- -
- 100%
- +
– Извините, – говорю я.
Она выгибает бровь.
– За что именно? За то, что заставили меня ждать двадцать минут возле вашего кабинета, или за Лилиану?
– И то и другое?
– Благодарю.
Сглотнув, я киваю на кресло перед ней:
– Прошу, садитесь. Приятно познакомиться с вами официально. Я помню, мы когда-то пересекались.
Скарлетт медлит, но спустя несколько секунд кивает и, обойдя кресло, скованно садится. Я иду на свое место, но без колебаний посылаю ей еще одну теплую улыбку. Ни за что не допущу, чтобы вредность Лилианы Адино испортила это собеседование еще до его начала. Если это вообще можно считать собеседованием. Скорее формальность.
Я прочищаю горло.
– Как давно вы вернулись в Ванкувер? Когда я встретил вашу маму, она сказала, что недавно.
– Чуть больше месяца, – отвечает Скарлетт.
Ее голубые глаза с любопытством скользят по полкам с многочисленными фотографиями и спортивными сувенирами, а я чешу щетину на подбородке, пытаясь прикинуть в уме сроки.
Я много лет следил за карьерой Скарлетт Картер: видел, как в 2018 году она выиграла олимпийское золото с женской хоккейной командой, и тренировал несколько ее друзей до того и после. Однако на этом мои знания о ней заканчиваются, поэтому меня одолевает любопытство.
До этого собеседования мы встречались лишь однажды: год назад на благотворительной игре, которую устраивала национальная лига, и это был скорее обмен приветствиями, чем возможность задать вопросы. Она второй сезон играла за «Калгари Блейз» и была настроена забить рекордное количество шайб. Никто не удивился, когда она их забила, причем с излишком.
– Вы получили травму в начале прошлого сезона, правильно? Разрыв левого акромиально-ключичного сочленения третьей степени? – спрашиваю я, прыгая с места в карьер.
Скарлетт прямо встречает мой взгляд: настороженно, но не испуганно.
– Значит, диплом по кинезиологии на стене настоящий?
Я фыркаю от смеха.
– Да. Эти знания здесь окупаются.
– Вы много работаете в спортивной медицине?
– Не так много, как раньше.
Она хмыкает и внимательно смотрит на меня:
– Да. Это был разрыв акромиально-ключичного сочленения третьей степени. Уже третий.
Я шиплю сквозь зубы и откидываюсь в кресле. Вот засада. Период восстановления после разрыва акромиально-ключичного сочленения не такой уж огромный, но повторный разрыв требует операции и долгой реабилитации. Не говоря о клейме «предрасположенная к травмам» в глазах менеджеров, подписывающих чеки. Ее внезапное исчезновение из «Блейз» и отсутствие на Олимпиаде в этом году начинает обретать смысл.
– Полагаю, вашему плечу требуется еще пару месяцев физиотерапии, если вы собираетесь когда-нибудь снова играть. Вам делали операцию, верно?
Скарлетт едва заметно ведет упомянутым плечом, и мой взгляд цепляется за него, отказываясь смотреть в другую сторону. Я обеспокоенно хмурюсь.
– Мне сделали операцию полгода назад. Сейчас я чувствую себя хорошо, – сдержанно говорит она, и я, наконец оторвавшись от ее плеча, натыкаюсь на ледяной взгляд.
– Хорошо. – Я напряженно выдыхаю. – Значит, если я сейчас попрошу вас встать и отвести руку, вы не почувствуете боли? Даже легкой судороги?
Если бы взглядом можно было убивать, Скарлетт стала бы моим палачом.
– Это собеседование на работу или прием у врача? – огрызается она, впиваясь ногтями в кожаные подлокотники кресла.
Мне следует прекратить давить, но я продолжаю.
– Сейчас и то и другое. – Я стараюсь сохранять ровный мягкий тон. – Если вы хотите снова играть…
– Я больше не могу играть. Я завершила карьеру.
И в этот миг все мое раздражение испаряется, оставляя после себя пустоту с легким привкусом удивления. Мог бы догадаться.
