Дядя самых честных правил. Книга 10
- -
- 100%
- +
— Расскажешь? — Диего заглянула мне в лицо с болезненным интересом.
Не найдя подходящего ответа, я развёл руками и промычал что-то бессмысленное. Выразить противостояние с Павшей простыми словами не получилось бы при всём желании. Исида не говорила со мной человеческой речью — всё это были потоки эфира, сплетённые в многослойную вязь. Обещания, что она раздавала, звучали силой, а не звуками человеческого языка. Подозреваю, что моё общение с Хозяйкой происходит по тому же принципу, только я не умею этого замечать.
— Понимаю, — испанка вздохнула. — Со мной однажды было что-то подобное. Тоже ничего сказать не могла, только пила и ругалась, как сапожник.
По очереди отхлёбывая из горла, мы молчали и смотрели, как небо над горизонтом светлеет, превращаясь из тёмно-синего в лазоревое.
— Я подумала над твоими словами, Констан. — Диего отбросила пустую флягу и вздохнула. — В чём-то ты прав, наверное. Так легко сказать себе “хватит”, опустить руки и уйти в посмертие. Раз — и всё, никаких метаний, мыслей и сомнений. Только покой и забвение. Да?
Она запрокинула голову и уставилась в небо, туда, где догорали последние звёзды.
— Самый простой выход, самый лёгкий. Но, по сути, самый подлый и предательский, когда предаёшь саму себя. Опустить руки, подставить голову и сказать: я сдаюсь. Я ничего не могу, не хочу и не буду менять, пусть остаётся как есть. Так?
Диего повернулась ко мне, ожидая ответа, и я кивнул со всей серьёзностью.
— Уйти не выход, Констан, ты прав, — она скривила губы в подобие улыбки. — Ведь у меня есть шанс что-то изменить, доделать то, что не успела, оставить хоть что-то в этом мире, чтобы меня помнили. И я собираюсь им воспользоваться, если ты не возражаешь. Может быть, с тобой мне повезёт больше, чем с прошлыми “начальниками”.
Она зло сплюнула и отвернулась, разглядывая что-то вдали. Но через несколько минут её снова прорвало.
— Мы с тобой похожи, Констан. Ты некромант и не можешь иметь наследника. А я мертва и никогда не смогу родить дочь. Маленькую девочку, хорошенькую, как ангел. С густыми-густыми волосами, которые я расчёсывала бы ей на ночь. Целовала и сидела над её кроваткой, напевая колыбельную. Niña niña, quién descansa? Descansa niña, por la noche…
Мёртвая испанка всхлипнула и уткнулась в колени, закрыв голову руками. Любые слова сейчас были лишними, и я просто обнял вздрагивающую Диего за плечи. Так мы и сидели, пока над горизонтом не вспыхнул краешек солнца.
***
Из Монте-Каво мы спустились обратно на виллу кардинала. Дело было сделано, все получили по заслугам, и я решил компенсировать финансовые расходы на это мероприятие. Как говорится, чёрный песок — это хорошо, но денег Хозяйка не платит, и приходится жить на “подножном корме”. А у меня на иждивении целое княжество, между прочим.
В особняк мы входили под “плащом”, чтобы лишний раз не попадатся на глаза случайным свидетелям. Но предосторожность оказалась напрасной: после устроенного тарарама все слуги и обитатели виллы разбежались. Только с кухни доносился шум, и мы обнаружили там двух мужичков, деловито собиравших продукты в мешки. Я на эту “роскошь” не претендовал и махнул на воришек рукой.
Войдя в кабинет кардинала, я скинул “плащ” и кивнул Диего.
— Ну-с, где тайник?
