Бабочка на золотой шпильке
- -
- 100%
- +
– Ах, на личном контроле…
Сюретер неодобрительно покосился на сыщика, но тот с самым безмятежным видом рассматривал рисунок «куриной лапки». Затем, отложив бумагу, Лайош спросил:
– Вы сказали, что ваши люди ещё вчера приступили к розыскам. И как успехи?
– Никак. Констебли задержали тридцать восемь человек с забинтованной левой рукой, но среди них не оказалось нужного нам. В СКС уверены, что подозреваемые не покидали город, но могут попытаться это сделать. Мы держим под наблюдением весь транспорт.
– Даже контрабандистов из Лайонгейт? – уточнил Шандор.
– В каналах натянули цепи.
Сыщик с удивлением посмотрел на собеседника. К этой мере Канцелярия прибегала крайне редко, не желая провоцировать недовольство горожан.
– Подготовка к дню рождения монарха, – пояснил Ла-Киш. – В такое время даже самый прожжённый жулик превращается в патриота.
– Ловко, – Лайош потёр переносицу. – А вы не думали, что это может быть никак не связано с работой Алвы на СКС? Кто-то из отчаявшихся кредиторов просто свёл с ним счёты. Может быть, это убийство вообще вышло случайно – не выдержали нервы.
– Думал. Но в СКС уверены, что в сейфе были документы. И кто-то их забрал.
– Допустим. Другой вариант: третье лицо, оставившее открытыми дверь и калитку, забрало документы. А убийство с пропажей документов никак не связано.
– Вполне возможно. Но других подозреваемых у нас пока нет, так что приходится работать с тем, что имеем.
– Гарольд, могу я попросить об одолжении?
– Насчёт шкатулки вашего клиента? – спокойно отозвался сюретер. – Не думаю, что агент Хаффем будет против отдать её вам.
– Я, собственно, готов помочь лишь потому, что надеюсь таким образом отыскать пропажу.
– Благодарю за откровенность.
– И ещё потому, что уважаю вас.
Уголки губ Ла-Киша едва заметно приподнялись в намёке на улыбку.
– Но моё нынешнее временное руководство вы не уважаете, – негромко отметил он.
– Нет.
– Не поделитесь, почему?
Шандор оглянулся через плечо на закрытую дверь кабинета. Затем чуть подался вперёд и тихо, так, что сюретер с трудом его расслышал, сказал:
– Нельзя путать постель и государственные дела, назначая на ответственные должности протеже своей любовницы.
Ла-Киш тихонько хмыкнул.
* * *
Бурое пятно крови, впитавшейся в ковёр, отмечало место, где накануне лежало тело Папаши Стэна, и одно каминное кресло по-прежнему оставалось опрокинутым. Во втором кресле теперь сидел Оливер, а у камина, положив локоть на полку, стоял Ла-Киш. Лайош же перемещался по гостиной, касаясь кончиками пальцев то одного, то другого предмета, иногда замирая на некоторое время, а затем снова двигаясь дальше.
Исследование продолжалось уже с полчаса, и сэр Хаффем явно начинал терять терпение. Одна рука в лайковой перчатке, сжатая в кулак, подпирала щёку. Пальцы второй барабанили по подлокотнику кресла. Агент хмуро наблюдал за действиями сыщика, и Шандор чувствовал на себе этот пронзительный цепкий взгляд.
– Сожалею, – закончив исследования, повернулся он к сэру Хаффему, – но ничего нового к сказанному ранее я добавить не могу. Время…
– Вы говорили, что не имеет значения, осмотрен дом сегодня или вчера, – перебил его Оливер.
– И не отказываюсь от своих слов, – Лайош смотрел на агента глаза в глаза. – Сейчас же я имел в виду время контакта. Если третье лицо и контактировало с чем-либо в комнате, время такого контакта было непродолжительным, поэтому я не в состоянии обнаружить его. В моих наблюдениях помогает либо продолжительность некоего события, либо сила пережитых эмоций. Тот, который боялся и лишился пальца, сидел в кресле, – Шандор указал на опрокинутое кресло. – Тот, который убивал, сесть не захотел, он расхаживал туда-сюда и беспорядочно трогал всё, что попадалось на глаза. Вы ведь сняли отпечатки? – он посмотрел на Ла-Киша.
Сюретер кивнул. Сэр Хаффем скептически поморщился:
– В одной этой комнате отпечатки нескольких десятков человек. За три дня, пока экономка отсутствовала и дом был без уборки, тут перебывала масса народу.
