Академия Равенства. Тьма
- -
- 100%
- +
– И как же мы тут будем спать? – прошептала Петра, но голос ее разнесся по коридорам и залам, огибая устремленные вверх книжные стеллажи.
Дрон проявился полностью и, взглянув на хозяйку, полетел по главному проходу. Поднявшись по одной из лестниц на второй ярус, адептка свернула в один из скрытых проходов вслед за питомцем и попала в небольшую комнатку через дверь, являющуюся частью книжного шкафа. Створка бесшумно закрылась, встав на место, а в углах тайного кабинета зажглись светляки.
Простой деревянный рабочий стол, полки с книгами, небольшой, но широкий диван и множество маленьких мягких подушечек, хаотично раскиданных везде и всюду, – вот и все, что скромно украшало комнату. Дрон по-свойски приземлился на диван, заграбастав лапами одну из подушек, и прикрыл глаза. Петра осматривалась по сторонам и не решалась сделать шаг. Все здесь было простым и в то же время домашним и теплым, но назойливое ощущение вторжения в чужое пространство не покидало девушку.
– Кто показал тебе это место?
Дракончик приоткрыл один глаз, но тут же закрыл его, делая вид, что уже давно спит и вообще лежит здесь исключительно для красоты, дополняя интерьер.
– Молчишь, значит… Ладно-ладно! Попросишь у меня еще кексов…
Вздохнув, адептка прошла к дивану и улеглась на подушки, не касаясь при этом питомца. Петра успела досчитать до десяти, когда почувствовала, как Дрон потихоньку подвигается ближе. Хвостиком он обвил ноги Петры, а горячую морду положил на живот, уткнувшись мокрым носом в раскрытую ладонь.
– То-то же…
* * *Совсем не свежее дыхание окатило лицо Петры, вырывая из блаженства, в котором девушка пребывала во сне. Прекрасный Лорд мягко обнимал ее за талию и наклонялся для долгожданного поцелуя как раз в тот момент, когда кто-то решил все испортить. Резко открыв глаза, адептка недовольно взглянула на питомца, который неотрывно смотрел на нее выразительными глазами.
– Ты даже не представляешь, что сейчас могло произойти! – обидчиво проговорила Петра. – Он мне первый раз приснился за все время!
– Емя! – укоризненно ответил Дрон.
– Сколько времени? – спохватилась девушка.
– Ого!
Выбежав из библиотеки, Петриция пронеслась по этажу. Холл был пуст, но звуки музыки уже доносились из главного зала. Сегодня для адептов открывали вторую, противоположную дверь, ведущую прямо в зал, поэтому девушке абсолютно никто не встретился на пути. Она вылетела на улицу, перепрыгивая через ступеньки, и пронеслась по хрустящему снегу, оставляя следы от сапог.
Плащ, словно крылья Дрона, развевался от немыслимой скорости – так быстро Петриция не бегала даже на тренировочном поле под нескончаемыми пытками Куратора.
В холле общежития у стенки, переминаясь с ноги на ногу, стоял молодой паренек с объемной коробкой в руках. Увидев Петру, он улыбнулся и хотел было что-то сказать, но девушка его опередила:
– Я Петра! Коробка для меня! Благодарю! – не останавливаясь, она схватила коробку и подкинула в воздух горстку медяков, которые паренек поймал с особой ловкостью.
Путь до своей комнаты она даже не запомнила.
* * *– Ты забываешься, сын мой! – прогрохотало в кабинете для совещаний.
– Как по мне, так именно вы, отец, уже давно позабыли о том, кто вы! А также о своих обязанностях и обязательствах перед Империей и подданными. Леди эль Абон все чаще занимает ваши мысли, нежели проблемы открытых границ и гибнущие люди.
– Да как ты смеешь так разговаривать со мной? И не смей говорить о Крисцилле! Она чудесная женщина, которая делает меня счастливым! – Император совсем не величественно вскочил с малого трона, сверкая глазами от удушающей ненависти.
