С первого взгляда
- -
- 100%
- +
Доставка пришла быстро. В этом «Белом Аисте» оказалось на удивление обширное меню и расторопные повара. Мы с ребенком только успели переступить порог холостяцкой берлоги, и тут же подтянулся наш ужин. Пока я доставал карту, чтобы рассчитаться, эта зеленоглазая юла и курьера, молодого пацана, успела разболтать и очаровать.
– Классная у вас дочурка! – кинул парень напоследок и ретировался.
Я дернул галстук, избавляя себя от «удавки». Меня уже третий раз за день словно обухом по голове. Дожился. Сначала Серганов со своей просьбой, потом Жанка со своими намёками на сходство, теперь этот студент. Почему-то у меня такое ощущение, что жизнь мне готовит какую-то фееричную, мать ее, подставу.
Покачал головой и вернулся к «гостье», которая самозабвенно разбирала огромные пакеты с «Планеты детства». Игрушек, надо сказать, мы накупили столько, что до восемнадцати лет хватит. С ужасом представляю, что все это великолепие рискует поселиться у меня в квартире, и как-то сразу дурно становится. Нет, спасибо, не надо мне такого счастья. Вручу «подарки» ее матери, когда забирать приедет.
Если вдруг, в чем я сильно сомневаюсь, судьба снова занесет это зеленоглазое чудо в мою квартиру… новые куплю.
Когда пришло время ужина, пришлось извращаться. Такие важные особы, ниже метра ростом, ко мне еще не захаживали. И, как оказалось, холостяцкая «берлога» совершенно не предусмотрена для детей. Когда устраивались на кухне, пришлось Майе под попу подкладывать подушки, а то с размерами стола на поверхности только макушка торчала.
– Пасибо, дядь Алтем! – подскочила в ворохе подушек маленькая госпожа.
– Пожалуйста. Ну что? Дальше чем займемся?
Выбросил одноразовые контейнера и замер у стола. Майя забавно вертелась в попытке слезть с «высокого» подушечного стула. Пришлось подстраховать, чтобы любопытным носиком в пол не улетела.
Накормить, накормил. Дальше что?
Понятия не имею, как развлекать детей. В карты явно мала играть, в догонялки уже я стар. Прятки? Представил себе такую картину, как я сорокалетний детина куда-нибудь в шкаф полезу. Смешно до слез.
–Плинцессу лебедь.
Ах, да, точно.
Майя напрочь проигнорировала огромный кожаный диван в гостиной. Быстро сориентировалась и уже оккупировала высокую, широченную кровать в моей спальне. Окружив себя кучкой мягких игрушек, самозабвенно скакала и подлетала чуть ли не до потолка. Удивительно: сплю на этом плацдарме уже почти месяц, а не замечал, что такие охрененные пружины.
На лице ребенка выражение запредельного счастья. По всей квартире стоит заливистый хохот, как звон колокольчиков. Зашел в комнату да так и остановился на пороге.
Дочь. Наверное, это круто, когда у тебя есть дочь. Вон, Серганов в своей души не чает. Сын – это одно: продолжение рода, дисциплина, жесткий контроль. А дочь – это другое.
Я не совсем дикий человек из дремучего леса. Детей видел и немало, но не контактировал. Вон уже половина друзей переженилась и нарожала где по два, а где и по четыре «цветка». Только раньше не задумывался о том, хотел бы своих? Сейчас смотрю на дочь Алии и неожиданно для себя понимаю, что хотел бы. Но только если такую, как Майя – маленький жизнерадостный моторчик.
То, что Жанка в машине намекнула, что Майя похожа на меня? Да. Похожа. Но сомневаюсь, что Алия бы оставила ребенка от случайной связи. Не похожа она на ветреную и безмозглую особу. А схожие черты можно найти в любых лицах, однако родственниками нас это не делает.
