- -
- 100%
- +
За мечтами время летело быстро. Где-то через час я поднялся размять ноги. Дошёл до вскрытого нами вагона. Странное дело: тут ощущение волшебства, таинственного древнего леса, полного чудес, только усилилось.
Я заглянул внутрь. Сердце отчего-то начало колотиться быстрее. Я что-то чувствовал. Будто какая-то призрачная линия, прихотливо изгибаясь, повисла в воздухе. Я видел её не глазами, а будто бы всем нутром ощущал: она здесь.
Мне очень хотелось последовать за ней. Если мне удастся проследить её до конца – там будет что-то такое, от чего голова немного кружилась, а сердце замирало в предвкушении.
Это было совсем не просто. Линия извивалась, то теряясь в темноте, то снова выныривая перед моим «внутренним зрением». Я сам не заметил, как оказался в вагоне. Потом забрался на ближайший ящик, который неприятно затрещал. Но мне было всё равно.
Протянув руку, я прямо из воздуха достал небольшой предмет, который тут же налился приятной тяжестью в моей ладони. Я улыбался, ещё не до конца осознавая происходящее.
В вагоне было темно. «Внутреннее зрение», которым я видел линию, куда-от исчезло. Я ощупал предмет в моей руке: гладкая, полированная поверхность, похоже на металл, только тёплый, острые концы… их семь.
Я подошёл к выходу из вагона. Тут, в ярком свете звёзд и Луны, я смог разглядеть свою находку подробнее. Это была правильная семилучевая звезда, сантиметров пять в диаметре. Похожа на подвеску или медальон – только безо всяких петель.
Я спрятал звезду в нагрудный карман и вернулся к палатке. Посмотрел на часы, потом на восток – там уже занималась утренняя заря. Летние ночи коротки. Пора было будить Пашку на вахту, но я решил этого не делать. Вместо этого дождался утра, потом залез в палатку и лёг рядом с другом, будто бы так и проспал всю ночь.
Проснувшись, мы умылись проточной водой из ближайшего ручья и позавтракали своими припасами.
Пашка захлёбывался от восторга, пока мы собирали платы из ящиков. Мы забили полную сумку, а заодно наши рюкзаки. Оставшиеся припасы пришлось выложить – чтобы места было больше. Мы их распаковали, чтобы продукты достались местному зверью и птицам. С собой оставили только воду.
Путь назад был более сложным: мы как следует нагрузились. Но предвкушение будущей наживы придавало сил, и в целом настроение было отличным.
Про звезду я старался не думать. Представлял, будто бы мне это приснилось, хотя прекрасно знал, что это не так.
По-хорошему надо бы рассказать обо всём Пашке, и уже совместно решить, что делать с находкой. Но я даже мысленно не готов был ей делиться. Даже с другом. Это было не очень хорошо с моей стороны. Да что там: совсем нехорошо. Но я ничего не мог с собой поделать.
На остановку мы пришли за полчаса до отправления автобуса. Но из-за того, что водитель опоздал, мы проторчали на ней больше часа. Увидев, как мы корячимся с тяжестью сумки, водила не то, что не посочувствовал – но даже заставил доплатить за ненормативный багаж. Честно, не знаю, положено ли было доплачивать на самом деле, но спорить совершенно не было настроения.
Звезда эта не давала мне покоя. Хотелось её достать и рассмотреть как следует, но, конечно же, не на людях. Надо было быстрее домой…
Сумку с добычей и рюкзаки мы разгрузили у Пашки. У него была договорённость с ребятами, которые могли помочь всё это дело сбыть.
– Слушай, может, помощь нужна будет? – спросил я, аккуратно засовывая последнюю плату в шкаф в Пашкиной комнате. – Как-то стрёмновато одному… нет?
– Не переживай, – улыбнулся друг, – было бы опасно – я бы не предложил. Но ребята нервные. Им лишние свидетели точно не нужны. Так доверия будет больше.
– Ну ладно… – вздохнул я.
– Как продадим, я наберу тебе, – сказал Пашка, – заедешь за своей долей.
Он подмигнул мне. Я улыбнулся в ответ.
Глава 3. Планы
Пашка позвонил через три дня. К тому моменту я уже начал не на шутку волноваться и уже думал, как бы ненавязчиво начать наводить справки. Но вот звонок и его довольный голос:
– Привет! Ну что, встретимся? – спросил Пашка.
– Встретимся, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и безразлично, – всё штатно?
