Узы магии. Дуэль с лордом вампиров
- -
- 100%
- +
– В ближайшие часы держи его при себе. – Брат протягивает мне рукоять.
– Мама увидит.
– И не сможет ничего с этим поделать.
– Ну да, она, конечно же, обрадуется, что мы нарушаем закон. – Закатив глаза, я обхватываю пальцами прохладный металл и ощущаю знакомую тяжесть серпа в ладони.
Интересно, хоть кто-нибудь из кузнецов чувствовал себя так же комфортно с оружием в руках? Сомневаюсь. Ведь нас обычно защищают и всеми силами удерживают подальше от поля боя. Мы слишком драгоценны, поскольку снабжаем оружием всех прочих. У каждого своя роль и достаточно ресурсов для выполнения обязанностей. Ни больше ни меньше.
– Если что случится, она еще спасибо скажет.
– Скорее уж рассердится на нас обоих, как только увидит.
Мысленно я почти слышу ее слова: «Охотники забрали у меня обоих детей».
Лезвие серпа поблескивает в свете лампы. Готовясь к завтрашнему дню, я точила его несколько недель. Как будто, придав ему невероятную остроту, сумела бы избавиться от тревог.
– И еще кое-что, – нерешительно бормочет Дрю. Он выглядит напряженным и отчего-то смущается.
– Что?
Порывшись в кармане, брат достает маленький обсидиановый флакон.
– Вот.
– Что это? – Положив серп на стол рядом с собой, кручу странный сосуд в руках.
– Именно из-за него я задержался и… вообще пришел. – Дрю медленно втягивает воздух, явно собираясь с духом произнести то, что мне определенно не понравится. – Если вампы доберутся до деревни, возникнут большие проблемы. И оставшимся здесь охотникам понадобится любая помощь. Я не смогу отправиться завтра на болота, зная, что вам с мамой может грозить опасность.
– В Охотничьей деревне все в опасности, – горько вздыхаю я. Наша жизнь полна сражений; мы отгоняем вампов и боремся с собственными страхами.
– Поэтому ты тренировалась.
– Но я не сумею одолеть вампа.
– Ты хорошо владеешь оружием. А с этим тебя не смогут одолеть. – Дрю кивает на флакон у меня в руке.
И я начинаю догадываться, что он принес. По телу пробегает холодок, а кожа покрывается мурашками.
– Нет. – Я протягиваю ему флакон, но брат отступает на шаг. – Нет… нет! – Я спрыгиваю со стола; он снова пятится. – Ты не можешь…
– Могу.
– Если кто-нибудь узнает, что ты взял его из крепости и отдал мне, тебя повесят.
– Вы с мамой должны спастись, чтобы мне было к кому вернуться. Иначе мне незачем жить, – жестко заявляет Дрю.
– Охотничий эликсир, – шепчу я, уставясь на флакон в своей ладони. Такое ощущение, будто даже сами эти слова запретны. Держать его у себя в высшей степени незаконно.
– Напиток сильный. – Брат переминается с ноги на ногу. На его лице мелькает неуверенность, но исчезает, прежде чем я успеваю уцепиться за нее и вернуть флакон. – Давос сказал, что это редкий эликсир, более крепкий, специально для завтрашнего дня. Его добыли из какого-то особого источника, находящегося глубоко под крепостью. С помощью этого напитка у тебя хватит сил защитить маму и кузницу.
– Но если кто-нибудь увидит флакон или поймет, что я выпила эликсир, меня тоже повесят. – Сердито взглянув на него, я качаю головой. Брат играет нашими жизнями.
– Кузнеца никто и никогда не повесит. К тому же как они узнают? Выпьешь, только если на тебя упадет безжизненный взор вампа. В противном случае просто спрячь флакон. Утром после кровавой луны я заберу его обратно.
Как будто все это очень легко.
– А как же «безумие охотника»? – уточняю я.
– С одного глотка эликсира ты не сойдешь с ума. Эффект возникает со временем. – Взгляд Дрю становится отстраненным. Он видел, как его братья и сестры по оружию, поддавшись безумию, которое вызывал эликсир охотника, всеми силами рвались в битву и жаждали крови.
За прошедшие годы Дрю закалялся у меня на глазах, превращаясь в мужчину, которого порой трудно узнать. Однако я не хотела, чтобы он отдалялся. Отчасти именно поэтому согласилась, чтобы брат меня тренировал. Дрю считал, что если мы станем достаточно сильными, то сможем сбежать или даже изменить свою судьбу. Заманчивые перспективы, но я в них не верила. И приходила на ночные тренировки просто потому, что скучала по брату.
