– Здравствуйте, – ответили из-под скатерти. – Коля. Зачем спрашиваете, если знаете?

– Хотел убедиться.

– Убедились?

– Тебе там удобно?

– Да.

– Не хочешь вылезти?

– Зачем?

– Ну… – следователь не нашелся, что ответить.

– Вот вы сам и ответили на свой вопрос.

Повисла тишина, нарушаемая лишь тоскливым жужжанием мухи, прилипшей к полоске самодельной липкой ленты, закрепленной на плафоне лампы. Из кухни вышла хозяйка, неся тарелку с большими плоскими котлетами.

– Покушайте, вижу же, что вы голодный.

– Спасибо, как-то неудобно.

– Даже не выдумывайте! Ешьте, вот вилка, вот хлеб.

Слава взял вилку, нацепил на нее котлету, откусил.

– Если надо, то берите соль и перец. Недосол на столе, пересол на спине.

– Спасибо и так вкусно, – следователь быстро расправлялся с едой.

– Я в них зайчатину добавляю, – похвасталась Екатерина Егоровна.

– Да? – удивился Слава, зайца до этих пор не пробовавший. – Разве летом на зайцев можно охотиться?

– А мы и не охотимся. Наша кошка зайцев ловит и домой приносит. Я готовлю их. Не выбрасывать же? – задорно рассмеялась женщина.

– Даже не знаю, – Слава отодвинул опустевшую тарелку. – Давайте вернемся к Андрею.

– Что возвращаться? Печальное событие, но куда денешься?

– Так что вы можете сказать насчет этого убийства? – отодвинул пустую тарелку Слава.

– Скажите, а на следователя трудно учиться? – внезапно задала встречный вопрос Екатерина Егоровна.

– Мне легко было, но я школу с серебряной медалью закончил.

– Вы умный, – вогнала Славу в краску хозяйка. – Наш Коля тоже круглый отличник, а вот Виталик думает в Рязань на десантника поступать.

– С приводами в милицию?

– Да как они узнают? – отмахнулась Екатерина Егоровна. – Коля, выходи.

Подросток выбрался, поправляя очки.

– Здравствуйте, товарищ следователь, – он исподлобья уставился на Славу.

– Здравствуй, Коля.

– Коля, расскажи стихотворение, – велела парню мать.

– Наши куры – дураки

Поклевали бураки

И петрушку и горох

Урожай у нас не плох, – мрачно пробубнил Коля.

– Молодец! – похвалила Екатерина Егоровна. – Теперь иди в свою комнату, не мешай нам с товарищем следователем общаться. – Ну как вам?

– Ну… – Слава попытался подобрать нужные слова… – творчески.

– Вот! – расцвела женщина. – Творческий ребенок, а не гопник из приемника-распределителя. Мы хотели его отдать на скрипке играть, но не получилось.

– Понятно.

– Пойдемте лучше на огород, наберу вам с Андреем Ивановичем свежих огурцов, – встала она.

– Да вы что! Не надо! – испугался Слава.

– Даже и не вздумайте спорить! Столовая из-за поминок завтра работать не будет.

– У нас консервы есть, – робко возразил Слава.

– Консервы это сухомятка, – открыв дверь на веранду, сказала Екатерина Егоровна, – а со свежими огурцами и зеленым луком совсем другое дело. А то на одних консервах недолго и цингу подхватить.

– Да какая там цинга?

– Не спорьте! Кстати, запомните на будущее: взять молодых березовых листьев, грамм сто; залить двумя стаканами холодной воды; настоять три часа и пить по утрам, натощак никакая цинга вас сроду не возьмет.

– Спасибо.

– Идемте!

Славе ничего не оставалось, как послушно плестись следом. Они прошли веранду, спустились с крыльца, прошли в расположенную напротив крыльца калитку, повернули налево, прошли вдоль сплошного забора.

– А чем это у вас так пахнет? – Славе почудился в жарком летнем воздухе сладковатый аромат гнили.

– Это дети двух сорок подстрелили и на яблони в саду повесили.

– Зачем? – изумился следователь.

– От хищных птиц. Мы так и прошлый год делали. Пованивает, конечно, но зато ни ястреб, ни сорока, ни ворона тут не появляются.

– Понятно…

– Это у нас летняя кухня, – показала хозяйка на обшитый плоским шифером домик справа, – это мастерская, – широкий жест на добротное дощатое строение слева, – вон летний душ, – указала на большую бочку, стоявшую на конструкции из мощных брусков, стенами которой служили листы старого шифера, – а вот и огород, – она распахнула калитку, – проходите, не стесняйтесь.

