Беги, а то заколдую!
- -
- 100%
- +
– И что он? – спросила мама, которая слушала рассказ с легким несвойственным ей беспокойством.
– Спросил, что за средство, – хихикая, продолжила Эби.
Гости затаили дыхание.
– И что ты ответила? – поторопил папа.
– «Грязевые ванны!», – выдавила из себя Эбигейл, сгибаясь от смеха, и гости вторили ей хохотом. Гномы неаристократично хрюкали, гыгыкали, подвывали, вытирая слёзы салфетками и обмахиваясь. Их племени, по легенде созданному из каменной пыли, любая грязь была нипочем.
– Так, значит, Вудхаус не любит ручки пачкать, – отсмеявшись и пополнив потраченную энергию половиной гуся, некоторым количеством сочных шницелей и хорошим глотком крепчайшей настойки, лерд Горни вернулся к делам. – И иметь дело с нежитью. Ничего, бусинка, с этой информацией таки можно работать.
– Жаль, что в нашем благословенном королевстве нет достаточно непроходимых грязных болот, зловонных трущоб или пыльных-препыльных подземелий, в которых Белоручка может как следует испачкаться, – вздохнула Эбигейл и бросила взгляд на соседний особняк. – С теми, что есть, он, увы, легко справится.
– А склепы на старом кладбище? – подал голос мамин кузен Гаррис. Родственники здесь вообще были только мамины, потому что дед с бабушкой Горни уехали в горы, а папа, конечно, был единственным сыном.
– Я вас умоляю! Да там покойники тихие и, вообще, скука смертная, – небрежно махнула рукой тетушка Мэ́рин. – Мы в детстве обожали забираться туда в полнолуние – всё надеялись встретить вурдалака.
Дядюшка Ве́рнис, муж тетушки Мэрин, мечтательно зажмурился – видимо, жалел, что тетушке в юности не встретился-таки вожделенный вурдалак. А может, думал, что встретился, но недокусал – и тетушка теперь сосала дядюшкину кровь каждый день.
– Склепы, говоришь? – папа Горни одобрительно прищурился. – А как насчёт древних городских катакомб? Дэ́ррик, тебе вроде докладывали, что в катакомбах пошаливать начали, нечисть там объявилась, так?
– Местные жители, что ближе к провалам живут, жалуются, что нечисто там, – подтвердил майор Ке́нзи. Он служил в королевской гвардии, а полковник Горни, бывший кузнецом-механиком, больше работал по инженерно-артиллерийской части. Что, впрочем, не мешало ему быть в курсе всех новостей благодаря обширным связям.
– Ты прав, кузен, – крикнул с другого конца стола дядюшка Пре́стон. – Там нечисто! И даже шибко грязно! Самое место, чтобы отправить туда этого чистоплюя!
Эби поморщилась – на мгновение ей стало жаль Вудхауса. Но это недостойное верной дщери рода Горни чувство быстро было смыто дружной боевой песней, которую затянули гномы и которая наверняка доносилась до соседей напротив, показывая, как велик гномий боевой дух. Правда, через некоторое время в песню стали вмешиваться мелодичные звуки какого-то струнного инструмента и торжественное эльфийское пение – что лишь подзадорило гномов орать громче.
В доме Вудхаусов тоже совещались, стараясь не обращать внимания на завывания и хохот, доносящиеся из дома заклятых врагов. В гостиной, достойно украшенной и изысканно убранной, благоухающей нежными цветочными и травяными ароматами, под кофе, коньяк и ликёры Натаниэль рассказывал родным и приближенным к роду о привычках и склонностях этой выскочки Горни.
– Не глупа, но импульсивна, способности выше среднего, конечно, но меньше моих, обладает незаурядной физической силой, что неудивительно – она ведь работает в кузнице и гнет подковы, – несколько эльфийских леди на этих словах приоткрыли рты, прижали руки к груди, а к носам – платочки, и закатили глаза, как будто Нат сказал что-то неприличное. – Боится лошадей и высоты.
Гости и семья презрительно поморщились.
– Леди нашего круга должна прекрасно держаться в седле, – высокомерно процедила леди Никоэ́ль.
– Она дочь аристократа, – Натаниэль пожал плечами: мол, этот факт нельзя отрицать, но что есть, то есть. – Однако в её воспитании, видимо, допущен досадный пробел.
– И значительный, – подтверждающе кивнула леди Пету́ния. – Непростительный промах её родителей, я бы сказала.
