Невеста-соперница

Глава 24

Пенелопа, кобыла Даунтри, отлично чувствовала себя в соседнем с Дилайлой стойле. Правда, вскоре стало очевидным, что эти две невзлюбили друг друга. Джейсон и Холли сами видели, как Генри с силой отдернул Дилайлу, прежде чем та успела вонзить здоровые желтые зубы в длинную красивую шею Пенелопы.

– Все из-за Ловкача, – уверял Джейсон. – И Дилайла, и Пенелопа хотят его. Они знают, что красивы, привыкли побеждать и имеют острые зубы. Что же нам делать?

– Пусть выдерут друг другу гривы, – отмахнулась Холли.

– Представляю, что это будет за зрелище! – рассмеялся Джейсон. – Будет сниться в самых страшных снах. Отведите ее в последнее стойло, Генри.

Генри намотал на руку поводья Пенелопы. Возможно, ее новое жилье оказалось чересчур близко к стойлу Ловкача, потому что Дилайла заржала, мотнула головой и принялась долбить копытом перегородку стойла. Пиккола продолжала мирно жевать сено, опустив тяжелые веки. Ловкач поднял голову, чтобы посмотреть, из-за чего началась вся суматоха, увидел, как подалась к нему Пенелопа, и кивнул своей большой головой.

– Клянусь, он насторожил уши, когда узрел Пенелопу, – прошептал Джейсон.

– Я отведу его в загон, чтобы дамы не ревновали! – крикнул Генри.

– Давно уже я так не смеялась, – медленно выговорила Холли.

– Могу поверить, тем более что рядом вертится Элджин. Повезло вам, что избавились от него.

Холли передернуло.

– Когда-то он казался мне очень остроумным. – Она пошла было к выходу, но повернулась, помедлила и призналась: – Только не сейчас. Пойду сведу баланс доходов с расходами. Вы проверите мои подсчеты вечером?

Он кивнул и проводил ее глазами, вспоминая жизнь в доме Уиндемов: смех, крики, споры, вполне естественные для такой большой семьи. Как ему не хватало друзей!

Ровно в половине девятого Джейсон и Холли столкнулись на балу у Гримсби и молча уставились друг на друга.

Джейсон, как старший, более опытный, привыкший иметь дело с дамами, опомнился первым и беспечно заметил, беря ее под руку:

– Право, не знаю, Холли! У Корри есть изумительное светло-зеленое платье, которое идеально бы вам подошло. Но голубое?! Заметьте, дорогая, я уверен, что оно сшито по последней моде, но при таком оттенке голубого ваше лицо кажется желтоватым.

Она ударила его кулаком в живот.

Джейсон широко улыбнулся. Он был так красив в вечернем костюме, что у нее замирало сердце. Головокружительно красив. Любая женщина упала бы в обморок при виде такого красавца!

– Ладно, я соврал. Ни малейшей желтизны. Выглядите ослепительно! Я рад, что Марта сделала вам простую прическу. Косы вам очень идут.

– Она утверждает, что лучше ее никто не умеет заплетать косы и что обилие буклей мне не к лицу. Закончив работу, она погладила меня по голове и сказала: «Лучше косы, чем маленькие колбаски». Что же до вас, Джейсон…

Она тяжело вздохнула. Пожалуй, не стоит говорить правду. Признаться, что он выглядит молодым богом. Абсолютное совершенство! Любой скульптор был бы счастлив лепить его, любой художник – рисовать или убить, когда их жены станут заглядываться на натурщика.

К счастью, прежде чем она успела ляпнуть какую-нибудь глупость, снизу их окликнул Петри:

– Ах, мастер Джейсон, каждая дама от пятнадцати и до ста пяти лет посчитает, что у вас лучший в мире камердинер! Вы просто наслаждение для чувств, сэр, настоящее наслаждение! Простите, мисс Холли, вы смотритесь так прелестно, как только можно ожидать от женщины. Ну не волнительно ли? Наш первый в округе бал!

– Что же касается меня, Холли? – осведомился Джейсон.

– У меня было временное помутнение мозга. Забудьте, Джейсон, – отмахнулась Холли.

В этот момент из гостиной выплыла Анджела, выглядевшая королевой фей, – в розовом и белых кружевах.

– О, дорогие, вы оба просто великолепны. Господи!

