Шелест. Том 2

Тони вытер вспотевшее лицо, оставив грязные кляксы, и удрученно вздохнул. Битый час он возится с проклятым скутером на заднем дворе, а толку нет. Отличный подарок на твое десятилетие – это что шутка такая? Он сделал всего два круга вокруг улицы, как тот заглох, и пришлось под хохот Салли тащить его до самого дома.

Тони тоскливо посмотрел на окно столовой, в котором мелькала мать, накрывая к празднику. Сейчас придут друзья и увидят хваленый подарок, разобранный на запчасти. Вот и прокатились! А он-то весь месяц заливал, как утрет им нос.

Мальчик посмотрел на парня лет двадцати прямо через дорогу, оцепеневшего возле светофора, и их глаза встретились. Парень натянул капюшон теплой парки на самые глаза и огляделся по сторонам.

«Похож на наркомана. Мама всегда говорит, чтобы я держался от таких типов подальше. Кто знает, что у них на уме». Тони пожал плечами, отшвырнул гаечный ключ и уселся на траву перед разобранным мотоциклом, раздумывая, что делать дальше. Звать старшего брата вовсе не хотелось. Дэв начнет дразнить не хуже Салли, а потом еще и друзьям разболтает, что он сломал подарок родителей в первый же день. Хуже и не придумаешь.

– Может помочь? – Услышал он тихий баритон и вздрогнул от неожиданности. Парень в коричневой парке с капюшоном стоял прямо напротив.

– А ты можешь? – Спросил Тони, рассматривая лицо: губы слегка дрожат, а на лбу выступили капельки пота. Точно – наркоман. – Э… лучше я позову брата.

– И позволишь насмехаться над собой?

– Э… не хотелось бы, честно признаться.

Парень хмыкнул и опустился рядом на корточки:

– Понятное дело! Сам такое сто раз испытывал. Не хочется выглядеть дураком, верно… – он вопросительно глянул на мальчика.

– Тони.

– Тони… очень приятно, а я Барри. Что ж, вот и познакомились. Ну, рассказывай, что стряслось, – рука, одетая в перчатку, протянулась к гаечному ключу.

– А тебе не жарко, Барри? На улице не меньше восьмидесяти шести. Кофту хотя бы сними.

Парень натянул капюшон на глаза и оглянулся по сторонам.

– Видишь ли, немного прихворал, поэтому и не жарко. Не волнуйся, я не заразный, просто легкая простуда. Вчера был в Хоулджарте, вот и застудился…

– В Хоулджарте? – Благоговейно прошептал Тони. – Так значит ты один из этих… байкеров.

Парень кивнул.

– Вот это круто! Меня родители вчера не пустили, так хотел посмотреть на гонки… Черт!

– Ничего, парень, если подружимся – возьму тебя в следующий раз с собой.

– Отлично! Конечно, подружимся, – вскрикнул Тони, наблюдая, как ловко парень собирает скутер. У него еще никогда не было таких взрослых друзей. – Так ты, поэтому подошел!

– Конечно, не мог пройти мимо, не предложив помощь.

– Барри, а вы надолго приехали? – С надеждой прошептал мальчик, восхищенно заглядывая в глаза.

– Ну, дней на пять, – он посмотрел по сторонам, стирая с лица капельки пота.

Тони оглянулся на окно, матери не видно и Дэйва тоже. Отлично: никто не узнает, что не он чинил скутер.

– Жалко, что ты заболел, я позвал бы тебя на день рожденье. Мама приготовит мой любимый пирог, а еще запечет гуся с этим соусом… как его, все время забываю…

– О, поздравляю. Так у тебя денюха, что ж, желаю всего-всего, – парень запнулся и закашлялся. – Так это, и сколько тебе?

– Уже десять, – важно проговорил Тони.

– Да ты старик! – Хмыкнул Барри. – Что ж, хороший возраст, чтобы начать заново, не находишь?

Тони пожал плечами, не поняв вопроса. Крупная ворона спикировала с дерева и теперь сидела напротив, внимательно наблюдая за работой. Мальчик закатил и без того короткие рукава футболки еще выше. Стало невыносимо жарко, солнце припекало. Скоро полдень, и через два часа соберутся гости.