Она цыкнула языком и сдвинула тяжёлое кресло, в котором раньше сидел хозяин особняка. И указала на замаскированную крышку люка на полу. Подцепив её кинжалом, я открыл тайник и присвистнул. Кардинал Мартино оказался жадным скрягой, буквально сидящим на золоте. Два десятка небольших сундучков были забиты испанскими золотыми дублонами. Все монеты были сложены в стопки, и каждая обёрнута в матерчатый мешочек. По самым скромным прикидкам, мне досталось двести тысяч полновесных рублей, причём в самой удобной форме.
— Осталось придумать, — я почесал в затылке, — куда перепрятать это богатство. Путешествовать в Египет с таким грузом неудобно и опасно.
— Даже не смотри на меня, — буркнула Диего, — я не потащусь через всю Европу с прорвой золота. Я хоть и мёртвая, но не сумасшедшая.
— Предлагаешь закопать в лесу и вернуться на обратном пути?
— Констан, — она посмотрела с иронией, — ты знаешь, как работают банковские дома? Стоить будет недёшево, но деньги они доставят в Злобино с гарантией. Вопросов задавать тоже не станут при такой сумме.
— Флорентийцы? Слишком долго возвращаться.
— Не обязательно, есть более интересные варианты. Заедем в Ананьи и там всё оформим.
— Куда?
— Ананьи, небольшой городок на востоке отсюда. Там находится летняя резиденция Папы, ну и, сам понимаешь, там есть всё, что нужно для богатых людей. Уж поверь, Папа знает толк в надёжных банках лучше любого другого правителя.
***
Добирались в Ананьи мы долго и очень скучно. Во-первых, Диего пришлось съездить в Рим: забрать кой-какие наши вещи, замести следы и купить нормальный дормез. А я пока сидел на вилле, присматривая за золотом и пугая новых грабителей, решивших поживиться чужим добром.
Во-вторых, дорога оказалась не слишком хорошая, а золото весило не один пуд. У нас дважды ломалась задняя ось, и приходилось останавливаться для ремонта. К счастью, вокруг было полно деревушек и маленьких городков, так что кузнецов найти было несложно.
В-третьих, и в-главных, на меня начала накатывать сонная одурь. Я всё время клевал носом и ползал как сонная муха. То ли последствия столкновения с Падшими, то ли опустошённый резерв силы так влиял, но даже Диего заметила моё состояние.
— Уверен, что с тобой всё в порядке? Бледный ты какой-то, глаза странно блестят.
— Нормально, не обращай внимания. Устал просто и не выспался.
Она с сомнением покачала головой и на первом же встреченном постоялом дворе предложила нормально отдохнуть. Но и эта мера не принесла облегчения — коматоз продолжал держать меня в мягких лапах, не давая прийти в себя. Даже остановки на ремонт дормеза не раздражали, оставляя равнодушным.
Ко всему прочему, меня начал злить солнечный свет. Страшно хотелось забиться в тень, спрятаться от палящих лучей и не выглядывать до самой темноты. Но с этой блажью удалось легко справиться, просто задавив в зародыше.
***
К тому времени, как мы подъехали к Ананьи, моё недомогание отступило. Городок, кстати, оказался скорее строгим, чем помпезным. Собор Благовещения Святой Марии в готическом стиле выглядел величаво и сурово, наблюдая за прихожанами узкими окнами. Диего рассказала, что под ним есть крипта святого Магнуса со старинными фресками и мозаичными полами, выложенными ещё старыми мастерами косматеско. Но увы, сами понимаете, я даже одним глазом не мог на них взглянуть.
— Обязательно надо сходить в палаццо Гаэтани и посмотреть на Зал Пощёчины, — нудила Диего. — Нельзя упускать возможность его увидеть.
— Зал Пощёчины? Кого там били? Еретиков?
Испанка сделала круглые глаза и глянула на меня с возмущением.
— Ты что, ничего не знаешь про пощёчину в Ананьи?! Ты же образованный человек! Неужели даже не слышал про Бонифация Восьмого?
— Я не слишком интересовался историей, особенно про Римских Пап и их приключения. Так кого этот Бонифаций лупил ладошкой по щекам?
