Королевская кровь 12. Часть 2
- -
- 100%
- +
– Ты сжечь мне мозг, я помнить, – буркнул Ренх-сат. – Колдуй уже. Нас съесть, пока ты болтать как баба.
– Двигаемся ближе к огню! – огрызнулся Люк, запуская первый смерч в сторону хоботочников, и скривился, понимая, насколько ослабли сейчас стихии. Мелькнула мысль обернуться змеем и раздавить всю нежить – но если стихия скакнет опять, его же сожрут вмиг!
Они остановились шагах в пяти от пылающей машины. Вихрь подхватил первую волну хоботочников, размазывая их по деревьям. Ренх-сат утер хлещущую из носа кровь, которая пропитала бороду, размазалась по лицу – нежить выла и неслась на запах крови, как безумная, и Люк, поморщившись, приказал:
– Не двигайся! – и, впечатав ладонь в переносицу, залечил ему перелом. Нос остался кривоват, но что уж поделаешь.
Генерал ничего не сказал: в прыжке рванул на щит первый выскребыш, раззевая пасть с зубастыми лепестками, – и Ренх-сат, двинувшись вперед, наискосок срезал ему голову, разрубил тело. Тут же завоняло уксусом и смрадом перегнившей плоти, выскребыш потек желтоватой слизью. Люк запустил влево второй смерч, но опоздал – щит дрогнул – то налетели с боков те, кто двигался сзади, огибая горящий автомобиль, и Ренх-сат метнулся туда.
Люк запустил еще пару вихрей, подхватывая ими нежить и размазывая о деревья, кидая в пылающее авто, ибо разрубленные куски то и дело пытались срастись, слиться в что-то совсем уж непонятное. Нежить шла волнами, Ренх-сат рубил мечом как топором, хекая и выдыхая, Люк управлял вихрями и активировал перстни Виктории одно за другим – и с его рук то летели серебристые ледяные Лезвия, то ударял Таран, размазывая нежить слоем и разбивая лес в щепу, то вырывались молнии, пронзая десятки тварей одовременно. Он видел эти заклинания в исполнении классических магов – но никогда не использовал артефакты, и каждый раз, когда с руки срывался то огонь, то лед, Люк внутренне сжимался – не напутает ли чего, не ударит ли в себя.
Закончился дождь. Люк потерял счет времени и уничтоженным чудовищам, а они все перли и перли, и вокруг щита уже сантиметров на десять поднялась остающаяся от тварей желтоватая жижа, перемешанная со щепой и землей. Ренх-сат, работая мечом, скупо и умело двигался туда-сюда перед дымящимся автомобилем, с таким упоением шинкуя нежить, что Люк пообещал себе, если выберется и если мир выстоит, брать уроки владения мечом.
Но твари все шли и шли и ему не хотелось думать о том, что же творилось все это время в Лаунвайте и сколько людей погибло и переродилось в нежить. Или под столицей вскрылись все старые кладбища?
Плохо, что Нории уже точно в Нижнем мире. И его уносят все дальше. И лететь за ним придется сквозь плотное и широкое кольцо охраны портала. Это если сейчас выдержит щит, если они отобьются, если останутся силы…
А там, дальше… как получится.
Твари все ползли и ползли, когда вдруг желтоватая жижа всколыхнулась, оживая, обретая плотность и становясь похожей на черную шляпку огромного гриба диаметром шагов в сто, лежащую на земле – а затем из плотной поверхности проросли вверх зубы-колья, нанизывая на себя прущую вперед нежить – та оседала желтоватой слизью и впитывалась в этот огромный гриб, а новые твари продолжали заползать на колья и осыпаться, пока не закончились.
Люк ударил по образовавшемуся монструозному «грибу» молнией – но часть шипов осыпалась пеплом и тут же выросла заново. Дармоншир и Ренх-сат замерли, настороженно наблюдая за высшей нежитью. Люк слышал рассказы о встречах бойцов с подобными тварями, но обычно выживших они не оставляли.