На огороде росло четыре яблони, два крупных подсолнуха, стоял парник и две теплицы: деревянная под пленкой и железная под стеклом. Остальное место занимали аккуратные грядки и буйные заросли малины, тянувшиеся по периметру высокого забора. За ним качались яблони сада.

– Это что за цветы? – указал следователь на цветы тёмно-пурпурно-фиолетовой окраски, росшие возле забора.

– Флоксы, они ночью прямо как духи пахнут. Тут так чудесно принимать воздушные ванны. Разденешься, и никто тебя не увидит, – женщина с ожиданием посмотрела на Славу. – Не желаете?

– Нет, что вы! – испугался он.

– Жаль, – вздохнула она, нагнувшись и вырвав какой-то сорняк. – Повилика противная трава, американка еще хуже. Вон там у нас репа растет, – указала хозяйка. – Пробовали репу?

– Нет.

– А брюкву вы пробовали?

– Тоже нет.

– Как же вы живете? – рассмеялась Екатерина Егоровна. – Держите, – женщина на ходу ловко подхватила стоящее возле больших железных бочек, выстроившихся вдоль задней стены мастерской, зеленое пластмассовое ведро и всучила Славе, – сейчас свеженьких огурчиков нарву вам.

Они подошли к парнику и Екатерина Егоровна, нагнувшись, начала споро рвать огурцы с длинных плетей. Слава, чтобы не таращиться на обтянутый легким платьем оттопыренный зад, начал вертеть головой по сторонам, будто его душил воротник.

– А что это у вас такое? – спросил он.

– Где? – разогнулась хозяйка.

– Вон там, под окном, и под другим тоже…

– А, это, – потеряв интерес, женщина вновь начала срывать пупырчатые огурчики, – это бороны.

– Почему они зубьями кверху лежат? – не понял Слава.

– От нечистой силы, чтобы через окна в дом не проникла, – небрежно ответила Екатерина Егоровна, – ну и от воров тоже.

– Ничего себе, – мысленно прикинув, как такие зубья пробивают обувь вместе с стопой, присвистнул следователь.

– Не свистите, денег не будет!

– Извините, я случайно, – смутился Слава.

– Так, теперь лук, – перешла к другой грядке женщина, – в нем витаминов много.

– Спасибо, – таская за ней почти полное ведро, сказал Слава. – Правда, неудобно. Может не надо?

– Надо Федя, надо. Заботиться о вас – долг каждого порядочного человека и гражданина, – усмехнулась хозяйка, – не переживайте так, денег я с вас не возьму, – она споро надрала большую охапку лука.

– Да что вы говорите такое!

– Вот и славно, – всучив лук Славе, она двинулась к калитке. Нагруженный следователь тащился следом.

– Да я и не думал про деньги, – окончательно смутился Слава.

– Напрасно, в вашем возрасте надо либо о девушках, либо о деньгах думать.

Слава смущенно молчал, став красным, словно вареный рак.

– Ничего, глядишь приглянется вам какая деревенская, – игриво, но ощутимо ткнула Екатерина Егоровна крепким кулачком следователя в печень.

Слава с трудом удержался, чтобы не согнуться от боли.

– Ведро можете взять, потом передадите или в бухгалтерию занесете.

– Постойте здесь, – доведя Славу до крыльца, распорядилась хозяйка, – я сейчас. Не шалите тут!

Она направилась налево к кирпичным сараям и скрылась в одном из них. Слева что-то довольно хрюкнуло. Слава посмотрел туда и увидел загон для свиней, где в грязи нежились две свинки, с интересом рассматривая незнакомца. Внезапно Слава ощутил сильный удар по левой икре. Нога, не выдержав удара, подломилась, и следователь бы упал, если бы, уронив ведро и лук, не вцепился руками в ограду загона. Последовал второй удар, не менее сильный. Слава, оторвав правую руку от ограды, слепо махнул за спину. Рука не встретила сопротивления, инерция удара развернула Славу. Перед ним никого не было. Пока он, держась левой рукой за забор, изумленно таращился на пустое крыльцо, голень обожгло новым ударом. Посмотрев вниз, он увидел разъяренного петуха, который расставив цветные крылья и распушив пышный хвост, пламенея роскошным гребнем, вновь приготовился к атаке.

– Ах ты, разбойник! – что-то, просвистев в воздухе, ударило крылатую бестию в голову. Петух, потеряв сознание, кулем рухнул на землю под ноги Славе. Голова его была залита разбившимся яйцом.

– Дикая птица, – извинилась Екатерина Егоровна, подходя с плетеным лукошком, полным куриных яиц. – Никакого сладу с ним нет! Одно и греет, что красивый и голосистый, да двор не хуже собаки от воров охраняет и цыплят от сорок да ястребов бережет. С вами все в порядке?