– Надолго ли? Через неделю сюда явятся претендентки в фрейлины…
– Я не буду менять… – начал Император, но сын перебил его, резко выставив вперед ладонь.
– Закон за номером пятьсот девяносто шесть о смене фавориток издан более семи веков назад моим дедом. Согласно ему, фаворитки не могут задерживаться при дворе более чем на двадцать лет за всю жизнь. – Тихий голос с ленцой раздражал правителя.
– Я изменю закон или отменю вовсе! – лицо мужчины покрылось красными пятнами злобы, в то время как его собеседник пребывал в полном спокойствии, пронизанном холодом и неким высокомерием.
– Закон за номером одна тысяча двести пятьдесят два, изданный матушкой и подписанный вами, гласит: «Ни один из супругов не может самостоятельно принимать или менять законы, не имея согласия второго…»
– Мне ничто не мешает жениться еще раз!
– «В случае, если супруг остается один по причинам смерти, пропажи без вести или слабоумия второго супруга, то титулы Императора и Императрицы передаются старшему наследнику супругов, при этом обязуя наследника в короткий срок, равный одному месяцу, связать себя узами брака». – Ледяная сталь пропитывала каждое слово, впиваясь острыми иголками в тело Императора. – Империей давно управляют Лорды Тьмы, но выходит, что вы, отец, даже не знаете законов, по которым обязаны жить и править. Вы только подтвердили то, что я и так знал: Киролией всегда управляла матушка, а вы лишь ширма… Впрочем, как и сейчас.
– Куда ты идешь? Мы еще не закончили! – руки мужчины мелко подрагивали, и он никак не мог совладать с приступом кашля.
Молниеносно развернувшись, собеседник ответил:
– Я сказал вам все, что хотел. Я уезжаю и вернусь во дворец только по своему желанию или тогда, когда трон займет истинный правитель. Благодарю за увлекательную беседу.
– Я приказываю тебе идти и открывать бал-маскарад!
– Вы не можете мне приказывать. Я – Лорд Тьмы. Вы – Лорд.
– Я – Император! – противный голос перешел на истерический визг, совершенно не подобающий мужчине.
– Рекомендую по своей воле отречься от престола в пользу Эрвина. В ближайшее время я получу бумаги о признании матушки пропавшей без вести.
– Вернись, щенок!
Но собеседник больше не реагировал на откровенные провокации. Он с чистой совестью покинул стены дворца, в котором некогда был счастлив, будучи ребенком. Тогда рядом с ним была мама. Тогда он не знал, что такое политический брак. Тогда он искренне любил отца и считал его самым-самым, несмотря на то, что детям Император уделял несколько минут в день.
Тогда он был по-детски наивным. С какой болью разбились вдребезги все придуманные сказки, когда мужчина повзрослел. Но он не стал бы именно таким, какой есть, если бы жизнь его с самого начала не имела разноцветных пятен мечтаний, радости и веселья. Не добился бы того, что имел сейчас.
* * *Облачившись в наряд, Петриция стояла напротив зеркала и все не решалась выйти из комнаты. Дрон периодически что-то ворчал, явно подгоняя хозяйку, но не находил в этом деле успеха. Пальцы тряслись и сжимали короткую записку от Малисы:
«Устала тебя искать! Прекращай прятаться, мы ждем тебя в бальной зале!»
Еще раз пройдясь рукой по окрашенным волосам, она взбила темные локоны, которые совсем недавно заколола шпильками в незамысловатую прическу, но, передумав, распустила их, прихватив две пряди с обеих сторон и соединив маленькой заколочкой, украшенной россыпью рубинов.
Глубокий вдох должен был помочь успокоиться, но, наоборот, заставил девушку закашляться, прибавив еще одну пригоршню неуверенности. Петра нравилась себе, но теперь отчетливо понимала, почему хозяйка лавки когда-то не решилась прийти на бал в этом наряде. Только вот у адептки платье было всего одно, и другого выбора не имелось, хотя…
– Дрон, а давай убежим обратно?