– Вообще-то, – продолжает он, – мне кажется, что это безумие никак не связано с эликсиром. Скорее уж с тем, что нам приходится видеть и делать на Приграничных болотах.
Я крепче сжимаю флакон, так, что белеют костяшки пальцев. Все наши тренировочные бои вдруг кажутся совсем глупыми. Я ведь кузнец, не охотник. Моя задача – ковать оружие, а не использовать его. Все это зашло слишком далеко.
– Пожалуйста, не уходи. Защищай нас завтра здесь, в деревне. Чтобы мне не пришлось это пить.
– Нет, я пойду. И тогда тебе, возможно, больше никогда не придется бояться вампов. – Мой глупый братец делает шаг вперед и кладет руки мне на плечи. – Я выступлю в авангарде, чтобы помешать вампам сюда добраться.
В авангарде. Дрю будет сражаться в первых рядах. Сердце резко ускоряет бег.
– Не надо, Дрю, – поспешно возражаю я. – Давос тебя любит… – Брат лишь тихо фыркает. – Ты брат девы-кузнеца. Если упомянуть о моей защите, он позволит тебе остаться и оборонять деревню. Ты вовсе не обязан отправляться вглубь болот.
– Обязан. – Понизив голос до шепота, Дрю быстро обводит взглядом комнату, хотя мы здесь одни. – Давос не позволит мне остаться в деревне. С тех пор как я присоединился к охотникам, он готовил меня к этой ночи. И поручил особую миссию, Флор. Я смогу с этим покончить.
– Покончить?
– Да, раз и навсегда. – Дрю крепко меня обнимает. Как обычно отец перед полнолунием. Но на этот раз… я чувствую, что больше никогда не увижу брата. Он словно прощается.
– Пожалуйста, не уходи! – умоляю я. В горле пересохло, глаза горят от непролитых слез. – Мне нет дела до особых миссий. И до старых легенд тоже. Нападения вампов никогда не кончатся. Они всегда будут охотиться за нами. Так что оставайся здесь и живи рядом со мной. – Сейчас все страхи и неуверенность становятся в разы сильнее. И я, поддавшись дурацкому отчаянию, прошу: – Не позволяй выдать меня замуж за охотника, который приглянется Давосу. Если тебя не будет рядом, как я узнаю, что он достойный человек?
Дрю отпускает меня.
– Я никогда не позволю тебе страдать.
– Но…
– Завтра, когда с восходом кровавой луны Грань истончится, – тихо произносит он, – легионы возглавит сам повелитель вампов. Я буду его ждать, чтобы убить. Покончить с главным разумом, направляющим остальных, и положить конец многовековой войне.
Сердце пропускает удар, горло перехватывает, и я не в силах выдавить ни слова. Конечно же, я знала, что сюда явится сам повелитель вампов, но и представить не могла, что мой брат планирует его атаковать.
– Ты не сумеешь, – шепчу я.
– Ни капли не веришь в своего старшего брата? – грустно улыбается Дрю.
– Ты старше всего на несколько минут, – тут же инстинктивно парирую, и он усмехается. – Пожалуйста, мне…
– Решение уже принято. Я пойду на это ради всей Охотничьей деревни. И ради тебя. Если повелитель вампов умрет, тебе больше не придется работать в кузнице и насильно выходить замуж. Наша деревня станет такой же, как все прочие. И мы с тобой наконец-то сможем поехать к морю.
Море – символ всеобъемлющей мечты о мире, который лежит за крепостными стенами.
– У меня есть все, что нужно. Обойдусь без моря. – Я лгу, конечно. Хотя за прошедшие годы я уже столько раз повторяла себе эти слова, что с возрастом все больше стала в них верить. Время способно покончить с любыми мечтами. – Главное, чтобы горн не остывал, а вы с мамой находились в безопасности.
– В детстве ты хотела поехать к морю, – напоминает брат.
– В семь лет. Тогда все казалось проще. – Я качаю головой, удивляясь, насколько мы похожи и в то же время как сильно отличаемся. Дрю всегда боролся, чтобы достичь большего – спасти Охотничью деревню и воплотить мечты, от которых я уже давно отказалась.
– Ты способна на многое, Флориана, – мягко замечает Дрю.
– Я хочу лишь, чтобы все члены моей семьи остались в живых.