– Мы работаем над этим, – спокойно заговорил Ла-Киш. – Конечно, потребуется время, но мы выделим их все и проверим по картотеке.
– Итак, – агент поднялся на ноги. – Подытожим. Чёрный ход действительно оставался закрыт и убийцы ушли через главный – после того, как кто-то открыл его. Для них или же случайно. Насколько вероятно второе?
– Вполне вероятно. Просто явился следующий посетитель, – предположил сюретер.
– И застал кровавое побоище, – напомнил Лайош. – В таком случае случайный свидетель должен был удирать со всех ног. Ничто ведь не мешало убийце погнаться за ним и прикончить той же кочергой.
– Ну, это вряд ли, – заметил Ла-Киш. – На улице, на глазах у соседей? Одно дело то, что творилось в доме – стены толстые, шторы задёрнуты, да и первый же удар, по вашим словам, сшиб Папашу Стэна с ног. Конечно, когда сам Папаша отрубал палец, его жертва должна была вскрикнуть, но такой крик из этого, – последнее слово сюретер выделил голосом, – дома едва ли мог взволновать соседей. А вот улица совершенно другое дело.
– Однако никто из жильцов ни выше, ни ниже, не видел двоих убегавших, – вмешался в разговор Оливер. – Пусть Алву Стэнсфилда и не любили. Но двое перепачканных кровью чужаков, бегущие по улице – и никто не вызвал констеблей?
– Кэб? – предположил Ла-Киш. – И третье лицо в таком случае всё-таки сообщник тех двоих.
– Кэбмены всегда стараются избегать проблем с законом.
– Частный экипаж?
– Возможно.
– Но уж точно не принадлежащий первым двоим! – иронично заметил Лайош. – Я ведь уже говорил: за несколько часов до убийства они ограбили мастерскую часовщика на Лестницах, перепутав бронзу с золотом. А до того, по всей вероятности, пользовались расположенной по-соседству ночлежкой. Или, по-вашему, это некие принцы инкогнито?
Сэр Хаффем холодно посмотрел на сыщика.
– Не исключён любой вариант.
– Странный способ сохранять маскировку: уехать с места преступления в собственном экипаже.
Ла-Киш едва слышно фыркнул. Агент быстро оглянулся на него, затем снова повернулся к Шандору:
– Странный или нет, но он тоже должен быть принят во внимание. Как версия.
Лайош помедлил, затем кивнул:
– В таком случае, сэр Хаффем, у меня есть для вас ещё одна.
– Я слушаю.
– Что, если убийцы не покинули дом сразу?
– То есть?
– То есть оставались здесь какое-то время. Скажем, дожидались то третье лицо.
– Откуда такое предположение?
– С ваших же слов. Никто из соседей не заметил ничего подозрительного – по крайней мере, настолько подозрительного, чтобы позвонить в Канцелярию. Никто не заметил убегавших людей. До трамвайной остановки наверх четверть часа неспешной прогулки. Я проверял вчера, – уточнил Шандор. – Вниз, до Гнилой Гавани, идти ещё дольше.
– Что ж, это тоже возможно, – Оливер посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж. – В таком случае, однако, маловероятно, чтобы убийство оказалось случайным.
– Как бы то ни было, – подал голос Ла-Киш, отходя от камина, – мы сможем продвинуться дальше, только если отыщем тех двух, что определённо были здесь. Или если обнаружится ранее неизвестный свидетель.
– Сэр Хаффем, могу я попросить об одолжении?
– Мне казалось, мы уже договорились с вами насчёт шкатулки вашего клиента. Мне она совершенно ни к чему.
– Да, благодарю. Но это не о шкатулке. Могу я получать от господина сюретера информацию о ходе расследования? Разумеется, в свою очередь мы с компаньонами передадим все данные относительно этого дела, если таковые попадут к нам.
Агент СКС некоторое время раздумывал, глядя на сыщика. Лайош спокойно ждал.
– Да, – наконец кивнул Оливер. – Вы можете получить доступ ровно в том же объёме, что и сотрудники Канцелярии. Если только господин Ла-Киш согласится взять на себя ещё и эту обязанность посредника.
– Соглашусь, – отозвался сюретер, рассматривавший одну из картин на стене.