– По-моему, Тони, ты запачкался, – кивнул Барри на плечо. Мальчик засмеялся, откинув челку:

– Это не грязь. Это родимое пятно, мама называет его лепестком.

– Лепестком? Как интересно, – Барри нахмурился, разглядывая его руку.

– Да ты, что, – смутился мальчик. – Никогда раньше родимых пятен не видел?

– Нет, – прошептал Барри. – Это мое первое задание…

– Задание?

– Не обращай внимание. Это я так о своем.

– А… – протянул Тони, нахмурившись. Похоже, его новому другу совсем плохо: руки тряслись так, что он еле закручивал гайки.

– Может, давай я? – Спросил он, но парень мотнул головой, несколько капелек пота упали на парку. – Что это у тебя? – Ткнул он на небольшой медальон, висевший на шее Барри.

– Это… это так байкерская штучка, ты же знаешь: мы любим клепки, цепи и тому подобное…

– Круто, – протянул Тони, разглядывая блестящую вещицу, такую он раньше никогда не видел: в позолоченном кругу перевернутая пятиконечная звезда, в центре которой треугольник с глазом внутри. Мальчик протянул руку, намереваясь потрогать медальон, но Барри испуганно отшатнулся.

– Я просто хотел… – Тони забыл, что хотел сказать, наткнувшись на безумный взгляд. Что-то с парнем не то, он начинал пугать. Мальчик оглянулся на окно – никого.

– Прости, просто не ожидал… – прошептал Барри.

– Да, ничего. А… а у меня тоже будет такой, когда я стану байкером?

– К… конечно… как только вступишь в наше сообщество, тебе обязательно такой выдадут. Так значит… у тебя день рожденье, говоришь? Девчонок-то позвал?

– Ты что издеваешься, – хмыкнул мальчик. – Хватает и головной боли от Салли с ее дурацкими куклами и детской косметикой!

Барри засмеялся, но поперхнулся и ниже натянул капюшон. Похоже, ремонт скутера подходил к концу. «Ловко он управляется, мне бы так»!

– Придет Гарри, Стюард, Майк, Джош, еще мама позвала мисс Пинк, свою подругу и дядю Эштона. Вот и ты оставайся.

– А ты знаешь, когда родился… ну я про время. Это ведь тоже немаловажно: утром, вечером.

– А… – протянул Тони. – Ты об этом. Мама говорит в час ночи, в самом начале нового дня…

Барри икнул, и отложил в сторону гаечный ключ.

– Похоже, скутер готов, парень, – прошептал он.

– Здорово? Научишь…

– Конечно, Тони.

Барри поднял глаза и как-то странно уставился на мальчика, посмотрел на сидящую рядом ворону, на родимое пятно у него на руке.

– Ты чего, Барри… Тебе плохо? Так я сейчас? Хочешь, принесу лимонада или… – слова застряли в горле. Страх мешал говорить.

«Мама ведь говорила, чтобы я не разговаривал с незнакомыми людьми. Но ведь он байкер! А с чего я это взял? Он сказал – а я поверил, и будто байкеры не бывают наркоманами».

– Что… что ты говоришь, Барри?

– Господь простит меня. Господь простит – ибо я защищаю…

– Кого… кого ты защищаешь, – прошептал Тони, вздрогнув, когда ворона громко закаркала, поднявшись ввысь, и теперь кружила над головой.

– Прости Тони. Прости, если можешь, – Барри поднялся, вытаскивая из заднего кармана нож. – Нельзя допустить, надо защищать, – словно заведенный прошептал парень, а затем заговорил на непонятном чудном языке, слегка прикрыв глаза и обхватив деревянную рукоятку:

Аb esse ad posse valet conseguentia,

Ab exterioribus ad interiora,

Ab hinc, Ab hodierno, Ab hoedis scindere oves,

Ab igne ignen, Absit omen,

Absolvo te, Ad vitam aeternam,

Ad majorem Dei gloriam,

Alea iacta est, Agnosco veteris vestigial flammae,

Credento vidas, Post tenebras lux, Jus sanguinis,

Amen.

Тони, словно завороженный, смотрел на тусклый блеск лезвия, которое поднималось все выше. Родимое пятно жгло, словно облитое кипятком.

