Поединок трех сердец

Глава 19

Очнувшись, Роберт не сразу понял, где находится. Опущенные шторы создавали полумрак, чистая постель была мягкой и прохладной, но одежда на нем промокла, а влажные волосы тяжелыми завитками падали на лоб.

– Наконец-то! – голос донесся из другого конца комнаты и принадлежал Габриэль. – Мой дорогой муж очнулся!

– Как я здесь оказался? – он с трудом сел, чувствуя противную слабость.

– Очень интересный вопрос! – точеная фигурка жены выросла перед ним. Она была красиво одета и тщательно причесана, а значит, не сидела над его изголовьем, как он подумал вначале.  – С удовольствием послушаю увлекательный рассказ из твоих уст, мой милый супруг!

Он потер лоб, пытаясь собрать вместе разрозненные воспоминания.

– Впрочем, – Габриэль небрежно бросила книгу, которую держала в руках. – Это можно и отложить! Раз уж наше свадебное путешествие не состоялось, я намерена наверстать упущенное. Стоит прокатиться, погода стоит отличная!  – она направилась к дверям.

– Вернись! – его голос внезапно приобрел властные нотки. – Я спросил, как давно я здесь? Почему меня так накрыло?

– Ну…– протянула она, – может быть потому, что ты сам жаждал «накрыть» кое-кого! Дай-ка вспомнить… Ну да, мы должны были уехать в Италию, но ты умчался за своей настоящей любовью. Скажи спасибо леди Пембрук, на ее месте я и пальцем бы не пошевелила ради такого наследника.

Роберт начал приходить в себя и в голове вспышками возникали картины прошлого. Миссис Бейли тем временем продолжала легким тоном, словно рассказывала увлекательную историю:

– Тебя нашли в гостинице с жаром, огромным синяком на лице и в бреду. Прошло… дай подумать, три дня! Доктор говорит ты легко отделался. Кажется, кризис позади, тебе стоило бы переодеться.

Новоявленная жена прошла к комоду, выдвинула один из ящиков и бросила на его кровать свежую рубашку. – Прости, что не помогаю тебе, позвать сиделку?

Несмотря на слабость в ногах, Роберт вскочил и схватил ее за руки. От гнева его красивое лицо перекосилось, а из губ вырвалось проклятье.

– Может быть ударишь меня?! – Габриэль вывернулась и отступила на шаг. – Я тебе не овечка миссис Маршал! Только посмей меня тронуть! Думаешь, я не знаю, что ты женился на мне исключительно ради денег? А вот я вышла за тебя ради веселой и легкой жизни. Здесь нет отца, который бы меня контролировал, а ты, мой развратный муж, не имеешь никакого права что-то мне указывать! И да, я должна тебя порадовать. Мне не было одиноко в нашу брачную ночь, пока ты развлекался в гостинице, я разделила постель с другим мужчиной! И если окажется, что я забеременела, ты, мой дорогой, дашь фамилию нашему ребенку! Он будет графом Бейли, даже если его отец какой-нибудь слуга!

Роберт схватил Габриель за плечи и отшвырнул от себя с такой силой, что она упала на ковер. Потом над ней возвысилась фигура мужа.

– Ты сильно во мне ошиблась! – он с трудом подавлял дрожь. – После твоего признания наши постели будут раздельными и впредь. Всегда! Это будет для тебя достаточным наказанием, потому что я знаю, как ты похотлива. Ты хотела меня еще тогда, когда мы жили в Пембрук-холле и даже раньше. Развлекайся сколько угодно, но если об этом поползут слухи, я подам на развод и выброшу тебя за двери!

– Так ты хочешь свободы? – она вскочила, разъяренная как кошка. – Ради нее?! Ну конечно, бедная вдовушка такой лакомый кусочек!

– Упомянешь еще хоть раз имя Венеции и тебе несдобровать! – его пальцы сжимали подбородок жены. – Ты собралась прокатиться? Вот и катись отсюда!

Семейная сцена закончилась громко хлопнувшей дверью, и Роберт бессильно опустился на кровать. Несколько минут он в раздумьях лежал в постели, потом вскочил, пересек комнату и открыл секретер. Поддерживать бумаги в порядке у него не получалось, не хватало дисциплины, но зато в этом ворохе даже Габриэль не могла найти, то, что сейчас было ему всего дороже.