– Штатно, штатно, – засмеялся Пашка, – подкатывай ко мне во двор, через пару часов.
До Пашкиного двора идти было минут двадцать, и я не знал, куда себя девать оставшееся время. Какое-то время тупил, скроля каланы в «Телеге». Хотел игрушку запустить на компе, но вспомнил, что всё более-менее интересное, что тянул мой старичок, я давно прошёл, а для нового нужен был капитальный апгрейд.
Несмотря на все ухищрения, у дома друга я оказался минут за двадцать до назначенного времени. Ну а вдруг он решит пораньше выйти? Но нет: Пашка будто по часам сверялся. Точно в назначенное время он, довольно щерясь, вышел из своего подъезда. Левым локтем он зажимал свёрток из чёрного пакета.
– Ну привет, бро! – сказал он, протягивая руку.
– Привет, – ответил я, – ну что? Всё норм?
Пашка довольно ухмыльнулся.
– Твоя часть, – сказал он, протягивая пакет. Смотри только, трать осторожнее. Не привлекая внимания. Сам понимаешь, у стен уши есть…
Я взял пакет. Теперь я почувствовал, что внутри были пачки купюр. Сердце забилось быстрее.
– Ого… – прокомментировал я.
– До дома не открывай только!
– Не буду, – пообещал я.
– Ну всё, у меня дела, давай, до связи!
– Подожди! – окликнул я. – Стоп. Ты надолго в делах-то? Может, пройдёмся куда потом? Ну, как домой отнесу?
Пашка с сомнением почесал нос. Странно. Никогда раньше не замечал за ним такого жеста.
– Да мне в Москву завтра надо… а до этого ещё с документами успеть, копии сделать… – сказал он.
– Что за документы? – спросил я с недоумением.
– Да поступать, – пояснил Пашка, – надо подать с заявлением, край завтра. Еле успеваю!
– Стоп… ты куда-то в Московский вуз? С твоим баллом по ЕГЭ? – у меня даже глаза округлились.
– Коммерческое отделение, – небрежно махнул рукой Пашка, – для них нормально прошёл.
– На программиста, как хотел?
– Ага!
– Ладно… – проговорил я растерянно, – удачи тогда…
– Спасибо!
Пашка кивнул и бегом вернулся к своему подъезду.
Вот тебе и раз… значит, не получится вместе в нашем ГВФе учиться, на авиационных техников, как мы хотели…
Домой я почти добежал. Очень уж не терпелось развернуть пакет и глянуть на содержимое. Слишком увесистым он был. «Не обольщайся, – одёргивал я себя, – может, там просто купюры мелкие? Для безопасности?»
Купюры оказались средними, по пятьсот рублей. Четыре «котлеты», или двести тысяч. Честно признаться – я ещё никогда в жизни не держал в руках столько налом разом. За такие деньги можно ещё одну «Калину» купить!
Усилием воли я заставил себя успокоиться. Аккуратно пересчитал деньги, разорвав упаковки на пачках купюр. Так и есть: двести тысяч. Потом начал прикидывать, как бы с ними поступить. Тысяч двадцать уйдёт на ремонт. Половину надо отдать матери. Я давно для себя условился: как начну зарабатывать – половину буду ей отдавать, на её усмотрение. Это было справедливо, учитывая, сколько она горбатилась в одиночку для того, чтобы меня поднимать. Значит, остаётся восемьдесят тысяч. Много, конечно – но уже не так много, как в самом начале подсчёта.
Допустим, тысяч на десять можно съездить на фестиваль, и особо ни в чём себе там не отказывать: если надо будет девчонку пивом или коктейлем угостить – то пожалуйста. От самой мысли, что теперь я могу это сделать, немного засосало под ложечкой. Я поймал себя на том, что улыбаюсь.
Ещё семьдесят тысяч. По-хорошему отложить бы их на осень и начало учёбы. Там тяжело будет – подработки искать, туда-сюда… деньги будут совсем не лишними. А что, если куда-нибудь на юг съездить? Давно мечтал на море побывать! То есть, я был, конечно, на море уже – мы ездили в Адлер как-то летом, когда отец был жив. Но мне было лет пять; воспоминания осталось сумбурные и отрывочные – людная набережная, забитый людьми пляж, восторг от ныряния, брызги… ругань родителей, когда отец в очередной раз перебрал…
Я вздохнул и потряс головой. Нет, у меня должна быть своя собственная морская история. Пускай даже обойдётся это тысяч в сорок. Да, так и сделаю: на сорок тысяч отдохну на море, и ещё сорок отложу.