Дракончик, свернувшись в клубочек, лежал на кровати поверх покрывала и с удовольствием рассматривал изысканную маску, оставленную девушкой на подушке.
– Ди! – строго ответил питомец и сурово нахмурил брови, выглядя при этом до отчаяния смешно.
Петриция рассмеялась заливисто и надрывно, выпуская скопившееся напряжение.
– Иду, Дрон… Иду…
Взяв маску, она завязала ее, спрятав ленты под волосами. К зеркалу девушка больше не подходила, переживая, что хрупкая решимость окончательно испарится.
* * *Снег закончился. Темная ночь окутала Кирольскую Империю бережными безветренными объятьями. Высокие тонкие каблуки красных туфель утопали в небольших сугробах, образовавшихся на месте дорожки от женского общежития до учебного корпуса Академии. Тонкий бордовый плащ с широким капюшоном таил под своей тканью маскарадный наряд. Камешки на рубиновой маске блестели, повторяя в себе свет яркой желтой луны. Черная радужка глаз в обрамлении пушистого веера ресниц отражала в своих глубинах страх. Петра закапала их специальным раствором для изменения цвета, и его действия должно было хватить на восемь часов.
Первая ступенька, вторая… шестая. Высокие двустворчатые двери, открывающиеся сами по себе, когда кто-то приближается к ним. Шаг, еще шаг… они отдаются громким звоном в ушах, звучат в такт гулко стучащему сердцу. Встречающий – тоже в маске, помогает снять плащ и при виде наряда замирает с поднятыми руками. Он обескуражен, и широко распахнутые глаза прямое этому доказательство.
Петриция нерешительно улыбается и идет ко вторым дверям, ведущим в зал. Створки медленно, будто насмехаясь, раскрываются. Осторожный шаг, но уже увереннее, ведь пути назад нет.
– Всевышний! Только бы не упасть! – прошептала Петра и начала спускаться по широкой прямой лестнице прямо в толпу, сливающуюся от волнения в разноцветные пятна.
Все словно синхронно повернули головы, устремив взгляды на опоздавшую незнакомку и ее совершенно бесстыдный, непозволительный, откровенный, но такой умопомрачительно восхитительный наряд, украшающий божественное тело…
* * *ОДИН-ЕДИНСТВЕННЫЙ ТАНЕЦ
МОЖЕТ СКАЗАТЬ БОЛЬШЕ,
ЧЕМ ТЫСЯЧИ СЛОВ…
(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОЙ ЛЕДИ)Грон эль Свьен пребывал в наиотвратительнейшем настроении и не собирался идти на маскарад в Академии, несмотря на то, что ему удалось избавиться от необходимости присутствовать на Императорском балу.
– Кристоф, посмотри, пожалуйста, как выглядит Петра? – обратился мужчина к брату, парящему за его спиной.
Тень исчезла со шкодливой улыбкой на губах и появилась через несколько секунд.
– Ты ее точно не пропустишь! – его прозрачное лицо передавало огромную гамму эмоций, из которых явственно можно было угадать лишь предвкушение.
Грон точно решил не появляться сегодня в бальном зале Академии, облачаясь в чернильно-черный фрак и закрепляя полумаску на лице. Поправляя коротко обрезанные тетушкой волосы, Лорд принял решение не искать встречи с юной адепткой. Но, находясь в зале среди беседующих адептов и подчиненных, он позабыл обо всем.