Он дрожащими от слабости пальцами снял крышку со старой чернильницы и опрокинул ее – на ладони оказался медальон, тот самый, что в первую памятную ночь подарила ему Венеция. Перед венчанием он спрятал драгоценный подарок, но скрывать что-то и дальше у него не было желания. Роберт продел цепочку через голову – теперь его любовный талисман был на груди и согревал сердце. Сжав в ладони драгоценный подарок, он невольно вспомнил о той безделушке, которую подарил Венеции. Перламутровое сердечко… как оно шло к ее нежной коже и темным локонам!

У Роберта на глаза навернулись слезы бессилия и ярости. Он должен был что-то предпринять и немедленно! Надо написать в Эридж, пусть и с опозданием, но прислать свои соболезнования. Чувствуя страшную слабость, он набросал несколько строк с положенными словами участия и поддержки – даже если письмо прочтут слуги, им не в чем будет упрекнуть молодую вдову. Рука надолго зависла над бумагой, пока Роберт размышлял над тем, как закончить свое послание:

«Если вам, дорогая кузина, нужна будет любая помощь, пусть даже в мелочах, помните, что я всегда готов протянуть вам руку. Остаюсь ваш и т. д. Роберт Б.»

Он запечатал письмо и позвонил, чтобы позвать камердинера.

– Это надо немедленно доставить. И нет, не почтовой каретой, пошлите Гибсона, пусть лично отвезет письмо и пробудет в Эридже ровно столько, чтобы узнать, как дела у хозяйки.

– Слушаюсь… – если слуга и был удивлен, то ничем не выдал настоящих чувств.

– Подожди! У меня есть еще одно поручение. Узнайте, не гостит ли у моей кузины полковник Хантер, не остановился ли он в ближайшей гостинице или на квартире. Мне… я кое-что ему должен и подозреваю, что он присутствовал на похоронах. Вот, это на расходы!

Справившись с задачей, Роберт бессильно откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Пронырливому Гибсону можно было доверять – такой добудет любые сведения, но что это будут за новости? Мучительные образы, в которых Венеция опиралась на руку своего благородного друга и прижималась к его плечу, не выходили из головы. Роберту хотелось сейчас же отправить к полковнику секунданта и застрелить его дуэли, но нет, это способ не годился для мести! Нельзя превращать Мэтью в мученика в глазах Венеции, поэтому оставалось только ждать, а такое ожидание, как известно всегда окупается.

Три дня спустя, когда Роберт в одиночестве пил свой кофе, ему доложили, что слуга, отправленный к кузине, вернулся.

– Есть какие-то новости? – он вскочил с кресла. – Письмо?

– Нет, милорд, миссис Маршал просила благодарить вас за участие.

– То есть ни слова? Даже короткой записки? Ладно, оставим это, Гибсон, что в Эридже?

– Поминки были скромными, всего двадцать человек. Сейчас миссис Маршал в трауре и живет одна, никого не принимает… – слуга замялся, не решаясь продолжить.

– Ну же? – Бейли приготовился к худшему, что, если дорогая кузина пошла против правил и приняла предложение Хантера? – Мне тебя за язык тянуть?

– Я разговаривал с кучером, ему горничная разболтала, а она любительница подслушивать. В завещании мистер Маршал жену не упоминает, он оставил одни долги и говорят даже дом заложен.

Роберт в молчании выслушал эту новость, настолько она его задела. Что такое долги, ему было отлично известно.

– То есть как? Я не понимаю! Не оставил завещания? Совсем ничего? Не мог же он пропить все до копейки.

– Не то, чтобы… но в самом Эридже живет одна… – Гибсон замялся, подбирая слова, – миссис Милз, не знаю, как поприличнее сказать вам, милорд…

– Как, любовница Маршала? Под одной крышей с его вдовой?! – при всей своей легкомысленности Роберт не мог представить себе подобного поворота. – Неужели он все потратил на нее?! Люди имеют привычку сплетничать о том, что им взбредет в голову. Я не верю, чтобы Венеция такое стерпела!

– При хозяине она была вроде как экономка, а теперь грозится устроить скандал. Горничная видела у нее письма и еще какие-то бумаги. Да и кто же захочет уезжать с такого теплого места, как Эридж, еще без рекомендаций?

Роберту стоило больших усилий сохранить спокойствие. У него не укладывалось в голове: почему Венеция не вернется к тетке? В Пембруке ни один человек не посмел бы повысить при миссис Маршал голос, не то, чтобы диктовать какие-то условия! Все это сводило с ума, но открытым оставался еще один вопрос: как Хантер, если он находится поблизости, мог допустить подобное?