– Прости Господи, прими душу, пока ее не забрал тот, кто приходит уводить живых… – прошептал Барри.

Тони закрыл глаза. Барри размахнулся: солнечный свет, отражаясь от длинного лезвия, скользнул по конопатому носу мальчишки солнечным зайчиком. Барри размахнулся и ударил что было сил…

1

– Напоминаем, у нас в студии профессор Оливер Бректон из Бойсенского научно-исследовательского института. Итак, продолжим мистер Бректон: каково же ваше сугубо личное мнение о произошедшей трагедии, унесшей столько человеческих жизней. Почему в наше время может произойти подобное?

Ваш институт занимается вулканологией, геоморфологией. Вы проводите исследования в этих областях науки, внедряя новые технологии, несколько лет занимались изучением литосферы. Каждый год тратите на разработки значительные суммы. Институт снабжен дорогостоящей аппаратурой, способной зафиксировать даже малейшие колебания земной коры. Так как вы объясните, что ваши датчики не уловили сейсмической активности в этом районе, никакого колебания вплоть до начала землетрясения? Ведь вы же не станете утверждать, что все произошло спонтанно. Даже я, человек далекий от науки, понимаю – это практически невозможно! – Мужчина лет тридцати в дорогом сером костюме вопросительно посмотрел на собеседника.

– Мистер Падмон, чтобы понять все аспекты произошедшего, нам необходимо время и детальное изучение этого феномена, не побоюсь такого слова. Для начала небольшой вводный курс истории, если вы позволите.

В Тирренском море в группе Липарских островов есть небольшой остров: Вулькано. Древние римляне считали этот остров входом в ад, а также владением бога огня и кузнечного ремесла Вулкана. По имени этого острова огнедышащие горы впоследствии стали называть вулканами.

Извержение вулкана может продолжаться несколько дней и даже месяцев. После сильного извержения вулкан снова приходит в состояние покоя на несколько лет и даже десятилетий. Такие вулканы называются действующими.

Есть вулканы, которые извергались в давно прошедшие времена. Некоторые из них сохранили форму красивого конуса. О деятельности их у людей не сохранилось никаких сведений. Их называют потухшими.

– Все это действительно увлекательно, уважаемый профессор, но какое отношение это имеет к нашей теме?

Профессор протянул руку к стакану воды, немного отпил и в задумчивости глянул куда-то поверх головы сэра Падмона. Седина на висках отливала золотом, он автоматически пригладил волосы рукой, словно стыдясь этого. «Старение – еще одно доказательство тому, что жизнь дерьмо».

– Дело в том, что последние восемнадцать лет в районе гор Маун–Худ действительно отмечалась сейсмическая активность, но не представляющая, впрочем, никакой опасности для населения близлежащий районов. О чем мы представляли доклад в соответствующие инстанции, а также ставили в известность мэра Файерлейка и резервации ГриндБэй.

– Это те населенные пункты, которые находились в эпицентре произошедшей трагедии?

– Совершенно верно. Само расположение Фаейрлейка, окруженного горным массивом, и располагающегося как бы в центре этого желоба, довольно опасно для людей, живущих… живших там. Такое рано или поздно должно было произойти. К сожалению, к нашим предостережениям руководство города относилось с недоверием. Как вы знаете, основной источник дохода города – туризм и лесопилка, теперь полностью разрушенная землетрясением. Мэр Файерлейка не принимал всерьез исходящую угрозу от «спящего» кратера.

– Как вы можете объяснить феномен «Красного Озера» – действующего кратера в центре Файерлейка, ведь именно он привел к трагедии.

– Тектонические сдвиги коры разбудили «Озеро». Это одна из загадок природы, опровергающая все имеющиеся представления о вулканах: во-первых – кратер существовал не на пике горы, а в низине долины и вообще-то вулканом назвать это нельзя, скорее – разломом в коре и поистине гигантских масштабов; во-вторых – он действовал на протяжении почти пяти веков. Об этом феномене написано еще первыми колонистами.