Успокаивал себя, а внутри все равно «жрал» червячок сомнений. Можно было, конечно, спросить в лоб у самой матери, но кто я ей такой и где гарантия, что мне не плюнут в мою наглую рожу. Она и так, по виду, едва сдерживается, чтобы не съездить мне по голове чем-нибудь тяжелым. Положа руку на сердце, ее можно понять.
– Дядь Алтем, а это что такое? – вывел из ступора звонкий голосок.
Я перевел взгляд на зажатую картонную коробку в ладошке девчушки и охерел. Твою мать, Стельмах!
– Это шалики? – покручивая пачку с презервативами в руках, спросила мышка. Высунув язычок, упорно пыталась открыть находку.
– Да… кхм… шарики. Для взрослых.
Что б этим… кхм… креативным дизайнерам упаковок долго и сытно жилось! Надо же было придумать гребаные шарики на пачке нарисовать. Боги маркетинга просто.
Я протянул руку и как бы невзначай выцепил несчастную пачку из ручек малышки, быстро пряча в задний карман. От греха подальше. Рано еще половым воспитанием заниматься. Мать ее узнает, мне потом такое «половое» устроит.
– Давай надуем шарики? – мгновенно забыв про новые игрушки, выдала егоза.
– Давай в другой раз. Сейчас мы лучше найдем твой мультик.
Где я сейчас возьму ей шарики? Не латекс же надувать, в самом деле. Вообще понял, в холостяцкую квартиру ребенка лучше не водить. От греха подальше. Тут слишком много "острых" углов: или сама убьется, или психику свою "убьет".
Присел на край кровати, хватая два пульта. Осталось сообразить, как это работает. Квартира новая, техника тоже. Времени у меня «залипать в зомбоящик» нет. Поэтому и как он работает, я хер знает.
– Сейчас посмотрим, как это включается.
Пока я с умным видом тыкал по кнопкам, мышка подошла ко мне со спины. В первое мгновение был порыв сделать ребенку замечание. Пунктик у меня был серьезный, еще с детства. Но когда она навалилась всем своим мизерным весом на меня и обняла за шею – я перестал дышать. Девчушка сомкнула в кольцо свои коротенькие ручки и уткнулась щечкой в затылок – я растерялся. Внутренности стали отплясывать какие-то странные па.
– А ты еще возьмешь меня в гости?
Я просто впал в ступор. Это было так… в новинку. Так необычно и странно волнительно. Ощущения, не сравнимые ни с чем. Объятия маленьких худеньких ручек с аккуратными мягкими пальчиками сильные. Хватают уверенно и даже не за шею. За душу.
– А ты хочешь еще приехать? – голос неожиданно для меня самого звучит тихо. В тоне пробиваются нотки какой-то затаенной надежды в ожидании ответа.
– Хочу. Ты холосый, дядь Алтем.
Выпускаю из рук пульт и накрываю ладошкой маленькие кулачки. Странно это все. И то, что в груди щемит, и в сердце ноет. И то, что ловлю необычайный кайф от осознания, что все это искренне.
Я уже забыл, каково это, когда тебе говорят «ты хороший» просто так. А слова «я тебя люблю» я в своей жизни и подавно не слышал ни разу. Проблемы с детства. Алия очень правильно воспитала дочь. Ее любят, ее обожают, ей дышат. У меня такого не было, родители мои были редкостным дерьмом. Может, поэтому долгие годы считал себя чурбаном бесчувственным, а сейчас… внучке Серганова хватило пары часов, чтобы, как выразилась Жанка, «лед тронулся».
Как там говорят? Дети все чувствуют. Может, и я не настолько безнадежен?
– Давай мультики! – вырвала из мыслей мышка и чмокнула в небритую щеку.
Глава 12. Алия
Время уже почти двенадцать часов, а я только еду за ребёнком. Мчу по указанному Стельмахом адресу. Куда это годится, чтобы моя мышка весь вечер просидела с малознакомым ей мужчиной. Майя, наверняка, испереживалась и устроила Артему веселый вечерок. Хотя, надо отдать должное, я не получила от него ни одного смс. Даже ответа на свое чистосердечное «спасибо».