Над поляной раздались пораженные ругательства на языках двух миров, когда шляпка разделилась на восемь частей и стала складываться, как хищная росянка, загребая и остатки деревьев, и вихри, и машину, и щит, под которым застыли невольные союзники. Вокруг потемнело, лишь над головами сужался кусок рассветного неба. Щит затрещал от чудовищного давления, Ренх-сат с рычанием рубил шипы – которые так же отрастали, как и прежде, Люк, выругавшись, пальнул по кругу из метающего огненные шары перстня и стрелял до тех пор, пока тот не разрядился. Он думал, что уже все, что ничего не помогло – но «росянка» вдруг затрещала, загораясь, начала скукоживаться, от нее стали отваливаться пласты – но щит трещал сильнее, под него начал проникать токсичный дым, от которого хотелось кашлять и блевать. И тогда Люк подхватил Ренх-сата под мышки и с усилием взмыл вверх, проскальзывая в узкую оставленную высшей нежитью щель над головами.
Они вылетели из ловушки, как пробка из бутылки – и Люк потащил тяжеленного генерала в сторону, видя, как разваливается обугленная «росянка». Они рухнули на дерево, скатились вниз. Люк открыл глаза, садясь, и почувствовал, как его шеи сзади касается лезвие меча. Застыл. В кровь ударило адреналином, застучало сердце.
– Я вернуться с твоя голова и все забыть мой позор, – сказал Ренх-сат, надавливая сильнее. Потекла кровь.
– Так что же ты болтаешь, а не убиваешь? – сипло спросил Люк, подтягивая персональный щит и соображая, как же собрать его под кожей, под меч.
Ренх-сат хмыкнул.
– Ничего не мочь без колдовство, да, колдун?
Люк промолчал. Остроумие куда-то делось. Лезвие давило все сильнее – еще немного, и коснется яремной вены.
– Ты не бросить меня здесь на еда чудовище, – сказал генерал вдруг. – У меня быть наставник. Он говорить, не убивать тот, кто спасти тебя. Мой отец убить его за проступок, хотя наставник спасти отца в битве давно.
Люк старался не дышать и мысленно укреплял щит у кожи – хотя понятия не имел, сработает ли это.
– Всегда помнить, что я победить тебя, колдун, – добавил Ренх-сат насмешливо. – Я сейчас уйти. Не идти за мной. Повернуться – я метну меч и убить тебя. Встретиться мне еще, и я убить тебя.
Люк молчал – только сердце билось с утроенной силой да кровь струилась по шее.
Лезвие отодвинулось. Раздались быстрые шаги. Но он не оборачивался – только быстро выставил щит и выдохнул.
– Твой друг скорее всего уже мертв, колдун, – раздалось издалека. – Не идти туда. Иначе ты пожалеть, что тебя не убить я.
Когда Люк все же оглянулся – пленника не было видно, как и нежити. Небо на горизонте серело, но до рассвета было еще далеко. Он посмотрел на часы – еще нет и четырех утра! Метрах в сотне от герцога дотлевала «росянка». Где-то там остался и рюкзак с припасами, и пара автоматов.
Он поднял дрожащую руку – сказывалось безумие последних двух суток – и залечил порез на шее. Покачал головой – все же он счастливчик. Но что сейчас делать? Оборачиваться и снова ловить Ренх-сата? Одному в Нижний мир смысла соваться нет, он даже не сможет объясниться с местными и сказать, кого ищет. Или возвращаться в Нестингер ни с чем, брать с собой парочку лорташских командиров, понимающих рудложский, набирать маленькую армию, способную к рукопашному бою, и спускаться вниз с нею? Или все-таки попробовать самому? Решай, решай быстрее, Дармоншир!
Он не успел решить – затряслась земля и его вновь швырнуло на колени, а затем и оземь – он подполз к дереву, и схватился за него, потому что твердь сошла с ума и успокаиваться не собиралась.
А когда земля затихла, он посмотрел в небо и увидел, как у портала, устало работая крыльями, бьются с десяток белых драконов – и раньяры вьются вокруг них роем.
Люк выругался и рванулся вперед, забыв о том, что стихия снова может скакнуть и он рухнет вниз. Но братьям по воздуху нужна была помощь – а они, если получится отбить, помогут ему.
Главное – отбить.
Глава 3
Шестое мая, 5.30 утра, Истаил, Ангелина
2.30 по времени Иоаннесбурга, 0.30 по времени Инляндии
Ангелина вскинулась на кровати оттого, что ей на живот шлепнулось что-то твердое, а пес тер-сели, спящий в ногах, возмущенно подпрыгнул и гулко гавкнул. Под потолком реял огнедух, бросая теплые огненные отсветы на стены, а на одеяле рядом лежала керамическая бутылочка с пробкой – в таких отправляла письма Василина.
Ангелина выдохнула, унимая бешено стучавшее сердце, и протянула руку к бутылочке – та была горячей. Посмотрела на водяные часы – пять тридцать утра.