— Не он, — зашипела Диего, — а его! И не ладонью, а латной перчаткой!
Мне пришлось выслушать от неё длиннющую лекцию о Папе Бонифации, который пытался привести к подчинению королей и заодно перессорился с кучей народа. Он собирался отлучить французского Филиппа Четвёртого, а тот послал к Папе войска во главе с хранителем печати Гийомом де Ногаре. Тот захватил Папу и потребовал отречения. Но Бонифаций, несмотря на возраст в восемьдесят шесть лет, мужественно отказывался. "Вот моя голова, вот моя выя; пусть я умру, но умру папой", — говорил он. И тогда Ногаре дал ему ту самую пощёчину, не снимая латную перчатку. Папу освободили через три дня, но он вскорости умер.
Что меня заинтересовало в этой истории, так это знакомые исторические персонажи. Филипп Четвёртый был именно тем, кто разгромил орден Тамплиеров, прародителей моих “любимых” масонов. Не удивлюсь, если между этим событием и разборками с Папой была прямая связь. Так что я согласился осмотреть палаццо Гаэтани, под “плащом” естественно.
Впрочем, палаццо оказалось просто большим домом, не слишком роскошным. В Зале Гусей мы видели древние фрески с птицами, совсем не похожими на гусей. А в Зале Пощёчины вместо Папского трона стоял старый рассохшийся стул. В общем, место, может, и знаковое, но не слишком впечатляющее. Хотя под самый конец “экскурсии” я обнаружил интересную деталь. На полу была выложена старая мозаика, почти стёртая за годы. Цветные камушки складывались в узор, точно воспроизводящий один из Знаков Тау. Никакого эфира в нём не было, но я на всякий случай взял этот рисунок на заметку.
Закончив с достопримечательностями, я занялся главным вопросом. К моей удаче, с деньгами всё решилось самым лучшим образом. Один сундучок я оставил на карманные расходы, а остальные отправились в хранилище флорентийского банка. За десять процентов от стоимости “добрые” банкиры обязались доставить оставшееся золото в Злобино, прямо в руки Марье Алексевне. С учётом моей репутации, гарантии они дали самые серьёзные. Ну а если кто-то их не выполнит, я навещу Флоренцию и устрою там то, что не сделал в Венеции.
***
Нас ждал Неаполь. Дормез, отремонтированный в очередной раз, неспешно катился по дороге, громыхая и подпрыгивая на кочках. Диего правила лошадьми, сидя на козлах, а я дремал в экипаже, “наслаждаясь” путешествием. В какой-то момент на меня снова накатила одурь, глаза начали закрываться, а в голове поплыло. Но не успел я задремать, как в плечо сильно толкнули.
Я дёрнулся и увидел Анубиса. Шакалоголовый Талант сидел напротив и ухмылялся, демонстрируя острые зубы. Он приложил палец к губам, требуя тишины, и поднял руку.
— Кровь Исиды, — шепнул он, — ты вкусил её.
Анубис говорил не словами, а образами. Показывая, как капли серебряного ихора попадают мне на губы и я автоматически слизываю их.
— Сила, — оскалилась шакалья морда, — теперь у тебя есть собственная сила.
Палец ткнул меня в грудь напротив сердца. И я ощутил, что где-то внутри течёт тоненький ручеёк эфира. Сам по себе, уроборос без начала и конца. Совсем-совсем крохотный, которого не хватило бы даже на всполох.
— Он с тобой, что бы ни случилось, — строго зыркнул Анубис. — Спасёт, если будешь один.
Шакальи зубы щёлкнули, и Анубис пропал так же внезапно, как и появился. А я расхохотался, сбрасывая напряжение. Да как же, останусь я в одиночестве! Ни Хозяйка, ни Анубис не отпустят меня, даже если я этого захочу. Да и без силы уже никак — не представляю, что стану простым деланным магом без Таланта.