Подъезжая к дорогому и презентабельному жилому комплексу, не смогла сдержать ухмылки. Да, другого от Артёма и не ожидала. Это так на него похоже: жить с размахом, широко шагая. Насколько я знала, в Штатах у него свой особняк. Отец как-то ездил по работе и останавливался у него. Так мне в таких красках и до мельчайших деталей расписали интерьер, что этот проклятый дом еще несколько недель снился ночами. Естественно, вместе с хозяином.
Оставляю машину на парковке и, плотнее закутываясь в пальто, спешу за ребенком. Поднимаюсь на двадцать восьмой этаж и замираю у двери квартиры. Звонить долго не пришлось, Стельмах открывает почти моментально.
– Привет, – улыбнулась я, пробегая взглядом по мужчине. Внутри буря. В груди, как всегда при виде него, щемит. Прячу руки в карманы пальто, чтобы не выдать своего волнения. Главное, помнить: тон учтивый, взгляд холодный. Стельмах, как всегда, чертовски хорош. Ожидала увидеть что-то вроде «домашнего прикида», но нет. Он, наверное, и спит в рубашке и брюках.
– Привет, проходи.
Артём отступил, пропуска меня в свои хоромы. Краем глаза отмечаю: взгляд уставший, но не катастрофично.
Я процокала каблучками в гостиную, ожидая слышать шум и гам или, как минимум, истерику, но нет. В квартире тишина. Свет не горит. Майи не видно.
– А где мышка?
Артем едва уловимо кивает. Я прослеживаю за его взглядом и делаю неуверенный шаг, стараясь сильно не шуметь, потому что на огромной кровати в ворохе мягких игрушек в позе звезды сладко посапывала моя зеленоглазка.
– Да ладно? – округлила в удивлении глаза, посмотрев на мужчину. Он присел на спинку дивана, скрестив сильные руки на груди.
Чтобы мышка уснула в чужой квартире, да еще и без матери под боком? Это немыслимо. Была у моей девочки такая особенность – не могла она спать вне дома. Исключительно на своем месте. Вот, хоть убей. Даже в поездках из-за этого возникали проблемы. Поэтому я редко брала ее с собой за границу.
– Что ты с ней сделал? – прошептала одними губами.
– Поели, посмотрели какой-то странный мультик… принцесса там какая-то…
– Лебедь, – улыбнулась я. – Ее любимый мультфильм.
– Да, кажется, она. Усатый нянь из меня, конечно, так себе, но твоя дочка не жаловалась. Даже сказала, что я хороший и пообещала еще прийти ко мне в гости, – усмехнулся Стельмах, устремляя свой взгляд на маленькое чудо, затерявшееся на огромной хозяйской кровати.
Мы, женщины, любим иногда приукрашивать действительность, но хотелось бы верить, что вмиг потеплевший взгляд Артёма – это не игра моего разума. Неужели мышке удалось растопить сердце этого мужчины? Может, я сделала роковую ошибку, когда не сказала ему о беременности? Может, может – опять сплошные догадки и надежды. Надоело.
Эх, Артем. Знал бы ты, что Майя не только моя дочь.
Я устало вздохнула, припадая плечом к стене, бросая взгляд на часы. Начало первого. Отлично. Завтра еще прием в фирме отца и Артема. И я должна там быть. Но силы реально уже были на исходе.
– Все хорошо? – вроде как ровным тоном спросил мужчина, но в глазах промелькнуло беспокойство. Или это опять мои потаенные фантазии? Ведь с чего бы ему за меня волноваться?
– Тяжёлая неделя.
Сморщилась, припоминая, чего стоили только сегодняшние переговоры.
