Кодекс лжецов

– Конечно. Ты время видел. Уже практически десять вечера. – Я солгала так же легко, как и он. Это было удивительно и противно.

– Ну, мало ли, задержалась в галерее.

– Нет. Пришла домой, разогрела пиццу и открыла бутылочку вина. А чем ты занят? – Говоря это, я прошла в гостиную. Не включая свет, подошла к панорамному окну и посмотрела на закрытые ворота и пустой навес. Под силой ветра уличные качели начали тихонько раскачиваться, а листья, лежащие на земле, взметнулись и перелетели на другое место, освобождая пространство для других листьев. Было что-то зловещее в этом безжизненном движении.

– Да вот уже отдыхать ложусь, – проговорил Кирилл. В его голосе я уловила легкую напряженность, какую-то фальшивую ноту. Волнуется? – Как твой день прошел?

– Не плохо. Устала только. И все же думаю, жаль, что с тобой не поехала. Ты был прав, постояла бы галерея пару дней закрытая ничего бы не случилось. На даче, наверное, хорошо сейчас. – Я вела эту игру, подыгрывала его вранью, и сама себе от этого было не по себе.

– Да. Тишина. Из людей никого, не то, что в городе. Природа. Птички поют.

– Там, наверное, столько листвы налетело. – Проговорила с напряжением в голосе внимательно слушая, что он ответит.

– Да, сегодня убирал. Нужно будет приехать через пару недель еще раз прибрать. Баньку сегодня затопил, погрелся. – Эта наглая, беспардонная ложь обожгла меня сильнее, чем если бы он признался.

– Завидую тебе. А что ты сейчас делаешь?

На том конце трубки послышалось шуршание, и Кирилл не сразу ответил. Словно подбирал нужные слова.

– Да уже спать собираюсь. Вот только после душа вышел.

– Правда?.. Ну ладно, отдыхай тогда. Я тоже сейчас уже лягу спать, а то завтра вставать рано. – Во рту стоял горький привкус предательства. Его – ко мне, и моего – к самой себе, потому что я не кричала, не требовала ответов, а трусливо делала вид, что все в порядке.

– Ну, тогда спокойной ночи.

– Добрых тебе снов.

– Люблю тебя.

– И я, – сказала и сбросила вызов. Слова «люблю тебя» застряли в горле комом. Как можно любить и лгать так легко?

Злость прошла и наступило равнодушие. Словно образовалась вместо сердца огромная Марианская черная впадина, в которой нет ни единой эмоции или ощущения, кроме равнодушия. Не сразу поняла, что по щекам текут слезы. Они были холодными и солеными, и я их не чувствовала. Определенно, ложь и предательство любимого человека – это больно. Но боль была не острой, а тупой, давящей, как будто на меня опустилась тяжеленная плита. В голове тут же всплыли картинки, где Кирилл сейчас, а главное с кем? Как давно он изменяет мне? Почему-то на ум пришла мысль именно об измене, а что еще? В том, что он сейчас с другой, я не сомневалась. Женская интуиция об этом так и кричала. Очень хотелось верить, что я что-то не так поняла, но как тут можно не так понять? Пустой дом, несметенная листва, ложь про баню и уборку…

Телефон снова завибрировал в руке, и я посмотрела на дисплей.

«Ты ничего не ответила на мое последнее сообщение. Обед или ужин?»

Смахнув слезы, ответила:«С удовольствием схожу с тобой на обед».

В этом сообщении был не только ответ Илье. В нем был мой тихий, отчаянный бунт. Если мой мир рушится, почему бы не сделать шаг в неизвестность? Почему бы не позволить себе немного внимания, которого мне так не хватает?

«Отлично. Тогда закажу столик. Время и место пришлю позже. Доброй ночи».

«Спокойной ночи».

Решила сегодня не возвращаться домой, а остаться на даче. Перестелила постельное белье и, приняв душ, легла спать. Думала, долго не смогу заснуть, но стоило голове коснуться подушки, как тут же провалилась в сон. Видимо, организм, не выдержав эмоциональной перегрузки, просто отключился.

Проснулась от громкого сигнала будильника. Открыла глаза, чувствуя усталость. Я словно не спала всю ночь, а разгружала вагоны. Голова была чугунная, а тело и вовсе – словно не мое. Ничего не хотелось. Единственное желание – остаться сегодня в кровати и никуда не выходить, а лучше залезть в какую-нибудь глубокую тихую яму и остаться в ней навсегда. Помучавшись так минут двадцать, я все же поднялась. Жалеть себя неправильно, непоправимого ничего не случилось ведь. А может, я все не так поняла, и Кирилл сейчас где-нибудь с друзьями отдыхает, а мне не сказал, чтобы не расстраивать. Хотя оправдание для мужа так себе. Оно было жалкой попыткой спасти то, что, возможно, уже было не спасти.

Поднявшись с кровати, заправила ее и пошла в душ. Я встала рано, и времени было достаточно, чтобы вернуться в город, переодеться и вовремя открыть галерею. На улице сегодня светило яркое солнце, но я словно не замечала его тепла. Мир будто бы погрузился во мрак, окрасившись серыми красками. Пока на такси возвращалась домой и собиралась на работу, много думала о том, а не преувеличиваю ли я? Ведь ничего не предвещало беды. Кирилл никак не изменился, наши отношения были прекрасные, как и секс. А день назад он захотел детей. Захватил меня врасплох. Его слова тогда наполнили меня такой теплой надеждой… Но стоило мне добраться до работы, как все мысли ушли, оставляя меня наедине с творчеством. Картины, краски, клиенты – все это стало спасительным щитом, за которым можно было спрятаться от собственных мыслей.

Уставшая я возвращалась домой, совсем забыв о том, что случилось вчера вечером, но стоило увидеть дома мужа, как все эмоции вернулись, и нахлынули так р