– Слишком высоки шансы повторной травмы. Слишком рискованно, – подтверждаю я.
Она резко кивает.
– Теперь я здесь ради мамы. И мое плечо достаточно выздоровело для повседневной жизни.
– Рискну предположить, что сегодня вы здесь благодаря маме? – спрашиваю я с грустной улыбкой, ощущая резкий укол разочарования, но игнорирую его.
– Она весьма твердо настаивала, чтобы я получила эту работу и не торчала дома.
Я наклоняюсь вперед и ставлю локти на стол.
– Она не единственная. Вы мой лучший вариант. С травмой или без, – говорю я, пристально глядя на ямочку у Скарлетт на подбородке.
Она медленно моргает:
– Не уверена, что я лучший вариант.
– Почему нет? У вас большой опыт, не говоря уже про успех.
– Да, но я не в самой лучшей форме.
Я едва успеваю сдержать смех. Быстрого взгляда хватает, чтобы доказать ошибочность этого утверждения.
Скарлетт в потрясающей форме. Невозможно достичь такого уровня в спорте, не работая над своим телом до изнеможения бесконечными часами, доводя его до совершенства.
Ее бедренные мышцы так выделяются под тонким материалом лосин, когда она кладет ногу на ногу, что я вынужден отвести взгляд, пока меня не поймали за пусканием слюней.
– Ни минуты не сомневаюсь, что если бы не плечо, вы бы завершили очередной победный сезон за «Блейз». Вы все еще на пике, и только вам решать, провести свои лучшие годы, погрязнув в сожалениях или помогая тренировать очень талантливую девочку здесь, в «ЛКУ». Лично я знаю, что выбрал бы.
В глазах Скарлетт мелькает слабый интерес.
– Сколько ей лет? – неохотно спрашивает она. – И что именно вы задумали? Потому что сейчас я крайне занята дома и не хочу травмироваться еще больше.
– Шестнадцать. Уиллоу Бартон. Она хороша. Очень хороша. Возможно, лучшая моя хоккеистка. И во время тренировок ваше плечо будет в безопасности. Я могу поручить кому-нибудь другому заниматься агрессивными аспектами ее тренировок, но мне нужно, чтобы вы научили ее всему, что знаете. Хочу, чтобы вы помогли довести ее до идеала. Справитесь?
– Она настолько хороша?
– Она настолько хороша, – киваю я.
Многие талантливые спортсмены занимались в «ЛКУ» перед тем, как выйти на профессиональный уровень, но Уиллоу особенная. Такую юную девушку ждет будущее ярче, чем у большинства людей вдвое старше ее. Она заслуживает лучшего. За этим она и пришла сюда.
Скарлетт вздыхает, все еще не уверенная в своих действиях. Не удержавшись, я говорю:
– Соглашайтесь, и я помогу вам с плечом. Может, я не настолько хорош, как те, кто работал с вами в Калгари, но я попробую.
Она размыкает губы, наверняка, чтобы отказаться, но мои дальнейшие слова останавливают ее.
– Вы можете пытаться обмануть всех остальных, притворяясь, что в порядке, но я слишком давно работаю со спортсменами – с травмами и без, – чтобы не заметить, как вам больно. Я не стану судить вас. Позвольте мне помочь.
Я шесть лет не работал с реабилитацией клиентов – в самом начале у меня не было специалистов, и пришлось повышать квалификацию, – но я ни за что не скажу ей об этом. Перерыв не уменьшил мои знания или опыт, не говоря уже о способности достигать всего, за что берусь.
Скарлетт проводит пятерней по своим локонам и тяжело выдыхает. Ее розовые губы изгибаются в оскале, и я чуть не смеюсь от того, как идеально это сочетается с ее резкими манерами.
– Хорошо, – говорит она, и я чуть не роняю челюсть. – Я согласна. Но мне нужны выходные и график до пяти вечера. Тут я не уступлю.
– Идет, – легко соглашаюсь я.
Она кивает, после чего встает и упирается руками в свои округлые бедра.