Я обернулась, рассматривая пустую гостиную. Дорого, масштабно и пусто. Видимо, хозяин еще не успел толком обжить свой уголок, от чего гигантские апартаменты казались холодными и неуютными. Правда, всю обстановку «разбавляли» игрушки, которые были совсем не к месту в сугубо мужской квартире. И которые были разбросаны в хаотичном порядке по всей гостиной и кухне.
– Откуда у тебя столько игрушек?
– Ночами играю, Лия.
– Я, конечно, слышала теорию, что мужчины – вечные дети, и первые сорок лет детства самые тяжелые, но.... – пожимаю плечами, Артем тихо посмеивается и качает головой, а у меня по телу разбегаются мурашки от низких, вибрирующих звуков.
– Особенно вот эта Барби мне нравится, – поднимаю валяющуюся в ногах куклу в розовом платье.
– Дарю. Твоя принцесса, кстати, успела поиграть каждой.
– А теперь, если серьезно, не говори, что все это ты купил ей!
– Хорошо. Не буду.
– Артём! Не надо покупать все, что она просит, – хмурюсь я.
Да уж, узнай Майя, что Артем ее отец – крутить станет им только так, а тот и рад будет стараться. Надеюсь. А ведь так и разбаловать недолго. Хотя кого я обманываю: она у меня и так получает все, что просит. Ее ангельское личико и большие отцовские глазюки творят чудеса.
Мы замолкаем, как два упрямца, «бодаясь» взглядами. Сбрасывая всякую лёгкость и шутливость, делаю шаг в сторону Стельмаха. Не знаю почему, но ощущаю острую необходимость оказаться к нему ближе.
– Правда, спасибо за то, что выручил сегодня.
– Без проблем. Обращайся.
Пристраиваю куклу на диван, случайно задевая локтем Артёма, быстро отдергиваю руку. Ощущение, как от удара током. И, похоже, не у меня одной.
– Кхм… – откашливается Стельмах, прерывая неловкое молчание, – а это вам придется забрать с собой.
– Да ты шутишь?!
Ну, нет. Точно нет!
– У нее уже и так вся детская завалена игрушками, – давлю в себе детское желание надуть губы, как это делает обычно мышка. Артём только пожимает плечами, совершенно не проникаясь моей трагедией.
– Кстати, хочешь чай? Благодаря твоей дочери у меня дома появилась еда.
– А до этого ты чем питался? Святым духом?
– Почти. Дома я бываю крайне редко.
Соблазн велик, и внутри все так и вопит, уговаривая задержаться. Провести больше времени рядом с ним, но я понимаю: ни к чему хорошему это не приведет. Потом только будет больнее, когда в очередной раз меня поставят на место, показав, что ровным счетом я ничего для него не значу.
– Спасибо за предложение, но надо будить мышку. Пора домой. Тебе тоже надо отдыхать. Помнишь про завтрашний прием?
– Не напоминай. Терпеть все это не могу.
– Придется.
Да, Артема Стельмаха вряд ли можно было бы назвать медийной личностью. Сколько себя помню, если была возможность избежать большое скопление народу, он с успехом это делал.
Покачала головой, сбрасывая наваждение и непрошенные воспоминания. Прошла в хозяйскую спальню и почему-то первое, что бросилось в глаза – отблески с потолка. Перевела взгляд и почувствовала, как дыхание сдавило. Ужас, как… возбуждающе пошло.
– Стеклянный потолок в спальне? Серьезно? – перевела взгляд на хозяина этого разврата. Оказывается, Стельмах прошел следом за мной, останавливаясь в паре шагов в любимой позе: руки в карманы брюк. Инстинктивно хотела отступить, испугавшись возникшего магнетизма и настойчивого желания прикоснуться к его непоколебимой фигуре, но ноги отказывались слушаться. Тяжёлый мужской взгляд из-под ресниц словно окутывал. Обволакивал вязкой, тягучей паутиной, в которую я с успехом начала залипать. Вкупе с интимным полумраком и давящей тишиной – не самая хорошая обстановка, чтобы остаться с ним наедине. Майя спит крепко, тихонечко посапывая. Ребенку нет никакого дела до того, что тут происходит, а я дама слабовольная, особенно, когда дело касается его. Так что надеяться на мое благоразумие опасно. Он мой раздражитель. Моя боль и запретная любовь.