Из-за разницы во времени между странами огнедухи от сестер часто прилетали тогда, когда Ани и Нории еще спали – и обычно смиренно ждали их пробуждения, паря у окна. Дух без приказа никогда бы не решился ее разбудить. Значит, в письме что-то срочное.
Владычица спустила ноги на пол, твердой рукой вынула пробку и вытряхнула письмо. Щенок тер-сели, уже подросший, ткнулся мокрым носом ей в колени, и она отстраненно погладила его по голове. Сердце уже билось ровно, и сон как рукой сняло – тревожные мысли перед сном и события прошлых дней держали ее собранной.
«Ани, из Пьентана пришла срочная информация, – писала Василина. – Ты в курсе предсмертного предсказания Хань Ши о том, что последний портал откроется спустя шесть дней и шесть ночей после его гибели. То есть завтра, седьмого мая. Но сегодня из Йеллоувиня пришло уточнение: Вей Ши, внук императора, утверждает, что не так давно он нашел в лесу под Тафией и принес в монастырь Триединого опасный метеорит, чтобы нейтрализовать его. И что стихии над порталом в провинции Сейсянь заворачиваются в том же рисунке, который он видел над этим камнем. То есть, судя по всему, этот метеорит – один из ключей к порталам, о которых говорили пленные, и если бы Вей Ши не принес его в храм, портал у вас открылся бы гораздо раньше».
Ангелина не дочитала. Она прикрыла глаза и мысленно позвала: «Нории!»
Ответа не было.
«Ани, я уверена, что и Нории, и тебе по силам уничтожить этот камень. Но этого нельзя делать. Я успела посоветоваться со Старовым и Чернышом. Мнения разделились. Черныш утверждает, что по его рассчетам силы имеющихся порталов хватит, чтобы пропустить Жреца, но не хватит на проход четырех иномирянских богов, и что они, скорее всего, медлят как раз потому, что ждут открытия последнего портала. И что его нужно уничтожать. Старов же возражает, что с открытием последнего портала вероятность прохода Жреца выше, а нам гарантированно нужно, чтобы он вернулся. Соответственно, мешать открытию нельзя. Нам придется поставить под удар и Тафию, и весь мир.
Сама понимаешь, это лишь предположения, но рисковать невозвратом Жреца нельзя.
И нашей сестрой, Ани. Хотя… мне тяжело это говорить, но если бы дело было только в ней, я бы настаивала на уничтожении камня в Тафии. Я становлюсь совсем королевой, да?
Отряд Александра Свидерского собирается повторно пробиваться к порталу в течение суток. Возможно, им удастся вывести Алину, Тротта и Четерии до того, как откроется портал у вас, и вопрос будет решен без жертв? Ведь по предсказанию Хань Ши портал должен открыться только завтра. А если у Жреца не выйдет пройти, тогда придется ждать открытия последнего портала и пробовать снова.
Я ходила в часовню, но отец наш молчит.
И я не знаю, что посоветовать тебе, сестра. Если бы я была тобой, я бы не уничтожала камень. Но я – не ты, и мне страшно».
– Мне тоже, – вслух ответила Ангелина, сжимая бумагу до белеющих пальцев.
«Тебе нужно отдать приказ об эвакуации, поскорее сообщить Нории, чтобы он возвращался, и думать о своей безопасности. Пожалуйста, не вмешивайся в бои. Хотя, когда ты узнаешь, что происходит тут и в каких событиях я принимаю участие, ты подумаешь «кто бы говорил». Постараюсь кратко, чтобы не отнимать у тебя времени: вчера произошел выход иномирянской армии в деревне Березовое у хутора, где спит Алина и профессор Тротт. Нападение на хутор отбили, но сейчас идут бои в Иоаннесбурге. Мне самой пришлось стать оружием массового поражения, и я воспринимаю все это так, будто из меня вырос кто-то ужасающий и жестокий. Но это ведь тоже я. Не волнуйся за меня, у нас все будет в порядке, наша армия сильна. Я беспокоюсь за тебя».
«Нории! Из Рудлога сообщили, что портал, возможно, откроется в Тафии уже завтра!» – повторно позвала Ани. Поднялась, давая мужу еще пять минут на ответ, и используя их для того, чтобы дочитать письмо.
