Узы магии. Сделка с королем эльфов
- -
- 100%
- +
– Я никогда его не снимала. – Я трогаю висящий среди бусин кулон. Камень в нем похож на радугу, пойманную в рыболовную сеть. Люк носит похожий на запястье. Такие камни считаются особыми, их обычно используют Хранители. И для меня это – лишняя причина прятать подарок Люка под одеждой.
– Хорошо. Носи его и никогда не ходи в лес без меня.
– Я и не хожу. – Хихикнув, я качаю головой. – Ты постоянно этого боишься.
– Мне не нравится, что ты одна в лесу, – бормочет Люк. Поднявшись на ноги, он бросает взгляд на восток. Гора скрывает линию горизонта. Но первые лучи солнца уже очерчивают пик оранжевым светом. – Мы еще можем уехать, – шепчет он.
– Я не могу, – как и прежде, отвечаю я.
– Мы поженимся. Вполне нормально уехать из дома.
– Не для жителей Кэптона. И не для меня. – Я встаю. Уже набрала цветов. – Тебе пора. Сегодня ты нужен Хранителям.
– Я провожу тебя обратно.
Я едва не пытаюсь отказаться. Сегодня Люк какой-то странный. Я с трудом узнаю в нем прежнего друга.
Но он устал. Я верю, когда он говорит о ночном кошмаре, воплотившем в себе события сегодняшнего дня. Кажется, в последние дни половина посетителей лавки не может уснуть от беспокойства. Люк ведет себя необдуманно, поскольку в самом деле верит, что жить нам осталось недолго.
Парень провожает меня до лавки и в дверях еще раз целует. И вновь внутри пустота. Но я изо всех сил цепляюсь за привычные чувства к нему, за мечту о нас.
– Если передумаешь, – шепчет он, – лодка готова. Поехали со мной, пожалуйста.
– Люк, я…
Но я не успеваю закончить. Люк разворачивается и уходит. Я вижу, как он быстро шагает вниз по улице. И даже не оглядывается. Тяжело вздохнув, я захожу внутрь.
Когда солнце встает над горизонтом, я начинаю дневной обход. Эльфы прибудут лишь в сумерках. В корзинке позвякивают склянки с зельями, половина которых еще даже не остыла. В голове – длинный список пациентов, но этим утром я зайду лишь к половине. К тем, кто слишком слаб, болен или ранен и не сможет позже прийти на собрание.
Остальные лекарства я отдам, когда получатели весьма кстати соберутся в одном месте. Надеюсь, я успею к тому времени закончить еще несколько отваров.
Первым в списке Дуглас, рыбак, который поранился острогой во время рыбной ловли. Он уже пару недель не встает с постели. Обычно такая рана заживала от простого омовения в водах реки Грань. Но сейчас она до сих пор красная, воспаленная и сочится гноем. Сегодня у Дугласа снова жар.
После – Кэл, дочь которого этой зимой подхватила простуду. Болезнь никак не проходит. Затем Амелия. Ее мучают боли при ежемесячных кровотечениях, на этот раз – особенно сильные. И Дэн, городской плотник, у которого, кажется, нет сил подняться с постели и взяться за работу.
Я без остановки хожу от двери к двери, осматриваю больных, убеждаюсь, что у них есть все необходимое. Ну или, по крайней мере, лучшее, что я могу предложить. Хотя этого мало. Каждый следующий выглядит хуже предыдущего, как будто хвори цепляются за них, откровенно насмехаясь над моими усилиями.
Я стала травницей, чтобы помогать людям. Но за год, проведенный в Кэптоне после окончания учебы в академии, все стало только хуже. Люди твердят, что я хорошо справляюсь, а все проблемы оттого, что нет Людской королевы. Но я часто задаюсь вопросом, не могу ли сделать нечто большее.
Завершает мой утренний список любезный мистер Эббот. К счастью, с ним все в порядке. Сомневаюсь, что иначе смогла бы остаться спокойной.
