Париж… до востребования

В первую минуту я ничего не соображала: как это он хотел меня сам найти? Для чего? Каким образом он узнал обо мне? Может, о моей галерее? Что вообще происходит? Но от растерянности сказала:

–– Спасибо. Но это я хочу вас пригласить! Нам, действительно нужно поговорить.

Он смотрел на меня, улыбаясь. Тонкие стрелочки морщин разбегались от уголков глаз, лицо покрыто загаром, не тем загаром, который появляется от лежания на пляже, а тем, который от ветра, морских брызг, хлестких ласк природы. Он был похож на бродягу. Нет, одет он был вполне прилично, то есть, вполне обычно, но в лице, в его выражении было что-то пиратское, дерзкое, что-то типа героев Джека Лондона времен покорения Севера. Раньше я видела подобные типажи только в кино.

Мы дошли до первого попавшегося на пути кафе, там я заказала горячий шоколад, а Андрей попросил большую чашку кофе.

–– Возможно, вы голодны? Хотите сэндвич, или салат? Я сегодня богатый. Вы купили мою картину, и я хочу потратить свой гонорар на вас. Видите, какой парадокс. Подтверждает истину, что все возвращается дающему.

–– Ну, это вопрос философский. Не все и не всегда возвращается…

–– Знаете, а давайте перейдем на "ты"? Мне так привычней и, к тому же мы ведь почти ровесники, что нам церемониться.

Ратманов стянул с головы шапочку. Глаза с прищуром, губы улыбаются.

– Андрей, – начала я, – не хотите объяснить, что все это значит? Вы называете меня моим прежним именем, говорите, что собирались меня найти. Для чего? Кто вы такой? Мы были прежде знакомы? Что-то не припоминаю.

Но странное чувство, что я давно знаю этого человека все-таки было. Правда, не таким я его себе представляла. По рассказам антиквара, Ратманов был чуть ли не анахоретом, чурающимся людей. А в действительности, это был веселый парень, с русыми выгоревшими волосами, короткой бородкой и смеющимися глазами. И с чего это месье Бруно решил, что он похож на буддиста? И я ждала ответов. Кто он такой? Как узнал обо мне?

– Я не успел поесть с утра, и еще очень хочется кофе, – Андрей потер руки и принял из рук официанта свою чашку. – Принесите мне мне сэндвич с сыром, – он попросил у официанта, принесшего нам напитки.

Я пригубила горько-сладкий напиток и задала вопрос, который крутился у меня на языке с момента, как только он со мной поздоровался. Я повторила свои вопросы.

–– Андрей, а как вы узнали меня и, что раньше меня звали Наталья? У нас что, есть общие знакомые? Мы в Москве с вами не встречались случайно?

Молодой человек не успел ответить – принесли бутерброд и Ратманов впился в него своими крепкими зубами. При этом прямой взгляд оставался насмешливым, смеющимся. Чему это он так радуется? Странный он какой-то.

– Ну, Александра, так Александра, – сказал Ратманов, продолжая жевать, – только давай все-таки на "ты".

Я не стала дожидаться пока он дожует и повторила:

– Андрей, а ты москвич? Может, я тебя раньше знала? У меня проблемы с памятью, частичная амнезия, могу тебя не вспомнить.

Ратманов наконец дожевал, неторопливо потянулся за чашкой с кофе, также неторопливо отхлебнул, вытер рот салфеткой и уже серьезно сказал:

–– Нет, мы раньше не встречались, но я знал, что встретимся рано, или поздно, я знал, что ты меня ищешь.

Господи, опять тайны, загадки, туманные слова… Как же мне все это надоело! Последнее время жизнь моя превратилась в какое-то сплошное мистическое приключение. Как же я хочу вернуться к обычной жизни обычного человека!

–– Я и в Ницце застрял, потому что знал, наша встреча состоится здесь.