Можно ещё Пашку с собой позвать, когда он со своими делами разберётся. Кстати, мы же можем ещё раз сходить в то место! Там ведь дофига осталось… и на машине влезет намного больше! Конечно, на «Калине» непосредственно к объекту не подъедешь – но за день можно несколько рейсов сделать!
Почему я только сейчас об этом подумал? Мозги совсем на радостях отшибло! Ладно. Надо дать Пашке время решить вопросы с поступлением, потом обговорим, что и как.
А ведь мне тоже есть чем заняться! «Калина» сама себя не починит!
Я достал из книжного шкафа четыре конверта. В таких мама премии получала и зачем-то хранила их. После этого я разделил деньги на четыре кучки: двадцать тысяч на ремонт, сто – маме, сорок – на море и ещё сорок на осень и спрятал их по конвертам.
Один из конвертов, с двадцатью тысячами, я взял с собой.
У нас в городе было три автосервиса, которым я более-менее доверял. Один держал бывший слесарь из автоколонны 1796, который смог сколотить неплохой коллектив из таких же бывших мужиков. Работали они отлично, быстро и качественно, но в последнее время стали задирать цены. Ещё один открыл пять лет назад приезжий из Рязани. Мужику надо было перебраться поближе к родителям, чтобы ухаживать за ними, поскольку те наотрез отказывались переезжать. Он вроде бывший военный, коллектив держит сам, не оставляет на управляющего. Третий сервис принадлежал армянам. Вообще, выходцев с юга в этой сфере было довольно много, но в мой «доверенный круг» вошёл только этот. На удивление правильные ребята – хоть и работают не так быстро, как другие, но никогда не обманывают, даже в мелочах. И цены стараются держать.
Прежде, чем вызывать эвакуатор, я обошёл все три сервиса. Поговорил с приёмщиками, показал фотографии и видео. Лучшее предложение дал «рязанский» – по стечению обстоятельств у него после разборки остался подержанный радиатор от «Калины», в очень хорошем состоянии и почти даром по цене. Плюс скидка на работы за то, что комплектующие у него взял.
К вечеру машина уже стояла на подъёмнике. Оставалось только зеркало найти на «Авито», и всё.
Зеркало обнаружилось в соседнем Воскресенске – да ещё и вместе с бампером и капотом в цвет моей машины! Выделить бюджет на покраску меня бы жаба задавила, а так буду ездить с нормальным видом, будто бы ничего и не случилось.
Тащить всё это дело на автобусах, конечно, такое себе удовольствие, но всё равно я был окрылён такой лёгкой находкой.
К вечеру машина была полностью готова. Я даже решил заехать за мамой, встретить её с работы. Не то, чтобы в этом необходимость особая была – там идти пятнадцать минут, но хотелось скорее показать ей, что всё в порядке. Она сильно переживала за машину, хоть и старалась не подавать виду.
Увидев меня возле проходной, мама просияла. От этой её улыбки вся усталость, накопившаяся за день, будто испарилась. Я улыбнулся в ответ и помахал рукой.
– Починил? – спросила мама, занимая пассажирское сиденье.
– Ага, – кивнул я, стараясь говорить буднично, – за день управились. Я же говорил!
– Выплату получил?
Я заколебался. Таких людей, которые вообще не врут, в природе не существует. Давно убедился в этом. Даже близкие часто говорят нам неправду, из самых благих соображений: что лекарство совсем не горькое, что укол – это не больно и так далее. Но прямой лжи в разговорах с мамой я старался избегать. В совсем крайних случаях просто молчал.
Сейчас молчать не хотелось. Это бы испортило весь настрой.
– Нет, – вздохнул я, – меня признали виноватым.
– А деньги где нашёл? – мама спросила это спокойным, даже небрежным тоном, хоть было и понятно, что этот вопрос сильно её волнует.
– С Пашкой залезли в заброшку на торфяниках, – признался я, – нашли старую электронику. Продали.
– Ясно, – мама кивнула, – уверен, что безопасно было?
– Конечно! – улыбнулся я, – мы по десять раз всё проверяли. Даже счётчик Гейгера с собой брали.