«Я приказала отправить к тебе через море около пятидесяти листолетов с личным составом с Юга Рудлога, с самого побережья, оттуда, откуда давно изгнали иномирян. Но им потребуются почти сутки, чтобы добраться до Истаила. Дальше они поступают в твое распоряжение. Листолеты всегда готовы вывезти тебя и твоего мужа к нам, помни об этом.
С Дармонширом пока связи нет – у них бои под Норбиджем, как только получится связаться и передать эту информацию для Нории, наши связисты это сделают. Береги себя, сестренка, и помни, что город можно вернуть, а жизнь – нет. Прошу, не рискуй!»
Ангелина не стала перечитывать письмо. Не стала тратить времени. Она еще раз позвала Нории – а затем, не получив ответа, проколола себе палец, напоила кровью так и парящего у кровати огнедуха, и отправила его с письмом к Марине с наказом разбудить сестру, ибо в Инляндии сейчас была половина первого ночи. В письме была просьба связаться с Дармонширом, чтобы он нашел Нории и сообщил о том, что нужно возвращаться и что в Тафии откроется портал.
Она старалась не думать, что же с Нории, если он не отвечает. Возможно, он в сложнейшем бою и не может этого сделать. Но она уже понимала, что что-то не так, потому что не ощущала обычного для Зова мягкого далекого отклика. И каков бы ни был бой, муж бы ответил хоть словом.
«Я услышу Зов даже во сне, Ани-лиша, – говорил он ей. – Не смогу только если буду без сознания или там, где сильны искажения стихии – глубоко под землей, водой, или высоко-высоко в небесах».
Огнедух для Марины только успел нырнуть в круглую печь во дворе, как из нее вынырнул еще один, с бутылочкой, и опустился прямо в руки Ангелины.
Это была вторая записка от Василины. В ней сестра быстрым неровным почерком писала:
«Ани, отправляю письма и тебе, и Марине, и Каролине. Звонила Полина: она передала, что шаманский круг на Большом камлании увидел грядущие в ближайшие дни катаклизмы: бури, землетрясения, потопы, которые разрушат множество городов и поселений, – и что единственное спасение от них – под землей или в храмах Триединого».
Ани опустила записку и прикрыла глаза. Подполы в домах Белых городов существовали, но какие подвалы в деревнях, выстроенных из глиняного кирпича и у кочевых племен, которых по Пескам до сих пор бродило немало? Не все решили осесть в городах, многим остались милы стада и юрты. И как защитить всех? Как защитить их всех, когда Нории нет?
Она размышляла – и в это время по-солдатски быстро одевалась, сразу поддев под голубое платье чуть ниже колен светлые узкие шельвары, которые она использовала, когда предстояло куда-то лететь. Затем вышла из спальни – умыться и отдать приказы.
– Госпожа, что же вы так рано проснулись? – взволновалась Суреза, дремавшая на месте ночной фрейлины в гостиной.
– Суреза, – Ани на ходу заворачивала короткие волосы в узел, – бегом к Зафиру. Пусть поднимет Венти, придворного мага, я прямо сейчас пойду к нему, а также наставника Уми и Ветери. Ветери передай отдельный приказ – пусть будит всех успевших восстановиться драконов. Общий сбор через полчаса в белом зале. Зару ко мне. И кофе в кабинет к придворному магу.
Тер-сели, как обычно, увязался за нею. С помощью сонного, едва успевшего набросить домашнюю рубаху придворного мага, Ангелина связалась с улетевшим в Тафию Нефиди, магистром магического университета и попросила сообщить в храм о скором открытии портала – возможно, как-то получится оградить от города проклятый камень?
– Мы поставим щит такой силы, какой сможем, – в чаше голос Нефиди звучал гулко и тяжело. – Жаль, что этот ключ большого портала нельзя уничтожить. Остается надеяться, что храм и молитвы свящества отсрочат открытие на долгий срок. А если понадобится все же его открыть, то достаточно будет вынести за пределы храма.
– Хорошо. На случай, если портал откроется раньше, к вам вылетит подмога, но до этого управляющий Эри должен организовать вывод людей из города. И в первых рядах необходимо вывести супругу Владыки Четери, Владычицу Светлану и ее домочадцев.
– Будет сделано, Владычица, – проговорил магистр. – Извещен ли Владыка о грядущей беде?
– Пока я не смогла с ним связаться, – спокойно ответила Ангелина. – Но в Песках кроме Владыки еще несколько тысяч драконов. Мы тоже чего-то стоим, магистр.
– Да, Владычица, – согласился он, и Ани коснулась сапфира на чаше, завершая связь.
