Герой местного значения. Предвестники большой войны

В засаду, которую устроил Сержант, мы влетели неожиданно. Машина вдруг стала тормозить – сначала не колёсами, а двигателем, натужно и резко, даже с каким-то внутренним стоном… А потом – во все тормозные диски, от души визжа покрышками. Потом как-то сами собой распахнулись дверцы – все четыре сразу! Дальнейшее я не успел разобрать, потому что слетел с заднего сидения на пол. Со связанными руками и ногами, да ещё в лимузине – это запросто… Весь мир закувыркался, я очень неудачно упал на спину, прямо на вывернутые руки. И тут же какие-то крики, возня вокруг…

Рывок – и чьи-то сильные руки выдернули меня из прохода между сидениями прямо на бетон Шоссе, в слепящий свет перекрещенных фар.

– Вот он! – воскликнул кто-то, и краем сознания я узнал голос Саста.

– Головной машине – голографический барьер! – а это уже был приказ Сержанта.

И тут же где-то далеко впереди завизжали тормоза, отчаянно и безнадёжно. А потом – хлопок, как будто лопнул надутый бумажный кулёк.

– Свет! – опять потребовал Сержант.

Луч фонаря резанул по глазам. Кто-то не слишком нежно выдернул кляп.

Я проморгался – надо мной стоял шеф.

– Жив? – вопрос Сержанта был жёстким, как пощёчина.

– Да вроде… – пробормотал склонившийся надо мной Саст.

– Я не тебя спрашиваю!

Я прохрипел что-то в ответ…

– Развязать!

Все торопились – и усилиями друзей я, связанный как гусеница, ещё не один раз ткнулся носом в дорожную грязь. Вот освободились руки… Вот, наконец, и ноги мои смогли отделиться одна от другой…

Я лежал ничком, прижавшись щекой к мокрому бетону. Сколько чувств сразу бушевало во мне! Боль в вывернутых суставах всё не проходила. Хотелось и плакать, и смеяться… Только теперь я почувствовал, как болит всё внутри…

– Встать, агент! – резкий голос Сержанта раздался над моей головой. – Работать надо, а он разлёгся!

До сих пор удивляюсь – как я тогда встал? Я ведь ног совсем не чувствовал… Но всё-таки я выпрямился, пошатываясь… В белом сиянии фар, наискось прорезавших ночь… Попытался непослушными пальцами размять затёкшие кисти рук, но шеф не дал мне опомниться…

– Ачет! Меры обеспечения при транспортировке объекта на ликвидацию? Быстро!

– Пустить ещё одну машину следом, – машинально выдал я ответ из учебника специальной тактики, подаренного мне Сержантом несколько лет назад. – Без фар, втихаря…

«Сообразил быстрее, чем подумал», – мелькнул в голове старый каламбур всё того же Сержанта.

– Интервал! – не отставал мой командир.

– Минут семь-десять… – я пытался шевелить пальцами ног.

– Положительная оценка! – резюмировал Сержант. По его тону было не угадать, остался ли он доволен ответом. Особенно в такие моменты.

– Если Ачет прав, то по графику осталось четыре минуты! – спокойно сказал шеф.

– Выключить фары! – взмахнув рукой, заорал он кому-то в темноте. – Убрать машины с дороги!

С едва слышным щелчком мир вокруг погрузился в угольно-чёрную тьму. Но в нескольких местах тут же вспыхнули тактические фонари. Почти одновременно сам собой заработал мотор представительского лимузина, только что отбитого у супостатов.

– Пятьдесят метров вперёд! Там грузовик! За руль! – этот приказ, похоже, был адресован уже мне. И чтобы я не сомневался, что именно мне, последовал толчок в плечо. И ноги бросились исполнять приказание раньше, чем в голове всё встало на место…

Позади двое наших вязали руки одному из министерских громил, возя его мордой по дороге. Это был как раз тот, что сидел за рулём. Поверженный агентами адвослужбы охранник стенал что-то по поводу того, что реквизированный у меня лимузин сам собой затормозил, да ещё и двери почему-то пооткрывались… Я невольно оглянулся на бегу.

– А не бери чужую машину, чужое оружие и чужую женщину! – выдал в ответ Саст одну из нетленных контрабандистских мудростей, нажав при этом задержанному коленом на поясницу и ловко затянув на вывернутых запястьях пластиковые наручники.

Рядом, ухмыляясь, стоял коренастый Красен с пультом дистанционного управления в руках…

Глаза постепенно привыкли к темноте. Ковыляя, я бежал вдоль обочины в указанном направлении. По ту сторону кювета тянулся высокий неровный забор. Через несколько десятков шагов он под прямым углом свернул от Шоссе куда-то в непроглядную тьму, уступив место ухабистому просёлку, убегающему в осеннюю ночь. На просёлочной дороге темнела тупая морда здоровенного четырёхосного крестьянского самосвала. Самосвал стоял без огней, но двигатель работал. Сразу было ясно – наши!

Я вцепился в ручку водительской двери и рывком поднял себя на подножку. За рулём сидел Стаки, на лбу у него была примитивная армейская маска ночного видения.