– Что случилось, Анджела? – всполошился Джейсон, быстро подступая к ней, и поскольку так и не выпустил руку Холли, та шагнула следом.

– Кухарка!

– Что с ней?

– Слишком тяжело дышит. Я боюсь худшего.

Джейсон развернулся и увидел стоявшую в двух шагах от него миссис Миллсом. Та упорно смотрела на него. Он успел поймать миссис Миллсом, прежде чем та рухнула на пол.

Только к девяти Джейсон, Холли и Анджела приехали в Эббот-Грейндж, прелестный старый особняк лорда Гримсби, выстроенный во времена начала правления королевы Анны. Ночь была теплой, легкий ветерок шевелил дубовые ветви, а на небе сияла почти полная луна.

– Что за чудесная ночь для прогулки! – заметила Анджела, погладив Холли по колену. – И вы сможете повидаться с семьей, Джейсон. Как любезно со стороны вашего отца одолжить нам один из своих экипажей. Я слышала, что граф и лорд Гримсби – старые знакомые.

– Ваша бабушка тоже приедет, Джейсон? – поинтересовалась Холли.

– Скорее всего. Знаете, я никогда не видел ее танцующей! А отец уверяет, что в молодости она танцевала до рассвета. Однако, поскольку Анджела тоже будет там, кто знает?

– Вчера Лидия пообещала мне приехать. Я сказала, что вы будете танцевать с ней, Джейсон. И Джеймс тоже.

– Если она сможет танцевать, не выпуская из рук трости, не вижу никаких сложностей, – заверил Джейсон.

– Я намереваюсь спросить Джеймса, сохранил ли он нежные воспоминания о свиньях, – объявила Холли.

– Разумеется, сохранил, – кивнул Джейсон, одарив Анджелу смертоубийственной улыбкой.

– Бедная кухарка, – вздохнула Анджела.

– Не поощряйте его, Анджела, он и без того непомерно тщеславен. Еще немного, и взмоет вверх, как надутый воздухом пузырь!

Эббот-Грейндж раскинулся на площади больше полуакра и со стороны выглядел крайне внушительно. Во всех окнах сиял яркий свет: слуги зажгли не менее пятисот свечей.

Холли только головой покачала, поражаясь расходам и труду, потребовавшимся, чтобы устроить этот бал. По всей подъездной аллее растянулась длинная цепь экипажей. После того как Анджеле и Холли помогли выйти два ливрейных лакея, по мнению Джейсона, выглядевших так, словно только что вернулись с боксерского матча, он поблагодарил кучера Джона, которого на самом деле звали Бенджи, и сунул ему бутылку лучшего эля мистера Макфардла, купленного в его кабачке в Блейстоке.

– Я словно вновь очутилась в Лондоне, – заметила Холли, когда они в числе других гостей стали подниматься по широким каменным ступеням крыльца мимо ливрейных лакеев с факелами в руках.

Едва дворецкий объявил об их приезде, чей-то юношеский голос воскликнул:

– Клянусь всеми смертными грехами, это Джейсон!

– Должно быть, что так, поскольку дама, которая рядом с ним, – вовсе не жена Джеймса, – поддержала женщина.

– Джейсон, это действительно ты? Наконец-то вернулся!

– Эта молодая леди, которая…

– Джейсон, ты такой же загорелый, как в детстве! Помнишь, как мы бегали по солнышку и купались в пруду Пантера?

– Она слишком хорошенькая, чтобы быть просто партнером. Взгляни на это платье.

– Господи, парень, как же долго мы не виделись! Добро пожаловать домой!

Джейсон смеялся, пожимал руки, хлопал по спинам, широко улыбался, но не отпускал руки Холли. Он представил ее и Анджелу всем джентльменам и леди, столпившимся вокруг него. Холли приседала, кивала, протягивала правую руку для поцелуя и растягивала губы в вежливой улыбке. Леди были менее приветливы, но Джейсон шепнул ей, входя в бальный зал:

– Это мои друзья, и они достаточно быстро вас примут.

– Господи! – прошептала Анджела, энергично обмахиваясь веером. – Наш Джейсон знает всех, и все знают его. Интересно, это бал действительно дается в честь лорда Ренфру?

