Город Счастья. Том 1-5

Инетр помнил свою мать, будто это было вчера. Они жили в совершенно другом мире – семья бедного мельника, каких было много в те времена. Отец все время работал. Мать помогала, как могла. Она пекла ночами домашний, хрустящий, самый мягкий в мире хлеб, который продавался на рынке еще горячим… Который в своем собственном доме ели только по праздникам.

Голод – это то, что преследовало его в детстве и юношестве. Постоянное недоедание и отсталость в физическом развитии. Он был замкнутым отшельником среди других детей – злых и невероятно испорченных. Все свое немногочисленное свободное время он проводил, собирая разные детальки и никому не нужный хлам, а после… После увлекался, творил, совершенствовал и изобретал. У него была невидимая, никем не ощутимая связь с его изобретениями. И лишь когда попал на Санрайс, он понял, что может слышать любую технику. Слышать и понимать.

В тот день юноша, как и всегда, с самого раннего утра работал на мельнице, пытаясь хоть немного сделать от той работы, что постоянно выполнял отец. К мельнице неспешной походкой прогуливающегося человека подошел мужчина. Его одеяния выглядели дорого и совершенно не подходили для этого места, выделяя его среди антуража. Мужчина был грузным и рядом с мальчиком выглядел, словно скала. Взгляд его цепких глаз отметил все черточки лица, все прорехи на скудной, совсем не по возрасту одежде. Он молчал и просто смотрел.

– Здравствуйте, Господин! Вы что-то хотели? – мальчик стеснялся, боялся, но глаз не опускал.

– Я слышал, что в этой мельнице живет великий мастер.

– Нет, Господин. Врут. Здесь живем только я и моя бедная мать. А отец умер уже… Но он тоже не был мастером. Он всегда честно исполнял свою работу, только и всего!

– А чем занимаешься ты?

– Я мельник… немножко, Господин…

– Но разве ты больше ничем не занимаешься?

– Я… нет, Господин… мать говорит – это баловство…

– А можешь показать то, что сделал? – глаза мужчины подобрели.

– Если вы хотите, Господин…

До самого прихода матери мальчик увлеченно показывал и рассказывал о своих изобретениях и игрушках, которые скрашивали его жизнь. Он был воодушевлен и с явным удовольствием отвечал на вопросы, да и просто радовался беседе с человеком, который его понимал.

– Инт! Инт, где ты? Я уже пришла. – Парень замолк, испугался и с ужасом в глазах посмотрел на нового знакомого.

Так и не назвавшийся Господин с мягкой улыбкой на губах вышел из пыльного темного угла, отделенного от общей комнаты лоскутами тряпья. Он вывел ошеломленную мать на улицу, а мальчик испугался еще больше.

Этот таинственный Господин ушел, даже не попрощавшись, но уже на следующее утро мать и сын собрали свои скудные пожитки и переехали в добротный дом из цельного камня. Они начали новую жизнь в достатке. В большой пристройке к дому мать открыла свою пекарню, о которой мечтала годами, а сыну наказала заниматься только тем, чем он действительно хочет, а именно творить.

Любопытные богатые жители, ожидающие новых сплетен, как земледельцы дождя, начали приглашать их в гости. Они одевались теперь не хуже благородных господ. А мальчик, который заметно отъелся и похорошел, не решался спросить у счастливой матери, откуда все это взялось. Инт так и не нашел себе друзей, просто не хотел общаться с теми, кто когда-то насмехался над ним, не замечая, как пыль под ногами, а теперь заглядывал в рот из-за внезапно свалившегося богатства.

Загадочный безымянный Господин возвращался несколько раз в год. Неизменно привозил интересные подарки в виде запчастей и игрушек и обязательно расспрашивал о новых изобретениях. Часто улыбался и просил сделать что-то такое… И паренек делал, забрасывал на время одну работу и брался за другую. Когда парню стукнуло двадцать шесть, его престарелая заботливая мама умерла, так и не проснувшись тем хмурым утром – в большой кровати, на белых мягких простынях, с такой памятной, нежной улыбкой.

В тот день загадочный человек появился в последний раз. Он пришел и помог устроить пышное погребение, если о погребении вообще можно так отзываться. А после сказал собрать все, что дорого сердцу, и присел на стул ждать. Парень метался из комнаты в комнату, словно заведенный собирал в простыни инструменты, детали и изобретения. В конце аккуратно завернул в наволочку портрет матери и отца, нарисованный каким-то художником на очередной приезжей ярмарке, и в нерешительности встал напротив Господина.