Глава 6 - Медведь
Шумный, солнечный и ветреный. Пропитанный запахами морской соли, водорослей и рыбы. Многоголосый и страстный, скорый на любовь и ненависть. Неаполь!
Ах, какие блюда здесь подают в тратториях с видом на Везувий! Сколько видов сыров и разной рыбы. Кальмары, каракатицы и осьминоги, приготовленные тысячью и одним способом. А мясо? Все эти колбасы, рулетики с начинкой, запечённая ягнятина, тушёные кролики и генуэзский соус. Стоит только увлечься — и не заметишь, как взял к ним ещё и местного вина, и оно из ручейка превращается в реку. Особенно если с тобой за столом сидят Киж с Диего и соревнуются, кто лучше разбирается в местных виноградниках.
На радость моим спутникам, мы проводили вечера подобным образом уже вторую неделю. А вот я начинал злиться: путешествие в Египет накрывалось блестящим медным тазом. Как сказал один из капитанов корабля, с которым я беседовал на днях: “Это как непогода, синьор. С ней ничего нельзя поделать, только смириться. До зимы буря не утихнет”. И имя этой буре было — берберские пираты.
Север Африки, от Египта до Атлантического океана, называют Магрибом, страной Заката. Когда-то там правили арабы, потом Османская империя, но затем власть оказалась в руках мелких беев и султанчиков, племенных вождей и прочего сброда. И вся эта вольница жила за счёт работорговли и грабежа.
Берберские пираты Алжира, Туниса и Триполи бесчинствовали по всему Средиземному морю. Захватывали корабли, совершали налёты на побережья итальянских княжеств, Франции и Испании, воруя людей для рабовладельческих рынков Африки и Османской империи. Страдали и авалонские купцы, отчего эльфы приходили в бешенство и устраивали карательные экспедиции. Но силой проблему решить практически не удавалось, и в ход шли деньги. Алжирский султан, как самая крупная жаба в магрибском болоте, получал откуп и на время утихомиривал пиратскую вольницу. А через некоторое время всё начиналось заново.
В этом году пираты свирепствовали особенно сильно. То ли не получили обычных “подарков” от авалонцев, то ли французы разозлили их внезапным рейдом. Торговля практически встала, корабли стояли в портах, и купцы жаловались на страшные убытки. Лишь самые ушлые, имеющие особые отношения с пиратами, рисковали плавать в Османскую империю и Египет, получая баснословные барыши. Я, кстати, начал подозревать, что за всем этим стоят османы, стригущие сверхприбыли от торговли из-за дефицита и ограничений.
Увы, в этой ситуации найти корабль для поездки в Египет было невозможно. Никто не хотел даже слышать о таком плавании ни за какие деньги. Но у меня оставался ещё один вариант — контакты, что дал Джурьефф. Хоть они и выглядели мутными и подозрительными, но особого выбора не оставалось. Что же, пусть будут контрабандисты! В крайнем случае, я всегда могу убить их, поднять и поплыть на корабле с командой из мертвецов.
***
Из списка Джурьеффа я вычёркивал одного человека за другим. Кого-то не было в городе, кто-то умер, некоторые “отдыхали” на каторге. Единственное знатное семейство, указанное в бумагах, оказалось в опале у монарха Неаполитанского королевства и покинуло город. Парочка купцов, которых удалось найти, при упоминании некроманта бледнели, готовы были дать денег, но помочь с кораблём в Египет не могли.
Последним контактом оставался некий Орсо Рыжий Медведь Роспильози. Напротив его имени Джурьефф сделал пометку: сложный человек, легко выходит из себя, последний раз возникло недопонимание. Что за “недопонимание” он не указал, но я всё же решил посмотреть на этого Медведя.