Да, я бы сравнил его не с вулканом, а с гнойником на поверхности земли, расположенном на разломе Битуа-Туа, как называют это коренные жители. Таких разломов на нашей земле несколько, и нам только предстоит изучить факторы, существующие в этих областях.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду нарушение полярности: компас в таких местах совершенно бесполезен; психологическое состояние людей резко меняется. Люди страдают галлюцинациями, беспричинным страхом, агрессией, паранойей. Многие пропали без вести, не оставив ни единого следа пребывания, словно испарились. Бермудский треугольник – тоже расположен на таком разломе и его феномен до конца не изучен до сих пор, как вам известно.

– Значит, вы хотите сказать, что в округе Лейк существует еще одни Бермудский треугольник? Но люди, живущие в Файерлейке…

– Не совсем верно, но в какой-то мере так. Я понимаю, что вы хотите сказать. Жители этого маленького городка жили довольно обособленно. Не пускали чужаков в свою общину, тщательно огораживая быт от посторонних. Да это был действительно потрясающий и красивый город. Но все, что там, происходило, возможно, останется для нас тайной. Вы ведь помните исчезновение нескольких туристов, из-за чего город закрыли для туризма. Но расследование, которое вело ФБР, приостановлено, а его данные засекречены.

– В газете «ТаймсУорд» был опубликован материал о тайной организации, действующей в городе. Ссылаясь на некий источник, «ТаймсУорд» утверждает, что деятельность такой организации запрещена законом, а ее действия направлены на подавление личности и введение ее в заблуждение относительно религиозных аспектов католицизма и христианства. Они были убеждены, что кратер вулкана – это врата в другой мир, мир хаоса и смерти.

– В это верили и древние римляне, – кивнул профессор.

– Эта организация подрывала устои религии, предсказывая возвращение демона, якобы существовавшего там несколько тысяч лет, находящегося до сих пор в спящем состоянии. Они именовали себя хранителями врат, а их служение направлено на то, чтобы не допустить пробуждения зла, находящегося в анабиозе.

– Потрясающе, – профессор протянулся за стаканом воды.

– Адепты являлись настоящими фанатиками. Во многих сектах характерна тоталитарная структура с тенденцией к групповому принуждению и полному подчинению членов вплоть до совершения массового самоубийства. ФБР рассматривала эту версию о насильственной смерти людей при угрозе их разоблачения.

Все мы знаем о таких сектах как «Храм солнца», которую возглавлял Люк Жюре в 1994; трагедия Уэйко – 2006; «Небесные врата» – Сан-Диего, в которой тридцать девять человек приняли яд и покончили жизнь самоубийством; убийство почти трехсот детей в Джонстауне; массовое сеппуку японцев, число покончивших в различных источниках варьируется от тридцати пяти тысяч. Факты можно перечислять и перечислять. То, что произошло с этими людьми – ужасающая по масштабам трагедия.

К сожалению, ФБР располагает только документами и не имеет ни одного живого свидетеля, поэтому как далеко пустила корни организация – предстоит только выяснить, хотя «ТаймсУорд» склонны предполагать, что все намного серьезнее, и масштаб деятельности организации поражает. Материалы дела строго засекречены, в доступе к ним отказано. Деятельность хранителей приравнена к террористической, подрывающей устои, с далеко ведущими целями и катастрофическими последствиями.

– Вы склонны предполагать, что массовое скопление жителей в храме «Плача» во время начала землетрясения не что иное, как массовое самоубийство? – Спросил мистер Бректон.

– Такая версия имело место быть. Возникает вопрос: почему люди даже не пытались спастись, оставаясь в монастыре, и были погребены заживо под его стенами?

– Похоже, мы этого не узнаем.

– Возможно. Я знаю, что резервация ГриндБэй практически не пострадала от извержения вулкана.

– Как я уже говорил, эпицентр находился в самом городе, поэтому хлынувшая из жерла лава, мгновенно превратила его в пылающие руины. Часто бывает, что лава не течет просто по поверхности, а течет по так называемым трубам, что мы имеем в данный момент. Лава на поверхности потока остывает и образует корку, в то время как под ней поток продолжает течь.

– Профессор Бректон, если я правильно понял, вы хотите сказать, что те кадры, снятые с вертолета службы спасения, которые мы наблюдали только что, не дают полную и ясную картину последствий случившегося.

– В районе города до сих пор находиться слишком опасно. Я утверждаю это.

– А как же резервация?