– Что касается её второй фобии, то она, мало того, что доставляет много неудобств, так ещё и сказывается на выполнении ею обязанностей, – продолжил Нат.
– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – осторожно возразила матушка, леди Элино́р, и тут же оправдалась под недоуменным взглядом отца: – Нельзя недооценивать противника, милый. Я слышала, магистр не так уж плохо о ней отзывается.
– Я поделюсь одним случаем, а вы судите сами, – Натаниэль беззвучно поставил чашечку на стол, взял рюмку с ликёром, пригубил. – Это случилось год назад. В Кемской провинции какой-то залётный маг-недоучка бойко торговал поддельными амулетами и фальшивыми зельями, хорошо, что достаточно безобидными. Разве что, – решил он добавить пикантности в рассказ, дабы разбавить излишне серьезный вечер, – неверная жена одного галантерейщика купила парные перстни, якобы заговорённые на невидимость, и принимала любовника прямо в задней комнатке за лавкой, будучи абсолютно уверенной, что их никто не видит. Однако перстни оказались синской подделкой и перестали действовать через пять минут. Их увидели и услышали. Был страшный скандал.
(Вудхаус-младший, как истинный аристократ, не мог повторить в дамском обществе некоторые горячие подробности. Любовник попытался сбежать через чердачный лаз, но застрял. Мстительный муж познакомил длинную деревянную линейку, которой отмерял ткани, с некоторыми частями тела соблазнителя, а жену даже не выгнал, только плюнул с досады: «Нет, знал же, что на дуре женился, но чтоб на такой!»)
– И торговал бы этот мошенник себе дальше, если бы не вздумалось ему продавать туфельки, которые, будучи надетыми на ногу, привораживали суженого, только назови его имя. Случился ажиотаж, но вот беда – все дамы желали в суженые принцев, не меньше. После того как у дворца ее величества выстроилась очередь из невест принцев с требованием выдать им хотя бы одного на всех, королева приказала придворному магу срочно решить это… недоразумение, найти мошенника, а также найти и изъять все остальные туфельки. Сам Корнелиус, естественно, не стал бы этим заниматься, а лучшая по амулетам и их обезвреживанию у нас Горни, – неохотно признал Вудхаус. – Поэтому ее и решили отправить в Кемс.
– И что? – поторопила одна из леди.
– А то, что в Кемс до поры до времени был один путь – три дня по железной дороге. Не тратить же на пустяковое дело драгоценный телепорт-амулет! Но я подсказал магистру третий путь – на дирижабле, которые, как вы помните, прошлой весной только-только начали совершать рейсы из столицы в разные города.
Присутствующие понимающе и восхищенно заулыбались. Тонкий момент нарушил только взрыв смеха, донесшийся из дома напротив.
– Несколько часов, и ты в Кемсе, – продолжил Натаниэль. – О, как красноречива была эта несносная леди, когда узнала, что ей придется лететь! Но магистр был непреклонен: королева очень гневалась. И тогда я предложил сопровождать Горни под предлогом, что помогу справиться со страхом. Да и молодой леди неприлично путешествовать одной.
– Ты нисколько не погрешил против истины, мой мальчик, – кивнул отец, лерд Триггвиэ́ль Вудхаус. – Несмотря на новомодные веяния, твоим двоюродным сестрам и в голову бы не пришла такая крамольная мысль.
– Наши девочки воспитаны настоящими леди, – подчеркнула сестра леди Вудхаус.
– Но на самом деле я просто не мог пропустить это зрелище, – объяснил Натаниэль. – Сейчас вы поймете, почему.
Слуга предложил ему свежего кофе и зефир, и некоторое время Вудхаус попивал из тонкостенной чашечки. Собеседники вежливо ждали, в свою очередь наслаждаясь прекрасным напитком.
– Лично меня вид дирижабля заворожил: какая мощь, какая сила технически-магического прогресса! Горни же смотрела на приближающийся аппарат как мышь, ослепленная фонарём. Она вцепилась в перила с такой силой, что едва не оторвала поручни и взбиралась по трапу четверть часа, не меньше, еле-еле переставляя ноги. В гондоле села спиной к окну и пристегнулась, хотя до отлёта был ещё час, и так и сидела до самого взлёта. Когда заработали моторы, я посмотрел на неё и был поражён – никогда не видел у людей таких глаз. У Горни они и так большие, а тут стали вообще больше лица и всё расширялись. Я было собрался ей посочувствовать, но тут дирижабль стал подниматься в воздух и леди начала визжать – сначала почти не слышно, а потом всё громче и громче. Эти звуки сносили всё на своём пути. Примчался стюард, потом помощник капитана, потом сам капитан. Они развели вокруг неё такую суету, умоляя успокоиться и замолчать, но, кажется, это давало только обратный эффект.
