Париж… до востребования

Глава 8. Привет, а ты кто?

Париж. Лето. Год 2015.

 Шикарная спортивная машина мчала меня в неизвестном направлении. Приятное ощущение скорости, приглушенная музыка и крышесносный аромат мужского одеколона. Я сидела на пассажирском сидении и наслаждалась скоростью и музыкой, лившейся из динамиков. В голове было легко, пусто и беззаботно. Тело, утомленное танцами в клубе, безвольно отдыхало в объятиях удобного кресла. Водитель молчал. Я не смотрела на него, только руки, державшие руль, попадали в мое поле зрения. Красивые руки… На той, что была ближе ко мне я видела перстень с темно-синим камнем в оправе из черного металла. Эти пальцы отбивали музыкальный ритм.

Сколько времени продолжалась поездка я не знала. Машина свернула с основной дороги и поехала по тихой, абсолютно безлюдной улице, постепенно сбавляя ход. Наконец она остановилась, фары потухли, мотор заглох. Мужчина, продолжая хранить молчание, вышел из авто и, обойдя спереди, открыл дверцу с моей стороны.

– Мы приехали, Алекс, я помогу, – его рука, обращенная ладонью вверх, протянулась в мою сторону.

Я подняла глаза на голос, посмотрела в лицо, пытаясь рассмотреть своего спутника. В тусклом свете смутно разглядела высокого, худощавого мужчину. Волосы темные, лицо видно плохо – фонарь стоял далеко и освещал лишь небольшой пятачок вокруг столба.

Прижав к себе вечернюю сумочку, я выбросила ноги из салона низкого автомобиля и с помощью мужчины выбралась наружу.

Вечер был прохладный, чувствовались запахи листвы, травы и влажной земли, словно рядом был парк, или лесной массив. Мужчина, бережно поддерживая меня за талию, подвел к калитке в заборе, обвитой ползущей растительностью.

– Как ты себя чувствуешь? Всю дорогу молчала, мне было даже не по себе, – он вынул ключ из кармана, провернул в замке. Несколько шагов по дорожке из скрипучего гравия, и мой спутник набрал код на бронзовой панели.

– Прошу, – широкий приглашающий жест, щелкнул выключатель. Переступив порог, я очутилась внутри просторного помещения.

Общее впечатление – довольно старомодно обставленная широкая гостиная, обжитое жильё. Бронзовая люстра с плафонами в форме шишек, на стенах бра в том же стиле, кресла, журнальный столик возле широкого низкого дивана, угловой массивный бар темного дерева. В дальнем углу – письменный стол, на нем вычурная настольная лампа в стиле арт-деко, напоминающая светильники метро, творения Гектора Гимара, кресло с высокой спинкой.

Хозяин обошел комнату, зажигая лампы под абажурами, стоящими на низких консолях возле дивана. Обстановка была уютной и располагающей.

– Хочешь выпить? – спросил хозяин. Он встал возле барной стойки, держа в руках зеленую бутылку, запечатанную сургучом.

Я отрицательно качнула головой, продолжая изучать интерьер. На стенах – картины. Их было много. Одна из стен была почти полностью покрыта висящими впритык полотнами. Я любила такую развеску. В этом было что-то очень семейное и напомнило мне английские поместья, где владельцы годами собирали коллекции, в основном, портреты предков, пейзажи и изображения любимых собак и лошадей. Но в этой гостиной не было ни потемневших от времени пейзажей, ни сцен охоты, ни анималистики. Я сразу узнала несколько вещей известных импрессионистов, женский портрет кисти Модильяни и, висящее отдельно, полотно Тамары Лемпика. В голове включился искусствовед. Я тут же поняла, что это была не системная подборка, а просто любимые произведения, которыми любовались изо дня в день. И такая коллекция стоила целое состояние! Все в этом интерьере – мебель, предметы искусства, светильники, все отличалось хорошим вкусом, и еще чувствовалось, что это жилище холостяка, богатого холостяка…

Хозяин дома поставил на вертушку диск, тихая музыка заполнила салон, очень спокойный джаз. Он подошел ко мне, протянул пузатый бокал с плескавшейся на дне янтарной жидкостью.

–– Выпей, это арманьяк, очень выдержанный, это тебя взбодрит.

Я обернулась к говорившему и теперь разглядела его лицо. Да, недурен! Высокий, сероглазый, красивая линия губ. Красавчик… Улыбается.

… Я столкнулась с ним в клубе, когда уходила с танцпола. Именно столкнулась, налетела на мужчину. Мне нужно было в туалет, освежиться. От энергичных танцев я раскраснелась и вспотела. Волосы растрепались и прилипли к вискам. Хотелось умыться, макияж нужно обновить.