– Мышке понравилось. Удобно, говорит, рожицы строить по утрам, – больше прохрипел, чем сказал мужчина.
– Мы-то знаем, что такую ерунду далеко не для рожиц делают, – усмешка выходит немного нервной. Лучше замолчи, Алия, остановись. Видишь же, как стремительно темнеют зеленые глаза, и напрягается вена на шее.
Стельмах молчит, отпуская голодный взгляд на мои чуть приоткрытые губы. По спине пробегает холодок, когда он делает шаг в мою сторону. Всего один, но неминуемо сокращающий и до того небольшое расстояние между нами. Шагает да так и замирает.
– Артем… – выдыхаю я, предостерегающе упираясь ладошкой в каменную мужскую грудь, борясь сама с собой и со своими желаниями, собирая последние крупицы самообладания в дрожащие кулачки. Его сердце, так же, как и мое, несется в бешеном ритме. Соблазн сделать последний шаг невероятно велик. Он близко. Слишком близко. Я смотрю в эти зеленые глаза и теряюсь, не понимая, что творю. Стоя рядом с ним, ощущаю себя маленькой, хрупкой девчонкой. Теряюсь на фоне мощной мужской фигуры и, даже несмотря на каблуки, смотрю на него снизу вверх.
– Лучше остановись сейчас, Лия. Я не железный, – шепчет мужчина. Я чувствую, как одна ладонь, медленно оглаживая щеку, путается в волосах и сдавливает затылок.
Стоит ему только нарушить границы моего личного пространства, как с меня стремительно слетает вся спесь и гонор.
Какой тут учтивый тон, холодный взгляд! Тут бы лужицей не растечься от одного его прикосновения. Все мои оборонительные стены из дерзости и самоуверенности дают трещины, отдавая меня в полную его власть.
– Что ты со мной делаешь, дерзкая девчонка… – выдыхает Стельмах, и я делаю последний шаг, разделяющий нас. Как загипнотизированная, абсолютно перестав контролировать себя и свои действия, я тянусь вперед. Миллиметр за миллиметром. Стельмах замер и не двигается. Только смотрит, упрямо сжав губы и хмуря брови. Я бы решила, что он недоволен, но учащенное горячее дыхание говорит об обратном. Он не торопится меня оттолкнуть. И это придает смелости.
Я его целую. Так, как мечтала эти долгие пять лет. Без лжи и притворства впиваюсь в желанные мужские губы робким поцелуем и замираю. Секунда, две, три… Артем не отвечает. В тот момент, когда я уже готова сгореть от стыда и проклинала свою глупую самонадеянность, когда готова отступить, чувствую, как мужская ладонь уверенно пробирается под пальто и ложится на ягодицу, притягивая, с силой вжимая в мужское тело.
– Сумасшедшая… – выдыхает Стельмах мне в губы и отвечает, выталкивая меня из спальни и припечатывая к стене. Запускает ладонь в волосы, углубляя поцелуй. Дразня языком, обретая полный контроль надо мной. Я бесстыжим образом пробираюсь под край расстёгнутой на груди мужской рубашки и готова стонать от прикосновения к его коже.
Я и правда сумасшедшая, но я горю. От его руки, сминающей шелковое платье, которое неожиданно начинает давить. Он пробирается под подол, сжимая в ладони ягодицу и прикусывая зубами мою губу, разнося волны необъяснимого удовольствия до самых кончиков волос. Его каменная эрекция упирается мне в живот. От осознания, что он тоже, как и я, «голоден» – ликую. Целует жадно и нетерпеливо, заводя до невозможности, распаляя до предела. Приходится сжать плотнее бедра, чтобы притушить ноющую боль внизу.