Натаниэль ни за что бы не признался, что тогда ему стало жаль несносную гномку, а идея подшутить и помочь преодолеть ее страх показалась совершенно дурацкой. Сейчас он, конечно, всем своим видом показывал, как ему был неприятен этот спектакль, а присутствующие всеми фибрами организмов выражали сочувствие. Не Эбигейл, а ему, бедняжке, конечно.
А еще ему подумалось, что он прекрасно понимает фобии и ему бы не хотелось, чтобы его так же высмеивали.
– В конце концов, когда дирижабль почти поднялся, она бросилась к выходу и с воплем попыталась выломить его походным молотом, – уже с неохотой завершил он. – Пришлось ее усыпить до самого Кемса. Осталось сказать, что остаток дня она была абсолютно не работоспособна, и нам пришлось задержаться в городе.
– Паника, потеря ориентации и работоспособности, – подвёл черту Триггвиэль Вудхаус. – И всё это от комфортабельного полёта! Прибавьте к этому гиппофобию и что в сумме? – он посмотрел на всех с превосходством первого ученика.
– Что? – Натаниэль действительно не понимал. Через секунду до него дошло. – Пегасы?
– В точку, сын! Ты говорил, что волосы из их грив используются для изготовления амулетов подъёма в воздух дирижаблей?
– Да, но их очень сложно получить, эти волосы. Как вы знаете, пегасы полу-разумные существа со странным чувством собственной важности, они не слишком охотно контактируют с любыми другими расами. Каждый раз, отправляясь в их долину, маги гадают, что выкинут эти крылатые лошадки, какое испытание взбредёт им в голову. Но одно неизменно – нужно свершить полёт на одном из них ради признания членом их племени, потому что делиться драгоценными волосами из гривы с чужаками они, видите ли, не могут.
– Вот и предложи королеве отправить к ним Горни, – лерд Вудхаус тонко улыбнулся. – А не выпить ли нам игристого по этому поводу? А затем, – он недовольно покосился на окно, которое не защищало от завываний из луженых глоток соседей, – сыграешь нам на арфе, мой сын, моя гордость? Давненько мы не пели наших родовых гимнов.
– С удовольствием, – тоскливо ответил Натаниэль и накинул еще рюмочку ликера.
Глава 5
О строгой, но справедливой королеве
«В нашу редакцию пришло письмо от жителей деревни Гнилые топи. Они просят провести испытания кандидатов на должность придворного мага именно у них, поскольку дорога между их деревней и уездным городом находится в таком состоянии, что привести её в порядок по силам только настоящим волшебникам».
Журнал «Сельская быль».Следующее утро ничем не напоминало предыдущее. Оба претендента на должность придворного мага чинно вышли из своих калиток, вежливо раскланялись по дороге и в абсолютном молчании проследовали в королевский дворец параллельными курсами. Молчание сильно разбавлялось шушуканьем обгоняющих их придворных – казалось, во дворец тянулись все, включая осьминога-виночерпия, который единственный сочувственно пощелкал клювом и ухитрился подмигнуть Натаниэлю. Видимо, вид застёгнутого на все пуговицы Ната и Эбигейл, одетой в подобающий случаю строгий, хоть и не без изящества, костюм, не располагал к разговорам. А, может, придворные не хотели приближаться к тем, кто попал в немилость к королеве.
Четыре гвардейца перед залом встали по стойке «смирно». Два вышколенных лакея распахнули двери высотой в два человеческих роста, засверкали вспышки больших фотообскуров, и провинившиеся, смахнув слезы, увидели, что Малый зал приемов заполнен до отказа. Тут же находились и газетчики, и главы всех аристократических родов, включая родителей Вудхауса и Горни.
Натаниэль с мгновение поколебался – манеры в нём боролись с желанием и здесь опередить конкурентку. Манеры победили с незначительным перевесом. Но до тронного возвышения маги дошли плечо к плечу. Обстановка, одновременно строгая и торжественная, заставляла держать осанку. Трон подавлял, королева казалась ещё более величественной и царственной, тишина в толпе придворных казалась зловещей. Рядом с королевой на помосте стоял магистр Корнелиус в парадной мантии. Оба претендента, кажется, впервые, поняли, что в действительности стоит на кону.