–– Ага, понимаю, – на самом деле я не понимала ровным счетом ничего. – Знаешь, я вообще-то приехала, чтобы тебя найти, это правда, но я не кричала об этом со всех крыш! И о том, что еду, чтобы попытаться тебя здесь найти и пригласить на совместную работу, знали всего несколько человек, а о тебе этим людям было известно только с моих слов! Давай, рассказывай! Нечего тут загадками говорить! У меня и без тебя забот хватает!

Да, хватает! Мне еще нужно с Д’Иссеньи разобраться, то есть расстаться, забрать с виллы свои вещи и свалить, задерживаться здесь я уже не собиралась! Я приняла решение – с Жоржем все кончено. Спокойно так приняла… Что было – то прошло.

Я не давала себе возможности вспоминать про вчера… Могла сорваться на эмоции… Послезавтра Новый год, я лучше проведу его с Орели и Крисом, может, и Илюшку позовем, хоть он и гад! Кстати, нужно им всем позвонить и сказать, что приеду раньше намеченного. Я отдала Орели ключи от своей квартиры и разрешила им с Крисом провести праздники у меня дома. Крис жил с родителями, а Орели – все еще в своей каморке. Я понимала, что молодым людям будет приятно побыть вдвоем в нормальной обстановке. Пардон, друзья, ну, не получилось вам кокайфовать наедине, извините, ребята… А Завадовскому, в любом случае, нужно сообщить, что можно запускать проект, потому что я нашла художника. Только нужно вот прямо сейчас с ним договориться. Чего откладывать? Сейчас по-быстрому изложу ему свой проект, так, в общих чертах и спрошу напрямую, будет он со мной работать. Отступать я не собиралась. Заманю в проект любым способом.

А художник не торопился отвечать на вопросы, только смотрел на меня своими синими глазищами. Все эти игры в переглядки уже начали меня сильно раздражать.

–– Итак? – я строго уставилась на него.

–– А ничего, что я буду тебя звать Наташа? Александра – хорошо, красивое имя, но оно не твое. Не подходит тебе. Кто это тебя так обозвал? – Ратманов лукаво улыбнулся. – Мне нравится Натаааша…

Он потянул звук "ааа", как, словно пробовал мое имя на вкус.

–– Да зови как хочешь! Ты не ответил на мой вопрос… Так откуда ты меня знаешь… обо мне знаешь? Вот, даже имя мое…

–– Да я не только твое имя знаю. Я знаю, например, что ты…. как бы это сказать… Ну, не совсем обычный человек. Ведь так?

–– Да, – мне становилось все интереснее и интереснее, но и страшновато одновременно. – Давай, колись, ты мне все расскажешь, или я прекращаю встречу и ухожу. Договорились?

–– Окей, Наташ, ну, так вот. Я, например, знаю, что сегодня ты приняла решение уйти от человека, которым была очень увлечена… – Тут Андрей задумался, глядя в сторону и покусывая нижнюю губу. – Да, уйдешь… Но он тебя просто так в покое не оставит… Очень ревнивый мужчина! Будет тебя добиваться… замуж звать…

Лицо Ратманова было серьезным о сосредоточенным. Он, как будто вглядывался во что-то, что видел только он.

Впечатление сумасшедшего он не производил, скорее, он был похож на человека, который рассказывает интересную историю, вот только это была моя история! Якобы моя… Верить, или не верить ему? Я не знала. Жизнь показала, что может быть все! Мне было интересно чем он закончит свое повествование.

Я изобразила безразличие, хотя внутренне вся трепетала, и опять задала вопрос:

–– А дальше что?

–– А дальше ты полюбишь другого и выйдешь за него замуж… и вы будете счастливы.

Ну, это уже слишком! Тоже мне – провидец! Играет со мной, что ли? Хорошо, поиграем!

–– Может, скажешь за кого это я замуж пойду? Имя скажешь?

Художник смотрел уже серьезно и прямо в глаза… Даже неловко стало, словно в душу глядел.