– Тогда пообещай мне, что защитишь маму, чтобы я не тревожился о вас, а сосредоточился на своей задаче: сберечь свою жизнь и убить повелителя вампов.
«Ну, если взглянуть с этой стороны…»
– Хорошо. Но ты должен вернуться.
– Обязательно.
– Поклянись! Дай клятву, что как только минует ночь кровавой луны и лучи солнца коснутся деревенской колокольни, ты отправишься домой.
– Клянусь, что вернусь.
Я крепко обнимаю брата. Изо всех сил. И сдерживаюсь, чтобы не дать воли эмоциям. Он ведь поклялся. Поэтому вернется.
И все-таки сердце знает правду. Возможно, потому что мы близнецы. Из-за того, что он охотник, как и отец. Или же, родившись в Охотничьей деревне, я просто чувствую, что смерть уже витает в воздухе.
Несмотря на все клятвы, я понимаю: он лжет.
Три
Сегодня впервые на моей памяти в горне не горит огонь.
Обычно по утрам мама встает первой, спускается вниз и греет чайник, чтобы заварить чай, а после отправляется в кузницу и ворошит вчерашние угли. Они разгораются в сильное пламя, яростно бросая на все вокруг оранжевые отблески – как будто сам горн негодует, что ему приходится просыпаться раньше, чем небу. К тому времени, как спускаюсь я, жар ощущается даже возле кухонного окна, а мама уже раздувает мехи. И еще до восхода солнца мы принимаемся работать с серебром и сталью, готовя особый сплав, создать который под силу только нам.
Однако сегодня в доме тихо.
Да и во всей Охотничьей деревне царит зловещая, оглушающая тишина.
Я встаю раньше мамы. В целом не такое уж неслыханное дело, но в свете необычности грядущего дня – просто лишнее напоминание о том, что с привычной жизнью пока покончено. Я смотрю в окно на тихие улицы. Из трубы пекарни не идет дым. На поля, отделяющие деревню от Приграничных болот, не спешат рабочие. Люди выходят из домов только для того, чтобы повесить на карнизы изящные серебряные колокольчики, на ковку которых у нас ушло несколько месяцев.
Мы с мамой без лишних разговоров присоединяемся к соседям.
Благодаря охотникам нам известно, что нужно делать, как и в любое другое полнолуние. Впрочем, подготовиться к встрече с вампами практически невозможно, тем более если нашествие возглавит сам повелитель, их коллективный разум. В старых историях почти не упоминается о том, чего ждать от их правителя. Одни легенды рисуют его крылатым монстром, другие утверждают, будто он способен одной лишь силой мысли высасывать кровь из находящихся поблизости живых существ. Я в это не слишком верю. Однако трудно спорить, что все трудности и потери Охотничьей деревни связаны с главой вампов.
Слова Дрю с каждым часом давят на меня все больше, а его обманные обещания ранят сильнее, чем выкованные мной серпы. Даже острое оружие, спрятанное у нас в доме, вряд ли способно причинить больше боли. Я бросаю взгляд на крепость, словно бы сквозь толстые каменные стены смогу хоть на миг различить силуэт брата. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом, что происходит там, внутри.
Но, конечно же, никто не станет посвящать меня в дела охотников. Я не давала соответствующих клятв, не мне сегодня вечером предстоит надеть маску. Я всего лишь кузнец, и мое место здесь, а брату суждено отправиться на Приграничные болота. И, несмотря на все попытки, нам не удастся изменить свои роли.
Тишину разбивает звон колокола.
Деревенская колокольня возвышается в центре главной площади. Говорят, ее построили тысячи лет назад, одновременно с крепостью и стенами, окружающими всю территорию Охотничьей деревни. Звонарем служит один из охотников. Хотя я всегда считала это бессмысленным занятием. Все жители прекрасно знают, когда наступает полнолуние, и никому не нужно, чтобы звон колокола в сумерках напоминал, что не стоит ночью выходить из дома. Этот звук с каждым разом нагнетает все больше страха.
Закончив развешивать над дверью серебряные колокольчики, я бросаю взгляд на маму, которая глаз не сводит с трехэтажной колокольни. Выше нее только сама крепость, в которой четыре этажа. Сомневаюсь, что где-нибудь найдутся более высокие здания, построенные человеческими руками. Сегодня нам не до нежностей, и на лице мамы застывает лишенное эмоций выражение, твердое, как само железо. И на моем тоже.
– Посмотрим на процессию? – предлагаю я.
