Бывший 2. Роди мне сына

Глава 7

Новость, как обухом по голове ударяет, но я спокойно продолжаю разговаривать с Феликсом.

– Я думал, если честно, ты злишься на меня, Вер, – произносит он с виноватой улыбкой.

– За что?

– За тот случай на озере.

Морщусь, когда вспоминаю, как чуть больше двух месяцев назад, мы с Феликсом решили прокатиться на снегоходе по озеру и это едва не закончилось трагедией. Я была на волоске от смерти, когда Макрис ценой собственной жизни спас меня.

– Ну что ты, – машу рукой. – Я тогда перепугалась, конечно, но сейчас всё стало понемногу забываться. На тебя точно зла не держу, Феликс.

Надеюсь, и ты на меня не будешь. Если когда-нибудь правда вскроется. Вглядываюсь в его лицо и пытаюсь понять, знает ли он что-то.

– Может, выпьем кофе как-нибудь вместе? – предлагает младший Умаров.

– Лучше чай, – смеюсь, запахивая шубу поплотнее.

– Замётано. Я тогда наберу.

***

В телецентре с утра непривычно пусто.

Конечно, раньше я бы в первую очередь поднялась на пятый этаж, хлопнула дверью и потребовала бы от Адриана объяснений.

Что за игру он ведет? Зачем ему холдинг?

Но сейчас, во-первых, предпочитаю держаться от Макриса подальше. Надеюсь, он вообще про меня забудет. И про мою беременность тоже. Во-вторых, мне надо работать, поэтому скидываю высокие сапоги и натягиваю на ноги мягкие тапки.

В кадре я по четыре, а то и пять часов нахожусь в туфлях на высокой шпильке. Хотя бы до эфира могу себе позволить комфорт и удобство.

В десять переодеваюсь в деловой костюм, затем уже по традиции приходит Оксана на грим, и я наконец-то пытаюсь расслабиться, вытянув ноги. Слава богу, утренний токсикоз меня не мучает, иначе к синякам прибавился бы ещё зеленый цвет лица.

– Вера, – заглядывает в кабинет, который мы занимаем с несколькими коллегами, Ирина, наш редактор. – Обсудим сегодняшнюю тему?

– Да, давай, – киваю, шмыгая носом.

Оксана неодобрительно смотрит сверху и продолжает накладывать тон.

– Да ладно… Заболела?

– Это видимо беда всех беременных – будто воздуха не хватает, – отвечаю тихо.

– У меня так тоже было, – смеется Иришка. – Могу посоветовать хорошие капли, они хоть и гормональные, но справляются на «отлично».

– Нет, уж, – качаю головой, Оксана шипит над ухом. – С врачом посоветуюсь, пожалуй.

– О, первая беременность, Вера. Сразу видно. Ты, кстати, уже ходила на ковер к новому собственнику?

– Я? Зачем? – настораживаюсь.

Телецентр в последнее время стал зоной свободной от мыслей об Адриане Макрисе. Только здесь мне удавалось не думать о нем и обо всём, что случилось с нами. Но грек и сюда просочился.

– Ну как… Вознесенский там уже пару дней пороги обивает. Рассчитывает, что вернется в прайм вместо тебя.

Морщусь, получая полный негодования взгляд от Оксаны.

– Ты можешь сидеть спокойно, Стоянова? Мне тебе приходится в два слоя глаза делать, когда уже спать будешь нормально?..

– Прости, сегодня постараюсь, – улыбаюсь мягко и обращаюсь к Ирине. – И что Вознесенский? Успешно лебезит перед новым начальством?

– Главный его два раза принимал. Значит, успешно.

Поскрипываю зубами.

– Думаю, они подружатся.

После грима обсуждаем с Ириной приглашенных гостей, которые тоже готовятся к эфиру в соседней гримерке. Темы моего шоу чаще социальные или коммунальные, нежели политические. Несколько дней подряд мы обсуждаем затянувшийся капитальный ремонт в одной из районных больниц.

В студии обычно много активистов из числа жителей города, а сегодня ещё и из министерства здравоохранения прислали ответственного специалиста.

Звукорежиссер закрепляет микрофон, и я наспех пытаюсь выпить чай, не стерев помаду с губ. В животе неприятно урчит, словно напоминая, что завтрак я проигнорировала. Сна нет, еды по расписанию тоже, ещё и новый собственник «Медиа-холдинга» теперь будет глаза мозолить. Просто идеальные условия для вынашивания, черт возьми!