Глава 6. Накануне карнавала
День рождения монарха на самом деле не имел ничего общего с конкретным правителем: этот официальный праздник в течение как минимум четырёх веков всегда отмечали в третье воскресенье мая. Начало ему положил один амбициозный князь – хотя легенды возводили традицию чуть ли не ко временам мифического короля Коля. Затем эстафету подхватили потомки того князя, после – уже всамделишные, вполне летописные, короли.
Перешёл праздник по наследству и к императорам, а после развала империи снова стал королевским. Последние лет сто – с тех пор, как бунтарский дух в горожанах поугас – торжества традиционно завершались парадом гарнизонных частей и принесением присяги городскими советниками. «Отцы города», под одобрительные вопли собравшейся толпы, на пороге Ратуши передавали правителю символические ключи от столицы.
Начинались же гуляния неделей раньше, во вторую пятницу мая, когда вечерний фейерверк давал старт карнавалу. Три дня «дозволенного непокорства» стирали границы между мирами, которые весь остальной год практически не соприкасались друг с другом. Социальные рамки исчезали: надевший маску тем самым заявлял, что принимает правила карнавала – а первое из них гласило, что под масками все равны.
Когда-то карнавал был своеобразным клапаном, позволявшим выпустить пар и снизить градус недовольства. Ещё раньше, задолго до того, как пришли фратеры, и в здешних землях утвердилась новая вера, майские гуляния составляли часть древних культов. Давным-давно исчезла земляная насыпь с деревянным частоколом, давшая начало городу. Рассыпались в прах глинобитные хижины, стоявшие у её подножия. Сгинули вместе со сведёнными лесами забытые божества. А карнавал остался.
С самого утра в городе закипела работа. Над улицами протягивали гирлянды разноцветных флажков, к подоконникам второго и третьего этажа крепили государственные флаги. На дверях позвякивали вырезанные из жести и раскрашенные красками силуэты аистов – гербовой птицы правящей династии. Тут и там на перекрёстках появились торговки с корзинами тюльпанов и коробками, в которых были горками свалены сине-красные тряпичные розетки – пять геллеров штука – или те же уменьшенные жестяные птички – десять геллеров каждая.
Надрывая горло, лоточники предлагали маски из папье-маше: попроще, окрашенные в белый или чёрный цвет; посложнее, с разноцветными шахматными узорами или полосами; подороже – с перьями или фальшивыми стеклянными «бриллиантами». Желающие могли обзавестись к тому же гротескным накладным носом, пышными усами из пакли, косматой бородой либо огромными ушами. Это были самые простые способы влиться в общую праздничную толпу, но те, кто мог себе позволить отложить лишнюю монету, готовились к майским праздникам загодя, и собирались вечером выйти на улицу в соответствующем костюме.
Лайош, свернув в тупичок, не удивился, увидев на перилах лестницы трепыхающиеся флажки. Наверху, у двери конторы, стояли его компаньоны: Абекуа аккуратно привязывал к латунной табличке жестяного аиста, Равири давал ему советы.
– Как прошло? – поинтересовался Вути, оглянувшись на загудевшие под шагами сыщика ступеньки.
– Не особенно успешно, – вздохнул Шандор, добравшись до площадки. – Там определённо был кто-то третий, но случайный свидетель, или сообщник – я не знаю. Никаких заметных ощущений эта персона после себя не оставила.
– Что хозяйские ключи? – спросил Те Каеа.
– Пропали.
– Это может означать, что наша парочка намеревалась вернуться и как следует обчистить дом, – заметил Абекуа. Он закончил завязывать последний узелок, и фигурка повисла на бечёвке, позвякивая о пластинку с названием агентства. Муримур склонил голову набок, оценивая работу. – Или, как вариант, ключи забрал сообщник, имевший некий собственный интерес. Если произошедшее результат каких-то шпионских игр, такое вполне возможно.
– Вот именно. Одни «если», – поморщился Лайош.
– Трудно искать чёрную кошку в тёмной комнате, – оскалился Вути.
– К слову, – вмешался Равири. – СКС официально наняла нас?
– Да.
– То есть мы получим доступ к информации о ходе расследования?
– В том же объёме, что Канцелярия. Через Гарольда.
– Ну и прекрасно, – потёр ладони драконид. – Констебли Ла-Киша, да ещё при такой поддержке, рано или поздно найдут этих двоих.
– Пока не нашли, – хмуро отозвался сыщик. – И скажу честно, я не слишком верю в поддержку СКС. Не при графе Ардаши.
– Чего это ты так на него взъелся? – удивлённо посмотрел на Шандора Абекуа.
– Он – как я слышал – точная копия своего батюшки.