– Конечно. – Она трясет головой, словно пытаясь прогнать тревожные мысли. Но от них не избавиться. По крайней мере, сегодня вечером.
Вместе с остальными жителями мы шагаем к тянущейся через деревню главной дороге. Никогда еще не видела, чтобы толпившиеся в одном месте люди вели себя так тихо. Слышится лишь шорох подошв по булыжной мостовой, да из какого-то окна доносится неутихающий плач.
Главная дорога ведет от самой крепости к центральной площади с колокольней, а после, минуя стену в задней части деревни, тянется через фермерские поля на север по полосе просоленной земли прямо к Приграничным болотам и теряется в неизвестных землях. Никто не знает, где она заканчивается, поскольку те, кто рискнул забраться так далеко в земли вампов, не выжили, чтобы об этом рассказать.
Дрю утверждал, будто по древней дороге можно дойти до самой крепости вампов, которая раскинулась на дальнем краю Приграничных болот. Во всяком случае, так говорилось в секретном древнем фолианте, который Давос разрешал читать только ему одному. Теперь-то, к сожалению, понятно, почему мой брат обладал особыми привилегиями. Главный охотник задался целью превратить его в идеального убийцу вампов и отправить сегодня ночью сразиться с их повелителем.
Мы с мамой останавливаемся на обочине дороги, и у меня сжимается все внутри. Мне совсем не хочется видеть брата в охотничьем наряде. Хотя бы не в это полнолуние. Стоит ему только появиться из ворот крепости, все происходящее станет слишком реальным. И хуже всего, что напоследок я увижу вовсе не знакомого мне Дрю, с которым разговаривала еще вчера вечером, а охотника в кожаных доспехах.
Но теперь уже слишком поздно поворачивать назад.
С глухим лязгом мощная решетка крепости начинает медленно подниматься, и перед взглядами собравшихся появляются лучшие представители гильдии охотников. Все в одинаковых доспехах из толстой кожи с тонкими серебряными вставками, созданными специально, чтобы не сковывать движения – ведь сами-то вампы двигаются с неестественной скоростью. Все в глухих масках с узкими прорезями для глаз и специальными воротниками, закрывающими шею.
Дрю как-то показал мне, что внутри спрятаны тонкие шипы, пропитанные смертельным ядом. Кончики игл закрыты кожаными клапанами, но стоит охотнику в нужном месте ударить по горлу, иглы выскочат, подарив ему чистую смерть, а яд проникнет в кровь, и вамп побрезгует ее пить. Рискованное устройство, но, несмотря на несколько несчастных случаев, польза от него высока. Конечно, как вариант, можно было бы обрядить охотников в серебро, однако ценного металла хватает только на оружие.
Прочная кожа, высокие воротники, маски и яд – все служит одной цели: помешать вампам творить редкую, очень темную магию, ведь, выпив кровь, они способны украсть лица людей, а потом под видом наших близких проникнуть в деревню.
Именно так случилось с отцом.
Я загоняю эту мысль в пустоту, оставшуюся в душе после его смерти и увеличившуюся, когда Дрю переселился в крепость. Не нужно думать о плохом. Лучше верить, что брат вернется домой. Иначе можно раньше времени впасть в отчаяние.
Во главе процессии выступает Давос. Справа от него, возглавляя авангард, шагает Дрю. Я узнаю его по доспехам. Конечно, внешне они такие же, как у всех прочих, однако я лично ковала все застежки, скрепляющие части кожаного одеяния брата. Как и серебряное кольцо, ничем не отличимое от моего, которое он носит на правом мизинце.
Дрю поворачивает голову, и я даже сквозь маску ощущаю на себе его пристальный взгляд.
Мне безумно хочется броситься к нему, схватить за плечи, встряхнуть, накричать за то, что он задумал, и попробовать удержать. Я бесконечно восхищаюсь братом за все жертвы, что ему пришлось и еще предстоит принести, и за надежду, которую ему, несмотря на все трудности, как-то удается сохранять.
«Не забывай о своем обещании», – произношу я одними губами.
Большим пальцем брат начинает крутить кольцо на мизинце. Вряд ли кто-то, кроме меня, замечает это движение. В нем нет особого смысла, просто некое напоминание о соединяющих нас узах.
Я опускаю подбородок. Брат отводит глаза и проходит мимо. Следом тянутся прочие охотники, и за их спинами я больше не вижу Дрю.