– Итак, вы явились, – ледяным тоном проговорила королева, и они поняли – пощады не будет.
– Рада служить вам, ваше величество, – поклонилась Эби.
– Счастлив служить вам и стране, – отвесил церемонный поклон Нат.
Магистр одобрительно кивнул обоим. Королева сощурилась.
– Вижу, вы готовы бросить вызов своему сопернику? Леди Горни, начнём с вас, пожалуй.
– Ваше величество! Я предлагаю мэтру Вудхаусу испытание, соответствующее его безусловно высочайшим способностям. Как мне стало известно, вы приказали очистить от нежити городские катакомбы, простирающиеся под всей столицей и даже за её окраины. Планируется армейская операция. Но, по моему скромному мнению, от военных там будет не много толку. Здесь нужен опытный и знающий маг – именно такой достоин занять должность мэтра Корнелиуса. Если Вудхаус на неё претендует – вот прекрасный способ доказать это, – Эби церемонно поклонилась сопернику, с удовольствием отмечая, как тот с досадой сжал губы. – Конечно, уважаемый коллега может отказаться…
– Я не откажусь, – процедил Натаниэль с плохо изображаемым воодушевлением. Толпа соратников отца поддержала его легким одобрительным шушуканьем – словно ветер в ивах зашумел.
Однако торжество Эбигейл было недолгим.
– Что ж, неплохое предложение, – обменявшись взглядом с магистром, одобрила королева. – Что скажете вы, лерд Вудхаус?
– Ваше величество! Прежде всего, хочу выразить леди Эбигейл благодарность за высокую оценку моих талантов и заверить вас, что искренне восхищен ее работоспособностью и умениями. Боюсь, что в столице нет достойных ее силы задач. Поэтому, в свою очередь, я предлагаю мэтрессе Горни задание по её профилю мастера-амулетчика. Никто лучше неё не сможет обеспечить сохранность материалов для летательных амулетов. Полагаю, она с лёгкостью доберется в Долину Пегасов и без труда убедит её обитателей поделиться не несколькими волосками в год, как было до сих пор, а как минимум сотней драгоценных волос из их грив, которые, как известно, нужно еще дополнительно магически обработать для транспортировки, – глаза Ната сверкнули, когда он увидел широко распахнутые глаза Эби и судорожно сжатую руку. – Но, конечно, если эта задача слишком примитивна для великолепной Эбигейл, она может проигнорировать ее.
– Спасибо, но я берусь за любые задачи во славу страны и короны, – с любезным оскалом ответила Горни. – Я справлюсь, ваше величество!
Гномы со стороны папы Горни едва заметно поддерживающе загудели, как рой бородатых шмелей.
– Мне нравится ваш энтузиазм, – королева по-прежнему была сурова. – Магистр Корнелиус, вы имеете что-то добавить?
– Да, ваше величество, – слишком гладко для не знающего заранее ответ проговорил магистр. – С вашего позволения, я хотел бы кое-что предложить. Во-первых, разумно будет, если каждый претендент сам проследит за тем, как выполняет задание его соперник. Во-вторых, в катакомбах необходима работа в паре, поскольку того требует техника безопасности, а леди Эбигейл прекрасно обращается с камнем.
– Ну, если этого требует техника безопасности, – глаза королевы смеялись, а со стороны соратников обеих сторон слышался тревожный шорох. Как так, деточек отправляют на опаснейшие задания! Чужого-то не жалко, а вот своего!
– И в-третьих – на пегасов напал какой-то мор, и прежде, чем говорить с ними о гривах, следует заняться их лечением. Это ведь входит в ваши умения, Натаниэль…
– А я в милости своей считаю, что каждый, – королева повернулась к гномам, – именно, каждый, – она кинула взгляд на эльфов, – должен опробовать то блюдо, что приготовил другому. И должен научиться действовать в интересах страны и короны, а не следуя давней вражде. Поэтому решено, – сказала королева величественно. – Вы вдвоём отправляетесь в Долину Пегасов. Если это испытание будет пройдено достойно, мы устроим бал в честь леди Горни, вы отдохнете несколько дней, а затем займётесь катакомбами. Вместе. И неудача одного станет неудачей другого в моих глазах. Надеюсь, мэтр Корнелиус, ваши помощники справятся, несмотря на свое легкомыслие. И если они осилят оба задания, их ждет магический поединок! – газетчики защелкали фотообскурами, возбужденно зашептались. – Желаю удачи, леди, лерд. У вас есть вечер на то, чтобы подготовиться, завтра утром вас в столице быть не должно. Учтите, – она обратилась к главам обоих родов. – Это испытание леди Горни и лерда Вудхауса, а не рода Горни и рода Вудхаус. Любая помощь рода будет зачтена как неспособность будущего придворного мага справляться со своими задачами самостоятельно. А теперь все свободны, дамы и господа, – величественно повела она рукой в сторону придворных и щелкопёров. – Аудиенция закончена. Нет, а вы останьтесь, магистр. Мне нужно ещё кое-что обсудить с вами.