– Входи, входи. – Он машет обветренной, чуть дрожащей рукой, приглашая меня внутрь.
– Сегодня, мистер Эббот, остаться не получится. Но я принесла чай. Вы сможете заварить…
– Я уже поставил чайник. – Он шаркает в кухню. – Когда чай завариваю я, на вкус он совсем другой.
– Сомневаюсь. – И все же ставлю почти пустую корзину на стол в кухне.
– И действует он хуже, – по обыкновению настаивает он.
– Думаю, вам просто нравится компания, – улыбаюсь я и принимаюсь за работу, а он устраивается на стуле возле стола.
– Можно ли винить старика?
– Нет.
Мистер Эббот не первый говорит мне об этом. Даже когда я продаю все нужные травы и подробно объясняю, что нужно сделать, отвары, мази и припарки не удаются вовсе или получаются другими. Вероятно, все дело в эльфийском чайнике. По словам Хранителей, в вещах, созданных с помощью дикой магии, живет ее частица. Если это правда, то, может, часть моих способностей исходит от подаренного Люком ожерелья.
Но мне это не важно. Я просто рада, что могу приносить пользу. Если чтоб отвар подействовал, его должна заварить я, так тому и быть. Еще и поэтому мне стоит остаться в Кэптоне.
– В городе сегодня людно. – Мистер Эббот смотрит в большое окно в передней стороне дома. Он живет возле доков, недалеко от огромной площади, где проходят городские собрания.
– Эльфы на подходе, – напоминаю я.
– О, верно.
– Вам лучше остаться дома. Зачем вам лишние волнения, – советую я.
– Ну, если так велит целитель, то останусь. – На миг он хмурится, а после подносит протянутую мной кружку к губам. Кажется, он что-то вспоминает, нечто давнее. – Они ведь заберут еще одну девушку?
– К сожалению. – Я провожу пальцем по верхнему краю своей кружки. В памяти всплывает разговор за завтраком. – Хотя ни у кого из женщин в Кэптоне нет способностей к магии.
– Обычно Хранители внимательны к любым знакам.
Когда мне исполнилось пятнадцать, Люк целых три года наблюдал за мной. Если я приезжала в Кэптон, он глаз с меня не спускал наряду с родителями. Люк даже несколько раз навещал меня в Лэнтоне.
Однажды мама заподозрила, что мои способности травницы связаны с магией. Но Люк заверил ее, что меня просто хорошо обучили в академии.
– Они ищут до сих пор. – Я делаю глоток. – Но пока не нашли девушку, пригодную на роль Людской королевы.
Он вздыхает.
– Все это оставляет лишь незаживающие раны.
– Вы о чем? – О договоре, полагаю. Но ошибаюсь.
– Из-за эльфов потерять семью. Они забирают чью-то дочь и сестру. Навсегда.
– Людская королева каждый год в середине лета может возвращаться в Кэптон, – зачем-то напоминаю я. Он ведь живет в этом городе гораздо дольше меня. Мистеру Эбботу уже стукнуло сто двадцать.
– Женщины меняются и уже не бывают прежними. Элис изменилась.
Элис… Так звали последнюю Людскую королеву. Вряд ли это просто совпадение.
– Кто такая Элис?
Он бросает на меня взгляд молочно-белых глаз.
– Моя сестра. И прежде чем ты спросишь, да, это она.
– Ваша сестра – последняя Людская королева? – все же спрашиваю я. Он кивает. И как я этого не знала? Почему такому не учили и даже не упоминали? Мистер Эббот уже год через день ходит в мою лавку. Я готовила ему припарки и зелья задолго до учебы в академии. – Я и понятия не имела, – признаюсь я, чувствуя себя немного виноватой.
– Ты скоро поймешь, что имя избранницы недолго остается темой людских пересудов. Когда девушка уезжает, люди быстро забывают, что когда-то та была частью города. Для всех она становится лишь «Людской королевой», не более того.