– Начинаем? – спрашиваю, заходя в светлую студию.

Приветливо улыбаюсь залу и поднимаюсь на сцену.

– Вера Михайловна, – растерянно проговаривает ассистент, разводя руками. – У нас изменения.

– Какие? – нахмуриваюсь, щурясь от света софитов. – Кто-то из гостей не пришел?

Заглядываю в бумаге на столе.

– Все пришли, – виновато озирается.

– Все пришли, Стоянова. Только зачем ты пришла? Не знаю, – слышу сзади голос Вознесенского.

Уничижительно осматриваю его внешний вид и непонимающе уставляюсь на Ирину.

– Прости, Вер, мы только что сами узнали, – пожимает плечами редактор. – Они хотят отснять программу сегодня с Вознесенским, чтобы замерить и сравнить рейтинги с тобой.

– Кто они? – игнорируя сопение Артемия спрашиваю.

Ирина виновато кивает наверх.

Студия наполняется какими-то неловкими покашливаниями, Марсель пожимает плечами, Оксана прикрывает рот ладошкой. Непонятно взявшийся откуда-то Шурик, мой бывший оператор, отворачивается.

Он… специально, да?

– Хорошо, – киваю, стараясь не потерять достоинство. С мертвенным спокойствием снимаю микрофон. – В конце концов, кто мы такие, чтобы спорить с начальством…

Глава 8

– Вера, не обижайся, пожалуйста, – стуча каблуками, бежит за мной Ирина. – Это всего лишь эксперимент. Ради понимания как быть дальше.

– Да пожалуйста, – негодующе восклицаю, залетая в кабинет.

Досадно стираю помаду салфеткой.

Лишить меня эфира! На Вознесенского променять!

– Никто не хотел делать ничего против тебя лично. Ты не думай. Стоянова, ты ведь лучшая.

– Да-да, – закатываю глаза. – Я так и поняла, Ир. Именно поэтому мне сообщили прямо перед эфиром, когда в студии яблоку негде упасть. Теперь каждый зевака в массовке в курсе, что меня, как ненужную мебель задвинули в угол. До лучших времен.

– Ну, прости, – чуть не плачет редактор.

– Ладно уже, – морщусь и машу рукой. – И не с таким справлялись.

В животе урчит, надо бы поесть и успокоиться. Как-то унять внутреннюю дрожь, всякий раз возникающую от вселенской несправедливости.

Мир несправедлив. К двадцати восьми годам пора бы смириться…

Когда Ира уходит, скидываю пиджак, оставаясь в шелковом серебристом топе на тонких бретельках, и потираю обнаженные плечи. Инстинктивно провожу рукой по животу. Подойдя к окну, приоткрываю его, чтобы получить порцию свежего воздуха и задумчиво смотрю на парковку за телецентром. Как бы я хотела оказаться сейчас подальше отсюда… От грека, диаспоры и его холдинга. Моя усталость, кажется, достигает максимальной отметки.

Вздрагиваю, когда вижу знакомую высокую фигуру.

Хмуро наблюдаю, как Адриан, пересекая парковку широкими шагами, направляется к своему новому автомобилю. Старый внедорожник, видимо, пострадал при взрыве.

Боясь быть застигнутой врасплох, изучаю широкие плечи и мощную спину, темный затылок. Безусловно, деловой костюм Макрису идет. Он, как и прежде, хорош. Но… будто другой стал. Движения резче, чувствуется внутренняя нетерпимость и напряжение.

Достигнув черного блестящего седана, Адриан открывает водительскую дверь и оборачивается, чтобы словно одинокими выстрелами столкнуться со мной взглядами.

Черт. Черт. Черт.

Обнимаю себя за плечи, чувствуя как никогда свою уязвимость.

Беременная, потерянная, голодная…

Можно было бы отскочить от окна и сделать вид, что меня здесь нет, но… пожалуй, это не в моих правилах, поэтому я принимаю черный, равнодушный взгляд и вкладываю в свой всё безразличие, что есть в моей рваной душе. Всё безразличие, на которое я способна, когда дело касается мужчины, чьего ребенка я ношу под сердцем.

Макрис усмехается.