– Сашка, Сашка… – вздохнула мама, – когда я говорю об опасности, я имею ввиду людей. Вы нашли нечто ценное на болотах. Я не верю, что другие двуногие хищники не пытались это обнаружить раньше. А, если обнаружили, что не охраняли свои угодья. Всё, что связанно с ценностями – опасно потому, что люди глотки грызть друг другу готовы ради денег…
– Я думал об этом, – кивнул я, – там особая ситуация. Дорогу болото блокировало, оно обмелело совсем недавно. А тот сектор считался давно обчищенным. Мы просто успели одними из первых.
– Хорошо, если так, – ответила мама, – но больше туда не лезьте. Понимаешь, почему?
– Нет, – ответил я, – почему?
– Вы уже достали что-то ценное. Не знаю, как вы это продавали, да и не важно. Слухи уже пошли. Если ценность большая – налетят серьёзные хищники.
– Ясно, – вздохнул я.
– Не расстраивайся, – улыбнулась мама, – для экстренного случая, чтобы машину, например, починить, оно, может, и нормально. Но жизнь на таких заработках не построишь. Вот отучишься на техника, будешь нормально зарабатывать, безо всяких приключений.
Я снова вздохнул и поджал губы.
– Ну чего ты? Три годика осталось. Совсем ничего потерпеть, – добавила мама.
– Это если отсрочку дадут… – заметил я.
– Дадут. Никуда не денутся. Сама поговорю с военкомом.
– Ну ма-а-ам! – возмутился я.
– Не мамкай, решим вопрос. Отдыхай сейчас. И готовься учиться. Чтобы лучшим быть. Тогда и работу найти легче, и стартовая зарплата выше будет. А сейчас – не лезь больше туда, хорошо?
Вместо ответа я кивнул. Чтобы не врать вслух.
Глава 4. Первый
Пашка долго не брал трубку, и я написал ему в «телегу»: «Привет. Что по планам? Давай обсудим? Надо дальше двигаться!»
Я увидел, что он прочитал сообщение, но ответ пришёл только минут через пятнадцать: «Давай на дороге за Кербатами, сегодня к десяти вечера. Сможешь?»
Кербаты – это такие пруды у нас, на границе города, за Шестым микрорайоном. Когда мы были совсем мелкими, летом часто ходили туда купаться и загорать. «Наверно, Пашка тоже на безопасности повернулся. Чтобы нас вместе не видели и не отследили совместную работу», – решил я, после чего написал: «Ок»
«Калину» я оставил на подъездной дороге, и хотел дальше отправиться пешком по тропинке, среди кустов – на тот пруд, где мы обычно купались. Там был небольшой кусочек пляжа с настоящим песком, почти как на Любляне или даже на настоящем курорте. Сейчас, среди недели, в тёмное время, тут было тихо. Никаких пьяных тел по кустам: результат регулярных рейдов полиции.
До тропинки я добраться не успел. Как только я закрыл «Калину», у стоящей рядом новенькой «Омоды» открылась дверца. Слегка обалдев, я узнал Пашку. Он был в джинсах и майке, которая, наверно, была белой, но в свете дальних ночных фонарей казалась жёлто-оранжевой.
– Ого! – улыбнулся я, протягивая руку.
Пашка посмотрел на мою ладонь и медленно, как бы нехотя, ответил на рукопожатие. Я даже растерялся от такого поведения.
– Привет, – холодно сказал он.
– Ты в кредит что ли влез? – предположил я, прикинув, что его части как раз могло хватить на первый взнос.
– Нет, – ответил Пашка, – не в кредит. На работу пошёл. Серьёзную.
– Поздравляю… – растерянно сказал я.
– По нашим делам, – продолжал он, почесав в затылке, – в общем… в то место возвращаться больше не надо. Им серьёзные люди занимаются. Понял?
– Понял… – в полном недоумении повторил я, чувствуя, как к горлу подкатывает колючий комок.
– Ну и отлично, – кивнул Пашка, – и это… береги себя!
С этими словами он развернулся и, не попрощавшись, сел за руль новенького кроссовера.
Какое-то время я молча стоял на границе пустыря, сжимая ладони в кулаки. Я пытался осознать произошедшее. «Работу нашёл, – думал я, – конечно…» Похоже, меня банально бортанули и, что называется, выкинули из бизнеса.
Ладно бы, если бы это был просто знакомый. Несостоявшийся партнёр на пути к богатству и процветанию. Но Пашка… мы же вдвоём от толпы из пятой школы отмахивались, в шестом классе, недалеко отсюда… планировали построить город в лесу, чтобы там была наша личная крепость… пса его вместе хоронили, убеждая друг друга, что друзья будут ждать нас в другом мире…
Сердце сжалось до боли. Права была мама, когда говорила: «Деньги не знают друзей». Десять раз права…
Вместо того, чтобы сесть в машину и вернуться домой, я пошёл в кусты, на тропинку. За своими мыслями я не сразу обратил внимание на шаги за спиной. Оглянулся, чтобы отступить в сторонку и дать дорогу.
