Одноактные пьесы в духе театра абсурда

РАСКОЛЬНИКОВ. СОН В КРАСНОМ ЦВЕТЕ

Пьеса в стиле театра абсурда, написанная по мотивам романа «Преступление и наказание» Ф. М. Достоевского.

Жанр: Абсурдистская трагикомедия в одном действии

Действующие лица:

- РОДИОН РАСКОЛЬНИКОВ (молодой человек, который всё время чешет затылок)

- СТАРУХА-ПРОЦЕНТЩИЦА (жива, мертва и где-то между)

- СОФЬЯ СЕМЁНОВНА (читает Евангелие вверх ногами)

- ПОРФИРИЙ ПЕТРОВИЧ (играет с невидимой бабочкой)

- ТОПОР (говорящий)

Декорация:

Тесная каморка, похожая на шкаф. Посередине — стул, на котором сидит Раскольников. Вместо двери — занавеска из газет. На стене висит зеркало, но оно отражает затылок зрителя. На полу — чемодан, из которого доносится звук «Бум-бум». Красный свет то включается, то выключается, не спрашивая разрешения.

(Занавес открывается. Раскольников сидит неподвижно ровно 30 секунд. Затем начинает истерически смеяться.)

РАСКОЛЬНИКОВ: (в пустоту) Нет, вы представьте: если бы у меня была не тысяча рублей, а тысяча идей — я бы стал Наполеоном! Или блохой? Или Наполеоном-блохой? (вскакивает) Блоха! Маленькая, противная, прыгучая — но с короной!

(Входит СТАРУХА. У неё в руках — вязание, но она вяжет воздух. Спицы скрежещут.)

СТАРУХА: Процент принес, голубчик? А то я тебя в банку закатаю. Знаешь, какие у меня банки? Трёхлитровые. Души там маринуются.

РАСКОЛЬНИКОВ: Я принёс заклад. (шарит по карманам, достаёт пустую руку) Вот. Воздух. Он самый ценный. Вечный. Никто не украдёт.

СТАРУХА: (нюхает его ладонь) Фальшивый. От воздуха проценты меньше трёх копеек. Убей меня лучше.

РАСКОЛЬНИКОВ: (шепотом) А что, если?

СТАРУХА: (оживает, как пощёчина) Ой, да убей, сделай милость! Третий день прошусь. Вчера один студент приходил — тоже хотел убить, да передумал, чай пить остался. С малиной.

РАСКОЛЬНИКОВ: Но я не студент. Я — бывший студент. Это страшная сила. Бывшесть — она разъедает мозг. (Хватает стул и поднимает над головой) Сейчас я докажу теорию!

СТАРУХА: (зевает) Теорию топором доказывают? Фи, банально. Ты бы ей в ухо поцеловал, вот это был бы абзац.

(Вместо топора из-под пола вылезает ТОПОР. У него есть глаза. Он улыбается.)

ТОПОР: Привет, убивец. Я тут подумал: а давай не сегодня? У меня прыщик на лезвии. И вообще, я топор для мяса, а не для старух. Конфликт интересов.

РАСКОЛЬНИКОВ: Но в романе ты меня слушался!

ТОПОР: В романе. А сейчас — пьеса. Другой жанр. Тут вообще ничего не слушается. (Показывает на занавеску) Вон, дверь вчера сбежала в буфет. Лежит теперь там, чашкой прикидывается.

(Свет мигает красным. Появляется ПОРФИРИЙ ПЕТРОВИЧ. Он в пижаме и с сачком для бабочек.)

ПОРФИРИЙ: Ах, вот вы где, голубчик мой! А я вас ловлю. Ик! (ловит сачком Раскольникова, но сачок пуст) Уплыл. Знаете, Родион Романович, я вчера прочитал вашу статью. Там слово «тварь дрожащая» повторяется 666 раз. Это случайно?

РАСКОЛЬНИКОВ: Это знак. Знак того, что я — сверхчеловек!