Увидев Петрицию на возвышении лестницы, Грон не мог оторвать взгляд. Жгучая ревность охватила тело, заставив сделать из толпы уверенный шаг, за которым последовали еще несколько, в конце концов приближающие его прямо к ней. Алый корсет, расшитый бессчетным количеством камней, обнимал грудь и талию девушки, непозволительно облегая, открывая при этом нежную кожу спины, покрытую мелкими мурашками. Струящаяся легкая многослойная карминовая юбка в пол бессовестно просвечивалась, выставляя напоказ гладкие длинные ножки в багряных туфлях и нижнюю часть корсета – того же цвета короткие шорты.
Испуганные коралловые губы приоткрылись, дразня неосуществимым поцелуем, а прекрасные широко распахнутые глаза в нерешительности смотрели на протянутую мужчиной руку.
– Позвольте сопроводить вас к диванчикам, – мягко произнес Лорд чужим голосом, беззастенчиво пожирая адептку голодным взглядом.
– Но я не устала… – голос Петры стал нежнее, приобретя еще более бархатные нотки.
Специальное сплетение, выставленное преподавателями с внутренней стороны купола, размещенного над территорией Академии Равенства, меняло голоса присутствующих до неузнаваемости. Но Лорд Грон эль Свьен узнал бы Петру из тысячи совершенно одинаковых внешне девушек… Даже с закрытыми глазами… Даже в абсолютной темноте… Потому что предательское сердце знает многим больше своего носителя, ведь оно уже решило, кому принадлежит.
– Я хотел бы поухаживать за вами и предложить выпить «Гурго»[8]. Вы не возражаете? – мужчина продолжал протягивать руку, ожидая только согласия.
– Конечно. – Пальчики, облаченные в длинную облегающую перчатку, легли в раскрытую ладонь.
– Вы невероятно смелая, раз решились на такой экстравагантный наряд! – пара шла сквозь живой коридор, образованный расступающейся толпой.
Шепотки слышались тут и там, но девушка словно не замечала их, держась как истинная Леди – высокомерно и статно. Лишь маленькие пальчики выдавали скрытое внешне волнение, мелко дрожа, будто веточки осины на ветру.
– Вы мне льстите…
Лорд помог спутнице присесть на диван.
– Нисколько. Я восхищаюсь вами. Не убегайте от меня, прекрасная незнакомка… Я ненадолго покину вас.
Грон подошел к низкому широкому овальному столику, покрытому белоснежной скатертью, и взял два бокала легкого розового вина. Гурго бился о стеклянные стенки, скатываясь в невесомые шарики, которые лопались, поднимаясь на самый верх. Развернувшись в обратном направлении, мужчина жестоко убивал взглядом всех тех, кто так или иначе посмел раздевать глазами его спутницу. Сбросив помутнение из слияния ревности и собственнических замашек, Лорд улыбнулся и присел на диванчик, подавая даме бокал.
– Вы не представитесь? – спросила Петра, водя пальчиком по краю фужера.
– Прошу меня простить, но это тайна… – Грон загадочно улыбался, при этом чувствуя себя беспомощным юнцом из-за невозможности прикоснуться к желанному.
– Вы из Академии? – адептка снова предприняла попытку разговорить спутника.
– Не могу сказать…
– Но ведь на территорию Академии не пускают чужаков, – словно размышляя, проговорила Гори.
Заиграли первые аккорды «Бегущего Вальса»[9], и пары начали занимать места в центре зала, готовясь вступить в невероятный, быстрый, резкий, головокружительный танец. Лорд забрал из рук Петриции опустевший бокал и поставил его вместе со своим на маленький столик у дивана.
– Забудьте вопросы. Сегодня есть только вы, я и маскарад. Здесь все равны – будь я хоть Императором, хоть травником! В этот вечер не важны ни титулы, ни статусы. Только этой ночью люди могут открыться по-настоящему, не придумывая себе образы.
– Как странно… Странно, что только под маской люди позволяют себе быть такими, какие они есть на самом деле.
– Вы правы. И горько признавать, что и мне это свойственно. – Губы мужчины продолжали изображать улыбку, но в глазах проскальзывали грусть и печаль. – А кем сегодня являетесь вы?