– Трудно поверить, – пожала плечами Холли. – Вижу, все собрались вместе. Прекрасный случай повесить его публично! Он стоит вон там, Анджела, разговариваете черноволосой молодой дамой. Черт, кажется, он идет сюда!

Лорд Ренфру ринулся к Холли и, проигнорировав Джейсона, взял ее руку и поднес к губам. Холли попыталась вырвать руку, но он не разжал пальцев и, плотоядно оглядев ее, пригласил на вальс.

Но Холли уже успела увидеть с полдюжины девиц на вид не старше, чем она сама, надвигавшихся на Джейсона военным клином. Предводительствовала прелестная блондинка лет восемнадцати с весьма впечатляющей полуобнаженной грудью. Джейсон, не подозревая о приближавшейся армаде, обменивался шутками с каким-то мужчиной, которого, казалось, знал с самого рождения. Холли улыбнулась лорду Ренфру:

– Простите, милорд, но я уже приняла приглашение мистера Шербрука. И мне нужна моя рука. Не согласитесь ли проводить миссис Тьюксбери к леди Лидии?

Острие клина было совсем близко. Один из джентльменов почти взвизгнул:

– Господи, снова за старое! До чего же хорошо все это помнится. Да мне…

Джейсон, умевший различать все признаки женской решимости, схватил Холли за руку и, рассмеявшись, увлек ее в круг танцующих. Музыканты заиграли вальс.

– Я уже видела примеры вашего мастерства и заранее готова восхищаться.

Джейсон обнял ее за талию и кружил по паркету не менее пяти минут. Когда он наконец замедлил темп, Холли с трудом пропыхтела:

– Это было просто великолепно, Джейсон!

– Отец учил нас с Джеймсом, что леди всегда простит джентльмену любую глупость, если тот хорошо танцует, – пояснил он и снова закружил ее, ловко избегая столкновения с другими танцующими, пока она не рассмеялась.

Глава 25

– Должно быть, ваш отец был прав, – заметила Холли, немного отдышавшись. – Мне ни разу не захотелось назвать вас болваном с той минуты, как наши ноги задвигались в такт музыке. О Господи, кажется, дамы окружают и Джеймса! Неужели от них нет никакого спасения?

– Джеймс сказал, что он искренне благодарен судьбе за Корри. Как верно сказала бабушка, она его защищает.

– Неужели Корри никогда не боится, что ее пристрелят? О Боже, вряд ли лорд Ренфру радуется вашему появлению, Джейсон. Знаете, он хотел танцевать со мной и сейчас награждает вас на редкость злобными взглядами. О, хорошо, он пригласил ту черноволосую особу. Какое облегчение!

– Она строит ему глазки, – заметил Джейсон, – хотя еще не поднаторела в этом искусстве. Слишком молода.

– А по-моему, она прекрасно держится. Да и вы очень грациозны. Это имеет смысл, если джентльмен хочет нравиться дамам. Однако вы можете танцевать, как слон в посудной лавке, и это ничего не изменит.

– Я то же самое думал о вас, мисс Каррик, – улыбнулся он и закружил ее так стремительно, что она могла бы поклясться, что ее ноги не касаются пола.

Когда они снова замедлили темп, Джейсон пробормотал:

– Не могу представить, почему лорд Гримсби – вон тот немолодой джентльмен, стоящий подле леди с гигантским страусовым пером, – стал бы давать балы в честь лорда Ренфру.

– Я сама ничего не понимаю. Вы еще не знаете, что я встречалась с лордом и леди Гримсби. Они твердили, что лорд Ренфру способен говорить только о моей грации и прелести. Меня едва не затошнило. К сожалению, меня некому было защитить: слишком плотная толпа друзей вас окружала. Похоже, все по вас соскучились.

– Я тоже рад видеть старых приятелей.

– Знаете, лорд Гримсби все время поглядывает на меня, словно хочет оценить, достойна ли я такого партнера, как вы.

– Я тут подумал… – медленно начал Джейсон. – Что, если лорд Ренфру имеет какую-то власть над лордом Гримсби? Придется спросить отца, который всегда знает все, что очень странно, тем более что он не любит слушать сплетни. И все же мало что ускользает от его внимания.

Холли удивленно покачала головой:

– Знаете, Джейсон, я привыкла тонуть в комплиментах, но не до такой степени, когда вас пытаются загнать в угол, как эти дамы. Правда, то же самое, если не хуже, творится и с моим отцом.