– Люди наотрез отказались от эвакуации. Мне известно, что несколько человек в резервации пропали без вести, но в целом ГриндБэй не пострадал. Лава прошла далеко западней того района. Единственное, что им пришлось пережить – это осадки в виде пепла и дыма, погубившие весь урожай. К сожалению чего нельзя сказать о памятнике архитектуры – монастыре «Плача», основанного священником Френсисом Дэбуа, который одним из первых миссионеров того времени, не боясь лишений и враждебности чуждого мира, нес имя Господа и его заветы, помогая людям в болезнях и тяготах суровой жизни.

Монастырь почти полностью погребен под обломками и пеплом, уцелело только южное крыло когда-то поистине великого сооружения. Хочется верить, что инвестиции будут выделены для того, чтобы восстановить это поистине величественное сооружение.

– Хочу напомнить уважаемым зрителям, что случившаяся почти год назад трагедия в округе Лейт унесла жизни, по меньшей мере, девятиста шестидесяти человек. Более двухсот человек числятся пропавшими без вести. Эта самая крупная катастрофа, случившаяся за последние несколько лет в…

Экран телевизора погас.

Парень раздраженно швырнул пульт на кресло и, быстро подойдя к дивану, опустился перед девушкой на колени, продолжающей смотреть на черное окно телевизора.

– Пожалуйста, прошу тебя… – прошептал он, дотронувшись до ее холодной руки. – Ненужно слушать весть этот бред. Не надо.

Она повернула голову, и Луис увидел как медленно, но неотвратимо потухает взгляд, как растворяется в бесконечном горе воля к жизни, как гаснет, словно свеча на ветру, надежда.

– Пожалуйста, – с мольбой в голосе произнес он, целуя ее ладонь. – Ви, ты должна бороться, не должна опускать руки.

– Зачем, – сказала она. – Для чего все это, если… если…

Он осторожно взял ее за руку и прижался губами, вдыхая аромат кожи, сходя с ума от ее близости.

– Если бы я мог все изменить, я бы не раздумывая… – он хотел сказать: «поменялся местами с Джеком и погиб вместо него», но не смог вымолвить имя друга. Не смог, потому что Вайлет отреагирует моментально, снова отгораживаясь от всего мира непроницаемой стеной.

События почти годовалой давности Луис помнил так, как будто все произошло несколько часов назад. В своих ночных кошмарах он продолжал видеть бледнеющее с каждой секундой лицо Дэна, неестественно запрокинувшего назад голову, его удивленный тускнеющий взгляд, остановившийся на небе, его судорожно сжатую в кулак руку, запачканную кровью, его детскую полуулыбку, навечно застывшую на посиневших губах.

Он слышал, как кричит, в безумии, надеясь, что сможет привести его в чувство, и понимая – это уже никому не под силу. Осознавая, что ярость сейчас разорвет грудь, а страх и отчаянье дадут толчок, чтобы двигаться дальше. Желание спасти Вайлет наполнит силой, откроет второе дыхание, и он сделает все, что обещал Джеку, поступит так, как поклялся ему.

Краем глаза Луис замечает темные фигуры, медленно обступающие со всех сторон, и понимает: если сейчас же не побежит, то ничего уже не успеет предпринять. Члены ордена брали в кольцо, зловещие плащи развевались подобно крыльям, а скрытые под капюшонами лица источали ярость. Не нужно было видеть их глаз, чтобы понять это.

Тяжелые взгляды пронизывали насквозь, словно ядовитые стрелы, приковывали, обездвиживали, пытались подчинить своей грубой воле. Собрав остаток сил, он побежал, оставив позади мертвого друга, лежащего на окровавленном газоне, оставив позади прошлую жизнь, людей, которых когда-то знал, оставив все, но не потеряв надежду.

Город преобразился, и он уже не узнавал его. Пустынные улицы таили в себе нечто враждебное, чужое. Одинокие фигуры в балахонах замерли возле домов, застыли и казались неживыми восковыми фигурами. Луис знал, что не стоит попадаться им на глаза. Весь их облик таил в себе угрозу. Он не знал, кто они, и ему было на это наплевать. Мучил лишь один вопрос: «Куда подевались все жители? Где хваленый Гордон со своей командой и что это все означает?»