Девушка задумалась на время, засмотревшись в одну точку и прикусив белоснежными зубками нижнюю губу – искушая, зазывая, но при этом совершенно не понимая, какое влияние оказывает на Грона своими простыми необдуманными действиями.
– Сегодня я… Леди из высшей знати, которой наплевать на правила и чужое мнение. Девушка, живущая одним днем, оставляющая прошлое в прошлом, предоставляя будущему девственные просторы своей жизни. Наверное, это самые подходящие характеристики. – Петра посмотрела на своего собеседника серьезно, совершенно не соответствуя веселой теме разговора, словно произнесла чистую правду, заставляя Лорда поверить каждому ее слову.
– Тогда вы не откажете мне в закрывающем вечер танце? Только сумасбродные, страстные и свободные натуры решаются на его исполнение… – Грон, затаив дыхание, ожидал ответа, но внешне оставался невозмутимым.
– Вы приглашаете меня на «Обнаженное Франго»[10], верно?
– Именно. Вы знакомы с этим танцем? – Лорд эль Свьен удивился тому, что юная девушка осведомлена о такой стороне придворных забав.
– В теории. И боюсь, что не смогу повторить на практике…
– Если вы знаете теорию, то должны быть осведомлены о том, что в этом танце, как и в большинстве других, ведет мужчина. Вам лишь остается следовать за партнером… – один из слуг, работающий в обычное время на кухне, подошел с подносом, заставленным бокалами с Гурго.
Грон взял два фужера, благодарно кивнув пареньку, облаченному во все белое, включая маску, – отличительный признак помощников на маскараде. Петриция не стала отказываться от напитка и сделала пару едва заметных глотков. За разговором она расслабилась окончательно и перестала дрожать, чувствуя себя свободнее.
– Выходит, мы с вами говорим о разных танцах. Хотя я не припомню, чтобы у «Обнаженного Франго» имелись разновидности. Мне казалось, что это воплощение вечного противостояния между мужчиной и женщиной, льдом и пламенем, борьба за первенство и главенство… – лучезарная улыбка украсила открытые черты ее лица.
* * *Совершенно пустой центр залы. Загадочный незнакомец, ведущий ее в самую сердцевину под откровенными взглядами прибившихся к стенкам завистников. Рука к руке, ладонь к ладони. Петре казалось, будто она пребывает в другой реальности, настолько происходящее было волшебным и каким-то фантастическим. Не хотелось ни думать, ни анализировать. Она просто плыла по тягучему течению, которое в этот прекрасный вечер ей устроил незнакомец. Даже печаль о том, что Лорд Директор не присутствует на балу, ушла за грани ее легких, порхающих словно бабочки мыслей.
Никто больше не решился присоединиться к единственной паре, которая в этот вечер побила все рекорды по неприличности. Она – внешним видом. Он – тем, что провел целый вечер с одной дамой, выказывая тем самым права на нее всем присутствующим. Многочисленные огоньки светляков под потолком стали чуть приглушеннее, погружая все, кроме островка для двоих, в сказочный полумрак.
– Вы готовы? – спросил мужчина, заглядывая в ее черные как смоль глаза, в которых отражалась бездна из пламени и Тьмы.
Правая рука беззастенчиво, по-свойски легла на обнаженную спину Петриции, а длинные сильные пальцы левой сомкнулись в замочек с ее. Расстояние между телами сокращалось с каждым глубоким вдохом, заставляя адептку немного прогибаться назад. Ее теплая ладонь легла поверх фрака, сближая пару еще больше. Музыканты, словно не веря в действительность происходящего, задерживали музыку, будто ожидая момента, когда пара откажется от своего решения и покинет середину зала.
– Как никогда… – прошептала она с чарующей улыбкой, решив, что исполнит свой первый в жизни танец, отдаваясь партнеру так, как это не делают даже на Императорских балах.