– Вы просто не заметили, как джентльмены исходят слюной. Поэтому я и пытался не отходить от вас.

Холли невольно рассмеялась. Он продолжал кружить ее в вальсе. Когда мелодия наконец смолкла, Холли едва отдышалась.

– Еще один танец, сэр, пожалуйста. Уж очень хорошо вы это проделываете!

– Хорошо, но третий вальс – только в конце вечера. Не хочу, чтобы ваша репутация пострадала.

Холли, безразлично относившаяся к своей репутации, тем не менее согласилась. После второго вальса Джейсон подвел ее к Анджеле, повернулся к бабке и склонил голову:

– Миледи, не согласитесь ли уделить танец внуку, который трижды ухитрялся украсть ваши булочки с орехами?

Старушка ударила его по плечу веером и милостиво улыбнулась:

– Я знала, я всегда знала! Веди меня, мой мальчик.

Алекс Шербрук, не веря глазам, вцепилась в рукав мужа.

– Дуглас, Господи, я не думала, что старая кляча так проворно двигается!

– Даже пальма в горшке задвигалась бы проворно, танцуй она с кем-то из моих сыновей, – отмахнулся Дуглас. По правде говоря, леди Лидия чуть покачивалась на месте, а Джейсон с нежной улыбкой держал ее так же осторожно, как одного из своих племянников, и при этом говорил, что бледно-желтый цвет очень ей идет.

– Она всегда больше любила Джейсона, – вздохнула Алекс. – И сколько раз мне бы ни хотелось хорошенько ее пнуть, она и в самом деле выглядит прелестно. И так счастлива. Почему она не может постоянно быть такой счастливой? Почему никогда не улыбается так ослепительно, как сейчас?

– Оставь это, дорогая, – посоветовал Дуглас, уводя ее танцевать. – Не сомневаюсь, что когда, еще через сто лет, она отдаст Богу душу, по-прежнему будет оскорблять тебя, даже находясь в раю или аду. Смотри, все шесть оставшихся зубов выставлены на всеобщее обозрение. Думаешь, в ее возрасте у нас останется хотя бы один зуб?

– О Господи, Дуглас, мне вообще не хочется об этом думать. Кроме того, ты так прекрасно танцуешь!

– Более тридцати лет постоянного вдохновения придают упругость походке, – сообщил Дуглас.

Час спустя все семейство Шербруков сидело за тремя столами в прекрасно обставленной столовой рядом с бальным залом, угощаясь креветками в тесте, шампанским и невероятно вкусным хлебом с оливками, рецепт которого кухарка получила от своей бабушки, старой Марии-Терезы, которая была родом с Сицилии. Леди Гримсби часто говаривала, что все оливки, которые только можно найти в радиусе двадцати миль, будут покоиться в животах ее гостей еще до окончания этой ночи.

– Отец, – спросил Джейсон, – почему лорд Гримсби дает бал в честь лорда Ренфру?

– Видишь ли, лорд Ренфру кажется достаточно приятным человеком, несмотря на то, что его давно пора бы пристрелить, – объяснил Дуглас, блаженно вздыхая над очередным кусочком хлеба с оливками. – Но дело в том, что лорд Гримсби и Бартоломью Слоун, дядя Элджина, были двоюродными братьями со стороны матери и выросли вместе. Один из сыновей Барти погиб в Греции лет десять назад, Грим рассказывал, что мальчик был другом лорда Байрона.

– Милорд, – заметила Холли, – может, званый ужин, сопровождаемый партией в вист, более приличествовал бы случаю, чем бал? Почему лорд Гримсби пошел на такие расходы ради сына своего двоюродного брата?

– Превосходный вопрос, – согласился Дуглас. – Я слышал, что после того, как вы, Холли, пинком вышвырнули лорда Ренфру, он женился на девушке с севера. Ее отец, кажется, был богатым торговцем или что-то в этом роде? И она умерла?

– Откуда вы все это знаете, сэр? Клянусь, я не говорила об этом ни единой душе!

Дуглас пожал плечами и стянул с тарелки жены последний кусочек хлеба.

– А теперь у него опять нет денег, так что все яснее ясного, не считаете?

– Но я живу с Джейсоном!