– Ой, извините, – пискнула я, когда буквально сбила его с ног и сама покачнулась. Мужчина поймал меня, невольно прижал к себе, но тут же отстранился и улыбнулся.

– Ничего страшного, – светлые глаза улыбались, – от такого грохота, – он имел ввиду музыку, – можно и голову потерять.

Улыбнувшись в ответ, и, даже не задержавшись, чтобы лучше разглядеть мужчину, увильнула в дамскую комнату.

Приведя лицо в порядок и причесав волосы, я решила снова заглянуть в бар, чтобы заказать что-нибудь освежающее.

Возле стойки меня поджидал незнакомец, тот, которого я чуть не сбила с ног.

Именно поджидал, именно меня, потому что он так и сказал:

– Я знал, что вам захочется выпить, караулил возле бара. Позволите вас угостить?

Он сделал знак бармену:

– Два дайкири, пожалуйста, – мужчина даже не обеспокоился о моих предпочтениях, просто щелкнул пальцами и передо мной возник стакан.

По причине того, что я была уже изрядно навеселе и мир казался прекрасным, и музыка не казалась слишком громкой, а люди вокруг уже отрастили ангельские крылья, я даже не обратив внимание на то, какой именно коктейль заказал незнакомец, кивнула и взобралась на высокий табурет рядом с таким любезным мужчиной. Мы выпили, и он заказал еще.

– Вы здесь с друзьями? – спросил незнакомец.

Я кивнула:

– Да, только я их потеряла, – ответила, пьяненько хихикнув. – Вот как пришла, так сразу и потеряла, а теперь танцую совершенно одна…

Меня качнуло на табурете, собеседник придержал за локоть. Внезапно настроение поменялось, остатками трезвого сознания я чувствовала, что выпила уже многовато и пора на воздух.

– Хочу уйти, устала что-то. Подруга исчезла, скучно…

Мой язык заплетался, скорей бы уже выйти на улицу. Я сползла с сидения, и сделав пару шагов по направлению к выходу, услышала:

– Послушайте, как вас зовут? – раздался его голос у меня за спиной.

– Александра, можно Алекс.

– Знаете, Александра, я могу вас отвезти домой, если хотите. Я тоже собирался уходить. Такси вы будете долго ждать, да и небезопасно девушке одной на улице в это время.

Возможно, месье хотел добавить: "И в таком состоянии". Я сфокусировала глаза.

– А с вами, значит, безопасно? Я вас не знаю, впервые вижу! – я нетрезво переступила с ноги на ногу.

– Я предупрежу секьюрити, что повез вас домой, дам номер своего телефона и номер моей машины. Ну так как? Поехали?

Я кивнула, мужчина подошел к охране на входе, что-то сказал, и мы двинулись к стоянке.

– Знаете что? – Меня опять чуть не снесло, – я передумала, я уже не хочу домой, нечего мне там делать. Там нет ни-ко-го, такая тоска, – моя голова упала на грудь. – Там такая пус-то-та… – последнее слово я произнесла по слогам и от жалости к себе всхлипнула.

Незнакомец взглянул на меня и предложил:

– Поехали ко мне, веселья не обещаю, а хорошая музыка и выпивка у меня есть.

Совершенно бездумно я кивнула и, кажется, даже икнула, с размаха распахнула дверцу машины и ввалилась внутрь.

… И вот теперь я в компании совершенно незнакомого человека, невесть где и совершенно не понятно что я здесь с ним делаю. Как меня сюда занесло? Начиная трезветь, я запаниковала. Одна, с незнакомым мужчиной у него в доме, ни черта не помню, ни как села в машину, ни как хотя бы зовут этого господина! В моей нетрезвой голове вспыхнул маячок: Александра, ты что, дура?! Беги отсюда, пока не поздно! Это же надо было так напиться, чтобы потащиться с незнакомым мужиком Бог весть куда. Сейчас пристукнет тебя, изнасилует и убьет!

Думаю, все эмоции были у меня на лице. Мой новый знакомый слегка изогнул губы в улыбке:

– Ты что? Боишься меня? – взял мою руку и сжал моими пальцами бокал. – Не стоит. Ты сама захотела взглянуть на мое собрание живописи. – Вот этого я совсем не припоминала. – Если тебя что-то беспокоит, или ты не уверена в моих честных, – тут красавец улыбнулся шире, – намерениях, то я тебя тут же отвезу домой, или куда скажешь.