ПОРФИРИЙ: Сверхчеловек? А почему вы тогда боитесь пауков? (достаёт из кармана живого паука) Вот. Полюбуйтесь. Он вас не боится. Потому что он паук. А вы — просто мальчик с топорной истерикой.

СТАРУХА: (всё ещё вяжет воздух) Между прочим, он меня уже два часа не убивает. Я обижена. Ухожу в монастырь.

(СТАРУХА пытается уйти, но натыкается на стену. Стена говорит голосом СОНИ.)

СТЕНА: Не пущу. Ты должна страдать.

СТАРУХА: Отвяжись, девочка. Я уже мертвая страдаю. Это моя работа.

(Появляется СОФЬЯ СЕМЁНОВНА. Она держит Евангелие вверх ногами и читает его вслух задом наперёд.)

СОНЯ: «ачу, ан ясьтивобоп елс, акилзертс отэ ясьтидиравн, отэ он, овтсв, ен» Глава третья, стих сорок два.

РАСКОЛЬНИКОВ: Соня! Зачем ты читаешь задом наперёд?

СОНЯ: А ты зачем убил старуху? Мы оба занимаемся бессмыслицей. Разница лишь в том, что у меня есть жёлтый билет, а у тебя — красный топор.

(ТОПОР обиженно фыркает.)

ТОПОР: Я не красный. Я ржавый. И вообще, меня не спрашивали, хочу ли я быть орудием преступления. Я мечтал стать садовым инструментом. Копать грядки. Сажать редиску. А меня — по черепу.

ПОРФИРИЙ: (внезапно серьезнеет) Родион Романович, ответьте мне только на один вопрос. Если вы такой великий, почему ваша совесть играет на гармошке по ночам? Я слышал. Мерзкая мелодия. «Вдоль по Питерской».

РАСКОЛЬНИКОВ: (садится на пол и начинает раскачиваться) Потому что потому что старуха была вшей. А я Наполеон. А Наполеоны не думают про вшей. Но если я не думаю про вшей — то я вшей? А если я вшей — то зачем я убивал Наполеона? Круг! Вечный круг!

СОНЯ: (закрывает Евангелие и использует его как подушку) Перекрестись хотя бы, Родя.

РАСКОЛЬНИКОВ: (крестится левой рукой, потом правой ногой) Не работает. Боги ушли на перекур.

(Вдруг все замолкают. Тишина. Слышно, как в чемодане «Бум-бум».)

ПОРФИРИЙ: (мягко) А знаете, я ведь не следователь. Я — комар. Во сне. Вы всё спите, Родион Романович. С самого начала. И старуха не убита. И топор — это ваш градусник. У вас 42 градуса. Бред.

РАСКОЛЬНИКОВ: (с надеждой) Бред?

СТАРУХА: (вздыхает) Нет, милый. Я реальная. Вот щипнуть тебя могу. (щипает его за руку) Больно?

РАСКОЛЬНИКОВ: Очень.

СТАРУХА: Значит, не бред. Значит, жизнь.

РАСКОЛЬНИКОВ: А что хуже?

СТАРУХА: Ничего. Жизнь хуже всего. Особенно когда она в театре абсурда.

(Свет гаснет полностью. Только слышны голоса.)

ГОЛОС ТОПОРА: Кто-нибудь, посадите меня в грядку, я умоляю!

ГОЛОС СОНИ: Глава четвёртая: «Возлюби топор свой, как самого себя».

ГОЛОС ПОРФИРИЯ: А где мой сачок? Я без сачка — не я.

ГОЛОС РАСКОЛЬНИКОВА: (шепотом, почти нежно) Всё равно. Я бы повторил. Ведь надо же кому-то проверять, где кончается человек и начинается его тень.

(Красный свет вспыхивает в последний раз — и превращается в зеленый. На секунду видно: все персонажи сидят вокруг чемодана и слушают, как он «Бум-бум». Затем — темнота. Молчание. И одинокий смех старухи из-под пола.)