– А что на счет полковника? Есть какие-то известия? – Бейли нервно закурил, пальцы у него дрожали.

– Я ничего о нем не слышал. В Эридже его не было ни на поминках, ни после… судя по всему полковник в Лондоне. Камердинер относил письма хозяйки, и, хотя он не привык читать адреса, мне удалось все узнать.

– Хорошо, ступай!

Роберт хотел поскорее остаться один. Значит, Хантера она не приняла, ну конечно, для милой кузины так важно соблюдать приличия! Само провидение давало карты в руки графа. Венеция оказалась в бедственном положении, в его распоряжении теперь были деньги, а с ними можно начать игру и еще неизвестно, кто из нее выйдет победителем…

Долгожданные «золотые кандалы», никак иначе Бейли назвать свой брак не мог. До сих пор отношения с Габриэль оставались фиктивным, но это не мешало молодому супругу вызвать поверенного и получить в свое распоряжение нужную сумму… Возможность действовать вернула Роберту силы. Он еще не оправился от лихорадки, но противиться желанию выпить больше не собирался. Когда с очередной прогулки вернулась Габриэль, то застала мужа в странном возбуждении со стаканом вина в руках.

– Разве доктор не говорил, что тебе нельзя пить? – она сняла перчатки и окинула супруга недовольным взглядом.

– Что-то не припоминаю… – он сделал еще пару глотков.

– Ну что ж, тогда налей и мне! Может если я захмелею, то снова увижу в тебе прежнего Бейли?

Она не стала дожидаться, пока супруг за ней поухаживает и налила в своей бокал сама. Несколько минут в комнате царила тишина. Габриэль смотрела на своего несостоявшегося мужа – он совершенно не замечал ее присутствия и это болезненно задевало самолюбие светской красавицы. Пригубив вина, она словно невзначай подошла к креслу и остановился за спиной Роберта. Тонкие пальцы коснулись его волос, пробежали по затылку и опустилась на плечи.

– Ты словно сжатая пружина, хочешь я сделаю тебе массаж? Это лучше, чем выпивка поможет от головной боли.

Она стала мягко и осторожно массировать его плечи, не встречая сопротивления. Это было действительно приятно. Роберт, поставив на столик стакан, откинулся на спинку и прикрыл глаза, позволяя развязать шейный платок и расстегнуть пару пуговиц на рубашке. Руки Габриэль оказались неожиданно нежными и теплыми, он улавливал еле заметный запах духов и это будоражило кровь. Когда горячее дыхание коснулось его щеки, Бейли уже ни о чем не думал, в конце концов это было его законное право, а отказываться от своих привилегий граф не привык.

– Сейчас только четыре часа, – Габриэль игриво отстранилась. Она уже пожалела об утренней сцене и была не прочь помириться. – И я совсем не для этого к тебе пришла.

– Неужели? – Роберт обхватил ее за талию, увлекая за собой и не обращая внимания на показное сопротивление.

Он уложил жену поперек супружеской кровати и дернул за шнурки корсета. Сколько же у него не было женщины? Неделю, две? Любовный голод быстро охватил Роберта. Податливое и такое красивое тело жены было словно создано для постельных утех, но с ней ему не хотелось нежностей и игр. Атака оказалась короткой и болезненной, все что почувствовала Габриэль – хмельное дыхание и тяжесть мужского тела. Она почти обрадовалась, что не получила такой «подарок» в брачную ночь!

– Это все, на что ты способен? – прошептала она, чувствуя смесь обиды и разочарования.

– Достаточно, чтобы выполнить супружеский долг и произвести на свет наследника, – возбуждение сменил неприятный осадок. – Ты ведь не ждала бурной страсти после того, что мне рассказала?

– Так вот в чем дело? – разъяренная, она вскочила с кровати. – Самовлюбленный граф Бейли, вам нужен законным наследник, а не бог знает чей ребенок?

– Ты находишь это странным? – он потянулся к ночному столику и закурил сигару, окутывая спальню сладковатым дымом.

– Весьма! И думаю теперь, что была несправедлива к бедняжке миссис Маршал, – жена старалась ужалить его побольнее. – Ты наверняка забыл ей сказать, что не намерен признавать бастарда, если он родится!

Роберт замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он никогда, ни разу не думал об этом, а ведь Габриэль была права! Сколько ночей он провел в спальне Венеции и каких ночей! Это открытие заставило отбросить все сомнения. Наспех натянув рубашку, Бейли вскочил с кровати, прошел мимо жены и направился к секретеру.