–– За меня, естественно… За кого же еще…

Я поперхнулась шоколадом, чашечка сделала крен и я чуть не опрокинула все ее содержимое себе на колени.

После таких слов трудно было что-то вымолвить. Безумец! Форменный безумец! Первой реакцией было встать, выйти из кафе, остудить голову! Господи, ненормальный мужик, нужно убираться отсюда! Не хватало только еще с сумасшедшим связаться. Да, вот уж, поистине, настала полоса неудач! Хорошо же старый год заканчивается…

Это сумасшедший, или маньяк, или… не знаю кто! Но тон этого разговора мне явно не нравился. Напрасно я так искала этого живописца гребанного! Что ж, бывает! Жаль, конечно, но иметь дело с этим типом мне расхотелось. Лучше пройдусь, голову обвеет, соберусь с мыслями… Ну, облом! Наскочила на психа! Столько усилий, чтобы встретить безумца. Ну, и черт с ним. Только бы побыстрей вернуться в Париж, в привычную обстановку. А что я Завадовскому скажу? Что мой художник оказался шизиком? Точно, Илюшка осатанеет! Контракту нашему конец. С проектом можно попрощаться! Стыдно… А я так была уверена в том, что когда встречусь с Ратмановым, уговорю его на выставку, а дальше пойдет нормальная работа…

Не говоря ни слова, я достала из кошелька деньги и бросила купюру на столик. Выбралась из-за стола и быстро пошла на выход.

–– Наташа, Александра!.. Постой, мы не договорили… Я готов ответить на вопросы! Да, постой же ты, не убегай… Все равно догоню…

Спиной чувствовала, что Андрей тоже сорвался с места, чтобы догнать… Я ускорила шаг и, выйдя из дверей кафе, почти побежала вдоль улицы.

Такси, где эти чертовы такси? Схватить первую попавшуюся машину и уехать отсюда!..

Он дернул меня за локоть так сильно, что я крутанулась на каблуках и ткнулась лицом ему в грудь.

Железные руки обхватили меня, улыбка во весь рот, а голос мужчины, твердый и серьезный, произнес:

–– И не думай!.. Я сказал – не убежишь, значит – не убежишь…

Он встряхнул меня, отстранил и с высоты своего двухметрового роста взглянул мне в глаза.

–– Во-первых, мы не договорили, а во-вторых, ты разве еще не поняла, что про тебя я знаю все… Все, что было, есть и будет. Так что беги-не беги, а ты попалась!

Ратманов засмеялся, ласково провел по моей щеке костяшками пальцев, наклонил голову и еще раз пристально посмотрел мне в глаза.

Глава 33. Как же я тебя ненавижу!

Ницца. Канун Нового 2019 года.

Я вернулась на виллу, чтобы забрать свои вещи и сразу отправиться на вокзал. Да, мне удалось купить билет до Парижа, но только на поезд, билетов на ближайшие рейсы на самолет не было. Жоржа в доме не оказалось. Что ж, тем лучше. Честно говоря, меня пугала перспектива встретиться с Д’Иссеньи. Я не была готова его увидеть и о чем-то говорить, тем более выслушивать его извинения. Я приняла решение и пути назад нет. Просто я знала, что он попытается меня удержать, а выяснение отношений потребует от меня колоссальных усилий и мне будет тяжело оказать ему сопротивление, а я знала, просто была уверена в том, что Д’Иссеньи будет стараться меня удержать. Просто на серьезный разговор сил не было… И еще я его боялась. Этот человек уже перешел грань и стал опасен.

Я спала всего несколько часов, чувствовала себя истощенной морально и физически, мне ужасно хотелось закрыть глаза и забыться сном, хотя бы в дороге, в поезде. Поезд до Парижа отправлялся через два часа. Времени оставалось лишь на то, чтобы только запихать вещи в чемодан, взять такси и добраться до вокзала.