ЗАНАВЕС

(Занавес не падает. Он просто исчезает. Потому что абсурд.)

Конец

ОТЕЛЛО. ПЛАТОК ДЬЯВОЛА

Жанр: Абсурдная трагедия ревности в одном действии с двумя антрактами (антракты внутри антрактов)

Действующие лица:

- ОТЕЛЛО (мавр Венеции, с пластмассовым тюрбаном, который постоянно спадает)

- ДЕЗДЕМОНА (с платком, который живёт своей жизнью)

- ЯГО (носит с собой сотню носовых платков разного цвета, утверждает, что он «честный»)

- КАССИО (постоянно заикается, особенно когда говорит правду)

- ЭМИЛИЯ (жена Яго, знает все тайны, но забывает их)

- БРАБАНЦИО (отец Дездемоны, появляется в виде голоса из аквариума)

- ХОР ПЛАТКОВ (три платка с глазами, которые танцуют и шепчут)

Декорация:

Сцена представляет собой огромную кровать под балдахином, но балдахин — это носовой платок размером 10 на 10 метров. Вокруг кровати — десятки сундуков, из которых доносится шёпот «Измена». Пол покрыт венецианскими кружевами, которые всё время распускаются. На заднике — портрет Шекспира, который время от времени закрывает лицо руками. Слева — фонтан с красной водой, справа — вешалка для платков. В углу стоит чучело льва с платком во рту.

(Занавес поднимается. ОТЕЛЛО сидит на кровати и пытается завязать тюрбан. У него не получается, тюрбан падает на пол и превращается в лужу.)

ОТЕЛЛО: (громко, с акцентом) Слушай, Венеция! Слушай весь Кипр! Я, Отелло, мавр, генерал, муж, ревнивец — сейчас буду страдать. Но страдать красиво. Как в опере, только без музыки. (Пауза) Где моя Дездемона?

(Из-под кровати вылезает ДЕЗДЕМОНА. Она в ночной рубашке, в руках у неё платок, который извивается как уж.)

ДЕЗДЕМОНА: Я здесь, мой муж. Я вытирала пыль под кроватью и нашла... нашла прошлогодний сон. (Платок вырывается и летает по комнате) Вот, видишь? Он не слушается.

ОТЕЛЛО: (вскакивает) Платок! Это тот самый платок? Тот, который я дарил тебе в знак любви? Тот, который моя мать получила от цыганки?

ДЕЗДЕМОНА: (пожимает плечами) Не знаю. У меня их много. Вот синий — от почтальона. Вот зелёный — от дяди из Милана. А вот красный... красный я не помню.

ОТЕЛЛО: Красный? Кто дал тебе красный? Кассио? Яго? Лев из Венеции? (Хватает её за плечо) Говори!

ДЕЗДЕМОНА: Муж, ты опять. Ты всегда видишь платок там, где его нет. И не видишь там, где он есть. (Платок приземляется ей на голову и становится вуалью) Вот, видишь? Он сам. Я не звала.

(Входит ЯГО. Он в форме, но вместо эполетов — связанные узлом белые платочки. В руках — список. Он постоянно достаёт то один платок, то другой и нюхает их.)

ЯГО: (шепотом, но слышно всем) Честный Яго. Очень честный. Настолько честный, что сам себе не верю. Здравствуйте, генерал. Как спалось? Как платок? Не потеряли?

ОТЕЛЛО: Яго! Ты мой друг. Ты честный. Ты видел что-нибудь между Дездемоной и Кассио?

ЯГО: (отворачивается, достаёт блокнот) Видел? Не видел? Если не видел — значит, видел. Если видел — значит, не видел. Я, генерал, только предполагаю. А предположения — это такая субстанция... она то есть, то её нет. Как платок. (Достаёт красный платок) Вот. Этот я нашёл в спальне Кассио. Он весь в подозрениях.

ОТЕЛЛО: (хватает платок, нюхает) Пахнет изменой! Пахнет ложью! Пахнет... базиликом? Дездемона любит базилик.