Страх исчез также внезапно, как и возник. Опустив глаза в бокал, я подумала и ответила:

– Нет, я тебя не боюсь, только вот я переоценила себя, я, наверное, не слишком трезва, чтобы оценить по достоинству такие сокровища, – обвела рукой его коллекцию.

– Отлично, оставим до другого раза, просто выпей и давай немного потанцуем.

Я глотнула обжигающую ароматную жидкость и почувствовала, что начинаю уплывать в сладкий туман. Голова закружилась, тихий голос Дайаны Крол пел: «… я впустила тебя к себе под кожу…»

Незнакомец обнял меня одной рукой, спокойно и уверенно повел в танце, в другой руке он держал свой бокал. Приятный аромат одеколона, который я почувствовала еще в машине, снова приласкал мое обоняние. Глаза жмурились от того, что мне вдруг стало невыразимо хорошо! Пальцы партнера крепче сдавили талию, потом и вторая рука обняла меня, и мужчина невесомо коснулся своими губами моих губ. И тут я окончательно потеряла счет времени, мой рассудок отключился.

Не помню, как мы оказались лежащими на диване. Мое тело было распластано под тяжестью незнакомца. Я чувствовала жадные поцелуи у себя на лице, на шее, в вырезе платья. Мужчина вдавливал мое послушное тело в мягкие подушки дивана. Потом его язык потребовал, чтобы я пропустила его внутрь и принялся исследовать мой рот. Я не чувствовала в себе ни сил, ни желания сопротивляться его ласкам. А пальцы мужчины уже сдвинули вырез платья и сдавили грудь, освободив ее из-под ткани. Губы переместились ниже, и уже его язык ласкал острые соски. Жаркие прикосновения его языка вырывали из горла непроизвольные стоны. Мне хотелось одного – чтобы мужчина не прерывался ни на минуту. Руки его, как-то незаметно скрутили подол платья, продвинулись вверх по бедрам, стали постепенно перемещаться к лону, колени настойчиво разводили мои ноги. Я вся дрожала от нетерпения, от напряжения, от предчувствия удовольствия.

Много месяцев я не была с мужчиной и все это время даже не чувствовала потребности в физической близости. Я забыла, или мне казалось, что забыла, что такое дрожать от желания мужского тела, горячих прикосновений, сгорать от вожделения. Но в тот вечер я безумно хотела близости. И уже не сдерживая себя, громко застонала, требуя от незнакомца: «Еще!».

Я извивалась под ним как самка, ведомая к совокуплению животным инстинктом. Волосы разметались по дивану, а я выгибалась всем телом навстречу самцу. Мне хотелось самой содрать с себя всю одежду.

– Тише, тише, девочка, – его бархатный шёпот раздался у меня над ухом. Мне показалось он улыбался. – Не торопись, я хочу тебя не меньше, но нужно быть осторожными. Подожди минуту, я должен побеспокоиться о безопасности.

Мужчина оторвался от меня, приподнялся и, видимо, залез в карман брюк за презервативом. Я опять застонала от жадного нетерпения.

– Сейчас, сейчас, милая… – шептал мужчина.

Зубы надорвали целлофан, и я догадалась, что мой любовник раскатывает резинку.

Спустя несколько мгновений он уперся напряженной плотью в мой совершенно мокрый вход. Боже, как же приятно притянуть крепкое тело к себе, обхватить сильную, уже мокрую от пота шею. Подавшись мне навстречу, мужчина издал стон и резко вошел. Твердая, горячая плоть растянула меня изнутри, вызвав одновременно и боль, и удовольствие. Я тоже застонала. Было невыразимо приятно от чувства заполненности. Ноги обхватили мужской торс, тело подалось ему навстречу и поняла, что в эту ночь у меня будет лучший секс в моей жизни.

Потом были только его движения, дыхание, горячившее шею, его короткие взрыки и мои выдохи.

– О-о-о, – гортанные стоны случайного любовника доставляли удовольствия не меньше, чем его резкие движения, – давай, девочка… давай, еще, милая…

Он увеличил амплитуду движений. Теперь каждое проникновение стало еще резче и сразу достигало максимальной глубины. Мне казалось, что он вот-вот кончит. Но я хотела, чтобы мое удовольствие длилось и длилось. О, Боже, как давно я не чувствовала мужчину… Я сжала ногами бедра любовника и прошептала:

– Я хочу долго… хочу еще…

Страсть брала свое и мы снова и снова неистово бросали тела навстречу друг другу, доводя себя до изнеможения.