Наши взгляды встречаются, и я протягиваю ей руку. После секундной заминки наши ладони встречаются в быстром рукопожатии.
Я широко улыбаюсь:
– Добро пожаловать в семью «ЛКУ», Скарлетт Картер.
Глава 4. Скарлетт
Выехав с парковки «ЛКУ», я набираю Лео. Этот профессиональный хоккеист – мой самый близкий друг, и он много дней провел рядом с моим новым боссом. Если есть человек, который может сказать, приняла ли я верное решение, согласившись на работу, то это он.
Лео берет трубку после третьего гудка, тяжело дыша в микрофон.
– Летти?
– Расскажи мне про Адама Уайта.
– Вау, девочка. Во-первых, привет. Во-вторых, зачем? Ты задумала что-то, о чем мне следует знать?
Я закатываю глаза и сворачиваю с гравийной дороги на шоссе. Навигатор в маминой машине показывает, что до дома всего шесть минут.
– Привет, Лео, – вздыхаю я. – И нет, не совсем. Он сегодня предложил мне работу, и я согласилась. Я хочу услышать, глупая это была затея или нет.
В телефоне раздается грохот и приглушенное ругательство.
– Повтори?
Я рычу.
– Я знала, что это было глупо.
– Я этого не говорил. Просто удивился, – заявляет Лео, перекрикивая шум голосов. – И как это произошло? Сомневаюсь, что ты притащилась на его каток, умоляя о работе.
– Может, и притащилась, – смеюсь я.
Он фыркает, и я расслабляюсь впервые с тех пор, как покинула кабинет Адама. Мы с Лео знаем друг друга с двенадцати лет, когда оба занимались в хоккейной секции, и все еще поддерживаем связь. Это впечатляюще, учитывая, что уже одиннадцать лет мы созваниваемся и переписываемся каждый день, несмотря на то, что сейчас он играет за команду «Миннесота Вудмен».
После стольких лет я даже представить не могу, как можно не разговаривать с ним так часто. Это стало привычкой, от которой я не собираюсь избавляться в ближайшее время, а то и никогда.
– Попробуй еще раз, Летти. Это первый раз за много лет, когда ты заговорила о нем. Ты ни за что не пошла бы туда по собственной воле.
Я проезжаю указатель «Восточный Ванкувер» и останавливаюсь на светофоре.
– Ладно. Это мама. Она врезалась в него со своим новым растением на парковке «Цветочного магазина Шарлотты» и рассказала, что ее звездная хоккеистка-дочурка вернулась в город и теперь свободна и умирает от скуки.
В динамиках раздается хриплый смех Лео.
– Ага, похоже на нее.
– Это не смешно, – ворчу я. – Она полна решимости не позволить мне сидеть дома, чтобы ухаживать за ней. Именно в этом причина ее внезапной болтливости.
Загорается зеленый свет, и я жму на газ.
– Хочешь сказать, что тебе не было скучно?
– Иногда да. Но мне нравится заботиться о ней. Я и так уже упустила столько лет. Теперь я здесь и больше не хочу терять время. Ты лучше всех знаешь нашу ситуацию.
Мое признание похоже на брошенный в воду камень. Сначала слышен всплеск, когда он ударяется о поверхность, а затем тонет в полной тишине. Легкие сдавливает, и я крепче вцепляюсь в руль, словно стараясь удержаться в этой реальности.
Лео что-то бормочет, но я не могу разобрать слов – как будто он заслонил микрофон, – а потом крики вокруг него прекращаются.
– Знаю. – Теперь его голос звучит четче и ровнее. – И я знаю, что ты хочешь как лучше. Просто попробуй взглянуть на это с ее стороны, детка. Она уже чувствует себя виноватой из-за того, что ты вернулась ради нее, верно? Вдобавок ты даже не выходишь из дома, переживая за ее безопасность, поэтому на месте твоей матери я поступил бы так же. Несмотря на твои благие намерения.
– Ты не должен принимать ее сторону, – бурчу я.