И замер.
На тропинке стоял Егор. Он был одет во всё чёрное, и его силуэт сливался с кустами. Казалось, его бледное лицо просто парит в воздухе.
– П…привет, – произнёс я, чувствуя, насколько глупо и беспомощно это звучит.
Какой был шанс на то, что мажор оказался здесь случайно? Да нулевой. Значит, он целенаправленно меня выслеживал. Но зачем?..
– Думал, всё закончилось? – спросил он.
Я поразился, сколько ненависти может вмещать обычный человеческий голос.
– О чём ты? – продолжал я. – Выплаты ведь подтвердили…
– Деньги – это херня, – продолжал мажор, – ты пытался меня унизить. Ты! Слизь… Мразь…
Он плевался словами. А я, скорее, почувствовал, чем увидел, что у него в руках пистолет.
Происходящее было настолько нереальным, что я даже не испугался толком.
– Я буду наслаждаться каждой минутой, – продолжал шипеть мажор, – сейчас ты только осознаёшь своё положение. Это кайф. Когда поймёшь, что к чему, я продолжу. Ты не умрёшь легко. Сначала я тебе прострелю коленки. Ты будешь орать и вопить.
– Меня услышат, – сообразил я, – кто-то полицию вызовет…
Мажор довольно усмехнулся, будто ждал этой моей реплики.
– Ты думаешь, я плохо подготовился? – с притворным удивлением спросил он.
– Слушай, зачем тебе это?
От отчаяния я продолжал говорить, лишь бы оттянуть момент расправы. А заодно пытался придумать выход: попытаться сбежать? Рвануть в кусты? Рвануть на него? Он вроде не выглядит особенно здоровым. Рискованно, блин! Пальнёт и всё…
– Потому что есть правило: слизь вроде тебя не имеет права досаждать настоящим людям. Это понятно? Ты имеешь право на одно: обслуживать таких, как я. Лизать нам ноги. За это тебе позволяется жить, жрать и коптить воздух. А ты, похоже, понятия попутал, так?
– Возьми всё, что у меня есть, – продолжал я, – перепишу, отдам… у меня мама одна. Убьёшь меня – убьёшь двоих сразу…
– Значит, она это заслужила, – осклабился мажор, – раз не смогла воспитать своего выродка. А теперь выбирай: левая или правая!
Он начал прицеливаться. Я приготовился в последнем, отчаянном прыжке попробовать разоружить мажора.
И тут он вдруг сам упал, ничком, как подкошенный, прямо на тропинку передо мной.
Некоторое время я стоял в недоумении. Он что, придуривается так? Псих конченный… потом тишина затянулась. Мажор так и лежал передо мной бесформенной кучей.
– Эй! – тихо позвал я.
Он не откликнулся. Тогда я подошёл ближе и потыкал его носком кроссовка. Ноль реакции.
После этого я опустился на колени и перевернул его на спину. В скудном свете далёких фонарей его открытые глаза глянцевито поблёскивали. Нос был свёрнут на бок.
«Блин!» – вырвалось у меня. Потом я наклонился ещё ниже и припал ухом к его груди. Там было совершенно тихо. Лишь через несколько секунд в его животе что-то неприятно булькнуло.
Я почувствовал, как подкатывает тошнота, и не стал сдерживаться: меня вырвало.
Кое-как отдышавшись, я вернулся к трупу. Эмоции захлёстывали: испуг смешивался со странным торжеством. Этот парень только что хотел меня убить. Да не просто убить, а помучить как следует. Меня порядком трясло, но после первого шока голова снова включилась и теперь нормально работала.
Я вспомнил про пистолет. Некоторое время колебался: не вооружиться ли? Но потом решил, что не стоит оно того. Риски слишком большие. Этого мажора наверняка будут искать, выяснять причину смерти, найдут следы оружия… следы, блин! Надо бы оставлять их поменьше. Выйти через ручей, а кроссовки потом выкинуть. И петлять как следует, возвращаясь домой!
Тут я услышал, как в кармане штанов мажора завибрировал телефон. Я аккуратно достал «Айфон» и посмотрел на экран. Там горела надпись: «Батя». В этот момент меня снова едва не стошнило, но я усилием воли заставил себя держать эмоции под контролем.