Мужчина закрыл свои бездонные глаза, и в ту же минуту комнату озарила яркая ослепляющая вспышка. Парень ошарашенно прошептал: «Колдуууун!» Но его, как котенка, быстро зашвырнули в портал, а следом закинули и его вещи.

Они разговаривали в тот вечер с Александром очень долго. Зашуганному парнишке Алекс рассказывал множество интересных вещей. Про мир, в который они перенеслись. Про место, где они находятся. Про то, где и как будет работать Инетр. О том, где он будет жить. Тогда Александр пояснил значение многих новых слов и показал интересную технику – такую, как туалет или ванна, а уже в следующий год парень познал огромное множество неизведанного ранее.

Прошли целые круги, прежде чем он вошел в команду ВРП не забитым мальчишкой, а состоявшейся самостоятельной взрослой личностью. Он стал Руководителем и действительно великим изобретателем. Благодаря его разработкам множество военных конфликтов на тогда только зарождающейся планете распадались, даже не начавшись. Инт был с любой техникой на ты, и его способность ему очень нравилась. Он мог остановить танк силой мысли, заставить сгореть компьютер, просто посмотрев на него, или развернуть машину на сто восемьдесят градусов на полном ходу за секунду.

Ему нравилась его жизнь сейчас. В ней он был уверенным мужчиной и вершителем судеб. Из того мира его единственным воспоминанием была его милая, нежная, заботливая мать. Он хорошо помнил, что в детстве, стоило прихватить простуду или просто сказаться больным, его мама всегда варила самый замечательный золотистый бульон. Такой же золотистый, как и ее глаза. Парень заглатывал его, даже не удосужившись остудить, и очень быстро выздоравливал. Она вообще любила готовить и могла из самых простых, скудных продуктов сотворить шедевр.

Вынырнув из воспоминаний, Инетр подумал о том, что было бы неплохо сварить такой же бульон и для Касси. Заглянув в небольшой холодильник, парень изучил пустые полки и недовольно поцокал языком. Не хотел оставлять ее одну, но кому-то нужно было сходить в магазин.

Кассандра просыпалась очень плохо – голова монотонно болела. Из гостиной, которая была по совместительству кухней и столовой, слышался приятный мужской баритон. Он напевал незамысловатый мотив и чем-то ритмично постукивал в такт.

Кас с трудом села на кровати. Шатало непередаваемо. Обнаружив себя в одном нижнем белье, потянулась за пижамой, которая лежала на стуле. Одеться удалось с большим трудом, но природная вредность сделала свое дело, однако самое веселье только начиналось. Путь из спальни в гостиную ей показался вечностью.

Рядом с панелью для варки стоял Инетр, чья мощная грудь больше не пряталась за рубашкой. Желание прикоснуться возникло мгновенно, но Кас одернула себя. Это вам не модель с обложки журнала, на которую можно капать слюной.

Фартук, повязанный поверх джинсов, смотрелся комично и экстравагантно. Парень помешивал черпаком в кастрюле варево, которое по одуряющему запаху напоминало куриный суп. Желудок взбрыкнул, напоминая о том, что было бы неплохо поесть.

Взгляд зацепился за пакеты с продуктами, разместившиеся на столе. Особенно выделялась пузатая бутылка вина.

Мужчина смотрелся среди всего этого бедлама так по-домашнему, по-свойски, будто всю жизнь жил в этой квартире и ежедневно готовил на этой кухне. Кас непроизвольно улыбнулась.

– Зачем ты встала с кровати? Ты слаба, и тебе нужно отдыхать, – заговорил он, даже не оборачиваясь.

– Да, я слаба, но не больна. Если буду двигаться, то встану на ноги намного быстрее. – Пройдя, присела она на один из стульев. – Что ты готовишь? Пахнет очень вкусно.

– Это волшебный бульон по особенному рецепту. Когда-нибудь я обязательно расскажу тебе его. Конечно, если ты будешь хорошей девочкой. – Парень повернулся, и Кас захохотала – громко, заливисто, завораживающе. – Чего ты смеешься?

– Тебе очень идет рисунок на фартуке. Особенно верхние женские девяносто. А зачем ты купил продукты? Ты решил поселиться у меня на неделю? – Касси отвлеклась, засовывая свой любопытный носик в глубины пакетов.