– Опа! – увидев меня, радостно воскликнул он. – Живучий ты, братан!

– Держи! – рукопожатие длинной жилистой руки бывшего танкиста было крепким, и он буквально втащил меня в кабину, а сам ловко перепрыгнул на пассажирское сидение.

– Для тебя его берегли, – Стаки хлопнул ладонью по рулю. – На случай если бы они дистанционное управление сумели как-то заблокировать…

– А головную машину голографическим барьером сняли? – я пытался воссоздать в своей бедной ушибленной голове общую тактическую обстановку.

– Ну да! – хохотнул Стаки. – Они как по тормозам с перепугу вдарили, да в сторону… Вот с трассы и сошли…

– Давай, работай, Космонавт! – крикнул мой друг, одной рукой распахивая противоположную дверцу кабины, а другой стаскивая с головы маску. Но мне он маску не отдал – указал на лежащий на торпеде боевой шлем. Это был мой шлем, который Сержант утром велел оставить у него на столе… Прежде чем я успел сообразить, что к чему, Стаки спрыгнул в темноту, хлопнул дверцей и побежал куда-то – Сержант всегда распределял роли людей заранее, каждый во время операции знал своё место во всякий момент.

Мой боевой шлем… Никто из ребят, кроме меня, не умел им пользоваться. Надо же, догадались притащить! Скорее всего – Сержант приказал. Странно, что даже Стаки боялся шлема. Пытался я его как-то научить, всё-таки с техникой человек работал – но тот в нём чуть не задохся.

Да, шлем – это вещь, к которой нужно привыкнуть. В первый раз, когда я его надевал – тоже перетрусил изрядно. Но это же было моё… Нужно просто понять: это – моё! И потому в юности я сразу сунул голову внутрь компьютеризованного металлопластикового горшка, как только звёздный охотник Чакт это предложил. И не царапал себе горло, подвывая, когда респираторно-скуловой адаптер впился мне в губы, залез в ноздри и перекрыл дыхание. Нужно было подождать несколько секунд, я это знал. Мне это не просто далось, признаюсь… Всего лишь подождать несколько секунд, пока внутренняя часть адаптера неумолимо лезет к тебе в рот, обжимая дёсны… Нужно дождаться, пока закончит работу осушитель слюны – а там и дыхание пойдёт бесперебойно, но уже через инжекторы дыхательной системы шлема, расположенные на затылке. А потом нужно ещё научиться взглядом отдавать команды боевому компьютеру… И бегать в шлеме, и прыгать, и драться… Но зато какой класс потом чувствовать себя настоящим охотником! И не ради завистливых взглядов товарищей я это делал… Я просто хотел быть – настоящим. Без дураков. Без скидок на окраинную колонию.

Вот и сейчас – я был у Сержанта единственным шлемником. Кроме него самого, наверное… И мне поручили самый ответственный участок. Ведь я в своём шлеме мог видеть не только сквозь ночь, но даже сквозь забор слева и сквозь кабину грузовика. Разглядел я и несколько тонн корнеплодов, наваленных в кузове… Уж не знаю, как там в точности всё это делалось, но для боевого шлема подобные препятствия были – лишь серые тени. С водительского места самосвала, притаившегося на боковой дорожке, за углом забора, я прекрасно видел и Шоссе, бегущее от Инаркт, и всё вокруг. Я видел наших ребят, спрятанные по обочинам машины и то, как конторский лимузин скатывался с дороги в кусты, тяжело подбрасывая плоский полированный зад.

В углу поля зрения мерцала метка ожидания связи. Я понял – это шеф ждёт меня, чтобы отдать указания. Как же у него всё рассчитано, однако…

– Восемь – три, к работе готов, – назвался я в эфире, припомнив бортовой номер самосвала, метровыми цифрами намалёванный на дверце. Сказал я это как можно спокойнее, хотя сердце так и выпрыгивало из груди. Шлем был предусмотрительно включён в сеть закрытой связи, в которой работала сейчас вся наша команда – в этом я не сомневался.

– Долго возишься, Ачет! – тут же услышал я голос Сержанта в шлемофонах.

Он говорил негромко, но я слышал его так, словно он был рядом. Шлем всё-таки вещь серьёзная…

– Они уже близко. Остановить, загородить им дорогу, – приказал мне Сержант. – Подлови на удар, не дай уйти. Всё ясно?

– Вполне! – это Стаки всегда отвечал «Так точно!», а я в армии никогда не служил…

– Будь внимателен. И дай им немного для торможения, чтоб не всмятку…

– Вижу их! – доложил я, заметив на внутришлемном экране, что на идеально ровном полотне Шоссе появилась движущаяся точка. – Всё сделаю!

Это был настоящий боевой шлем, а не просто игрушка для ночной охоты. Проследив мой взгляд, встроенный компьютер сразу определил, что я считаю целью, и построил прицельную диаграмму, не забыв при этом напомнить, что нет готового к бою оружия. Пистолет мой лежал в спрятанной под курткой кобуре. Но мне сейчас не был нужен пистолет. Вместо пистолета у меня был самосвал.