Я вздрагиваю. О Людских королевах мы узнаем в начальной школе. И даже прежде. Все жители Кэптона знают эти истории. Уход королевы – обряд посвящения для целого поколения. И лишь после разговора с мистером Эбботом, когда последняя Людская королева для меня превратилась в нечто большее, чем просто титул, я кое-что осознала. Даже если Элис и возвращалась в середине лета, я ее ни разу не видела.
– Наверное, так люди просто стараются быть добрее, – устало улыбнувшись, продолжает мистер Эббот. – Как будто боль от ухода станет меньше, если реже называть ее имя. Словно бы человека можно так просто вычеркнуть из семьи, из общества.
– Я никогда не задумывалась об этом, – шепчу я.
– Сохранение мира между народами – отвратительное дело. – Он вновь подносит кружку ко рту, чтобы сделать робкий глоток. Я вижу, как дрожит его рука. Но, поставив кружку на стол, он немного успокаивается. И двигается уже более плавно. Я с облегчением вижу, что отвар действует как надо.
– Вы с ней виделись в середине лета? – с искренним любопытством спрашиваю я. Пытаюсь представить, как они с Людской королевой сидят за тем же потертым, поцарапанным столом, что и мы сейчас.
– Да, и обменивался письмами.
– А письма могут пересекать Грань? – Тысячи вопросов жгут язык вместе с горячим чаем.
– Нет, но могут эльфы. Они приносили послания в храм. В основном когда приходили совершать обряды или торговать с Хранителями.
– Она говорила, что там, за Гранью?
– Немного. – Он качает головой. – Элис повторяла, что ее роль королевы заключалась лишь в самом существовании.
Я смотрю в свою кружку.
Придут эльфы и заберут женщину из дома и семьи, чтоб исполнить договор, который могли бы легко отменить. Они посадят ее на трон, но зачем? Чтобы просто существовать? Не имея ни власти, ни ответственности? В чем смысл заключенной эльфами сделки, если им нужна лишь марионетка? Зачем вообще забирать одну из нас?
«Чтоб напомнить о нашем ничтожестве», – мысленно отвечаю сама себе. В их руках вся власть. И мы готовы дать все, чего бы они ни захотели. Наверное, на их взгляд, нам полагается быть благодарными, что они берут лишь женщину раз в столетие. Проявляют доброту.
У меня сводит живот. Мне лучше уйти, пока я не сказала нечто, способное расстроить доброго старика.
Когда я заканчиваю обход, до городского собрания остается еще четыре часа. Я вполне успеваю добраться домой, пополнить корзину и привести себя в порядок. А потом направляюсь на городскую площадь.
Не одна я решила до собрания заняться делом. Я вижу несущих улов рыбаков. И горожан, предлагающих изделия с вышивкой. Люди рады занять мысли хоть чем-то, кроме неминуемого визита эльфов. Или хотя бы сделать вид.
И все же слухи и догадки витают в воздухе, словно пчелы в поле. Я слышу шепотки, предположения. Что случится? Найдут ли королеву?
Но я не обращаю на них внимания. Оказавшись на площади, я принимаюсь за дело.
«После трех тысячелетий мира не будет никакой войны», – твержу я себе, стараясь, чтобы не дрожали руки, и раздаю баночки и мешочки со снадобьями.
– Слушайте, слушайте, граждане Кэптона, – выкрикивает городской глашатай, стоя на помосте в дальнем конце площади. Позади него собирается группа усталых мужчин и женщин, среди них и мой отец. – Мы открываем собрание Совета Кэптона и призываем вас к порядку.
Я встаю вместе с остальными горожанами и слушаю разные сообщения. Сперва нужно уладить кое-какие вопросы. Несколько споров с Лэнтоном по поводу территорий для рыбной ловли, соглашение о сносе старого склада. Но никто не расходится, все ждут самого важного.
– А теперь к вопросу о Людской королеве, – начинает отец. Он стоит рядом с Главой Хранителей. – Совет учел ваши опасения и решил… – Закончить он не успевает.