ЯГО: А Кассио любит базилик. Выводы делайте сами, генерал. Я не делаю выводов. Я только собираю платки. (Убирает платок в карман)

ДЕЗДЕМОНА: (обиженно) Отелло! Ты веришь ему, а не мне? Я — твоя жена. Я перешла из отцовского дома в твой, как через реку. И не промокла.

ОТЕЛЛО: Перешла? А может, переплыла? А может, на лодке с Кассио? А может, он тебя перенёс на руках через все подозрения?

ДЕЗДЕМОНА: (плачет платком, платок увеличивается) Это абсурд. Я не могу доказывать, что не делала того, чего не делала. Это как доказывать, что я не верблюд.

ОТЕЛЛО: А ты не верблюд? Докажи!

(Пауза. Входит КАССИО. Он заикается сильно, каждое слово произносит по три раза.)

КАССИО: Г-г-генерал! Я п-п-принёс д-д-донесение. Там на Кипре высадились... высадились... платки! Целая флотилия платков! Они хотят задушить всех честных людей!

ОТЕЛЛО: Кассио! Ты спал с моей женой?

КАССИО: С-с-с кем? С вашей ж-ж-женой? Я? Я с п-п-платками сплю! Они мягкие. А с женщинами — нет. У меня аллергия на верность.

ЯГО: (тихо Отелло) Слышите, генерал? Он признался. Аллергия на верность — это медицинский диагноз. Моя жена Эмилия тоже так говорит.

ОТЕЛЛО: (схватывается за голову) Где мой тюрбан? Без тюрбана я не могу думать. (Тюрбан лежит в луже, Отелло надевает его на ногу) Так лучше. Итак. Кассио, ты уволен. Дездемона, ты под подозрением. Яго, ты назначен начальником всех платков.

ЯГО: (кланяется, один платок падает с плеча) Благодарю, генерал. Я буду честно следить за нечестностью. (Уходит, но через секунду возвращается) А куда идти-то?

ОТЕЛЛО: Куда хочешь. Только чтобы подозрительно.

(ЯГО уходит снова, но оставляет за собой след из платков. Входит ЭМИЛИЯ. Она несёт таз с водой и пытается в нём постирать воздух.)

ЭМИЛИЯ: Ох, Дездемона, какая ты глупая. Зачем ты вышла замуж за мавра? Он же ревнивый. Он же военный. У него вместо сердца — барабан.

ДЕЗДЕМОНА: Эмилия, я люблю его. Даже когда он кричит «платок». Я люблю его даже без платка.

ЭМИЛИЯ: А ты знаешь, что мой муж Яго... (оглядывается) ...он собирает платки не просто так. Он пишет книгу. «Сто способов задушить любовь носовым платком». Это бестселлер в аду.

ДЕЗДЕМОНА: (вздыхает) Я не боюсь. У меня есть ещё один платок. Тот, с вышивкой «Спи спокойно, дракон».

ЭМИЛИЯ: Дракон? У Отелло есть дракон? (Смеётся, но смех переходит в кашель) Ох, Дездемона. Платок — это не просто ткань. Это узел. Завяжешь — счастье. Развяжешь — трагедия. А твой платок уже развязался.

(Отелло, который всё это время сидел на кровати с ногой в тюрбане, вдруг встаёт.)

ОТЕЛЛО: Я всё слышал! Дездемона, признавайся, где ты взяла красный платок?

ДЕЗДЕМОНА: (растерянно) Я не знаю, о чём ты. У меня нет красного платка. Есть только белый, тот, что от мамы. И синий, от тёти. И зелёный... зелёный я связала сама.

ОТЕЛЛО: (достаёт из-за пазухи красный платок) А это? Это не твой?

ДЕЗДЕМОНА: Это... это... это носовой платок Кассио. Он уронил его вчера, когда мы читали сонеты. Я взяла, чтобы постирать.