Я уже тащила чемодан вниз, пересчитывая колесиками каждую ступеньку, как входная дверь открылась и на пороге появился Жорж. Его лица не было видно за огромными пакетами, из которых виднелись какие-то коробки и из-за пышного букета белых роз.

Д’Иссеньи, все еще не замечая меня с чемоданом, стал складывать покупки на круглый стол посреди прихожей. На пару секунд я застыла от неожиданности, но потом звук прыгающего по лестнице чемодана, привлек внимание мужчины, он поднял глаза, с отчаянным выражением уставившись на меня. Конечно, он сразу понял, что я ухожу, что это конец. Покупки, которые он не успел выложить на стол, посыпались из его рук, розы рассыпались, а он рванулся мне навстречу.

–– Алекс, не надо, не уезжай… Только не уезжай! Не надо, мы сейчас поговорим, я знаю, знаю, я виноват перед тобой… Вчера я был пьян, не соображал ничего… Прости меня, прости, я очень сожалею, я так виноват…

Он уже поднялся на несколько ступеней, и старался оторвать мои руки от чемодана, потом попытался обнять, прижать… Я стояла неподвижно, упрямо наклонив голову, мне не хотелось смотреть на него, видеть его глаза. Непроизвольно я старалась отстраниться, выставила локти, отодвигая от себя разгоряченного маньяка. Возникшее острое чувство отвращения вырвало из горла рык. В воображении вспыхнули жестокие сцены надругательства, которые этот человек вчера ночью совершил надо мной. Этот мужчина был мне омерзителен.

Жорж преодолел мое сопротивление, изо всей силы стиснув меня.

–– Алекс, любимая, девочка моя! Прости меня, как я мог, как я мог… Боже я идиот, дурак… Прости, родная! Я на колени перед тобой стану! Это все от ревности… от любви… Я просто не могу без тебя… Ты так отдалилась, вчера я видел, я чувствовал, что все твои мысли были о другом мужчине… об этом художнике…. Как там его? О Ратманове… Я не могу тебя ни с кем делить! Прости, любимая моя!.. Останься… Я все исправлю…

Он, действительно, опустился на колени, при этом продолжая крепко удерживать меня.

–– Отпусти, Жорж, мне больно! – я отпихнула его от себя. – Я уезжаю, поезд через два часа… Сейчас не могу, нет сил ни о чем с тобой говорить. Да и не хочу! Отпусти, я сказала! Когда вернешься в Париж – тогда и поговорим.

–– Любимая, хочешь, уедем прямо сейчас, вместе. Мы же на машине. Зачем тебе ехать на поезде? Хорошо, я понимаю… Мы по дороге сможем обо все поговорить! Ну, пожалуйста, прошу тебя! Не бросай меня! Умоляю!

Единственным моим желанием было вырваться из его рук и вырваться из этого дома. Но Д’Иссеньи не думал меня отпускать. Он тащил меня наверх. Его снова охватывало безумие, а меня – нестерпимое отвращение. Жорж почти задыхался, он бормотал признания в любви, пытался меня целовать. Я чувствовала, что сопротивление мое вот-вот будет сломлено. Страх нового насилия охватил меня. А ведь он может! Один раз позволил себе и его уже не остановить. Что-то происходило с этим мужчиной, что-то не свойственное ему… Но мне от этого не легче! Я отчаянно сопротивлялась, брыкалась, пыталась защититься от поцелуев, оттолкнуть. В пылу борьбы, когда я отпихивалась от его поцелуев, мой перстень камнем прикоснулся к его переносице. И тут руки Жоржа разомкнулись, я чуть не упала, инерция сопротивления отбросила меня от мужчины. Д’Иссеньи отшатнулся, прижал ладони к лицу и осел на ступеньки.

–– Аааа! Алекс! Ты мене обожгла глаза… Все горит, как больно… Зачем?

Он шарил руками по воздуху, словно хотел поймать меня, но прикосновение кольца к лицу обожгло ему глаза, и это позволило мне освободиться и, возможно избежать нового насилия.