В минуты ожидания в мысли мужчины ворвался голос Кристофа:
«Эль Абон пьян до неприличия! Сейчас он в дальнем конце зала рвется вызвать «напыщенного иптокия», то есть тебя, на магическую дуэль, чтобы отобрать спутницу!» – брат откровенно насмехался.
– Что-то не так? – спросила Петра, заметив плотно сжатые губы и напряженный подбородок партнера.
– Все хорошо. Просто музыку задерживают… – мужчина снова по-доброму усмехнулся.
«Пни музыкантов и вышвырни Винтера из учебного корпуса! Не хочу, чтобы он испортил ей праздник!» – Лорд удерживал привлекательное лицо и при этом общался с Тьмой.
«Как давно я этого хотел! – восторженно ответил невидимый глазу собеседник. – Удачи тебе, брат…»
Первые аккорды переливающейся, словно звонкий ручей, музыки ударили громко, буквально разорвав тишину, расколов ее на два мира. Один из них – мир восторженных наблюдателей. Второй – островок чувств и тайных желаний.
Совместный шаг назад, инициированный мужчиной. Еще один – вперед, но теперь ведет она. Не заканчивая движений, решительно обходит его по кругу, проводя рукой по груди, плечу, крыльям спины. Возвращается, прижимаясь к нему всем телом, ощущая бедрами то, что будоражит больше любого танца. Его рука, обжигая, скользит по животу вниз поверх корсета и останавливается только на грани допустимого.
Второй рукой мужчина мягко надавливает на плечо своей спутницы, заставляя ее слегка опуститься по его телу и сделать шаг в сторону в попытке убежать. Но он властно ловит ее за руку и кружит, а затем резко прижимает к себе. Ей ничего не остается, кроме как обнять его за шею. Нетерпеливые шаги по общему кругу, по территории сражения равных. Петра снова кружится вокруг своей оси и делает шаг назад, а мужчина не дает ей уйти, поддерживая за талию и двигаясь вместе с ней так же синхронно.
Снова лицом к лицу, только расстояния больше нет – даже миллиметра. Вздымающаяся грудь чувствует сердце, бьющееся в унисон вместе с ее. Наглая, непростительная ласка рукой снизу вверх по ребрам, почти до полушарий, обрамленных корсетом, но лишь рядом, меняя траекторию, оглаживая руку от впадинки до самой кисти. Незнакомец оставляет на кисти ожог поцелуя, но ведь этого нет в танце, хотя они давно уже исполняют свой…
Резкое движение, и вновь щека к щеке, смотря в противоположные стороны, но не видя ничего. Он захватывает главенство, управляя ее телом, но в этот раз опускаясь ниже вместе с ней. Очень медленные, мучительные, кроткие шаги – параллельные друг другу. И снова большие, быстрые, охватывающие значительную территорию, но неизменно синхронные – в сторону в повороте, в сторону в повороте… Петра захватывает власть и наступает на партнера, но удается сделать всего несколько шагов, когда мужчина разворачивает ее, и присутствующие теряются, не успевая за их движениями. Резкие отрывистые шаги – на месте, влево, вправо, повороты и прикосновения, уже перешедшие все грани приличия даже для этого танца.
Девушка делает замах ножкой, и юбка платья взлетает. Мужчина чуть крепче обхватывает ее за талию – всего секунда, но она уже летит над полом, описывая круг, демонстрируя ножки изящными отрывистыми движениями. Шаги, круги, шаги, полукруги – и нет конца безумству, нет конца пламени страсти в разгоряченных телах. Борьба двух соперников и обнаженные желания, демонстрируемые всем присутствующим.
Она остановилась, заставив и его войти в рамки, но чувства не дают просто так уйти. Он собственнически прижимает ее спиной к своей груди, обнимая кольцом рук, прикасаясь пересохшими губами к ямке за ушком. Рывок – и губы в миллиметре от губ, дыхание сорвано, нежное прикосновение к кончику аккуратного носа. Петра делает шаг назад, но она знает, что уже проиграла. Рывок – и ее согнутая в колене ножка лежит на его бедре, поддерживаемая сильной рукой, а губы опять в опасной близости.