– И?
– Так ведь это его батюшка угробил в песках Сабы третий экспедиционный корпус, – Лайош машинально тронул шрамы на переносице. Драконид и муримур переглянулись.
– А, вон оно что… – протянул Вути.
– И если сынок действительно в родителя, хотя бы вполовину – он в короткое время развалит вверенное ему ведомство. Глупость не лечится.
– Кстати, о Сабе, – сменил тему Равири, рассеянно рассматривая небо с редкими белыми облачками. – Мне тут не даёт покоя одна мысль. Насчёт того металла, который достался мастеру Томасу. Ты помнишь его пружинки?
– Какие пружинки? – удивлённо посмотрел на компаньона Лайош.
– Он сказал, что пустил сплав с железом на пружины, шестерни, стрелки и прочие детали для часов. Что тот получился очень твёрдым и прочным.
– Да, было такое, – подтвердил Вути.
– У меня есть некоторые подозрения относительно того, с чем столкнулся наш клиент. Но прежде, чем озвучить эту версию, я хотел бы кое-что проверить.
– Хочешь выяснить, на каком судне служил тот моряк, что продал «самородок»? – понимающе усмехнулся Абекуа.
– Нет, – покачал головой драконид. – Может, позже, но сейчас это не главное.
– Городской архив и библиотека будут закрыты два дня, – напомнил Лайош. – Да и сегодня они заканчивают работу на два часа раньше. Ты успеешь?
– А мне туда и не нужно, – улыбнулся Равири. – Мне нужно в Пти-Пре. Ну и поскольку я всё равно собираюсь к сородичам, то оставшиеся выходные проведу там же, у кузена. Всё-таки день рождения короля. Если понадоблюсь – позвоните в паб «Серебряная ракушка». Меня сразу отыщут.
– Хорошо, – согласился Шандор. – А ты, Абекуа?
– Поскольку наш друг взял выходной, а дело мужа-изменника уже закрыто, я, пожалуй, тоже навещу родных. Съезжу к родителям. Папаше будет приятно узнать, что о нём до сих пор помнят в городе, – усмехнулся муримур. – Если ты не против, конечно. Раз уж Канцелярия не смогла ничего отыскать по горячим следам, вряд ли они что-то откопают до конца карнавала. Не завидую я констеблям, – сочувственно закончил Вути.
– Конечно, не против, – заверил его Лайош.
– А ты сам что будешь делать? – поинтересовался у человека Те Каеа.
– Пока ещё не знаю, – пожал плечами Шандор. – Присмотрю за конторой, разумеется. Может, вечером прогуляюсь по городу.
Компаньоны скептически переглянулись.
– Иногда кажется, что ты нарочно притворяешься глупым, – заметил Абекуа. – Карнавал, Лайош! Всего-то и нужно – появиться на Лестницах с двумя масками. Кто смеет отказать в веселье в такое время?
– Не ты ли ворчал всю дорогу от господина Авенса?
– Именно, я. Потому что против того, чтобы смешивать личное и профессиональное. Но ведь весна, – развёл руками Вути.
* * *
Шандор распрощался с компаньонами около четырёх и, заперев контору, трамваем добрался до ближайшей к Лестницам остановки. Здесь он, как и советовал Абекуа, купил у уличной торговки две маски – в чёрно-белую и красно-синюю клетки – и решительно направился вниз, к дому господина Авенса.
На стук латунного молоточка дверь открыла сама Николь. В синих глазах девушки промелькнуло удивление, смешанное с любопытством:
– Господин Шандор! Какой приятный сюрприз. Есть новости?
– Откровенно говоря, не очень много, мадемуазель. Но неплохие.
– Входите же, – она отступила на шаг и сделала приглашающий жест рукой. Лайош снял цилиндр, чуть поклонился и шагнул в комнату.
Из мастерской появился мастер Томас.
– О, господин Шандор! Добрый день. Неужели вы меня обрадуете?
– Пока, к сожалению, мы не нашли вашу пропажу, – осторожно начал сыщик, и старый часовщик печально вздохнул, разом став похожим на поникший одуванчик. – Но дело обернулось так, что в розыски включилась Канцелярия.
– Канцелярия? Не понимаю.
– Ваши взломщики оказались замешаны в ещё одном преступлении, поэтому сейчас их по всему городу ищут констебли. Уже известны некоторые приметы подозреваемых, и я надеюсь, что в течение ближайших дней будет результат.