– У тебя совершенно пустой холодильник. Неудивительно, что ты хлопаешься в обморок. Чем ты питаешься? – с серьезным выражением лица Инт комично размахивал поварёшкой. – И нет, я поживу у тебя всего два дня, пока ты не придешь в норму. Знаешь ли, страшно оставлять тебя одну. Мне же не простят твою голодную смерть. И я много кушаю, между прочим. Я бы даже сказал – очень много. Я ведь мужчина.

– У меня спать негде, – уже откровенно потешалась Касси.

– У тебя замечательная двуспальная кровать! – кареглазый парень опять помешивал «секретное варево» и снимал пробу.

– Это моя кровать. – Она осторожно подошла к нему и заглянула в кастрюлю, поднырнув под левую руку.

– Ну, ты же не жадная? Ты ведь не выгонишь бедного несчастного бездомного? Мне негде жить целых два дня, потому что у меня в доме… Эм… ремонт спальни, вот! – парень выключил панель и повернулся. Одно легкое движение, и Кас уже снова сидит на стуле.

– Вот хитрюга! И ты думаешь, я поверю? – Кас шутливо прищурилась.

– А тебе и не нужно верить. – Брюнет ловко рассовывал продукты по полкам холодильника.

Расставлял посуду, хитро поглядывая на Кас. Он-то знал, что отсюда его никто не сможет выставить.

Разлив суп по пиалам, мужчина открыл жарочный шкаф и достал оттуда емкость для запекания. К удивлению Кас, там обнаружились сухарики. Сидела и неверяще смотрела на него, пока Инт откупоривал бутылку и наполнял бокалы, распуская по кухне аромат забродивших фруктов. Кассандра чувствовала себя, с одной стороны, окруженной заботой, а с другой – самой совестливой – стороны, ей было неудобно, что это не она ухаживает за гостем, а он за ней.

– Приятного аппетита? – почему-то вопросительно сказала Кас, будто ожидая разрешения приступить к трапезе.

– Да, приятного аппетита. Если ты добавишь в тарелку немного сухариков, будет намного вкусней, – заговорщицки прошептал Инетр, весело подмигнув.

– Спасибо. – Девушка ощущала себя откровенно неловко.

На пороге стояла темная глубокая ночь, и только в одной квартире до сих пор горел яркий свет.

Уже после первой ложки Касси погрузилась в мир вкусового экстаза и до самой последней капли смаковала каждую ложечку, растягивая удовольствие.

– Спасибо, это было божественно, – проговорила, взяв в руки бокал вина. – Ничего вкуснее никогда в жизни не ела. Ты отменный повар – тебе бы открыть свой ресторан. – Делала неторопливые глотки, перекатывая прохладу на языке.

– Я люблю готовить, но не настолько, чтобы заниматься этим изо дня в день. У меня немного другие увлечения, – ответил, усмехнувшись. – Как думаешь, мы сможем поесть мороженое на диване перед телевизором? Знаешь, я его кругов сто не смотрел.

– А у нас есть мороженое? – глаза Касси наполнились неподдельным восторгом.

– Я бы даже сказал, что у нас огромный выбор мороженого. – Поднявшись, Инт убрал опустошенные тарелки в раковину и вернулся к Кас. Взяв ее на руки, словно куколку, отнес на диван, совершенно не замечая ее раскрасневшихся щек.

Забрав бутылку и бокалы, мужчина поставил их на столик. Вскоре рядом с вином появилось и ведерко мороженого, из которого торчали две десертные ложки.

– Давай найдем какой-нибудь интересный фильм? – мужчина по-хозяйски бухнулся на диван рядом с Кас.

До самого утра они поедали мороженое. По-детски боролись за самый лакомый кусочек. Долго пытались решить, что смотреть, и в итоге остановились на веселой комедии. Кас хохотала от души, но постепенно начала вести себя все тише. Сграбастав плед, девушка накрыла и себя, и парня. Инту нравилось, как доверчиво она прижималась к нему, засыпая. Ему понравился и ее смех – заразительный, искренний, звенящий. Он готов был слушать его сутками, лишь бы в глазах ее отражалась радость, наполняя его душу теплом.

Укладывал в постель, накрывая темно-зеленым пледом. Думал о ней, когда мыл посуду, и почему-то улыбался. Раздеться не решился – просто лег поверх покрывала, очерчивая пальцами овал ее лица. Гладил по волосам, едва прикасаясь – боялся разбудить, но все равно обнял, крепче прижимая к себе. Она действительно понравилась ему. Не та, что была в баре, а та, которая скрывалась за маской, – нежная, добрая, обаятельная. Редко участвовал в спорах, но в этот раз все было не зря.