А теперь прочь, пусть корчится, пусть ему будет больно! Я кинулась к выходу. Потянула на себя тяжелую дверь и выскочила наружу. Пробежав несколько десятков метров, чемодан оттягивал руку, толкнула калитку и кмнулась на противоположную сторону улицы, где меня уже ждало такси.

–– На вокзал, как можно быстрее, – задыхаясь от страха и нетерпения, крикнула водителю.

Меня колотило от страха, ужасно боялась, что Жорж, зная с моих слов, в какое время поезд отправляется в Париж, будет меня преследовать. Но, видимо, боль, которую я, вернее, мой перстень, причинил ему, не дала любовнику кинуться за мной в погоню. Тем не менее, я вся дрожала, как в лихорадке, пока не очутилась в вагоне и не сжалась в комок, стараясь сложиться в кресле так, чтобы меня не было видно с перрона.

Поезд тронулся, и я, наконец, почувствовала облегчение. Сразу ослабела, это была реакция на все, что произошло, но сначала захотелось что-нибудь выпить. В буфете, сидя на высоком табурете напротив окна, я пыталась собраться с мыслями. Нет, ничего не получилось. Какое там! Пережитый шок так и не дал привести мысли в порядок.

…Когда Андрей догнал меня на улице и принудил выслушать его, я все еще была в диком раздражении. Вместо того, чтобы серьезно говорить о сотрудничестве, этот человек пытался запутать меня, интриговал какими-то дурацкими вымыслами. Это точно псих! Я не желала иметь дело с психами! Хватит мне и одного.

–– Наташ, девочка моя, ну, ладно, выслушай, – псих перегородил мне путь, явно намереваясь высказаться, – тебя что задело? То, что я сказал, что много знаю про тебя? Да, знаю, расскажу потом. Это правда. А по поводу твоего будущего… Я просто умею анализировать. Как правило, я не ошибаюсь, но, иногда, все может пойти и по другому сценарию. Это простой анализ и наблюдательность, умение логически рассуждать. Я услышал, как ты орала в телефон на весь Английский бульвар и понял, что посылаешь кого-то на… ну, в общем, подальше. Выводы нетрудно сделать. Поэтому и сказал, что знаю, что у тебя произошло. Твой парень тебя обидел и, видимо, серьезно. Ладно, прости, не обижайся, не думал, что ты так бурно отреагируешь. Считай, я пошутил… Ну, что? Мир?

Ратманов вцепился в мое запястье и удерживал меня своими огромными ручищами так, что возможности высвободиться у меня не было, хоть я и дергалась изо всех сил. На нас уже стали обращать внимание прохожие, а на противоположной стороне остановилась полицейская машина и из нее нас внимательно разглядывали крепкие ребята, местные полицейские. Вот только этого мне до кучи не хватало, попасть в полицию! Пришлось изобразить на лице улыбку и взять Ратманова под руку. Полицейские проехали мимо.

–– Знаешь, Андрей, я не хочу и не буду говорить о том, что еще не произошло. Да, я рассталась кое с кем. Но, вообще-то моя личная жизнь никого не касается, тем более первого встречного. И мне не нравится, что ты меня называешь "девочка моя", не хочу больше этого слышать!.. Не скрою, я специально приехала в Ниццу для того, чтобы найти тебя. Полгода назад мне показали твои работы, и я подумала, что мы можем сотрудничать. Я думала, что ты серьезный человек, хотя сейчас в этом уже сомневаюсь. У меня галерея в Париже, я хотела тебя пригласить, хотела устроить выставку твоих работ. Вот такое было у меня предложение. Что ты думаешь об этом? Хочешь сделать со мной выставку?

Не знаю, что смешного нашел Ратманов в моей отповеди, только на его лице опять появилась дурацкая улыбка и он согласно кивнул головой.