– Смотрите, там! – кричит кто-то в толпе. И все собравшиеся поворачиваются к длинным рядам ступенек, что поднимаются от города к храму.
Взглядам горожан предстает небольшой отряд. Во главе его движется мужчина на лошади, кажется, сотканной из тени; очертания ее меняются при каждом шаге, блекнут, словно подернутые дымкой. Его длинные волосы цвета воронова крыла рассыпаются по плечам. В свете заходящего солнца я вижу в них какой-то проблеск. Фиолетовый, а может, синий. Тонкие полоски металла, почти органично сплетаясь друг с другом, обрамляют его виски, сзади выступают расходящиеся веером большие острые шипы, образуя корону. Общую картину как нельзя лучше дополняют заостренные уши. Когда эльф с отрядом достигает края площади, я вижу, что глаза его небесно-синие. Почти того же оттенка, что и колонны в храме.
Король эльфов вовсе не похож на древнего, скрюченного монстра, каким его представляла я, судя по гуляющим по городу историям. Лишь в одном слухи, кажется, не ошибались. Он просто излучает силу.
Утонченное, юное, прекрасное лицо, но выражение его тверже алмаза. Эльф кажется прекрасным, но столь же устрашающим. Он как ядовитый цветок, великолепный и беспощадный. И когда его глаза вспыхивают ярче, я понимаю, что вижу перед собой лицо самой смерти.
Три
Восседая на сотканном из тени жеребце, король эльфов разглядывает нас, будто муравьев. Позади него стоит вооруженный отряд облаченных в доспехи эльфов. Хотя сам он, как ни странно, безоружен.
Когда он спешивается, я понимаю, что никогда прежде не видела столь совершенных контрастов. Внешне он походит на мраморную статую, но движется плавно, будто ниспадающая с плеч шелковая ткань. Серебристая туника с длинными рукавами так плотно облегает тело, что почти создает иллюзию кованой стали. И я тут же представляю, как касаюсь пальцами гладкой ткани, обтянувшей его широкую грудь.
Я быстро опускаю взгляд в землю, желая стряхнуть любое заклинание, что он мог на себя наложить. Но против воли вновь принимаюсь разглядывать эльфа. Я просто не могу на него не смотреть. Особенно когда он отпускает лошадь, развеявшуюся, словно дым на ветру. А его рыцари в доспехах начинают двигаться по площади. И тем более когда король поднимается на помост, где стоят Глава Хранителей, члены Совета и мой отец.
– Ваше величество, – дрожащим голосом начинает Глава Хранителей и низко кланяется. – Мы ожидали делегацию, посла или кого-то…
– У вас был год, – медленно произносит эльф, в каждом слове сквозит недовольство. – Я терпеливо ждал. Отправил делегацию в храм Хранителей. И до сих пор у меня нет королевы.
– Мы были…
– Молчи, – велит он ей, подавшись вперед. – Ты забыла, кто я? Будешь говорить, когда тебя спросят.
Эльфийские рыцари движутся по кругу, заключая нас в кольцо, словно стадо скота. Я вижу, как некоторые из них, разбившись на пары, шагают по улицам города. Кого они ищут? Отставших?
Я закусываю щеку изнутри, борясь с желанием что-то сказать. Конечно же, они не станут вытаскивать больных из постели, только чтобы запугать их на улице… Ведь правда?
– У меня будет королева, здесь и сейчас. Мы больше не можем позволить себе отсрочек, – продолжает король. Он поворачивается лицом к жителям Кэптона. – Я знаю, что вы ее спрятали, вмешавшись в действие сил, которых не понимаете.
– Ваше величество. – Слова из уст отца звучат неловко. Лучше бы он промолчал. Меньше всего мне хочется, чтобы бесстрастный эльф обратил на него свой взгляд. – А может, в этом году не будет королевы?