Это была схватка, два обезумевших от страсти и похоти животных жадно совокуплялись, готовые разорвать друг друга на части. И это длилось, и длилось, и длилось…

Оргазм мы испытали одновременно. Крик женский и крик мужской слились и, казалось, от этого аккорда весь мир вспыхнул и взорвался. Тело любовника задрожало в конвульсиях, он стонал, а я наслаждалась волнами расходящегося по всему телу экстаза.

Потом обессиленные, тяжело дыша, мы лежали не в силах расцепиться. Все еще оставаясь во мне, мужчина приподнялся, отстранился, провел кончиками пальцев по моим губам. Это был жест невысказанной словами благодарности. Он глядел мне в глаза, приспустив веки, губы его улыбались.

– Ты просто великолепна, Алекс… это было чудо!.. Никогда ничего подобного я не испытывал… Спасибо…

Так мы лежали без сил, прижатые друг к другу силой земной тяжести, мокрые от пота, от истекших друг на друга соков, успокаиваясь, слушая биениях сердец. У меня шумело в голове, дрожали руки, все еще сомкнутые на спине мужчины. Мой случайный любовник наконец оторвался от меня, приподнялся и, опершись на локоть, молча разглядывал меня. Его глаза скользили по моему лицу, словно вбирая в себя все малейшие черточки. Я тоже смотрела на него сквозь полуприкрытые веки. Мокрое от пота лицо, легкий загар, серые глаза под темными ресницами, крупный прямой нос, свежие губы. Сколько ему лет? От тридцати до сорока, наверное. Темные, почти черные волосы тронуты ранней сединой. Да, ближе к сорока…

Тело устало под тяжестью мужчины, и я пошевелилась, стараясь выбраться из-под него.

– Мне нужно в ванную. Где это?

Огляделась. В гостиной царил полный беспорядок. Опрокинутые стулья, один из торшеров валялся на полу, кажется, сломан, с журнального столика упали книги и пепельница. Я и не помнила, что сексу предшествовала такая бурная сцена. Не до того, видно, было! Платье так и осталось на мне, только бретельки спущены, подол задран и скручен до талии. Эх, с платьем придется попрощаться – тот самый случай, когда вещь восстановлению не подлежит. Встав с дивана, я раскатала его к коленям и босиком двинулась в ту сторону, куда показал хозяин. Войдя в огромную ванную комнату, сняла с себя одежду, подняла волосы в высокий пучок.

Под душем начала собирать мысли в кучу. И куча эта была неприглядная. Проветрилась, расслабилась, развлеклась! Звук воды немного отрезвил. Это надо же было так набраться, чтобы трахнуться с незнакомым мужиком! А, кстати, как хоть его хоть зовут? Он сказал свое имя? Да, докатилась ты, матушка, снимаешь мужчин по клубам, даже имени не спрося! Я схватила себя за волосы и сильно дернула. Дура, дура, дура!

Долго стояла под льющейся из широкой головки душа водой, потом вылезла, вытерлась и окончательно решила подумать обо всем завтра. У меня начиналась сильная мигрень. Нужно посмотреть, что у этого бандерлога есть от головной боли. Я заглянула в шкафчик за зеркалом. Несколько темных флаконов с таблетками. Нужно почитать этикетки. Но все лекарства были изготовлены на заказ и латинские названия компонентов были для меня китайской грамотой. На одном из флакончиков я рассмотрела латинское название, похожее на название болеутоляющего. Открыла, достала пару капсул, запила водой из-под крана.

Когда я вернулась в гостиную, там уже был наведен порядок. Мои трусики нахально белели на подушке дивана. Я воровато оглянулась и быстро их натянула. Хозяина нигде не было, наверное, пошел приводить себя в порядок. Мне вдруг стало нестерпимо стыдно, захотелось исчезнуть из этой комнаты, из этого дома. Я подошла к барной стойке и плеснула себе немного жидкости из зеленой бутылки.

Мысли были о том, что я скажу, когда вернется хозяин дома? О чем нам говорить после того, что произошло? Два совершенно чужих, незнакомых человека совершили акт самой интимной близости! Стыдно… Со стороны я видела себя, как гулящую потаскушку. Напилась как грязь, сняла в клубе мужика для перепихона, поехала к нему домой, отдалась, как последняя сучка. Что тут скажешь, сучка и есть! В голове пульсировала единственная здравая, как мне казалось, мысль: нужно валить отсюда, пока мой случайный любовничек не вернулся и не пришлось вымучивать банальные фразы, поддерживать бессмысленный разговор! Все, валю отсюда! С улицы позвоню Орели, попрошу, чтобы меня забрала.

Я налила себе еще немного арманьяка «на посошок», выпила и пошла к двери. Внезапно меня качнуло и все в глазах поплыло. «Снова дура, – ругнула я себя. – Зачем этот "посошок" пила».