Наступил кратчайший миг ужасного молчания.

– Вы его партнер, Холли, – напомнила Корри. – Не любовница и не содержанка.

– Разумеется, – удивилась Холли. – Я слишком богата, чтобы становиться чьей-то содержанкой.

– Пусть будет так. Однако мне кажется, что Элджин Слоун не прочь проверить, нельзя ли снова заполучить вас, дорогая.

– А я узнала, что он женится на мне ради приданого, милорд. И это еще не все. Знаете, что за две недели до свадьбы он завел любовницу?

– Не так громко, Холли, – предупредила Алекс, гладя ее по руке.

– Это полный абсурд, – удивилась Корри. – Он ухитрялся проделать и то и другое? Да в уме ли он?!

– Должно быть, посчитал, что это сойдет ему с рук, – пояснила Холли.

– В восемнадцать лет все девушки, кроме Корри, настоящие дурочки, – заметила Алекс. – Вы знали, что она спасла жизнь Джеймсу?

– У нее больше храбрости, чем мозгов, – буркнул Джеймс.

– Неужели! – ахнула Холли. – Расскажите! Мне ужасно хочется услышать, как все было! Кстати, неужели лорд Ренфру не разглядел Джейсона? Или он слеп?

– Он считает меня бедняком, завидует моему брату и, кроме того, фат и глупец, – отмахнулся Джейсон. – Собственно говоря, его визит к нам немало меня позабавил.

– Ты очень коварен, мальчик мой, – объявила леди Лидия, жадно глядя на креветку в тесте, лежавшую на тарелке невестки.

Ей до смерти хотелось ее получить, и Алекс это поняла. Поэтому она ткнула вилкой в лакомый кусочек и поднесла креветку ко рту, но тут же, проклиная себя, разрезала ее пополам и положила половину на тарелку свекрови. Та с подозрением уставилась на подношение.

– Бьюсь об заклад, ты ее облизала, верно? Только очень быстро, так, что я успела заметить лишь легкое движение. Видеть-то я видела, а вот доказать вряд ли что смогу. Хочешь, чтобы Дуглас видел, какая ты бескорыстная! Но ты ее облизала!

– Совершенно верно, – кивнула Алекс. – Облизала.

Она не сводила глаз со свекрови, пока та ела свою половину креветки.

– Странный вкус, – фыркнула леди Лидия, отложив вилку. – Не знаю твоих предпочтений так же хорошо, как мой сын, но…

– Матушка, – вмешался Дуглас голосом, который вполне мог бы заморозить шампанское, – если Алекс облизала креветку, это принесет тебе удачу.

– Все эти танцы… мне нужно поддерживать силы, – пробормотала вдова.

– В тебе больше силы, чем в двух призовых быках, – отрезал любящий сын. – Ты женщина выдающаяся.

Анджела подняла глаза к небу.

– Лидия, пожалуйста, приезжайте завтра в Лайонз-Гейт. Мы с вами сможем объяснить кухарке правильный рецепт булочек с орехами. Вы сказали, что она все еще не умеет делать их как следует.

– Они почти несъедобны, – подтвердила леди Лидия.

– И мы выгоним Джейсона из кухни, чтобы она не отвлекалась.

– Нельзя ожидать всего сразу, – заметила Холли. – Ее тушеное филе говядины – нечто необычайное, по крайней мере когда Джейсон ужинает дома. Поэтому вам следовало бы поставить Джейсона посреди кухни, пока она печет булочки. Уверяю, они будут божественны.

– Хм… Пожалуй, Холли права, – признала Анджела. – Беда в том, что она скорее всего грохнется без чувств.

Джейсон поперхнулся шампанским.

– Верно, – вздохнула Холли. – Следует просто сказать ей, что булочки с орехами – любимое лакомство Джейсона, и тогда они станут настоящей амброзией. Готова заключить пари на любую сумму.

– Ваша кухарка падает в обморок? – заинтересовалась леди Лидия. – Как странно с ее стороны.

– Но какого дьявола она это делает? – удивился Дуглас.

– Это все ваш чертов сын, милорд, – вырвалось у Холли.

– И сколько ты готова поставить, дорогая? – не выдержала Корри.

– Подумай хорошенько, Корри! Джейсон – точная копия Джеймса.