– Надеюсь, ты не собираешься писать завещание? – насмешливо проговорила она. – Никакой суд его не признает, потому что ты пьяница и не владеешь собой!

– Завещание? Нет, Габриэль, боюсь я тебя разочарую, я собираюсь избавить тебя от своего присутствия.

Он схватил перо и начал стремительно водить им по бумаге, оставив жену недоумевать, злиться и в бессилии ожидать завтрашнего дня.

Глава 20

Сонный камердинер, который, казалось, недавно приложился к рюмке хереса, без стука вошел в библиотеку Эриджа.

– В чем дело, Бейн? – хозяйка дома, одетая в траур, повернула к нему усталое, бледное лицо.

– Письмо, мэм. Просили ответить…

Венеция, занятая разбором деловых бумаг, вздохнула. Слуги покойного мужа не имели никакого понятия о приличиях и нормах поведения.

– Хорошо, Бейн. Ступайте!

Конверт почти сразу потерялся среди кипы неразобранных документов, но сосредоточиться на делах миссис Маршал не могла. У нее разболелась голова. Полная неразбериха со счетами, долговые расписки – все это осталось ей в наследство от ушедшего мужа, но передать заботы было некому. Сообщения от кредиторов приносили по несколько раз в день, и новое она даже не пожелала открыть, пока не разглядела знакомый почерк. При взгляде на него сердце пропустило удар…

Венеция дрожащими пальцами разорвала конверт – послание было от Роберта и с первых строк ее охватила еще большая горечь. Он выражал соболезнования, как и положено родственнику, хотя прекрасно знал ее мужа… «Готов протянуть руку помощи!» Нет, от него она не желала больше ничего и решила не утруждаться написанием ответа, в котором явно никто не нуждался.

Миссис Маршал поднялась и отодвинула занавеску, выглянув на улицу. Она боялась, что увидит там самого кузена, но у входа стояла только коляска и двое слуг, один из которых отчаянно жестикулировал. За несколько дней пребывания в Эридже Венеция перестала этому удивляться. Она покинула мужа три года назад и за прошедшее время дом превратился едва ли не в притон. Грубоватые, не меру любопытные слуги сплетничали за ее спиной, но это была лишь малая часть проблемы. Не сравнимо малая по сравнению с миссис Милз.

Не успела она вспомнить про эту особу, как услышал в коридоре ее голос и легкие шаги.

– Ах, миссис Маршал, – привлекательная блондинка лет тридцати объявилась на пороге. – Хорошо, что вы дома, я только что говорила со слугой, который доставил вам депешу, он настаивает на ответе!

– Я об этом знаю, – холодно ответила Венеция. – И хотела бы в свою очередь напомнить, что ваши обязанности, как экономки, не касаются моей переписки.

На хорошеньком личике миссис Милз появилась гримаса легкого презрения. Кто она такая, эта новоявленная хозяйка Эриджа, чтобы ей указывать?!

– Как скажете, мэм. Позволите напомнить вам о других вопросах, которые в моем ведении? – она сделала ударение на последних словах, кривя губы. – Галантерейщик обещал прислать счета за портьеры, а кучер отказывается дальше работать, пока ему не выплатят жалование!

– Вы, кажется, тоже обещали нас покинуть? – нетерпеливо прервала ее Венеция. – Желаете получить рекомендательное письмо?

Это стало последней каплей. Мисс Милз выровняла спину, глядя прямо в глаза хозяйке.

– Не воображайте, что сможете просто так вышвырнуть меня вон! Еще неизвестно, кто из нас по праву должен остаться в Эридже! Разве не вы бросили законного мужа и сбежали с любовником? То, что мистер Маршал не подал на развод – ваше счастье! Только попробуйте указать мне на двери и об этом узнает весь город. Уж я позабочусь о том, чтобы ни в одном приличном доме вас не приняли!

– Как вы смеете?! – у Венеции перехватило дыхание.

Она не могла произнести ни слова и закашлялась, после пожара это случалось каждый раз в минуты сильного волнения. Экономка молча выждала пару минут, после чего все же взялась за колокольчик. На звонок прибежала горничная и без лишних вопросов стала хлопотать возле госпожи. В Эридж уже приходилось вызывать доктора, и он назначил больной капли, постельный режим и грелку под ноги, что и было выполнено в точном соответствии с рекомендациями.