– Она здесь, я в этом уверен. Просто скрыта. – Он обводит толпу широким жестом. – Отдайте ее мне, или я обыщу здесь каждый дом. И заберу всех девушек подходящего возраста. Я буду одну за другой проводить их сквозь Грань, пока не отыщу свою королеву.
Для обычного человека проход через Грань означает смерть. Эльф будет убивать всех женщин по очереди, пока не найдет единственную. Я стискиваю челюсти. Изо всех сил.
– Луэлла. – Люк хватает меня за руку. Я удивленно смотрю на парня. Где он прятался в толпе? – Пойдем, мы еще можем улизнуть.
– Ты спятил? – шепчу я.
– Пока есть время, – настаивает он. – Пойдем. Я ведь Хранитель, эльфы позволят мне пройти. Лодка еще ждет и…
Люка прерывает чей-то крик.
– Эмма, Эмма! – раздается голос Рут. – Ею завладела Слабина!
Я хочу подойти ближе, но Люк держит меня крепко.
– Отпусти.
– Вот он, наш шанс. Пока остальные не смотрят.
– Я сказала, отпусти!
Я вырываюсь и бросаюсь вперед, расталкивая тех, кто стоит у меня на пути. Рут, мать Эммы, горько рыдает, опустившись на колени возле дочери. По лицу ее катятся слезы.
– Они натравили на нас Грань! Они здесь, чтобы начать войну. Мы обречены! – выкрикивает она.
– Рут, Рут, пожалуйста. – Я быстро опускаюсь на колени рядом с женщиной, кладу на землю сумку и корзину. – Дай мне посмотреть.
– Ты сказала, что ничего не знаешь о Слабине. Что ты можешь сделать? Ты даже не принесла ей утром зелье. – Правдивые слова Рут причиняют мне боль.
– Ты права. Я ничего не знаю о Слабине, – признаюсь я. Стараюсь, чтобы голос звучал тихо и ровно. Может, так Рут немного успокоится. – Но здесь дело в другом. Слабина затрагивает лишь самых старых жителей города. – «По крайней мере, так было до сих пор». – И горожане Кэптона умирают в том же возрасте, что и обычные люди за пределами острова. Эмме же всего девятнадцать. – Как и мне.
– Слабина завладела ее сердцем, ее жизненной силой. И все из-за него! – Рут тычет пальцем в сторону короля эльфов, а потом прижимает Эмму к груди. От резких движений матери золотистые кудри девушки рассыпаются по спине. – Он это сделал. Он убил ее первой. Она не ваша королева, поэтому вы ее убили!
– Рут, перестань, – строго говорю я, пытаясь схватить женщину за руку. Слишком поздно. Король эльфов уже обратил взор в нашу сторону. Как будто не смотрел на нас с того момента, как началась суматоха. – Эмма дышит, видишь? – Я тяну ладонь Рут ко рту Эммы, позволив ощутить медленное, поверхностное дыхание дочери. На лице женщины отражается облегчение.
– О, благословение старых богов. – Рут раскачивается взад-вперед. – Что с ней случилось?
– Похоже, просто переволновалась. Без зелья ее нервы не выдержали, – задумчиво произношу я. Надеюсь, дело лишь в этом. Вот почему я не смогла бы убежать с Люком. Стоило лишь позволить себе позавтракать с ним и родителями, и моя пациентка лежит на земле без сознания. – Положи ее, пожалуйста.
У Эммы слабое сердце. Еще со времен школы. Вообще-то она стала моей первой пациенткой, и лечение ее по сей день вызывает воспоминания о прошлом. Мы тайком ускользали в лес, порой с Люком, а иногда и без него. Я готовила ей смеси из ягод, листьев, речной воды, цветов, зачастую добавляя туда даже тину. И Эмма послушно принимала мои отвары.
Несмотря на то что тогда мы лишь играли, я всегда хотела помочь. И она клялась, что мои зелья даже в те времена приносили пользу.