– Да, – робко улыбнулся Слава, отпуская забор и делая неуверенный шаг, – не волнуйтесь, я соберу, – присев на корточки, он поспешно начал собирать дрожащими руками рассыпавшиеся огурцы, радуясь, что есть возможность спрятать от женщины глаза.

– Вы уж простите, – поставив лукошко на крыльцо и подняв разбитую яичную скорлупу, сказала хозяйка, – совсем про этого негодника забыла. А он чужих не любит.

– С ним ничего не случится? – с опаской посмотрел на поверженную птицу Слава.

– Да что с ним может случиться? – всплеснула руками хозяйка. – Очнется и будет как новый, не волновайтесь.

Следователь собрал огурцы, подобрал пыльный лук, и, беспрекословно взяв всученное женщиной лукошко с яйцами, поспешил к выходу с опасно-гостеприимного двора.

– Яйца можете прямо сырыми пить, это полезно, – провожая, поучала его Екатерина Егоровна. – Приходите к нам на ужин. И старшего своего берите. Мы гостям всегда рады. Посидим, вина выпьем. У нас вино свое, просто чудесное.

– У вас и виноград есть? – не смог скрыть изумления Слава.

– Винограда пока нет, но Виталик из яблок вино делает.

– Спасибо, попытаемся, – нырнул в приоткрытую калитку Слава.

– Вам надо йодную сетку на ноге на ночь сделать, – неслось ему вслед. У вас есть йод? Или дать?

– Конечно, есть. До свидания.

– Не забудьте обработать. До свидания.

– Куда дальше поедем? – спросил Василий, деликатно не глядя, как Слава сгружает в машине сзади подношения директорской жены.

– Давай к внучке Фомячихи заедем.

– Она у Фирса живет. Опять на «старую» деревню ехать.

– Что делать, служба у нас такая.

– Я вас для разнообразия другим путем отвезу.

Машина выехала по грунтовке обратно на асфальт и поехала в сторону фермы. По левую сторону возвышался высокий холм песчаного карьера, а по правую тянулся сад. С ветерком доехали до фермы.

– Вот тут можно короче проехать, – машина свернула на неприметный проселок.

– Приехали. Вон его дом.

Слава вышел и направился к дому. Открыл калитку, закрытую на петлю из алюминиевой проволоки, вошел в заросший травой двор, дотопал до крыльца, поднялся на него, постучал в дверь. За дверью царила тишина. Постучал еще раз – снова без результата. Спустившись с крыльца, постучал в окошко. Никакой реакции. Не дождавшись ответа, развернулся и направился к машине.

– Нет никого.

– Это бывает, – согласился Вася, погладив нос с заметной горбинкой. – Фирс часто на яблонях в директорском саду сидит.

– Сидит?

– Натуральным образом. Забирается на яблоню, а к ночи начинает песню петь: Мы, пионеры – дети рабочих. Так, бывает, полночи завывает.

– Ничего себе! Много пьет?

– Есть такое.

– Почему его Фирсом зовут?

– Имя такое, а фамилия у него Дворецкий. Отчества не помню.

– А Татьяна, племянница, где может быть?

– Танька-то? Да где угодно, девка хлопотливая, не то, что Жанка была, земля ей пухом.

– Вы ее хорошо знали?

– Ну как сказать? – отвел взгляд шофер, – было пару раз после клуба у меня с ней. Гуляла она. И ладно бы просто гулящая была, а деньги с мужиков брала. Горячая девка была, фигуристая, могла у мертвого поднять… Хотя и играла с куклой.

– С куклой в таком возрасте?

– Была у нее кукла большая такая, красивая, с белыми волосами и большим розовым бантом. Даже не знаю, откуда она у нее взялась. Я как-то спросил, а Жанка не ответила.

– Так где можно Таньку найти?

– Не знаю. Садитесь, проедем вдоль сада, Фирса поищем.

Машина медленно двинулась по асфальтовой петле, стягивающей сад.

– Вон там, – показал налево Вася, – пепелище ихнее.

– Почему загорелось?

– Люди болтают всякое, что Бог наказал, но я думаю, что это был поджог.

– Кто?

– Корейцы.

– У вас и корейцы есть? – изумился следователь.

– У нас всякой твари по паре имеется, – машина затормозила. – Пойду посмотрю его.

Шофер вышел, спустился с насыпи, прошел в сад, присел, чтобы лучше видеть между стволами яблонь. Вернулся обратно.

– Тут не видно, дальше поедем.

– Вкусные тут яблоки? – спросил Слава.

– Яблоки, – повторил Василий, повернув голову и внимательно посмотрев на следователя, – у нас яблоки до яблочного Спаса никто не ест!