Девичья ладошка скользит вверх по его груди к шее и щеке. Свободолюбивая женская ножка быстро меняет место нахождения, обнимая верхнюю часть его брюк, но незнакомец возвращает ее на место. Он заставляет девушку сделать круг вокруг своей оси, стоя на одной ноге, и упасть на его руку.
Запонки уперлись в обнаженную спину, а Петра продолжала лежать в его объятьях и ждать… Мужчина склонялся медленно, удерживая ее в кольце рук, – тогда, когда уже отыграли последние звуки музыки, сокращая расстояние между телами, смотря прямо в ее безумные глаза, желая почувствовать долгожданный сладкий поцелуй…
Все присутствующие смотрели на пару, затаив дыхание, без единого звука, ожидая логического конца… Раздался отчетливый щелчок, и без того редкий свет погас окончательно…
Глава 12
МУЖЧИНЫ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ РОМАНТИКАМИ ПО СВОЕЙ НАТУРЕ,
НО, ВСТРЕЧАЯ ТУ САМУЮ,
НЕУЛОВИМО МЕНЯЮТ СВОЕ ВОСПРИЯТИЕ МИРА,
ПОТОМУ ЧТО ЛЮБОВЬ ЗАСТАВЛЯЕТ ЛЮДЕЙ СХОДИТЬ С УМА…
(ИЗ СКАЗАНИЙ ВЕЛИКОГО МИМО ПРОХОДЯЩЕГО МУЖЧИНЫ)– Бежим… – едва слышный шепот на грани шорохов посреди тишины.
Поцелуй так и не нашел своего адресата, оставаясь висеть в воздухе, как вопрос без ответа. Губы Петриции жгло, словно желанное прикосновение уже состоялось. Мужчина в полнейшей темноте помог найти ей равновесие. Теплая рука захватила ее пальчики и, соединившись в переплетении, потянула куда-то вперед. Звук открывшихся створок дверей поглотился мелодией, знаменующей окончание бала.
В следующем зале тоже не было света, и незнакомцу приходилось поддерживать Петру, направляя ее. Прохладная ткань плаща совершенно неожиданно обняла ее плечи и покрыла голову, заставив ощутимо вздрогнуть. Мужчина сжал ее ладонь чуть крепче, словно говорил: «Не бойся. Я здесь. Я с тобой». Пара миновала еще одни двери, попав на этот раз в бездонную звездную ночь. Луна освещала здания. Снег мерцал под ее сиянием, будто состоял из миллиардов чистейших кристаллов.
Спутник развернулся и сделал шаг вперед, приблизившись к девушке вплотную. Ребро свободной руки огладило бархатную щечку, и Петра, прикрыв глаза, чуть было не потянулась вслед за ускользающей лаской.
– Через минуту крыльцо заполнится участниками маскарада. Вы хотели бы увидеть салют? – сильные руки обняли тонкую талию под плащом, и по ее телу, словно впивающиеся иглы холода, пронеслись мурашки.
– Хочу… – адептка смотрела на губы мужчины и даже сама не могла точно ответить, к чему конкретно относилось одно-единственное слово, сорвавшееся самопроизвольно.
– В таком случае я предлагаю вам переместиться в более удобное место. Вы доверитесь мне?
Змей-искуситель – так он выглядел в глазах Петры, но она желала поддаться искушению и еле заметно кивнула. Девушка хотела получить незабываемую сказку в этот вечер. И пусть, когда часы пробьют восемь раз, встречая рассвет, все закончится и вернется ее обычная ученическая жизнь, а она так и не узнает, кто скрывался под маской незнакомца, – безумство будет стоить того, оставаясь в ее памяти на века.