– Я не принимаю. Я всегда буду на твоей стороне. Просто попробуй представить, что она чувствует, прежде чем спускать на нас Алую Ведьму[4].
Смеясь, я поворачиваю в свой район. От детского прозвища меня накрывает волной ностальгии. Лео и его отсылки к комиксам неразделимы.
– Сколько раз я просила не называть меня так? – спрашиваю я.
– Слишком много. Но ты знаешь, что я не перестану. Так что просто смирись.
Я еду вверх по пологому холму, который служит неофициальным въездом в наш жилой комплекс, и замечаю острую крышу своего дома – всех тысячи девятисот квадратных футов[5].
Кирпичи, выкрашенные бледно-желтой краской, выделяются на фоне темного камня и сайдинга недавно отремонтированных соседних домов, как нарыв на большом пальце. Но сейчас я ненавижу их не так сильно, как в детстве, когда меня называли «рыжей из желтого дома с холма».
Высокие кусты, подстриженные слегка неровно, окаймляют маленькую лужайку, а в самом центре установлен скворечник того же желтого цвета, который явно знавал лучшие времена. Добавьте к этому почтовый ящик, который больше не открывается из-за сломанной крышки, и я уверена, что мы являемся темой обсуждений на собраниях собственников в конце месяца.
Каждое утро я пробегаю мимо упомянутого ящика и удивляюсь, не обнаружив в нем письма от миссис Эвансбург, главы комитета, с приказом привести дом в порядок.
– Лео, – говорю я, готовясь перевести тему на кое-что слишком тяжелое для второй половины понедельника. – Ответь честно. Как думаешь, я справлюсь с этой работой? Тренировать людей, чтобы помочь им достичь мечты, которую сама имела и потеряла? Я даже не касалась льда с той игры.
Завернув на короткую подъездную дорожку, я паркую машину и упираюсь лбом в руль.
– Мне очень не нравится, когда ты так говоришь, Скарлетт. Ты ничего не потеряла. Травма – не твоя вина. Ты лишилась карьеры, потому что жизнь может быть высокомерной сволочью по отношению к лучшим людям. Но да, я считаю, что ты справишься. Если кто и сможет, то это ты. Адам действительно хороший человек. Я у него в долгу, он очень помог с коленом.
Я сдавленно выдыхаю и откидываюсь на сиденье. Именно этого я и боялась. Лео никогда не врал мне, и слова поддержки от него только добавляют реальности моему решению. Теперь нет пути назад. Я больше не могу прятаться.
Мой взгляд цепляется за порхающие крылья коричневой пташки, которая пикирует на купальню для птиц рядом с крыльцом. Чертово беззаботное создание поднимает крылышки и в клюве подносит воду к неоперенным участкам кожи. Раньше меня не занимали птицы. Всегда было очень много дел, очень много мест, так что я даже не обращала внимания на пернатых, поющих на моем подоконнике или чирикающих на ветвях дерева на заднем дворе.
Остановиться, чтобы, так сказать, наслаждаться розами, было мне чуждо.
Однако теперь я стала относиться к некоторым вещам иначе, чем до травмы. Более медленный ритм, который приобрела моя повседневная жизнь, – второй плюс моей разрушенной карьеры. Первый – возможность быть здесь и заботиться о больной маме, чтобы ей не пришлось бороться одной.
– Если бы ты был мне симпатичен, Леонард Орло, то я давно бы тебя захомутала. Тебе всегда удается порадовать мое эго, когда оно на нуле.
Он смеется:
– О, детка. Я бы завоевал тебя, когда мы впервые встретились, и ты сказала, что твоя прабабушка Бетси обогнала бы меня на льду с завязанными глазами и вперед спиной.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Около 40 кг.
2
Около 162 см.
3
Ежегодное мероприятие, проводимое в Национальной хоккейной лиге, заключающееся в передаче прав на молодых хоккеистов, удовлетворяющих определенным критериям отбора, профессиональным клубам Лиги.
4
Алая Ведьма – персонаж комиксов издательства Marvel Comics, способная изменять реальность.
5
Около 176 кв. м.