Выходит как-то… зловеще, и я первая разрываю зрительный контакт. Адриан не кивает и не машет, естественно. Просто усаживается в автомобиль и срывается с места с оглушительным треском шин.

Мои руки безвольно опускаются, сжимаю пальцами прохладный подоконник,

Достаточно.

Он так мстит, да?

Мстит за то, что снова выбрала не его. Протянул свои длинные щупальца с пятого этажа и пытается меня сломить. Отнять главное – моё дело. То, чем я живу и чем себя обеспечиваю.

У моей мамы сложная форма болезни Паркинсона. Отец, окончательно сдавшись, регулярно выпивает до поросячьего визга. Журналистика – это единственное, что я умею, чтобы с помощью дорогостоящих лекарств держать под контролем коварную болячку. По этой же причине я не смогу просто так уехать из города, мне придётся… как-то договариваться.

И Адриан прекрасно это знает.

Только вот…

Ещё два месяца назад своим поступком он легко мог бы меня сломать. Фактически уничтожить. Сейчас же… Просчитался. За это время, оплакивая по ночам его смерть, я стала сильнее и старше.

На многие вещи теперь смотрю абсолютно по-другому.

Главное, он жив.

Внутренний телефон на столе противно трещит и я, усевшись в кожаное кресло, принимаю звонок.

– Вера, добрый день, это Георгий, – слышу в трубке мужской голос.

– Георгий?

– Да, помощник Адриана Константиновича.

– Слушаю, – нахмуриваюсь.

– Адриан Константинович дал приказ, чтобы вы подъехали завтра в клинику его хорошего друга. Она называется «Афина». Адрес я направлю в сообщении на ваш мобильный. Вы подъедете, Вера?

– Но… зачем?

– Хмм… – задумчиво отвечает Георгий.

Судя по голосу, тушуется, но продолжает:

– Необходимо пройти плановый медосмотр, а именно сдать анализы, и вы записаны на ультразвуковое обследование.

– Да вы что? – не сдерживаю сарказма.

– Да. Адриан Константинович обеспокоен состоянием вашего здоровья.

Уверена, здесь помощник добавил «отсебятины», потому как я видела Адриана Константиновича пару дней назад и особо сильно он не переживал.

– Вы подъедете, Вера? – снова интересуется Георгий.

– Сообщите, пожалуйста, вашему любезному начальству, – хрипя выкрикиваю. – Донесите до него, пожалуйста, чтобы он завёл себе джунгарского хомяка и таскал его по клиникам сколько угодно. Сдавал анализы, делал УЗИ, МРТ, колоноскопию. Всё, что ему, извращенцу, захочется! А за состоянием своего здоровья я в силах проследить сама.

– Но, Вера…

– Всего. Хорошего.

В ярости кидаю трубку и, схватив шубу и сумку, решаю, что мой рабочий день на сегодня окончен…

*

У себя на канале в Телеграм "Лина Коваль. Автор" я публикую спойлеры, а также в ежедневном режиме – анонс глав и фото-, видеовизуализацию героев. Всех неравнодушных к Вере и греку, приглашаю :-)

Глава 9

– Вера Михайловна, доброе утро, меня зовут Кристина. Я администратор клиники женского здоровья «Афина».

– Здравствуйте, – раздраженно выговариваю и паркуюсь возле телецентра.

– Секунду, пожалуйста…

Поплотнее запахиваю пуховик и хватаю сумку. Надеюсь, мне простят мой подростковый вид, потому что с утра я чувствую себя неважно и наряжаться просто не было сил.

Опустив солнцезащитный козырек, рассматриваю лицо в зеркале. Макияж я тоже проигнорировала. Если выпустят в эфир – Оксана сделает грим, поэтому нет смысла стараться.

– Вера Михайловна, – возвращается администратор к телефонному разговору. – Вы записаны к нам сегодня на обследования и приём к кандидату медицинских наук Софии Андреевне Костакидис.

– Коста… что? – морщусь.

– Костакидис. Наш лучший специалист по ведению беременности.

– Звоню вам напомнить о посещении нашей клиники и пожелать хорошего дня.– Ясненько…

Денёк будет что надо, – думаю, хлопая козырьком и провожая взглядом Вознесенского, который словно на крыльях летит в телецентр. Хорошо хоть Маркис паркуется за зданием.

– Произошло досадное недоразумение, ммм… Кристина? – пытаюсь быть вежливой, хотя очень хочется нагрубить. – Я уже наблюдаюсь в другой клинике, и меня все устраивает.