К счастью, я никогда не выхожу из дома без сумки. В корзине тоже кое-что найдется, с учетом нужд тех или иных горожан. Но в сумке лежит основной запас всего, что нужно травнику. Никогда не знаешь, о чем вдруг попросят люди и что может внезапно понадобиться.
Я вытаскиваю кое-какие травы и начинаю их толочь в маленькой деревянной чашке. Увлекшись, я даже не замечаю, что вокруг собрались зрители. Чья-то тень закрывает солнечный свет, и я оказываюсь в полумраке.
Глядя на внезапно возникшего рядом мужчину, Рут лишь бессвязно бормочет. И я, запрокинув голову, встречаюсь взглядом с нависшим надо мной королем эльфов.
– Продолжай. – В его голосе слышится шелест шелка.
– Я…
– Не трогай ее! – кричит Люк, проталкиваясь сквозь плотную толпу чуть подавшихся назад людей, освободивших немного места для нас с Рут и Эммой. – Пальцем не прикасайся.
– Люк, прекрати. – Всякая привязанность к нему быстро угасает. Как будто за последние сутки он превратился в незнакомца. И в теле человека, которого я прежде знала, поселился кто-то другой.
Медленно обернувшись к Люку, король наклоняет голову, как будто бы рассматривает кошку, крысу или даже муху. Вероятно, в его глазах мы большего не стоим.
Внезапно резко холодает. От зимней стужи начинают стучать зубы и дрожать руки. С одной стороны, мне очень хочется помочь Эмме. Но я не могу отвести взгляд от Люка и пытаюсь понять, что с ним будет.
Люк хватается за висящий на руке браслет Хранителя.
– Да, Хранитель Грани, – вкрадчиво произносит король эльфов. – Тянись к лабрадориту. Он защитит тебя от Познания, но ничем не поможет окружающим.
«Познание? Я никогда о нем не слышала».
Но мне не удается удержать эту мысль. Внезапно камни под ногами Люка оживают. Они тянутся вверх и, изгибаясь немыслимым образом, образуют вокруг парня клетку. Я наблюдаю за дикой магией с благоговейным ужасом.
Король эльфов вновь оборачивается ко мне.
– Ну? Исцели ее, – нетерпеливо велит он.
Я беспомощно смотрю, как Люк пытается вырваться из своей тюрьмы, но каменные прутья неподвижны. Перед лицом силы, бросающей вызов всем законам природы, он так же беспомощен, как и все мы. Может, мне и хотелось бы чем-то ему помочь, но я знаю, что не сумею. В сумке с травами нет ничего, способного обратить вспять дикую магию.
Эмма тихо стонет, и я вновь склоняюсь над девушкой. Ей я сейчас нужна больше всех, и здесь моих сил вполне хватит. К тому же это мой долг, что бы там ни велел король эльфов.
Закончив толочь травы, я осторожно ставлю кружку перед собой на землю. В сумке есть небольшая трутница. Я поджигаю сушеную кору секвойи и бросаю в кружку. Кора, вспыхнув, быстро прогорает, сжигая измельченные травы и опаляя деревянные края.
Я безмолвно молюсь старым богам, чтобы снадобье сработало. И опускаю палец в сажу и пепел. Вывожу линию под носом Эммы. Она походит на нелепые усы, что мы в шутку рисовали друг другу в детстве, когда кто-то из нас засыпал в школе во время перерыва между занятиями.
Неглубоко дыша, Эмма чувствует запах пепла и резко приходит в себя.
– Эмма. – Я нависаю над девушкой, и первой она видит меня, а вовсе не короля эльфов. Ей больше не нужны потрясения. – Эмма, как ты себя чувствуешь?
– Луэлла? Я… Что случилось? – бормочет она.
Я смотрю на Рут.
– Уведи ее домой, пусть отдохнет. Я зайду позже, принесу укрепляющий отвар.
– Хорошо.
– Все понятно, – вдруг произносит король эльфов, и мы застываем на месте.