Заштормило не на шутку, но нужно было торопиться, быть застигнутой незнакомцем убегающей из его дома мне не хотелось.

Выйдя, я быстро пробежала до калитки, увязая тонкими каблуками в мелком гравии дорожки. Только бы калитка не была заперта на ключ! Только бы… Но она легко отворилась, стоило мне потянуть за щеколду. Ну, слава Богу! Теперь уйти подальше. Быстрым шагом я пошла вдоль улицы, свернула в другую.

Мне становилось по-настоящему плохо, голова кружилась и гудела. Не так уж много я и выпила «на посошок», пару глотков. И тут до меня дошло! А какие это таблетки я пила? А вдруг они не от головной боли? Конечно, зачем простой аспирин, или парацетамол держать во флаконе для лекарств на заказ! Становилось совсем плохо, ноги не слушались, я опустилась на тротуар. Последней мыслью было: достать мобильный, позвонить Орели…

Глава 9. Прошлое, как же ты близко

Париж. Сентябрь. Год 2018.

Выйдя из галереи, я предложила Сиси пойти в ближайший ресторан, там меня знали и обслуживали быстро и любезно. Но она захотела немного пройтись.

– Когда еще в Париж попаду, обожаю этот город! У меня ведь и романы здесь случались, да, заводила интрижки! Ах, есть что вспомнить!

Сиси была неисправима. Флирт и кокетство были в ней неистребимы. Недаром Агния Аркадьевна ворчала, что пора бы в ее возрасте образумиться и прекратить заводить молодых любовников.

Был сентябрь, точнее, почти конец сентября. Стояли прекрасные деньки, солнышко пригревало по-летнему, оно словно пыталось убедить парижан в том, что они еще долго могут наслаждаться теплом, но вечерами чувствовалось, что осень уже пробралась в город. Утром выпадала обильная роса и тротуары были влажными, темными. Знаменитые парижские платаны скидывали со стволов белесую чешую, а тротуары желтели осыпающейся листвой. Париж был на перепутье лета и осени.

Я любила это время года. Город каждый день заполнялся вернувшимися с каникул парижанами. Они с неохотой переодевались в деловые костюмы, женщины предпочитали, пока позволяло тепло, демонстрировать загорелые тела под все еще летними нарядами. Потоки машин становились гуще, улицы опять пестрели торопливыми пешеходами. Замедлившийся летом ритм города снова набирал скорость. До зимних дождей и пронизывающих ветров было еще далеко, но неотвратимое должно случиться, и в воздухе витала легкая грусть.

Мы с Сиси неторопливо шли вдоль набережной по правому берегу Сены мимо букинистов, останавливаясь время от времени, чтобы поглазеть на старые фото полузабытых знаменитостей в журналах сорокалетней давности. На противоположном берегу, на острове Ситэ незыблемо стоял известный всему миру кафедральный собор Нотр Дам де Пари, дальше – Дворец правосудия, Консьержери. Я позвала Сиси спуститься ближе к реке и, обнаружив пустую каменную скамейку под высоким платаном, предложила своей спутнице присесть передохнуть. К мощеным берегам подплывали утки, легонько покачиваясь на волнах. Молодые люди и девушки сидели на самом краю набережной, спустив ноги к воде. Многие, запасясь едой и вином, устроили пикнички, подложив под себя куртки, или пластиковые пакеты.

Пока мы неторопливо шли, говорили о Париже, его вечно притягательной красоте, я рассказывала Сиси об истории города, о зданиях, мимо которых проходили, но, присев на скамейку, моя спутница сразу спросила:

– Ну, как ты, Сашенька, как ты тут живешь? Расскажи. Столько уж лет прошло… Ты стала такой красавицей, по виду настоящая парижанка. Расскажи о своей жизни. Я вижу, у тебя дела идут неплохо, галерея, помощница хорошая. Ты одна, или кто-то есть? Давай, рассказывай.

Я обняла хрупкую женщину за плечи, прижала к себе. И так вдруг повеяло моей московской юностью, беспечностью. Перед глазами, как будто это было только вчера, возникло лицо Агнии Аркадьевны, ее квартира. Так давно это было и так… недавно. В тот момент я почувствовала себя одинокой, неприкаянной. Простой вопрос Сиси: "Ну, как ты, Сашенька?", вдруг поднял из глубины души терпкую горечь и осознание, что я и там чужая, и здесь не своя. Но я задавила жалость к себе, не позволила пролиться ни одной слезинке, а так хотелось прильнуть к Сиси и почувствовать, что я хоть кому-то еще нужна.