– Но они же, наверное, изымут всё как улики? – брови мастера Томаса печально сошлись над переносицей.
– Мне удалось договориться, чтобы украденное вернули вам сразу же. Происшествие, в связи с которым разыскивают этих людей, по степени тяжести гораздо серьёзнее кражи.
– Неужели убийство? – глаза Николь раскрылись чуть шире, и Лайош на мгновение замешкался, заворожённый этой бездонной синевой.
– Да, мадемуазель, – не стал отрицать сыщик.
– Господь всемогущий! – господин Авенс теперь выглядел испуганным. – Выходит, нам страшно повезло, что нас не было дома!
– Не стоит волноваться, – поспешил успокоить его Шандор. – Думаю, они следили за мастерской, и убедились, что вы ушли, прежде чем вломиться.
– Но если они кого-то убили…
– В том случае всё обстояло совсем по-другому. Однако прошу меня извинить, мы с компаньонами были привлечены Канцелярией в качестве независимых консультантов, и не можем разглашать детали расследования.
– Конечно-конечно, – торопливо закивал мастер Томас.
– Разумеется, мы продолжаем искать и своими силами, – заверил его Лайош. – Не все готовы беседовать с представителями официальной власти, – он позволил себе лёгкую улыбку.
– Благодарю, – господин Авенс всё ещё казался немного растерянным, но спокойствие Шандора благотворно подействовало на часовщика. Он оглянулся на стол, где стояли большой заварочный чайник в вязаном чехле, молочник и две плетёных из соломки корзиночки. В одной лежали куски колотого сахара, в другой – печенье. – Мы как раз собирались пить чай. Присоединитесь?
– Благодарю. Если это вас не стеснит.
– Ну что вы! Николь?
– Уже, – девушка улыбнулась, доставая из буфета и ставя на стол три чашки. Сыщик мельком взглянул на них, присаживаясь к столу: чашки были фарфоровые, изящной, тонкой работы. Рядом с непритязательным заварочным чайником они выглядели как три принцессы, повстречавшие где-то на дороге добродушного увальня-великана.
– Мамино приданое, – заметив его интерес, пояснила Николь, разливая чай.
– Благодарю, – Лайош бережно взял хрупкую чашку.
– Молока?
– Нет-нет, не беспокойтесь.
– Сахар?
– Спасибо, нет, – он сделал небольшой глоток. Чай был ароматным, но не очень крепким.
– Но хотя бы печенье! – девушка изобразила возмущение. – Что же это за угощение – только чай!
Шандор улыбнулся, беря из корзиночки печенье.
– Вы пойдёте смотреть фейерверк, господин Авенс? – поинтересовался он у часовщика.
– Честно говоря, не знаю, – мастер Томас добавил в чай молоко, положил два кусочка сахара и теперь задумчиво помешивал в чашке ложечкой. – Карнавал, сами понимаете.
Сыщику показалось, что спрятанные в карман пальто две маски жгут его бок сквозь ткань.
– Но ведь правила есть правила? Никто не втягивает в гулянья тех, кто не надел маску.
– Это так, однако в наших краях некоторые буйные головы иногда чересчур увлекаются, – часовщик с извиняющейся улыбкой посмотрел на гостя. – Нет, ничего такого уж серьёзного. Просто могут быть неприятные инциденты. А мне бы не хотелось подвергать риску Николь.
Лайош посмотрел на девушку и успел заметить лёгкую тень то ли недовольства, то ли смущения, промелькнувшую на её лице.
– А что вы скажете, если я провожу вас?
– Куда? – оторопело посмотрел на Шандора мастер Томас.
– Мне кажется, ближе всего маяк Королевы Анны. И вид оттуда превосходный. Разве нет?
Часовщик растерянно переводил взгляд с сыщика на дочь.
– В сопровождении двоих мужчин мадемуазель может ничего не опасаться, – добавил Лайош, и снова мельком взглянул на Николь. Щёки девушки зарумянились.
«Она в самом деле хочет пойти!»
– Даже не знаю… Это как-то неожиданно… – господин Авенс смущённо заёрзал на стуле. – И потом, праздничный вечер, у вас ведь наверняка были свои планы.
– Никаких. Я живу один, в городе у меня нет родных.
– А ваши компаньоны?
– Мои друзья, – уточнил Шандор. – Они навещают родственников. В этот раз мой черёд приглядывать за конторой.
– Вас никто не пригласил провести вместе праздник?