–– Хорошо, если тебе это надо. Давай обсудим. Только сразу скажу, готовых работ у меня не так много, я рисую и продаю. Мне нужно время, чтобы было что выставлять. Но я сделаю, напишу новые работы. Повторяю, если тебе это нужно.

Странный он, обычно художники, особенно неизвестные, стремятся в галереи, хотят там раскрутиться, а этот, вроде, и не заинтересован ни в чем. Здесь я была согласна с месье Бруно, когда он сказал про Ратманова, что тот не от мира сего…

–– Я все-таки тебе должна немного рассказать о своем проекте, раз ты согласен.

–– Ну, расскажи… У тебя есть проект? А кто же спонсор, или соучредитель, или как там это называется? Может, ты сама финансируешь? – опять этот прищур, усмешка и веселый взгляд, – потому что, как ты, возможно, догадываешься, у меня денег нет.

Невозможный, нет, он просто невозможный человек! Кажется, художник ко всему относится несерьезно! Так дело не пойдет, нужно, чтобы он понимал, что это ответственное дело, что выставка – это бизнес!

Мы шли по улице, я рассказывала Ратманову насколько для него выгодно то, что ему, пока еще никому не известному русскому художнику, нелегалу предоставляют помещение, финансируют все этапы подготовки экспозиции, включая рекламу, статьи в прессе, выступление на телевидении, размещение его самого в Париже, находят ему мастерскую, где он сможет работать.

–– Видишь, как все удачно для тебя складывается! От тебя не потребуют ни сантима. Я буду сама твоим агентом. Цены мы обсудим, договор составим, обмануть я тебя не позволю. Господин Завадовский, он – шеф проекта, рассматривает эту затею, этот проект, как выгодный стартап. Нужно постараться оправдать его надежды. Понимаешь? А после выставки мы придумаем как дальше будем сотрудничать. Я – профессионал, я знаю, как тебя можно раскрутить. Не переживай, что сначала это будут небольшие деньги, зато потом и довольно скоро ты будешь очень хорошо зарабатывать.

Я старалась изо всех сил увлечь Андрея своей идеей. Но, как мне показалось, хоть он и дал согласие, особого энтузиазма не испытывал. Почему? Не понятно…

Наконец Андрей выдохнул, взял мою руку, положил ее на мои губы.

–– Наташ, ну хватит рассыпаться бисером. Я же сказал – согласен. Приеду я в Париж, приеду и выставку ты сделаешь. Нет проблем. Меня другое больше беспокоит.

–– Что?

–– Да ты меня беспокоишь. И говорить с тобой я хотел не о твоем проекте, а о тебе.

Он взял меня за руку, развернул к себе лицом. Ярко-синие глаза стали серьезными.

–– Скажи, кто тебя обидел? Мужчина, с которым ты приехала? Сильно обидел?

Я молчала, я не собиралась выворачивать душу перед незнакомцем. Какое его дело! Неужели так заметно, что на душе у меня кошки скребут? Я постаралась беспечно улыбнуться.

–– С чего это ты взял, что меня обидели? У меня все окей. А про мужчину тебе месье Бруно рассказал?

А как это, интересно, он узнал, что я приехала в Ниццу не одна? А? Ах, да, это антиквар ему, наверняка, рассказал, вот болтун.

–– Эх, Наташа, Наташа, не дури мне голову, у тебя на лице все написано. А Бруно мне ничего и не говорил.

Он что? По лицам читает? Да, чудны дела твои, Господи… Действительно, чудеса продолжаются… еще один экстрасенс…

А в целом, мне понравился этот Андрей Ратманов. Симпатичный… мало похож на описания пройдохи-антиквара. Никакой он не от мира сего! Вполне современный парень, смешливый, с юмором, смотрит так … заинтересовано… может я ему понравилась? Боже, о чем я думаю!

Меня уже не удивляла его манера говорить. Ироничный, слегка покровительственный тон, постоянный смешок в глазах. Ладно, может, он со всеми так, художник, одно слово. Привлекала его легкость в общении, было чувство, что я знаю его сто лет, и видно, что камней за пазухой у него нет.