Через десяток минут она объяснила ситуацию собравшимся в зале драконам – и над Истаилом поднялась ввысь почти полутысячная стая, которая полетела в сторону Тафии, помогать в эвакуации и принять первый удар иномирян. Через два часа они должны были быть там. Полетел туда и Энтери.
– Там должен присутствовать хотя бы один Валлерудиан, – сказал он, обнимая ее на прощание. – А ты, как Владычица, должна быть здесь. Я верю, что Нории скоро откликнется, Ангелина. Он выжил в горе и вытащил тысячи драконов – он не может пропасть без вести сейчас, когда наша стая снова вместе. Я тоже тревожусь за него, но, возможно, он просто крайне измотан и спит. Бывали случаи, когда после истощения драконы не слышали Зов.
Последний дракон еще не успел скрыться из виду, как в другие города тоже была передана информация о скором прорыве – и там тоже должны были предупредить людей, и оттуда тоже на помощь полетели в Тафию драконы.
Ангелина, вернувшись в кабинет, наконец выпила уже остывший кофе и, выглянув из окна, посмотрела на круглую, пышущую жаром печь. Вокруг вились огнедухи, но ни одного с посланием. Значит, ответа от Марины пока нет. Возможно, она спит так крепко, что крылатый почтальон не смог ее разбудить.
Стоило ей отойти от окна – как в него впорхнула еще одна огнептица. Но не с винной бутылкой, в которых обычно отправляла послания Марина. А с небольшим расписным кувшинчиком – в таких обычно приходили из Пьентана письма от Каролины. Правда этот был больше, чем обычно.
Ангелина быстро вытащила пробку – и в руку ей выпал сверток из зеленоватой рисовой бумаги, в которую было завернуто что-то легкое. Она нервно потянула за край, надрывая, и увидела то, что изумило ее едва ли не больше, чем известие о грядущем открытии портала. В свертке были темные длинные пряди – она даже не сразу поняла, что это волосы. Волосы Каролины.
Раскрыла письмо. Два листа – на одном изображена она сама, льющая из золотой, украшенной жемчугом чаши кровь под корни белой розы. На втором – сообщение старательным почерком:
«Ани, – писала младшая Рудлог, – мне сегодня приснилось, что мне нужно отправить тебе волосы, чтобы ты вырастила из них цветы. А утром я нарисовала этот рисунок, как ты поливаешь розу кровью, а она целует тебя в шею. Я не знаю, что это значит, Ани, но я уже научилась распознавать те самые сны. И тетушка Вея Юнлинь говорит, что они всегда приходят вовремя и нельзя их игнорировать. Пока никто не видит, остриглась. Надеюсь, ты поймешь, что с ними делать. Мне уже звонила Василина, говорит, что нужно прятаться. Императорский дворец весь шумит, в парке деревья поднимаются ввысь, разрастаются, закрывая здания ветвями. Мы тут под защитой. Я скучаю, Ани…»
Мало что могло ввергнуть Ангелину Рудлог в растерянность, но сейчас она испытывала именно ее. Однако времени раздумывать над странным подарком не было – и она, передав сверток Заре, снова послала Зов Нории.
Он не отвечал – и она гнала от себя мысли, что он не ответит уже никогда. Что бы там ни случилось, она обещала ему быть для Песков в его отсутствие и Владыкой, и Владычицей. И сделает это.
Ани направилась на совещание кабинета министров, на ходу отдавая распоряжения Ветери, который вместе с наставником Уми, другими драконами и фрейлинами шагал следом, о том, что нужно обновить запасы еды и воды на случай осады Истаила, и думая, как еще можно защитить Пески.
Да, у нее было заготовлено около восьмидесяти камней с привязанными к каждому шестью-восемью огнедухами – она оставила себе горсть, а остальные раздала улетевшим драконам. Шестьсот огнедухов смогут значительно проредить захватчиков, прежде чем выдохнутся и вернутся в камни отдохнуть. А еще – восемь псов тер-сели, которые охраняли сокровищницу и пошли бы за ней как за Владычицей. Она могла бы даже попытаться заключить с ними свой договор – и сделает это, если понадобится и ее красная кровь придется им по вкусу.
И у нее будет пятьдесят листолетов с личным составом. Это, увы, не больше двух тысяч бойцов. Но бойцы с огнестрелом тоже чего-то стоят. Плюс она сможет вывести отсюда всех детей, а это немало.