Дождавшись, пока звонок прекратится, я взял аппарат и попытался его разблокировать по лицу мажора. Это получилось не сразу. Пришлось стиснуть зубы и с хрустом поставить ему на место нос. После этой операции я снял майку, намочил её в ближайшей луже и тщательно обтёр его кожу, чтобы не оставить отпечатков.
В галерее у него было мало что интересного: съёмки каких-то вечеринок, ночных заездов, неприличные фотки девчонок.
Потом я открыл его «телегу». И мне на глаза сразу попалась знакомая аватарка.
До последнего не в состоянии поверить, я открыл переписку. Удостоверился, что не только аватарка, но и ник были Пашкиными.
Диалог был совсем небольшим. Но он подорвал мою веру в людей больше, чем что-либо ещё случившееся со мной до этого:
«Сегодня после 22. Локацию пришлю. Это на окраине города, тихое место», – писал Пашка.
«Ага», – лаконично ответил мажор.
Эти два сообщения были датированы сегодняшним утром. Ниже было продолжение:
«Он на месте, – гласило Пашкино сообщение, отправленное меньше часа назад, – я переговорю с ним, и отгребаю, как договаривались. Насколько его знаю, после разговора он пойдёт на пруды гулять».
«Ага», – снова ответил мажор.
«У нас всё в силе? На этом всё?»
«Ага. Не ссы. Всё будет норм!»
Это были последние слова, написанные мажором в его мажорской жизни.
Я держал смартфон трясущимися руками, всё ещё отказываясь принять случившееся. Потом схватил «лопату» «Айфона» обеими руками и попытался её сломать. Это было непросто – но я очень старался. И, в конце концов, у меня получилось.
Остатки аппарата я забросил в ближайший пруд – туда, где, как я знал, дно особенно глубокое и илистое.
После этого я собрался было уходить. И тут вдруг поймал себя на том, что хочу забрать трофеи. Наверняка ведь у этого парня бумажник забит! Конечно, карточками пользоваться не стоит – но наличные – почему бы и не забрать?
Это было странно. Неправильно. Чувство, которое я испытывал, было похоже на то, что было, когда я нашёл золотую звезду в заброшенном вагоне и не сказал об этом Пашке. И в то же время это было как-то по-особенному сладко. Нарушать последние правила.
Я осторожно потрогал звезду, которая всё время была со мной, в кармане. Её приятная тяжесть будто придала сил.
Я снова опустился на колени перед трупом и начал методично обшаривать карманы, стараясь не задевать поверхности, на которых можно было бы оставить отпечатки.
«Лопатник» у него оказался более, чем внушительный: куча карточек, в том числе иностранных. И целая пачка нала! Сто пятьдесят тысяч рублями, штука баксов и даже пятьсот юаней.
Спрятав наличные, я выкинул его бумажник вместе с документами в пруд. «Пускай полежит в морге, как неопознанный, – мстительно подумал я, – ближе к народу будет!»
Глава 5. На юга
Полиция довольно долго держала оцепление, часа три. Я успел за это время сходить в магазин за продуктами и заехать на заправку. Честно говоря – было немного волнительно: достаточно ли хорошо я следы запутал? А ну как выйдут с собакой к дверям моей квартиры? Но всё обошлось. До конца дня так никто и не появился.
К вечеру все бабульки у ближайших подъездов смаковали происшествие, добавляя в своих пересказах несуществующие подробности: «…наркоман был! Зелья перебрал – вот и не выдержало сердце, даром что молодое!»; «Вроде избили его перед тем как… подруга видела, когда в мешок убирали – у него нос был свёрнут! И кровищи!»; «Думали сначала бомж какой, а оказалось сын шишки. Отец вроде как федеральный министр! То-то милиция так суетится!»
После того, как стемнело, меня немного начало накрывать. И не из-за страха даже, что меня найдут. Просто как-то много всего навалилось сразу. Наверно, это было что-то вроде мини-кризиса. Я не мог придумать, как дальше жить в этом поганом мире.
До последнего момента я думал, что поеду на фест, но после того, что случилось с Пашкой, даже думать об этом было тошно. Нет, мне нужно было ехать дальше. Куда дальше, чем я позволял себе ездить до сих пор. Так, чтобы снова жить захотелось!
Чтобы отвлечься, я залез в интернет и стал впитывать информацию об отдыхе на югах. И постепенно в моей голове начал складываться план поездки.