Маги, поклонившись, вышли, не проронив не слова. Но королева могла бы поклясться, что между ними сверкают молнии.
* * *Вечером, когда закончились бурные прощания с родными у Эбигейл и долгие наставления от отца у Натаниэля, оба мага вернулись в свои дома. Нат дождался, пока в доме у гномки загорится свет и, поколебавшись, все же направился к ней и постучал в дом.
В отличие от задиристых гномов эльфы всегда умели заключать временные союзы при жизненной необходимости. Правда, потом они договоры с легкостью рвали, но это дело десятое.
– Как будем добираться до Долины Пегасов? – почти мирно спросил Натаниэль, когда соседка после долгой паузы распахнула дверь.
Долина Пегасов находилась в Самоцветных горах на северо-восточном краю страны, и железная дорога была проложена только до предгорий – оттуда же еще с неделю нужно было идти пешком.
В гостиной эльф заметил маленький рюкзак-невесомку, вокруг которого были разбросаны куча вещей, припасов и снаряжения. В рюкзак помещалось вдесятеро больше его размера, а вес оставался на уровне пары килограммов.
Эбигейл Горни насупилась, будто уже собиралась дать гостю в морду, но тут у дороги зашуршали кусты, сверкнула вспышка.
– Сейчас вмажет, – донеслось до них сдавленное, – снимай быстрее! Завтра будет репортаж!
Эби разжала кулак, сладко улыбнулась и протянула руку, которую Натаниэль с усмешкой пожал. Им обоим нельзя было гневить королеву.
– Не знаю, как будешь добираться ты, – продолжила улыбаться Эби, сжимая его ладонь в мощном захвате, – а мой маршрут тебя не касается.
– Я сейчас либо проткну тебе ладонь ногтями, либо заору, Шестеренка, – предупредил Вудхаус с нежностью. – Хочешь порадовать прессу и королеву?
Кусты возбужденно шуршали. Снова сверкнула вспышка.
Эбигейл улыбнулась еще шире и втянула Вудхауса в дом. Захлопнула дверь и с силой толкнула эльфа в грудь, впечатав его в створку.
– Это было подло, Вудхаус! – рявкнула она, угрожающе потрясая перед его носом пальцем. Если учесть, что сама Горни дышала сопернику в грудь, руку ей пришлось задирать как ребенку, жаждущему ответить на уроке.
– Согласен, подло, Горни, – невозмутимо ответил Нат, отводя гномский палец от носа. – Катакомбы, да? Ты ведь знаешь, что мне физически плохо от нежити, а от грязи снижается концентрация. Если бы королева согласилась, чтобы я пошел туда один – я бы мог не выйти. Ты этого хочешь?
Она запнулась лишь на момент – и тут же ноздри снова стали гневно раздуваться.
– Не говори ерунды – ты знаешь, что из-за проклятия никто из нас не способен привести другого к гибели. Да и у тебя есть способ выбраться. Ну а ты? Мало того, что пегасы – это те же страшные лошади, так еще и с крыльями! Они живут в каменных гнездах на горных склонах. И мне придется летать! Ты видел, в какое состояние я впадаю на высоте. Знаешь, что я могу разбиться. Меня ты не пожалел, а я тебя должна жалеть?
– Ну ты же претендуешь на звание придворного мага, Горни, – насмешливо проговорил Вудхаус. – Как ты будешь работать с боязнью высоты, если придется сопровождать ее величество на ныне строящемся дирижабле? А если на королевской конюшне начнет шалить конепугало, что ты будешь делать? Визгом его прогонять?