ОТЕЛЛО: Ага! Значит, вы читали сонеты! Вдвоём! На одной кровати! Без меня! Это измена. Сонетная измена! (Начинает душить Дездемону красным платком)

ДЕЗДЕМОНА: (задыхаясь, но весело) Отелло... ты... опять... перепутал... Это не платок... Это... моя колготка... (падает)

ОТЕЛЛО: (смотрит на красный платок, который оказывается колготкой) Колготка? А где же платок? (Ищет по карманам) Я же ясно помню — платок!

(Вбегает ЯГО, за ним КАССИО, за ними ЭМИЛИЯ, за ними ХОР ПЛАТКОВ. Все кричат одновременно.)

ЯГО: Генерал! Вы убили Дездемону колготкой! Это подсудное дело! Колготка — это не платок. За убийство колготкой — другой срок.

КАССИО: Я-я-я говорил! Я с ней н-н-не спал! Мы ч-ч-читали сонеты! Сонеты Шекспира! Там пр-про любовь, но без платков!

ЭМИЛИЯ: (кричит Яго) А ты, сволочь! Ты подбросил платок Кассио! Я видела! Ты украл его у Дездемоны!

ЯГО: (спокойно) Украл? Зачем мне красть платок? У меня их сто. Вот белый, вот чёрный, вот в горошек. Я — коллекционер. А коллекционеры не крадут. Они... вдохновляются.

ХОР ПЛАТКОВ: (танцуя) Мы платки, мы платки,

Мы не знаем тоски.

Нас стирают в тазу,

Но мы всё расскажем в аду!

ОТЕЛЛО: (падает на колени перед Дездемоной) Дездемона! Дыши! Скажи, что ты жива! Я отдам тебе все платки мира! Я куплю тебе фабрику по производству подозрений!

ДЕЗДЕМОНА: (открывает один глаз) Жива. Но обижена. Ты меня задушил колготкой. Колготкой, Отелло! Ты бы хоть платок взял нормальный. (Встаёт, отряхивается) Всё. Я ухожу к Кассио. Читать сонеты. Без тебя.

КАССИО: У-у-ура! Я н-н-наконец-то... заикание прошло! Я нормальный! Спасибо, колготка!

(Кассио обнимает Дездемону. Отелло смотрит на это с ужасом.)

ОТЕЛЛО: Значит, всё было правдой? Измена? Сонетная, платочная, колготочная?

ЯГО: (хлопает Отелло по плечу) Нет, генерал. Всё было ложью. Я всё выдумал. От начала до конца. Даже свой характер выдумал. Я на самом деле добрый. Но доброта не продаётся. Злоба продаётся лучше. Вот я и притворялся злым. Устал. (Снимает форму, под ней — пижама с уточками)

ОТЕЛЛО: (взрывается криком) Что же тогда правда? Где правда? В платке? В колготке? В тюрбане?

ГОЛОС БРАБАНЦИО (из аквариума): Правда, зять, в том, что ты не должен был жениться на моей дочери без моего согласия. Но ты женился. И вот результат: ты пытаешься её душить подручными средствами. А мог бы душить руками. Экономичнее.

ОТЕЛЛО: (садится на кровать, берёт в руки белый платок, плачет) Я убил любовь. Не Дездемону. А любовь. И теперь она лежит на полу, свёрнутая колготкой. Что мне делать?

ЭМИЛИЯ: Погладь её. Колготки любят глажку.

ДЕЗДЕМОНА: Нет, Отелло. Ты должен понять: ревность — это когда ты видишь платок там, где его нет. А любовь — это когда не видишь платка даже там, где он есть. Учись.

(Все персонажи собираются в центре. Хор платков исполняет финальную песню на мотив «Аве Мария». В это время платок, который летал, накрывает всех, как одеяло.)

ОТЕЛЛО: (из-под платка) Я всё понял. Завтра же напишу трагедию. Назову «Отелло». В ней будет всё: платки, колготки, тюрбаны. Но не будет смысла. Зачем нужен смысл, когда есть носовой платок?