Сыщик с удивлением посмотрел на Николь. Голос девушки звучал всё так же ровно, но где-то глубоко в нём проскользнули нотки, настроение которых мужчина не смог с точностью определить.
– Нет, – смутившись не меньше, чем перед тем хозяин дома, Лайош торопливо поднёс чашку к губам и сделал большой глоток. Закашлялся, прикрывая рот ладонью и, осторожно поставив чашку на стол, хрипло повторил:
– Нет. Простите…
Шандор достал из внутреннего кармана платок, вытер губы, пригладил усы – и только тогда решился взглянуть на мадемуазель Авенс. Синие глаза спокойно глядели через стол на гостя. Спокойно – и чуть печально.
– Мы очень признательны за ваше великодушное предложение, господин Шандор… – начал часовщик.
– …и с удовольствием принимаем его, – закончила Николь.
Мастер Томас изумлённо уставился на дочь. Лайош почувствовал, как сердце пропустило удар, а кончики ушей запылали от прилившей крови.
– Только нам нужно будет выйти пораньше, – продолжала девушка. – Мне понадобится время, чтобы дойти до маяка. Врач запретил торопиться, так что мы прогуляемся не спеша. Вы не против?
– Вовсе нет, – всё ещё хрипловатым голосом отозвался сыщик.
– Прекрасно. Тогда я иду собираться, – улыбнулась Николь.
* * *
Маяк Королевы Анны располагался на скальном выступе над рекой, чуть выше и немного в стороне от Лестниц, у границы Дубового Холма и Сен-Бери. Когда-то на этом месте стояла одна из командорий ордена Морского Дракона, рыцари которого в течение нескольких веков были активными участниками завоевательных походов на Валькабару. Однако со временем орден утратил былую власть, а затем постепенно расстался и со своими землями.
С гербового щита исчезла отрубленная голова драконида; остались только три звезды – Крыло, созвездие, по которому мореплаватели всегда отыскивали дорогу домой, на север. В конце концов орден переехал в комфортабельный особняк рядом площадью Короля Рене и превратился в мирную благотворительную организацию. По иронии судьбы, преемники тех, кто прежде шёл на драконидов с мечом, теперь помогали не только людям и муримурам, но и самым бедным обитателям квартала Пти-Пре.
Укрепления прежней командории снесли, оставив только въездные ворота с двумя мощными приземистыми башнями, да старый маяк. Правда, сейчас он указывал дорогу уже не морским, а воздушным кораблям: на верхушке башни помещалась радиорубка, откуда шли регулярные сигналы для трансконтинентальных дирижаблей. Сады и огороды орденской командории после перепланировки стали частью нового городского парка, а у маяка устроили смотровую площадку с великолепным видом на океан и береговую линию.
Господин Авенс, Николь и Лайош появились в парке около половины восьмого вечера. К этому времени здесь уже было людно, по аллеям прогуливались горожане в своих лучших выходных костюмах, или же в карнавальных одеждах. Мелькали всевозможные короли, принцессы, рыцари, звездочёты, феи и гоблины; Шандор заметил с десяток традиционных полосатых накидок муримуров – правда, из-под капюшонов неизменно выглядывали вовсе не кошачьи, а вполне человеческие лица.
Гордо проплыла дама с густо подведёнными чёрным глазами, костюм которой довольно реалистично воспроизводил шкуру драконида. Спустя несколько минут навстречу маленькой компании попался ещё один драконид. Этот был целиком сшит из мелких лоскутков ткани, а внутри, похоже, сидели двое детей, потому что из живота то и дело доносилось:
– Да не маши ты так руками, Берти! Меня заносит!
Николь, услышав эти жалобы, тихонько хихикнула. Потом огляделась по сторонам и мечтательно заметила:
– Как здорово! Жаль только, что на смотровую площадку нам теперь не пробиться.
– Почему же? – вскинул брови Лайош.
– Но ведь там уже наверняка полно зрителей.
– Ну, мы всё-таки дойдём до маяка, а там уж будет видно, – заметил сыщик.
На площадке действительно успела собраться толпа, однако Шандор, к удивлению девушки и её отца, повёл их не к плавной дуге парапета, устроенного на самом краю скалы, а в противоположную сторону, ко входу в старый маяк. Здесь он без церемоний забарабанил кулаком в дверь, и не останавливался до тех пор, пока за решёткой в открывшемся оконце не появилось рассерженное лицо какого-то мужчины. Однако, увидев источник шума, лицо тут же исчезло, а за дверью громыхнул отодвигаемый засов.