Вскоре вся процессия, включающая почти всех местных охотников, скрывается вдали, но мы с мамой, как и прочие жители, еще долго топчемся на месте. Несколько оставшихся человек из крепости занимают посты возле окружающей деревню стены.
По возвращении домой мама берет стоящее возле двери ведро с солью и аккуратно насыпает ее толстым слоем на каждый подоконник и порог. Затем мы запираемся изнутри. Нас ждет долгая ночь.
– Пойдем. – Мама жестом приглашает меня следовать за ней наверх, и я молча подчиняюсь. Внутри до сих пор царит смятение. Боюсь, если я попытаюсь заговорить, могу просто разрыдаться.
Мы с мамой входим в ее спальню. Открыв сундук в изножье кровати, она вытаскивает одеяла, под которыми мы спим зимой, и постельное белье – подарок модистки на их с отцом свадьбу. На дне сундука покоятся кожаные доспехи, точно такие же, в каких ушли охотники.
– Надевай.
– Откуда это? – Я перевожу взгляд с нее на доспехи и обратно. – Ведь жителям запрещено держать в домах принадлежности охотников.
У каждого в деревне свое место, и никому не позволяется претендовать на чужое. Взамен нас обеспечивают всем необходимым. Достойное вознаграждение за равноценные жертвы – еще одна из догм, на которых строится наша жизнь.
– Вообще-то брат тоже не имел права между полнолуниями обучать тебя владению оружием.
Под взглядом темных глаз, которые напоминают угли в кузнице и сочетаются по цвету с ее волосами, я застываю.
– Ты знала.
– С самой первой ночи, – раздраженно хмыкает она. – Вы всерьез надеялись, что я ничего не замечу?
– Мы не… не… Почему ты не сказала? – В голове роятся сотни вопросов, но даже один мне удается сформулировать с трудом.
– Почему я должна мешать детям учиться защищать себя? – Она упирает руки в бока. – Во имя старых богов… уж если на тебя нападет вамп, лучше, чтобы ты умела с ним справиться. Спору нет, в деревне нужен кузнец. Однако глупо, что, создавая оружие, мы в случае необходимости даже не умеем им пользоваться.
– Но это не входит в обязанности кузнеца.
– Порой роли должны меняться. – Эти слова полностью противоречат всему нашему жизненному укладу.
– Даже если… – Нет, нельзя с ней соглашаться, как бы мне ни хотелось. Ведь старейшины, Давос и даже сама мама часто твердят, что каждый должен знать уготованное ему место. И я проглатываю ненадлежащие слова, вместо этого неуверенно рассматривая доспехи. Сомневаюсь, что они мне подойдут, и не только из-за женских форм. Просто я не создана для подобной жизни. – Но Дрю сражается намного лучше меня.
– Само собой. Ты ведь целыми днями работала в кузнице. А он тебе в подметки не годится в кузнечном деле, – хмыкает она. – Но если бы тебе пришлось вместо него отправиться в крепость, ты, без сомнений, стала бы отличным охотником, как и твой брат. – Вот это вряд ли, ведь у меня другая судьба. Однако я не решаюсь спорить. – А теперь давай помогу.
– А как же ты? – уточняю я, когда мама протягивает доспехи.
Пусть носить их мне еще не приходилось, я прекрасно знаю, как с ними управляться, ведь выковала тысячи таких застежек и проверяла каждую по нескольку раз.
– Мне удалось договориться с кожевником только об одном комплекте доспехов. После того как Дрю рассказал о неминуемой кровавой луне, мы начали собирать детали. Потихоньку, год за годом, чтобы в гильдии охотников никто ничего не заподозрил.
За кражу у гильдии положено такое же наказание, как и за эликсир, который тайком принес мне Дрю. Похоже, наша семья неуклонно приближается к виселице.
– А что кожевник получил взамен?
– Три маленьких серебряных кинжала.
– Где ты взяла серебро?
Впрочем, я уже знаю ответ. Он объясняет давнюю загадку, над которой мы с братом долгие годы ломали головы.
– Переплавила серп твоего отца.
Редкий подарок, преподнесенный крепостью в отступление от правил скорбящей вдове-кузнецу, исключительно для того, чтобы почтить память погибшего супруга.
– Мама…
– И ни капли не раскаиваюсь. – В подкрепление своих слов она резким движением затягивает на мне ремни доспехов. Я вдыхаю, когда нагрудник плотно прилегает к груди. – Это мой выбор, Флориана. – Мама использует полное имя. Значит, говорит в высшей степени серьезно. – Полагаю, тот, что выковала ты, еще у тебя?