Те самые “сложности” начались с самого начала. Во-первых, связаться с Рыжим Медведем оказалось не так просто. Требовалось передать условный знак хозяину таверны на въезде в Неаполь. Во-вторых, пришлось ждать три дня, пока он соизволит ответить и согласиться на встречу. В-третьих, “свидание” было назначено на закате в оливковой роще за городом. Куда этот синьор явился в сопровождении головорезов — целой банды вооружённых моряков.
— Кажется, будет весело, Константин Платонович, — заявил Киж, оглядывая приближающуюся толпу и радостно скалясь. — Давненько не доводилось хорошо подраться. Как думаете, сколько они против меня продержатся?
— Спокойно, Дмитрий Иванович, не заводись. Мы собираемся договариваться, а не устраивать побоище.
— А они об этом знают? Судя по рожам, которые они корчат, нас с вами рассматривают в качестве дичи. Я хоть итальянского не знаю, но орут они что-то не сильно любезное.
Из толпы моряков появился колоритный синьор и направился ко мне. Прозвище Рыжий Медведь ему подходило как нельзя лучше. Высокий, широкоплечий, с густой копной рыжих волос, выпирающей челюстью и красным шрамом на правом виске. Медведь и есть, самый настоящий.
— Кто из вас Урусофф? — выкрикнул он, останавливаясь шагов за пять и указывая на меня пальцем. — Ты?!
— А ты — Орсо Роспильози. Приятно познакомиться, синьор Рыжий Медведь!
В ответ он скорчил жуткую рожу и глухо пророкотал:
— Мне — нет! Кто тебе сказал тайное слово, хлыщ? Не припомню, чтобы у нас были общие знакомые.
— Тем не менее, они у нас есть. Как тебя найти, мне сказал Джурьефф. Знаешь такого?
Лицо Роспильози стало мрачным, глаза прищурились, а губы сжались в ниточку.
— Знаю. Очень хорошо знаю. Говоришь, он тебя прислал? Синьор некромант раскаялся и хочет вернуть должок?
Роспильози ухмыльнулся и положил ладонь на эфес тяжёлой шпаги, будто намекая, какой именно долг хочет получить.
— Ваши дела с Джурьеффом меня не касаются, синьор Роспильози. У меня к вам…
— Касаются! — перебил меня Медведь. — Самым прямым образом, синьор! Если ваш покровитель…
— Он не мой покровитель.
— Без разницы! Ты! — он побагровел. — Ты ответишь за его обман! Не будь я Рыжий Медведь, если не засолю и не отправлю твоё ухо Джурьеффу! То-то жулик порадуется такому подарку!
Клинок Роспильози покинул ножны и со свистом рассёк воздух. Я рассмеялся, перехватив взгляд драчуна, и сложил руки на груди.
— Синьор! Где ваши манеры? Вы не слишком торопитесь начать дуэль?
— Никакой дуэли, синьор! Я же сказал, что просто отрежу ваше ухо и отпущу на все четыре стороны. Если вы, конечно, извинитесь, что отвлекли меня от дел.
— Если это не дуэль, — я усмехнулся, — то вами, синьор Неотёсанный Медведь, займётся мой друг Киж. Познакомьтесь, Дмитрий Иванович обожает драться и учить хорошим манерам. Сейчас он преподаст вам первый урок вежливости.
Киж будто засветился от счастья.
— Спасибо, Константин Платонович! Ай, спасибо! Вот это сюрприз! Умеете вы делать настоящие княжеские подарки!
Он шагнул вперёд и церемонно поклонился. Обнажил оружие, расхохотался и указал на Рыжего Медведя. И сделал оскорбительный жест, понятный каждому мужчине, вне зависимости от того, на каком языке тот говорит.
Роспильози побагровел, выпучил глаза и зарычал, оправдывая своё прозвище. А затем кинулся на Кижа, размахивая тяжёлым клинком, будто зубочисткой.