– Если я справлюсь с тобой, то и конепугало мне не страшно будет, – непримиримо буркнула Горни. – Вали отсюда, Белоручка. Я с тобой никуда не поеду, каждый сам за себя, что бы там ни говорила королева, понятно? Спрячься куда-нибудь на время моего отъезда, а я, так и быть, по возвращении скажу, что ты был со мной и помог. Сам ты мне рядом не сдался. Никогда Горни не будут опираться на Вудхаусов!
– Да и Вудхаусам Горни ни к чему, – высокомерно ответил Натаниэль. – Но попробуй включить мозг, Горни, и отключи на секунду свой гномий гонор…
– Мой гномий гонор ничто по сравнению с твоим эльфийским высокомерием! – брякнула Горни.
– О, Пряха, – картинно повел головой Вудхаус. – Услышь меня, Циркулярная Пила. Королева повелела ехать вместе и, судя по ее настрою, не поленится приставить соглядатаев. Не закапывай нас еще глубже, у меня нет никакого желания возвращаться в Гнилые топи или еще дальше, куда она изволит нас сослать! Если ты думаешь, что мне доставляет удовольствие находиться рядом с таким взрывным существом, как ты, ты глубоко ошибаешься. Но приказ есть приказ. Думай, – предостерегающе сказал он, заметив, как Эбигейл набирает в грудь воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой. – Думай! – и он щелкнул ее по носу, сбив весь задор.
Она зло сверкнула глазами, отступила, подышала, сжимая и разжимая кулаки, и вдруг словно сдувшись, кивнула.
– Ты прав, хорошо. Поедем вместе.
– Не верю, что я слышу это, – сощурился Натаниэль. – Что ты задумала, Горни?
– По-е-дем вместе, – по слогам повторила Эбигейл и похлопала его по плечу. – Нам повезло, завтра поезд в пять утра. Следующий к горам – на следующей неделе. Успеешь собраться, Белоручка? Опоздаешь – придется ехать на моем паромобиле.
– Я знаю и уже собрался, – уел ее Вудхаус, чуть поморщившись при упоминании гномского транспорта. – А вот ты берешь слишком много вещей. Маленький молот и наковальня, серьезно?
– Он учит гномку собираться в поход, – закатила глаза Горни. – Вали уже, напарничек, отполируй ногти, пяточки пемзой потри или чем вы там, эльфы, по вечерам развлекаетесь. И не мешайся под ногами.
– Кстати, да, пилочку для ногтей забыл, – озаботился Вудхаус с очень серьезным лицом. – Благодарю, Горни.
– Уточку для ванной не забудь, – с ехидством крикнула Эби ему вслед, наверняка порадовав журналистов. Но уж очень было трудно сдержаться, когда поняла, что в самоиронии она проигрывает клятому Белоручке подчистую.
Натаниэль вернулся в особняк, но вместо того, чтобы отдыхать, весь вечер занимался накладыванием защитных заклинаний на дом, сад и все вокруг. Он ни на секунду не поверил Горни в ее согласии объединиться и ждал подвоха. Сам он не погрешил против истины, когда сказал, что не испытывает желания провести следующие пару недель бок о бок с соперницей, но эльфийская разумность и вдумчивость не позволяли нарушить приказ королевы.
Натаниэль, проучившись с Горни пять лет и два года проработав рядом, не мог не отдавать должное ее способностям. Он уважал ее как специалиста, ему даже нравились ее независимость и острый язык, но скандальность, упрямство, драчливость (он поначалу опасался всерьез биться с Горни на физподготовке, но ощутив всю силу ее кулаков, перестал ее беречь и стал беречь себя), неумение уступать и непохожесть на нежных и чувствительных эльфийских леди его поражали и отталкивали.
Они были ровесниками, и он помнил ее с самого детства – круглолицую малявку с красными косами и огромными серыми, как камень, глазами, которая играла с маленькой кузницей в саду дома напротив. Он иногда подглядывал, как она работает молоточком: узкая улочка за ратушей позволяла рассмотреть все в деталях, – она слушала, как он играет на ксилофоне и поет, и часто они просто глазели друг на друга через прутья ограды и улыбались. Заговаривать пытались, но удавалось редко – пусть по улочке, разделяющей сады Горни и Вудхаусов еле-еле разъедутся две телеги, – но все равно приходилось перекрикиваться. А заметив, что наследник или наследница глазеют на дом соседей, их поспешно уводили няньки.
Но все это прекратилось, когда Нат начал понимать из разговоров взрослых, что малявка – дочь заклятых врагов, плебеев и грубиянов, неведомо как получивших титул лердов, и общаться с ними зазорно и недостойно.