Венецию напоили лекарствами и уложили в кровать, но даже теперь она думала только об одном – сколько еще это будет продолжаться и какую сумму захочет миссис Милз за свое молчание и уход? Выносить эту женщину было выше всяких сил, но вряд ли она согласится принять деньги, посильные для разорившейся вдовы. На минуту ее охватило желание написать Хантеру, но эту мысль Венеция сразу отбросила. Полковник не богат, и письмо только причинило бы ему огорчение. Она прикрыла глаза – слезы и успокоительное наконец возымели действие, но не успела еще миссис Маршал погрузиться в сон, как ее разбудили голоса.

– Что там такое, Элиза? – хозяйка Эриджа с трудом подняла голову от подушки.

– Наверное, господа пришли.

– Какие господа? Разве я не распорядилась никого не принимать?

– Сегодня пятница, мэм… а до вашего приезда, словом, мистер Маршал всегда собирал джентльменов на вист, а миссис Милз для них музицировала. Мэм, куда вы собрались, вам нельзя вставать!

Не слушая больше ни слова, Венеция наскоро оделась и исчезла за дверью спальни. Элиза оказалась права – из гостиной были слышны мужские голоса, а запах сигар заполнял весь холл. В это сложно было поверить, но экономка и впрямь ощущала себя в Эридже полноправной хозяйкой и даже больше. В гостиной были установлены два-три карточных столика, гости непринужденное беседовали и смеялись, словно это бы карточный клуб или дешевая забегаловка. Венеция с трудом взяла себя в руки и вошла в ярко освещенную комнату в самый разгар беседы.

– Добрый вечер, господа.

Появление хозяйки заставило миссис Милз застыть на месте в неловкой позе, а джентльменов – замолчать. Разговор прервался, и гости переглянулись, явно удивленные таким неприятным поворотом. Венеция тем временем вошла в гостиную и один их мужчин предложил ей стул.

– Благодарю вас, – она не удостоила посетителя даже взгляда, – но я ненадолго помешаю вашей беседе. Боюсь, господа вас ввели в заблуждение, в этом доме не принимают гостей по причине траура. Мой муж, вне всякого сомнения, был бы вам рад, но простое приличие должно было вам подсказать, что для игры в вист Эридж будет закрыт. Во всяком случае пока… Я никого не принимаю и похоже произошла нелепая ошибка, в которой следует винить слуг.

При этом Венеция в упор посмотрела на миссис Милз, и та покраснела до корней волос. Это было объявление войны и мнимая хозяйка, поставленная на место, поклялась рассчитаться с соперницей без всякой жалости. Она обязательно подняла бы скандал, но боялась уронить себя в глазах тех ничтожеств, которые пришли сегодня в дом. На звонок миссис Маршал явился ленивый камердинер, были отданы все нужные распоряжения, и непрошенные гости вскоре покинули дом.

Венеция прекрасно понимала, что теперь от экономки нужно будет ждать проблем и провела бессонную ночь, размышляя о том, как ей противостоять. Утром она встала совсем разбитой и не нашла в себе сил даже для того, чтобы покинуть спальню. Только к обеду головная боль и кашель отступили и позволили спуститься вниз. Дом выглядел нежилым, аз последние несколько дней здесь почти никогда не было так тихо и это насторожило Венецию.

Горничная явилась на звонок далеко не сразу и выглядела запыхавшейся.

– Мэм? – она остановилась в дверях и спрятала руки под фартук.

– Я хотела узнать, где сейчас миссис Милз?

– Она… словом сказала, что ее ждут срочные дела, приказала заложить экипаж и уехала.

– И не сказала куда? – допрос не нравился Венеции, а служанке и того меньше.

– Нем, мэм, она никогда не говорит. Но я слышала… так получилось, миссис Милз сказала камердинеру, что едет куда-то по делам, у нее вроде как срочная встреча. Это было еще в десять часов, а сейчас она прислала записку.

– И что же в ней?

– Просьба сложить вещи и отправить в гостиницу. Поэтому я так и задержалась, я была уверена, что вы отдыхаете!

Венеция не поверила своим ушам – ее нахальная соперница, причинявшая столько неудобств и хлопот, решила уйти без объявления войны? Что-то тут было не так. В ожидании чашки чая она села в кресло и только теперь заметила один из бульварных листков. Назвать это издание газетой язык не поворачивался – одна только реклама чудодейственных средств от веснушек, непроверенные никем сплетни и брачные объявления. Такое могла читать только особа вроде миссис Милз, но Венеция решила, что «Зеркало» лежит здесь не спроста.