Она коснулась круглого медальона на груди. В конце концов, у нее есть ситория, подаренный Нории накопитель стихии, который в свое время помог уничтожить сотни песчаников. Тафия – не чистое поле, которое можно выжечь, однако, если там не будет людей, ей ничто не помешает превратить вражескую армию в пепел. Если выбирать между прекрасным городом и безопасностью Песков, то выбор очевиден. Ей категорически нельзя допустить, чтобы враг дошел до Истаила – тут дети, тут уже разросшийся город раз в десять больше населением, чем Тафия. Но для этого нужно, чтобы из Города-на-реке ушли все люди, все. И чтобы на момент открытия портала она была в Тафии. Значит, нужно торопиться.
Не так уж мало у нее есть, если подсчитать. Но как можно защитить всех людей в Песках? Даже если бы здесь был Нории, даже если бы она отдала ему всю свою силу – как можно закрыть от страшных бурь или потопов такую огромную территорию? Никто на это не способен!
Так она размышляла – и продолжала говорить, а Зара – делать пометки, – о том, что нужно набирать ополчение из местных жителей, – когда вдруг Ани остановилась на ходу.
«Я нарисовала, как ты поливаешь розу кровью», – написала Каролина.
– Ну конечно же, – проговорила Ангелина и свернула в галерею, ведущую в большой парк за дворцом. – Зара, вели срочно принести мне несколько кувшинов ароматических масел!
Зара, успевшая за это время стать незаменимой помощницей, молча исчезла в одном из коридоров. А Ангелина вместе со свитой прошла по парку к далекому серебристому роднику, где за невысокой витой оградой цвел белыми сияющими цветами терновник с прозрачными стеблями, усыпанными длинными шипами.
Ани не бывала здесь после того, как терновник пророс в парке дворца по приглашению Нории. Слишком свежи в ее памяти были картины того, как из распятого на этих шипах дракона уходит красная кровь, слишком близки были еще ее собственные страх, боль и ярость. Но сейчас случилось то, что заставило ее перешагнуть через них.
На ограде и окрестных деревьях было повязано множество белых ленточек – видимо, обитатели дворца уже придумали и ритуал поклонения терновнику. Сильно пахло ароматическими маслами.
– Здравствуй, великий дух, – проговорила она, почтительно кланяясь.
Терновник, услышав голос, поднял цветки, похожие на белые сияющие розы – и тут же отвернулся.
– Я знаю, что ты обжегся об меня, – сказала она, аккуратно переступая через ограду и присаживаясь на колени рядом. – Но я также знаю, что ты создан, чтобы защищать эту страну, дом детей Белого и Синей, и сам являешься духом подземных вод, могучим духом-защитником. Ты был в своем праве, великий, – и она аккуратно погладила прозрачный стебель меж шипов. Тот дернулся в сторону, сияющие розы сомкнулись в плотные бутоны. – Но и я защищала то, что мне дорого, – добавила она твердо. – Я шла против тебя, но сейчас мы на одной стороне.
По земле от терновника пополз шипастый росток, поднялся, толкнул ее в грудь, затем еще раз. Она сначала не поняла, затем вспомнила – точно так же толкала ее маленькая Каролина, когда ей не давали много сладкого, толкалась и кричала: «Уходи!».
Пес тер-сели гулко гавкнул, но слегка трусливо – ибо размеры его старшего собрата были несоизмеримы.
– Я не уйду, – покачала Ангелина головой. – Людям Песков грозит уничтожение, если мы не защитим, не укрепим их жилища. Ни у кого в Песках нет такой силы, как у тебя, такой мощи, перед которой преклоняемся и я, и мой муж, Владыка Владык…
Бутоны чуть приоткрылись – и Ангелина почувствовала, как скованы были ее плечи, пока она искала нужный тон.
– Я знаю о твоем договоре с моим мужем, – продолжила она. – Сейчас ты есть во всех Белых городах. Есть и в Тафии, где в монастыре Триединого скоро откроется портал, откуда пойдут на Пески захватчики. Помоги нам, великий дух. Защити народ Песков от смерти и зла.
Бутоны покачались, покачались… и снова плотно закрылись. Только уже несколько росточков толкали Ани в грудь, в руки, но ни один шип не коснулся ее кожи.
– Я не могу уйти, – терпеливо повторила Ани духа. – Я буду просить тебя, пока ты не согласишься. Может быть, ты хотя бы посмотришь на мои дары? Зара, – позвала она.