Луис почувствовал под ногами вибрацию, словно внутри земли заработала огромная центрифуга. Понадобилось чертовски много времени для того, чтобы он смог пробраться к Лунным пещерам. Солнце клонилось к закату, и парень не знал, успеет ли добраться до монастыря прежде, чем Джек найдет Вайлет.

Их план разваливался прямо на глазах: он не успеет, как бы ни торопился. Земля содрогнулась, и гулкий звук прорвался сквозь каменный свод. Луис не знал, что это значит, но ничего хорошего, в этом был абсолютно уверен.

Когда зазвонил сотовый, он был убежден, что это Джек, но ошибся:

– Где, черт возьми, вас носит, – кричал в трубку Грег. – Под моими ногами земля ходуном ходит. Если не взлетим через пятнадцать минут, вертолет уже в воздух не поднять.

– Грег, ты на месте? Господи, Грег, – Луис чуть не рыдал.

– Ну, конечно же, на месте! Ребята поторопитесь, а то у меня очень плохое предчувствие. Я беду задницей чую, еще немного и дело труба!

Пятнадцать минут? Как он найдет в этом хаосе Ви и Джека за такой короткий срок? И будто в подтверждении его страхам, что-то бабахнуло под землей, и почва задрожала так, что он не смог удержаться на ногах. Луис оглянулся на город, откуда взмыл вверх клуб ядовитого желтого дыма и огня, дома складывались, как карточные домики. Он понял: взорвалась заправочная станция.

Сияние над кратером приобрело темно-фиолетовый оттенок, вверх выстрелила огненная стрела, и Луис не припоминал, чтобы видел когда-нибудь такую силу и мощь взметнувшегося вверх огня. Потянуло назад, туда к Красному Озеру, в голове он отчетливо слышал голос Джека, звавшего его. Да, туда, именно туда!

Поддавшись мгновенному порыву, Луис побежал назад в этот ревущий в предсмертной агонии город. Только бы Грег дождался их. Только бы успеть. Он не понимал, как мог так быстро добраться до парка, где деревья полыхали, словно рождественские свечи. Еще издали он увидел Вайлет, услышал ее голос, а когда понял, что произошло, молил только об одном: успеть.

Луис закрыл глаза, вспоминая, как в последнюю секунду до неизбежного падения обхватил Вайлет за талию, оттаскивая от края кратера. Как она билась в руках, вырывалась, кричала, что внизу Джек, что необходимо спуститься, а он, молча, плакал, унося ее все дальше. Когда она затихла, потеряв сознание, он нес ее на руках навстречу бегущему к ним Грегу, который спросил, где Джек и Дэнни, а, увидев его лицо, чертыхнулся и бросился в кабину вертолета.

Он помнил, как смотрел вниз на пылающий город, на все, что было когда-то дорого, а теперь безжалостно погибало в огне, и плакал, сжимая в руках бесчувственную девушку.

Несколько месяцев Вайлет не говорила, не плакала, не было эмоций, ярости, жалости – ничего, словно перед ним была пустая оболочка. Она сидела, уставившись в одну точку. Если он подносил ей воды – она покорно отпивала, если кормил – ела, если укладывал спать – ложилась. Но глаза были пусты – словно выжженная пустыня, а душа осталась там, в кратере вместе с бурлящей магмой, вместе с Джеком. Он всерьез испугался, что ее рассудок не выдержал потери, и теперь уже ничто не сможет вернуть ее обратно.

Но однажды все изменилось – это случилось несколько недель назад. Они были тогда в городе Марлоу в Оклахоме, сняли небольшой домик на Запад-Мейн Авеню. Тихий городок, живущий сонно-размеренной жизнью. До них никому не было дела. Кто они? Откуда? Зачем приехали? Откуда бегут?

Как-то вечером они не спеша шли от ресторанчика итальянской кухни. Разглядывали витрины ювелирного магазинчика, цветочные композиции из тюльпанов, нарциссов, лабилий из магазина напротив. Вайлет вдруг замерла, уставившись на стеклянную витрину на торговой площади. Луис разглядывал причудливые часы, с резными стрелками и позолоченными цифрами, картины и кучу милых безделушек, от кухонной утвари до сувениров из горного хрусталя и дерева.