Краем глаза я следил за приближающимся лимузином службы безопасности – он был по классу ничуть не хуже нашего, конторского. Я умел пользоваться автоматическими дальномерными системами шлема, его боевой компьютер уже рассчитал и необходимое упреждение, и точку встречи. Хотя я был уверен, что сегодня всё и так получится, безо всякой этой боевой графики шлемного компьютера, который рисовал мне вокруг вражеской машины сужающиеся кружочки и разноцветными паутинками чертил перед глазами букеты траекторий… Точно выбрав момент, я рванул самосвал с места…

Что есть силы я потянул на себя рычаг уравнителя угловых скоростей и вдавил в пол педаль контроллера, безжалостно слушая, как заревел от натуги двигатель. Стиснув руль и наклонив голову в шлеме, я видел сквозь ребристую тень стальной рамы грузовика, как колёса, пробуксовывая, яростно отбрасывают гравий… Вот передние мосты, перевалив за кочку, взбираются на край Шоссе… Вцепившись шинами в шершавый бетон, тяжёлая машина кончила буксовать и, грузно качнувшись, буквально прыгнула вперёд.

Лимузин министра безопасности Кондуктории был уже близко. Слишком близко. Мы со шлемом всё правильно рассчитали – им было не увернуться. Как бы там ни визжали покрышки…

Я принял их на задние мосты. Удар был страшный. Резкая судорога прокатилась по могучему телу моего самосвала. Гром был, как от пушечного выстрела… Самосвал мотнуло вправо, занесло и развернуло почти вдоль Шоссе. Я до предела вывернул руль против заноса и постарался аккуратно положить тяжёлый грузовик бортом в дальний кювет. Краем глаза я видел в шлеме, как корнеплоды из кузова волной взлетели аж до самых придорожных кустов… Получилось почти удачно – только кабина в последний момент взбрыкнула так, что я не удержался за рулём. Меня вырвало из сидения и бросило на крышу, которая после кувырка стала стеной. Но шлем защитил голову от удара, а остальное мне было неважно…

Это был не я… Да, это словно был уже не я. Это не был мой первый бой, но такое я ощущал впервые. Я словно сделал следующий шаг – и приблизился к тому, что нормальным людям лучше никогда не испытывать. Удивительно легко подтянувшись на поручнях внутри вставшей на бок кабины, я толчком ноги распахнул дверь, глядевшую теперь в пасмурное ночное небо, и с непривычной для себя грацией хищника выскользнул наружу.

Искорёженный министерский лимузин замер, раскорячившись посреди шоссе. Вокруг всё было усыпано пластиковым крошевом. Через секунду открылась задняя левая дверь и в неё вывалилась чёрная тень. Вывалилась – и метнулась к обочине, прямо к моему самосвалу, лежащему в кювете. Я не сомневался, что системы безопасности дорогой правительственной машины сохранят жизнь её пассажирам даже при таком ударе. Но теперь этому типу, пытающемуся улизнуть, предстояло встретиться ещё и со мной.

Это был Шеш, министр безопасности, собственной персоной! Благодаря шлему я прекрасно видел в темноте – в отличие от своего противника. Я приподнялся на повёрнутой набок кабине, нащупывая ногами опору рядом со вздыбившейся в небо подножкой. Шеш бестолково вертел головой, движения были неуверенными – видать, здорово его оглушило. Шустрый же он, однако – его свора ещё даже не очухалась, чтобы из машины вылезти, а он уже почти смылся…

Странно, но во мне даже злобы особой в тот момент не было, только какое-то рассеянное спокойствие. Вот он почти добежал до кювета, куда улёгся мой самосвал… Он был без спецсредств и потому не видел во тьме ни меня, ни моей здоровенной машины. Улучив момент, я беззвучно прыгнул в темноту, наперерез улепётывающему министру безопасности моей колонии. Я сбил его с ног. Он пытался сопротивляться, мы сцепились было. Но драки никакой не получилось. Он запаниковал – и жёсткий удушающий приём у меня получился как-то сам собой.

Сжимая зубами адаптер боевого шлема, я беспощадно душил человека, который только что – и двух часов не прошло – приказал меня убить. Казалось, вот-вот мой локоть раскрошит его кадык. Что я чувствовал при этом? Ничего…

Вспыхнули фары конторской машины. Бело-фиолетовый свет залил всё вокруг, протянув вдоль Шоссе резкие тени. Шлем быстро перестроился – ему что свет, что тьма, всё едино. Боковым зрением я видел, как ко мне неспешно подошёл Сержант. Постоял над нами пару секунд. Потом постучал костяшками пальцев по затылку моего шлема.

– Агент, отпустите его, – сухо сказал адвомаршал, выдерживая официальный тон.

И имени моего, конечно, не назвал.

Я разжал руки и встал – рывком. А Шеш остался лежать на мокром бетоне Шоссе. Хрипя, он пытался дышать, хватаясь за горло.

– Встать! – рявкнул Сержант.

Поверженный министр безопасности даже замер на миг от страха. А потом поспешил исполнить приказание. Оторванный воротник его плаща беспомощно топорщился. Шеш завертелся на месте, не зная, куда себя девать.