Еще чуть-чуть, и я готова была пасть под его натиском. Мне было отчаянно мало и хотелось большего, но Артём отстраняется слишком резко и дёргано. Я вмиг теряю окутывающее тепло его тела и понимаю, что дрожу. Стельмах со звериным рыком уходит в другой конец гостиной, закрывая глаза и, тяжело дыша, вцепляется руками в волосы.
– Алия, забирай Майю и уходите отсюда.
– Что? – щеки полыхают, губы покалывает от воспоминаний о его губах. Пальцы сжимаются, все еще ощущая колючую щетину.
– Уходите. Пока мы не наделали глупостей, о которых оба потом будем жалеть.
– Ты серьезно снова спасовал, Стельмах?! – внутри закипает злость. «Будем жалеть» больно бьет по моему самолюбию и отрезвляет похлеще пощёчины.
– Лия! Я не железный, и когда-нибудь эти провокации очень хреново для нас закончатся.
Зло смотрят на меня затуманенные дымкой зелёные глаза. Сомневаться не приходится, мы сейчас оба вспомнили нашу ночь. Безумие, на которое я его подтолкнула.
– Прости, наивная дура, что с меня взять.
– Господи, да я не…
– Не надо. Я все поняла.
Истерично пытаюсь собрать разбегающиеся мысли в кучу. На автомате бреду в спальню, бужу дочурку, наспех натягивая на своего сонного эльфа одежду, подхватываю на руки и несу в прихожую.
– Муся, мы домой поедем? – сонным голосом, разлепляя глазки, шепчет мышка.
– Да, малыш. Домой.
Артём стоит за спиной и гипнотизирует взглядом стену. Я буквально ощущаю, как накален воздух, и насколько он раздражен. Мои щеки горят то ли от возбуждения, то ли от стыда.
– Пока, дядь Алтем… – шепчет Майя. Делает попытку обнять своего «няня», но я подхватываю кнопку на руки и, как ненормальная, мчу к лифтам. Слышу, с каким оглушительным грохотом захлопывается за нами дверь, и только после этого выдыхаю.
В очередной раз я сделала этот дурацкий «последний шаг». И в очередной раз меня пнули, как футбольный мяч.
Глава 13. Стельмах
Это будет адская ночь.
Таким разбитым я не ощущал себя очень давно. С момента возвращения в город я вообще перестал понимать, что творится в голове и, мать его, в сердце.
После того, как дверь за «гостьями» закрылась, меня накрыло. Обычно не свойственные мне гнев и ярость затопили рассудок. Раздражало все, и летела к чертям каждая мелочь, попадающаяся на пути. Одному господу известно, каких усилий мне стоило удержать себя и не расхреначить в мелкую крошку несчастный потолок в спальне.
Снова повел себя с Лией, как мудак. Не знаю, что после моего срыва она подумала, но надеюсь, что оттолкнул ее надолго и отбил всякое желание навсегда. Сам перегорю. Хер знает, как, но должен. Она молодая и красивая девчонка, найдет себе нормального, хорошего парня. Который не будет таким скотом, примет мышку и на руках ее носить будет. Для нее я просто взрослый дядя. Больше чем уверен, она запуталась и сама не понимает, чего хочет. Я ей не пара. Я ей никто и таким и должен оставаться. Как бы мне ни было херово и как бы ни ломало, пальцем ее больше не трону. Не имею права сломать девчонке жизнь.
Уговариваю себя, но ее образ так и стоит перед глазами. Горячая. Растрепанная и растерянная, с припухшими от поцелуя губами и сбившимся дыханием. Этот «срыв», как на повторе крутится в голове, заставляя тихо сходить с ума и сгорать миллиметр за миллиметром. Меня просто разрывает изнутри. То, что произошло сегодня… С уверенностью могу сказать: так быть не должно. Я бы смог остановить себя. Удержать. Если бы она не сделала этот шаг. Если бы я видел полное безразличие. Проблема в том, что и ее ко мне тянет. Этот сраный магнетизм вышибает скоп искр каждый раз, стоит нам только остаться наедине. И это нервирует жутко. Выбивает из колеи, превращая меня из уравновешенного мужика в ревнивого, думающего членом пацана.