***
Начало потасовки Роспильози воспринял с восторгом и радостной удалью. Но после первых обменов ударами на его лице появилось лёгкое удивление. Киж, почти в полтора раза меньше его, оказался сильнее, гораздо гибче и подвижнее. Словно охотничий пёс, он наскакивал на Медведя, атакуя с разных сторон. Как жидкий металл, постоянно в движении, он не давал ни секунды на передышку.
— Р-р-р-р!
Медведь рычал, размашисто отбивая удары и не уступая Кижу в ярости. Там, где не мог взять в ловкости, он брал силой. Иногда чуть не сбивая мертвеца с ног неимоверной мощью.
Впрочем, насладиться зрелищем эпической схватки в полной мере не удалось. Моряки, видя, что предводитель завяз в драке, решили коллективно разобраться со мной. Люди они были простые, не обременённые заморочками чести и действовали как привыкли. То есть безусловно поддерживали своего патрона, как и положено хорошим слугам и товарищам по морскому ремеслу.
Толпа моряков обтекла дерущихся Кижа и Роспильози с двух сторон, беря меня в клещи. Тесаки в руках драчунов блестели рыбинами, всплывшими из глубины, бандитские рожи лыбились, предчувствуя лёгкую добычу, а голоса напоминали завывание своры, идущей на охоту.
— Вынужден разочаровать вас, синьоры. Сегодня я не в настроении.
— Не беспокойся, красавчик! — шедший впереди моряк осклабился, показав порченые зубы. — Тебе сейчас будет очень весело!
— Возможно.
Устраивать маленькую “жатву” я не собирался. Зачем? Я же не Джурьефф, в конце концов, чтобы делать из мёртвых моряков многорукого кадавра. Да и слухи о моей кровожадности сильно преувеличены. Так что я просто швырнул в этих остолопов чистым эфиром, даже не “разогревая” его до всполоха. Так, будто птичка крылышком махнула, отгоняя назойливых букашек.
Бумс!
Вся толпа полетела на землю, кувыркаясь, словно кегли.
— А-а-а-а!
Кто-то заорал, приложившись об острые камни лицом. Другие отплёвывались и вскакивали на ноги. А самые умные, или хитрые, начали отползать в сторону.
— Синьоры, вы не поняли с первого раза?
Я зажёг на пальцах синий огонь и посмотрел на моряков через пламя.
— Stregone!
— Strega!
— Спасайся!
— Бей колдуна!
Моряки разделились. Одни кинулись прочь, другие, самые смелые или дурные, рванули ко мне.
В этот раз я швырнул их жёстче, повысив плотность эфира, а заодно сделав его видимым. Думаю, им показалось, будто их сбил дормез на полном ходу. Кажется, не обошлось без пары сломанных рук, свёрнутых носов и одного оторванного пальца.
— Синьоры, — я сложил руки на груди и оглядел фигуры на земле, — не отвлекайте меня. Я хочу посмотреть, как дерётся ваш господин. Вам бы тоже не помешало взглянуть — очень поучительное зрелище.
А Киж и Роспильози перешли в ту стадию, когда бойцы уже не видят никого, кроме противника. Медведь стал выдыхаться, удары его потеряли былое изящество, он стал спотыкаться, но сдаваться не собирался. А Киж был по-прежнему свеж, лыбился и успевал материться по-русски между ударами. И, судя по всему, Роспильози прекрасно понимал, что именно ему говорят.
— Дмитрий Иванович!
Мне пришлось несколько раз позвать Кижа, чтобы тот услышал и ответил.
— Да, Костя! Сейчас уже заканчиваю!
— Мне он нужен живым и более менее целым. Сможешь?
— Обижаешь! Сделаю!
Медведь зарычал во всю мочь и кинулся в последнюю атаку. Его клинок чуть не перерубил Кижа пополам, но тот увернулся в последний момент. Ловким ударом мертвец выбил оружие у противника и скакнул вперёд. Подпрыгнул и ударил Роспильози лбом в лицо.