– О, я действительно идиотка. Забудь о пари. У нас – повар, и позволь сказать, он ни разу не лишился чувств при виде меня или свекрови.

Присутствующие дружно рассмеялись.

– Как чудесно видеть вас всех вместе! – воскликнул лорд Гримсби, незаметно оказавшийся за спиной Дугласа. – Я принес еще один каравай хлеба с оливками, чтобы иметь предлог присоединиться к вашей компании. И заодно хочу представить моего дорогого Элджина.

Глава 26

– Очень рад, – процедил Дуглас, наблюдая, с каким почтением слуги несут к столу два дополнительных стула.

Странно. Почему мужчина сам не способен придвинуть свой стул?! Да, так полагается в знатных домах, но ему не слишком нравился этот обычай. Поэтому Дуглас решил, что больше никогда и никому не позволит ухаживать за собой подобным образом.

– Моя жена сказала, что это последний каравай, и велела зря его не разбазаривать, – объяснил лорд Гримсби и с поклоном поднес хлеб Дугласу.

Холли страшно хотелось плеваться огнем.

– Поставьте стул ближе, – велел лорд Ренфру, улыбаясь ей, и втиснулся между Холли и Джейсоном.

«Сообразительный тип», – подумал Дуглас, хорошо понимая, что означает подобное выражение лица Джейсона. Точно с такой же улыбкой он втопчет этого человека в землю.

– Передайте мне хлеб, Грим, – попросил он лорда Гримсби, сидевшего рядом с Алекс: чересчур близко, по его мнению, и с надеждой оглядел стол: – Полагаю, все уже наелись?

Ответом послужили дружно протянутые тарелки.

Дуглас попросил у слуги нож. Следующие три минуты все глаза были сосредоточены на каждом ломтике, который отрезал Дуглас.

Когда все, включая лорда Ренфру, получили свою порцию, Дуглас заметил:

– Чудесный бал, Грим.

Лорд Гримсби рассмеялся, помахивая недоеденным кусочком хлеба в сторону близнецов:

– Моя жена утверждала, что отныне каждая дама в округе лишится покоя, и оказалась права. Стоит пригласить этих двоих, и любой другой мужчина в комнате чувствует себя ослиным дерьмом.

– А отцу приходится нести свой тяжкий крест, – вздохнул Дуглас.

– Как и моему, – вставил лорд Ренфру.

– Да, Элджин, ты тоже неплохо выглядишь, – согласился лорд Гримсби. – Мисс Каррик, я счастлив познакомиться с вами, тем более что уже наслушался самых разных сплетен о вашем партнерстве с Джейсоном.

– Каких именно? – осведомилась леди Лидия, чей взгляд в эту минуту был острее зубов вампира.

Лорд Гримсби небрежно взмахнул рукой:

– О, ничего особенного, но одна история особенно поразила леди Гримсби. Вроде бы какой-то чужой слуга, навещавший родственника, увидел, как мисс Каррик отбросила ногой ведро и юбка распалась посредине, так что это вовсе не юбка. В жизни не слышал ничего подобного. Поэтому и сказал жене, что парень, должно быть, ошибся.

– Просто поразительно, что способен увидеть мужчина в ту минуту, когда леди пинает ведро, – хмыкнул Джейсон. – Просто все юбки мисс Каррик расходятся посредине. Нечто вроде очень широких брюк. Лично я представить такое не в состоянии. А вы, Анджела?

– Нет, мальчик мой.

– Смех, – неожиданно оживился лорд Ренфру. – Я слышал чересчур громкий смех, доносившийся не из конюшни, а из дома.

– Анджела говорила, что Петри очень много смеется, – пояснила леди Лидия. – Петри – это наш дворецкий. Горничная Холли всегда подшучивает над ним.

Джейсон подумал, что бабка – настоящий дипломат.

– Петри смеется над шутками женщины? – поразилась Корри, склонив голову набок. – Совсем не похоже на Петри, которого я знаю. Петри – женоненавистник. Леди Лидия, почему вы так выразительно закатываете глаза? Да Петри даже заявлял, что я вовсе не спасла Джеймса и, как женщина, всего лишь способна прятаться за стогами сена. Он утверждал, что именно Джеймс спас всех благодаря необычайной храбрости и просто не помнит тех чудес, которые совершил в тот день.