– Да.
– А подаренный братом?
– Тоже. – Она и в самом деле все знает.
– Хорошо. – Мама затягивает ремень на моей талии. – Тогда ступай и принеси их.
Я оцепенело спускаюсь вниз. Мы с Дрю всегда вели себя благоразумно и осторожно, чтобы оградить маму от лишних тревог. Однако она все узнала и так же, как и мы, невзирая на установленные для нашей семьи правила, готовилась к этому дню.
«Ради меня».
Не обращая внимания на ноющую боль в груди, я достаю два серпа и прикрепляю их к крючкам на поясе. Мама с братом сильно рисковали ради меня, и невидимая тяжесть вдруг почти осязаемо давит на плечи.
Скрестив руки на груди, мама прислоняется к колонне в главной зале. За ее спиной полыхает закатное небо, оставляя золотистые отблески на черных волосах.
– Ты совсем как настоящий охотник.
– У меня нет ни маски, ни воротника. – Я потираю горло. Может, внешне я и похожа на охотника, но не вхожу в их число и никогда не буду. Сомневаюсь, что даже ради блага Охотничьей деревни, столкнувшись с вампом, я смогла бы покончить с собой. Именно поэтому в гильдию отправили Дрю. Мое же место в кузнице.
– Будем надеяться, они тебе не понадобятся.
Сев за стол, мама закрывает глаза и складывает руки перед собой. Ее губы начинают шевелиться в беззвучной молитве. Надеюсь, старые боги ее услышат.
Не в силах молиться тем, кто явно позабыл о нас, я подхожу к окну. Небо постепенно темнеет, становясь фиолетовым. Солнце сползает к горизонту и вскоре полностью исчезает. Мир вокруг погружается в темноту, но ненадолго. Возрождаясь из пепла дневного собрата, на небо восходит невероятно большая зловещая красная луна и повисает над землей, окрашивая все в багровый цвет. Похожая на воспаленный гнойник, она нависает над крышами. В воздухе почти ощутимо разливается тревога.
Я кладу руки на серпы, примериваясь, как удобнее их держать.
– Лучше отойди от окна, – мягко советует мама.
– Тогда я точно сойду с ума. – Сама не знаю, что хочу увидеть за окном, однако неведение намного хуже.
– Надеюсь, ничего не случится.
– Я тоже.
Сердце бешено колотится в груди. Я не в силах оторвать глаз от пустынных улиц. Тени кажутся зловещими, и мое воображение рисует вампов, которые скрываются за каждым углом.
Постепенно мысли уползают от реальности, возвращаясь к давней ночи, когда погиб отец.
Перед уходом он как всегда крепко обнял нас и поцеловал на прощание. И в отличие от вчерашних объятий Дрю в его не ощущалось никакой окончательности. Интересно, стало бы нам легче, если бы мы знали, что в тот раз прощались с ним навсегда? Может, тогда боль от его утраты не была бы настолько мучительной? И эта зияющая пустота внутри возникла бы постепенно? И падение в нее не получилось бы настолько резким?
Однако отец просто ушел, как и всегда. И вернулся домой без серпа. Монстр украл его лицо.
Внезапно тишину нарушает крик.
И звучит он отнюдь не из глубин памяти. Забыв о собственных предупреждениях, мама вскакивает с места и подбегает к окну.
– Ты что-нибудь видишь? – шепчет она.
– Нет, – отвечаю я, отгоняя от себя призраков прошлого.
– Вроде бы кричали неподалеку…
– Точно. – Я крепче сжимаю серпы. Если вампы пришли в деревню, значит, авангард пал, и Дрю… Нет, нельзя так думать. Что-то подсказывает мне, что брат жив. Возможно, это всего лишь глупый оптимизм. И все же отчего-то кажется, что я ощутила бы его смерть. – Иди наверх.
– Флор…
– Мама, пожалуйста, не спорь, – твердо произношу я, глядя ей прямо в глаза. Прежде я никогда не приказывала маме. Но Дрю попросил ее защитить, и, возможно, именно доверие брата придает мне сил и решимости. – Иди наверх и спрячься.
– Если вампы проникли в деревню, прятаться нет смысла.
– Но у нас есть соль. И я даже близко не подпущу этих чудовищ. Ты сама достала доспехи и позволила Дрю меня тренировать. Для того чтобы я смогла тебя защитить.
Мама кладет руки на мои плечи и легонько меня встряхивает.