Сука! Почему именно она?! Что за насмешка судьбы?! Мне хватило одной встречи пять лет назад, чтобы еще почти год планомерно разрушать себя мыслями и воспоминаниями. Перегорел. Затолкал совесть и тягу к ней в самую даль своего сознания. И вот она появляется снова.
Она дочь Серганова. Гораздо, мать его, младше меня. Девчонка, которой нужны отношения, а я такой роскоши предложить не готов. И по хер, что каждый раз, когда она рядом, руки сами тянуться к ней. Что от взгляда голубых глаз замирает все внутри. Это физиология. Глупая и жестокая физиология. Мне нужна она в моей постели. Но я не уверен, что в жизни. В моей жизни никому нет места. Так уж сложилось, что все дорогие мне люди оказывались абсолютным дерьмом. Кидали, оставляли одного, раз за разом раня в сердце. Больше я такого не вынесу. Стоит только пустить кого-то в свою жизнь, я больше чем уверен – пожалею. Самый больной удар, как правило, наносят самые близкие люди.
Руки чешутся, подталкивая крушить все вокруг. Желание, не получившее выхода, трансформируется в охеренную неудовлетворенность.
Не представляю, как я завтра переживу этот прием. Но после намерен избегать любых контактов с дочерью Серганова.
Будь я помоложе, наверное, ввязался бы в какую-нибудь драку. Или учинил разборки, чтобы выбить всю дурь из головы. Но это не в моем стиле. Не теперь.
Сидеть дома совершенно нет мочи. Перевернутая к чертям спальня и валяющиеся на полу игрушки мышки еще больше выводят из себя, напоминая о том, кто не так давно был здесь.
Вызываю такси и уже через двадцать минут захожу в ночной клуб. Планирую уйти в полнейший отруб до утра, о чем и сообщаю знакомому бармену, предупреждая, что можно мое пьяное тело затолкать в такси или, в крайнем случае, в кабинет владельца клуба. Желание нажраться и забыться так велико, что первые три рюмки водки я даже не замечаю, они оказываются сначала у меня в руке, а потом внутри. Лью, лью, лью, а мозги так и кипят, «голод» не уходит. Я не пьянею.
– Привет, не помешаю?
Чувствую, как на плечо ложится чья-то рука. Поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с симпатичной девушкой, абсолютно вульгарно одетой. Пробегаю по фигурке – мой типаж. Полная противоположность дочери Серганова. Но когда замечаю цвет волос, хмыкаю и качаю головой. Твою мать! Опять блондинка. Одну оттолкнул, сейчас только второй на мою, к сожалению, трезвую голову не хватало!
– Если скажу, что помешаешь, тебя это остановит?
Опрокидываю рюмку, морщась от горечи во рту. Незнакомка игнорирует мое колкое замечание и садится рядом.
– Не могу смотреть, как ты мучаешься один, красавчик…
Между нами завязывается странный и вроде как непринуждённый треп. Ну как между нами? Говорит в основном блонди, а я молча закидываю в себя рюмку за рюмкой и только изредка киваю. Брожу взглядом по клубу, где мелькают с десятки знакомых лиц и тихо «варюсь в своем котле». Ненависть к себе растет все больше с каждой рюмкой.
Когда внутренняя злость немного отступает, в голову пробирается легкость. Наверное, я вылакал целую бутылку, прежде чем мозг отключается. Перестает думать и анализировать. Остается только желание тела, которое я намерен удовлетворить. Знакомая блондиночка мне в этом поможет.
Вызываю такси, и мы едем в отель.
Заходим в снятый мною люкс, и я даже не включаю свет. Нам не нужны прелюдии. Мне так точно, а она, думаю, осознает, с кем, куда и для чего приехала.