ЯГО: (из-под другого края) А я напишу продолжение. «Яго. Исповедь честного подлеца». Там я признаюсь, что на самом деле люблю Отелло. Скандал гарантирован.

КАССИО: А я п-п-пишу комедию. «Кассио и его заикание. История одной колготки».

ДЕЗДЕМОНА: (вылезает из-под платка, поправляет причёску) А я выхожу замуж за... за... за платок. Он хотя бы не ревнует.

ЭМИЛИЯ: Я свидетельница.

(Все замирают. Потом встают, кланяются. Платко-балдахин медленно взлетает к потолку и исчезает.)

ГОЛОС ШЕКСПИРА С ПОРТРЕТА: Я это не писал. Клянусь. Это написал какой-то сумасшедший с фантазией на тему платков. Но мне нравится. Поставлю в Глобусе.

(Свет гаснет. Слышен звук падения — это упал тюрбан. И последний шёпот Отелло:)

ОТЕЛЛО: Платок... платок... где ты... платок...

(Тишина. Потом голос Дездемоны: «В стиральной машине, милый. Спи». И храп. И финальный хлопок — как закрывающаяся книга.)

КОНЕЦ.

ГАМЛЕТ. ЧЕРЕП БЕЗ ПРИЧИНЫ

Жанр: Абсурдистская трагедия в одном действии с возможным антрактом (антракт не предусмотрен)

Действующие лица:

- ГАМЛЕТ, принц датский (ходит с планшетом для записей, но записывает только слово «возможно»)

- ОФЕЛИЯ, его возлюбленная (всё время ищет воду, даже на суше)

- КЛАВДИЙ, король (с короной, которая то растёт, то сжимается)

- ГЕРТРУДА, королева (пьёт чай из черепа)

- ПОЛОНИЙ, советник (вылезает из-за ковра каждые три минуты)

- ГОРАЦИО, друг Гамлета (единственный, кто пытается логически объяснить происходящее, но безуспешно)

- ПРИЗРАК ОТЦА (появляется из мусорного ведра; говорит наоборот)

- РОЗЕНКРАНЦ И ГИЛЬДЕНСТЕРН (два близнеца, которые делают всё одновременно и неразличимы)

- ХОР АКТЁРОВ (три человека, которые постоянно репетируют одну и ту же сцену и сбиваются)

Декорация:

Эльсинор. Но Эльсинор — это большая комната без стен, только пол, покрытый слоем воды ровно в полсантиметра. Посередине — трон, сделанный из скрепок. Слева — занавеска, за которой предполагается «мысль». Справа — бюст Шекспира, у которого из глаз течёт варенье. Потолок отсутствует, но висит табличка «Потолок». В углу стоит чучело крысы, которое будет использовано по ходу действия.

(Занавес поднимается. Гамлет стоит на одной ноге и пытается надеть носок на вторую. Никак не получается. Горацио сидит в луже и записывает это в блокнот.)

ГОРАЦИО: (монотонно) Утро. Двадцать третье марта. Гамлет уже полтора часа надевает носок. Никакого прогресса. Если так пойдёт дальше, месть Клавдию состоится не раньше чем через семь лет.

ГАМЛЕТ: (бросает носок) Горацио! Есть на свете вещи, которые и не снились нашим мудрецам. Например, как надеть носок, когда нога — это сплошная метафора. (Садится на пол, начинает рисовать на воде пальцем) Быть или не быть? Вот в чём вопрос. Но вопрос ли это? Или ответ? Или просто канцелярская ошибка?

(Из-за ковра вылезает ПОЛОНИЙ. У него на голове вместо шляпы — тарелка.)

ПОЛОНИЙ: Мой принц! Я подслушал ваш монолог. Должен доложить: «быть» — это хорошо, «не быть» — это тоже хорошо, но лучше всего — «казаться», потому что за «казаться» платят больше. (Прячется обратно за ковёр)

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.