– Я же не знал, – смутился Слава, которому стало неловко о того, что ненароком бестактно коснулся местного обычая.

Так объехали по асфальту весь сад.

– Странно, нет нигде. Поехали на озеро, – решил Василий. – Он там часто в кустах прячется – подсматривает за девками, которые за старой кузницей переодеваются.

– И все про это знают, что подсматривает?

– Знают, шила в мешке не утаишь. Пускай подсматривает, импотент старый, от девок не убудет. Говорят, – водитель понизил голос, – что он с Жанкой раньше того…

– С племянницей? – не поверил Слава.

– А что тут такого? – пожал плечами Василий. – На Западе, говорят, раньше аристократы постоянно меж собой женились. Особенно во Франции племянниц того, нам старшина на политинформации рассказывал про их нравы.

– Я не был во Франции, – не стал развивать скользкую тему Слава. – А как фамилия у корейцев? Я что-то не помню в списке корейских фамилий.

– Козловы их фамилия. Они в Союзе родились, но сами корейцы. Их дом возле нового магазина стоит.

– Зачем им поджигать было?

– Мать ихняя, корейцев, крепко поругалась с бабкой Фомячихой накануне, – машина спрыгнула с асфальта и подъехала к пляжу, остановившись под березой. – Кто их знает? Обиделись и подожгли. Пойдемте, – Вася вышел из машины и пошел по песку, здороваясь с загорающими девочками и парнями. Слава шел за ним.

– Вон кузница, – шофер шагнул в обход стены. Из-за угла раздался девичий визг и в Василия полетел мокрый верх от купальника.

– Мы по делу, дуры, – поймав мокрый лифчик, спокойно сказал Василий.

– Знаем, какие у вас дела!

– Что вы знаете? Тут следователь со мной.

– Правда? Молодой? – из-за бревенчатого угла показались две полуодетые девушки. – Здравствуйте, – дуэтом поздоровались они со Славой.

– Здравствуйте, – смущенно поздоровался Слава, пытаясь отвести глаза от налитых юных прелестей.

– Вась, лифчик-то верни, – сказала та, грудь которой была пышнее.

– Бери, – водитель вернул хозяйке предмет туалета. – Фирса тут нет?

– Нет и не было сегодня.

– Точно?

– Сходи проверь, Анискин, – захихикала она. – Все лучше, чем девок щупать.

– Пойдемте, – Вася гордо прошел мимо девушек и кузни, углубился в прибрежные заросли.

– А вы на танцы придете? – спросила Славу девушка.

– Не знаю, – поспешил он за шофером.

Вслед раздался задорный девичий смех.

– Вон там обычно сидит, – Вася кивнул на кусты, – тут у него лежка. Меж кустов была положена охапка сена и камыш.

– Отсюда все видно.

Слава присел – сквозь выщипанные на кусте листья кузница была как на ладони. С озера доносился жизнерадостный гусиный гогот.

– Разлилось-то как нынче, – кивнул Василий. – Считай, что в два раза «зеркало» увеличилось

– Ясно, – неопределенно отозвался следователь.

– Ума не приложу, где его еще искать, – возвращаясь к машине, говорил шофер.

– Поехали в общежитие.

– Как скажете. Как вам наши девчонки?

– Ну…

– Это сестры Сапунковы – горячие штучки. Как в хороводе пляшут, любо-дорого поглядеть, – прищелкнул языком шофер. – Скоро по дойкам покойную Жанку обгонят. Кстати, с Андреем гуляли.

– Спасибо за информацию. Проверим. А что за хоровод? – невольно заинтересовался следователь.

– На Купалу, праздник такой в июле, – изумленно уставился на него водитель. – Вы городские его и не знаете, небось?

– Нет, – смущенно признался Слава.

– В ночь на Купалу5 папоротник ищут, а девки венки плетут да гадают по ним. Хороводы пляшут, через костры сигают, а вот потом, – водитель похабно захихикал, – какую где поймаешь ту и того, го-го-го! – как застоявшийся жеребец заржал он.

Приехав, Слава отчитался старшему товарищу и начал читать протоколы допросов.

– Сначала ослепла, а потом сдохла… Где-то я это уже слышал?

– Вспомни, – оторвался от рисования каких-то схем в блокноте Андрей Иванович.

– Савкин? От формалина.

– В точку Слава, в точку! Похожие симптомы.

– Думаете, корову Андреевых и Савкина отравил один человек?

– А что, тут на каждом шагу формалин валяется?

– Получается, что либо один человек, либо, как минимум, формалин у разных людей из одного источника – из школы.

– Получается, что так.