Я дала ему координаты "Парижских кошек", дала свою карточку со всеми рабочими и личным телефонами, попросила позвонить мне за день, а лучше за два до приезда, чтобы моя помощница смогла решить вопрос с его размещением, сняла для него временную квартиру.

–– Так когда ты сможешь приехать? Давай через неделю, после праздников. Мне нужно подготовиться. Сделать договор, назначить время для встречи с господином Завадовским. Моя помощница сразу начнет искать тебе жилье.

–– Да мне и собирать-то особенно нечего, то, что на мне надето, да несколько картин, вот и все мои пожитки, – беспечно ответил Ратманов. – А сама ты когда обратно?

–– Думаю, сегодня. Билет куплю и можно возвращаться…

Да, именно сегодня… Нужно найти самый ближайший авиарейс до Парижа, или билет на скорый поезд.

На том мы расстались. Я поехала за вещами на виллу, а Ратманов сказал, что у него дела, нужно у какого-то хмыря забрать деньги за картины.

… Скоростной поезд мчал меня обратно в Париж. Вот уж не думала, что буду вот так возвращаться. В буфете поезда я заказала коньяк. Когда от выпитого нервы немного успокоились, я набрала Орели и сообщила, что приеду раньше, потому что нашла художника и мы обо всем договорились, он согласен сотрудничать. Подруга обрадовалась, что на Новый год я возвращаюсь в Париж и вы проведем праздник вместе, затараторила про примету о том, что с кем встретишь новый год, с тем его и проведешь, но почувствовав что-то в моем голосе, тут же спросила, что случилось. Я хлюпнула носом и обещала все рассказать, но не сейчас, а когда увидимся. Правда, призналась, что с Д’Иссеньи мы расстались.

Не могу сказать, что Орели это огорчило, я знала, что она не питала симпатии к Жоржу. Когда видела нас вместе, смотрела на него волчонком. Но девушка расстроилась за меня, просила держаться и не раскисать, а потом, по приезде, мы все обсудим.

Следующим был звонок Илье.

–– О, привет, подруга, – приветствовал меня Завадовский. – Ну, как тебе отдыхается? Как там твой герой-любовник?

Я знала, что Илюшка, как и моя помощница, терпеть не может Д'Иссеньи и не упускает возможность уколоть меня тем, что тот меня ценит лишь как любовницу и не более того.

– Я не только отдыхала, мой генерал. Я еще и делом занималась. Ну, поздравь меня, я нашла Ратманова, говорила с ним. Так что будем готовить выставку. Он, правда, очень сырой, работ мало, на выставку не наскрести, совсем не знает бизнес, но картины его – просто гениальные! Ты ведь хотел что-то потрясающее, так это тот самый случай! Выставка может быть просто бомбой. Возни, правда с ним будет много… Привезу одну его вещь, покажу, себе купила, посмотришь. Ах, да, еще одно – я уже в поезде, возвращаюсь в Париж. Если нет других планов, приглашаю встретить Новый год вместе, Орели с Крисом и мы с тобой. Как тебе?

Я почувствовала, что Илья напрягся, и не сразу ответил.

– Слушай, Саш, а у тебя все нормально? Ну, я имею ввиду с твоим, как его там, Д’Иссеньи? Рано ты сорвалась из романтического путешествия. Почему поездом вдруг, ты ж, вроде, на машине с ним уехала. Что, прошла любовь, завяли помидоры? Колись, подруга!

Меня вдруг ужасно разозлил этот его вопрос.

–– Слушай, Завадовский, это моя личная жизнь, она тебя не касается, ты мне ни мать, ни отец, ни подружка. Сто раз тебе говорила! У меня все хорошо по работе и это самое главное! Все! До встречи, дорогой. Приеду – позвоню. Завтра все обсудим, пока.