Что-то хрустнуло. Медведь свёл глаза к переносице, зашатался и медленно стал оседать на землю.
— Dio porco! Non me ne frega un cazzo… Stronzo…
— Как и просили, Константин Платонович, — Киж улыбнулся. — Отлично развлеклись.
— Да, неплохо. — Я обернулся к морякам и указал пальцем на самого целого. — Тащи воду!
— Зачем, синьор? — он выпучился на меня и захлопал глазами.
— Будем приводить в чувство вашего Медведя. Не оставлю же я благородного синьора лежать ночью на земле, будто бродягу.
— Не надо воды, синьор! Для этого есть вино! Едва наш Рыжий Медведь почувствует запах молодого вина, он сам очнётся!
Похоже, ватага отправлялась на встречу с нами как на увеселительную прогулку. Так что бутыли с вином нашлись под ближайшим деревом, откуда их и принесли. Сами же моряки, почувствовав, что драка закончилась, начали сползаться обратно, хоть и держались от нас с Кижом на расстоянии. Но, видя, что мы не собираемся убивать их патрона, а даже пытаемся вернуть его в сознательное состояние, стали помогать.
Роспильози усадили возле дерева, вытерли кровь с лица и начали шлёпать по щекам. Тот мотнул головой раз, другой и застонал. Не открывая глаза, он выхватил ближайшую бутылку и приложился к ней, за раз выхлебав половину.
— Кто бы ты ни был, — Роспильози открыл глаза и покосился на Кижа, — ты настоящий дьявол. Мечом владеешь, как ангел, выгнавший Адама из Рая.
Киж довольно ухмыльнулся.
— Будешь вежливым — и тебя так научу.
Я присел на корточки напротив Роспильози и посмотрел ему в глаза.
— Успокоился? Теперь мы можем поговорить, Медведь?
Он захохотал, запрокинув голову.
— Можем, синьор колдун. С такими драчунами грех не поговорить о настоящем деле.
Я протянул ему руку, и он без колебаний принял её.
— Только в другом месте, синьор колдун. Эта роща не подходит для беседы.
Глава 7 - Дурак
— Pezzo di merda!
Медведь Роспильози скривился, коснувшись пальцами разбитого носа, и грохнул кулаком по столу.
— Бернардино, увалень! Долго я буду ждать?!
— Уже несу! Уже несу!
Толстенький человек с добродушным круглым лицом возник будто из воздуха и принялся расставлять тарелки с едой. Следом появилась служанка, обаятельная хохотушка с ямочками на щеках, и кинулась наливать вино в глиняные кружки. Успевая при этом хихикать и строить глазки Медведю.
Постоялый двор, куда мы переместились для разговора, принадлежал Роспильози и был заведением исключительно “для своих”. Если я правильно понял, здесь обитали моряки Медведя и хранилась контрабанда. Мне даже не потребовалось раскидывать “ловчую сеть”, чтобы почувствовать в подвалах склад специй, тканей, восточных диковинок и магического огнестрела. Последний, кстати, фонил чуть иначе, чем европейские стволы, выдавая работу османских мастеров. Интересные дела, однако, крутит синьор Медведь.
Первую кружку Роспильози выпил залпом, откинулся на стуле и тяжело вздохнул. Оглядел стол, за которым кроме него сидели только мы с Кижом, и налил сам себе из кувшина.
— Выпьем, синьоры, — заявил он. — Давно никто не пытался разделать меня в одиночку. И откуда только вы взялись?
— Из России.
— О! — Роспильози удивлённо поднял брови. — Ни за что бы ни подумал! Я посчитал, вы пруссаки или французы.
— Мы русские, — я усмехнулся, — даже не сомневайся, Медведь.
Роспильози гыкнул, поднял кружку и выпил её в два глотка. Киж тоже не остался в стороне, а я только пригубил. Ночка, чувствую, будет долгая, и трезвость мысли стоит сохранить подольше.