Эмма дышит быстро, поверхностно. Подобное волнение может вновь вызвать обморок. Быстро поднявшись на ноги, я встаю между Эммой и королем эльфов.
– Ступайте, – говорю я женщинам. – Идите домой. Вас никто не остановит.
Они медленно поднимаются и уже направляются прочь, когда король произносит:
– Не говори за меня.
– Эмма не ваша королева. – Я поворачиваюсь к эльфу лицом. Внутри все дрожит. Но я поклялась действовать во благо пациентов. И помогать жителям города. Если ради здоровья Эммы придется столкнуться с королем эльфов, что ж… такова моя работа. – Ей нужно отдохнуть. Отпустите ее.
– Она свободна, пусть идет. – Король кивает своим рыцарям, и они пропускают Эмму и Рут. – Потому что ты права, она не моя королева. Я уже нашел нужную девушку.
– Рада за вас, – бормочу я себе под нос, отворачиваясь от скрывшихся в толпе женщин. И тут же замечаю, что эльф вновь обращает на меня внимание. Он буравит меня тяжелым взглядом, и я, вспомнив о проявленной только что смелости, снова ощущаю внутреннюю дрожь.
– Ты спряталась, – опасно тихим голосом произносит он.
– Не понимаю, о чем вы.
Король эльфов делает шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Он очень близко, и я чувствую его запах. Сандаловое дерево и мох, с яркой ноткой свежести, обычно ощущаемой в воздухе перед бурей. Чудесный, насыщенный, пьянящий аромат, резко расходящийся с написанным на лице эльфа отвращением.
Я пытаюсь сделать шаг назад, но оказываюсь в ловушке. Король тянется ко мне, проводит по горлу кончиками пальцев. Задрожав, я застываю на месте.
Король приподнимает пальцем ожерелье, что Люк подарил мне много лет назад. Потом касается кулона и стискивает руку в кулак. Лицо эльфа темнеет, становясь почти зловещим, и я задаюсь вопросом, не придется ли молить его о пощаде.
Другой рукой король обхватывает мне затылок. Двигает пальцами. Он собирается свернуть мне шею? Неужели я вот так умру?
– Поймешь, и довольно скоро, – обещает он, а потом дергает за ожерелье.
Мир становится белым, а после наполняется криками.
Четыре
Я ощущаю, как кружится голова и перехватывает дыхание. Внутри меня потрескивает энергия. Непонятная сила, которой просто не должно быть, грозится разорвать тело на части.
Похожими на фейерверки вспышками из меня вырывается магия, ударяя в окружающие площадь фонарные столбы. Стекло бьется и осыпается на землю, словно лепестки с цветущей вишни. А железные столбы превращаются в деревья.
Вместо булыжной мостовой под ногами расстилается пышный ковер из мха и травы. Из земли прорастают кусты. Виноградные лозы, извиваясь, будто щупальца, ползут вверх по зданиям. В стремлении отвоевать некогда занятое пространство они кажутся почти разумными. Мир вокруг меня становится иным, превращаясь из созданного людьми в естественный, первозданный. Словно бы сама природа вырвалась у меня из-под ног, чтобы бороться с людской дерзостью и высокомерием.
Теперь я это вижу. Это? Всё. Я вижу всё.
У меня раскрылись глаза. Я вижу в окружающих биение магии жизни. И саму основу существования. Я больше не могу оставаться спокойной и ощущаю, что не в силах нормально дышать.
По щекам текут горькие холодные слезы. А мне вдруг становится жарко. Я – жидкий огонь в заледеневшем мире.
Наконец король отпускает меня. Отшатнувшись, я плюхаюсь на попу и упираюсь руками в землю, чтобы не упасть. Пальцы тут же покрываются мхом. За запястья цепляются крошечные виноградные лозы. Я отдергиваю руку и хватаюсь за рубашку на груди, пытаясь нормально дышать. Рыжие волосы, будто завесой, укрывают лицо, и я зажмуриваюсь, чтобы хоть на краткий миг от всех отгородиться.