– Да? – растерянно проговаривает девушка. – А как же так получилось? Адриан Константинович…

– Понятия не имею кто это… Всего доброго.

Бросив телефон на пассажирское сидение, поднимаю голову к потолку, сжимаю пальцы в кулаки и рычу сквозь зубы. Затем несколько минут, упав лбом на руль, пытаюсь прийти в себя.

Макрис специально меня изводит. Запугивает. Дразнит.

Хочет подчинить.

Он всегда этого хотел. Чтобы я не отсвечивала, если дело не касается его спальни…

Кусаю губы.

Адриан делает всё, чтобы постоянно держать мою нервную систему в тонусе. Но пока тонус наблюдается только внизу живота и угрожает нашему ребенку, а я чувствую себя как старое, разбитое корыто в растянутых трениках.

– Вера, привет, – встречает меня Ирина, едва я заворачиваю в коридор, ведущий к кабинету. – Что это с тобой?

Удивленно меня рассматривает. Округляет глаза.

– Плохо себя чувствую.

– Так… зачем пришла?

– У меня, вообще-то, съёмка…

Отперев дверь, тут же иду к окну и открываю створку. Глотнув свежего воздуха, фиксирую машину Макриса на стоянке. Не спится человеку, а?..

– Может, надо было дома остаться? – у меня за спиной заботливо проговаривает редактор.

– И отдать своё детище пузатому Артёмке? – мрачно интересуюсь. – Нет, спасибо, Ир.

Она смеется, прикрывая лицо папкой.

– Кстати, Вер, зайди к Батюшке, – вдруг становится серьезной. – С самого утра тебя дожидается.

– Это интересно, – сбрасываю пуховик, поправляю укороченную толстовку от спортивного костюма и направляюсь к главному продюсеру.

В коридоре довольно холодно, поэтому складываю руки на груди и потираю плечи.

Коллеги, которых я встречаю на пути, несколько обескуражены моим внешним видом. Особенно полоской смуглой кожи между толстовкой и штанами. Пупка что ли не видели?..

Равнодушно улыбаюсь в ответ.

Подумаешь!

– Стоянова, – бормочет начальник, как только захожу к нему. – Ты что прямиком из гроба сюда пожаловала?

– Почему? – невозмутимо поднимаю брови.

– Ты бледная, как моль.

– Новая тональная основа не подошла.

– Стоянова, – закатывает глаза Батюшка и, как обычно, раскачивается на стуле. – Я тридцать лет на телевидении. Ты даже не умывалась.

– Невежливо мне тыкать этим в лицо. В моем положении.

Приглаживаю волосы и умиротворенно вздыхаю.

– В своем положении иди домой и отдыхай. Выпиши себе отпуск. Только, пожалуйста, вернись без новостей.

Анатолий Аркадьевич кивает на мой живот, а я не могу сдержать смех.

Глава 10

Когда три месяца назад Макрис неожиданно вернулся в город с кучей евро и желанием выкупить основное золотодобывающее предприятие в регионе, Батюшка отправил меня на разведку – разузнать мотивы грека и его дальнейшие планы.

Мало того, что задание было мной провалено в первый же вечер, Адриан решил, что его основной конкурент – криминальный авторитет Прохоров объявил за мной охоту, и тут же устроил мне отпуск, после которого я вернулась в телецентр беременной… и с воспаленными, покрасневшими от слёз глазами.

Вдруг становлюсь серьезной.

Всё это в прошлом. Мне надо позаботиться о себе, о родителях. О моём малыше.

Если всё пойдёт хорошо, маму оформят в областной неврологический центр постоянного пребывания. Это было бы идеально. С ребенком я уже не смогу быть все время на подхвате, а нанятые мной сиделки одна за одной не выдерживали пьянства отца.

– Я не могу сейчас уйти. Вы ведь знаете? Тогда новое начальство совсем моё имя из программной сетки выкинет.

– Это да, – кивает Батюшка. – Наслышан. Из маркетинга с утра спустили односторонний приказ – записать блок с Артемием и отследить рейтинги. Только потом примут решение по тебе…

– Блок? – выкрикиваю, вскакивая с места.

Прикрываю глаза ладонью.

Блок. Целый блок.

Пять эфиров.

Почти вся следующая неделя.

– Прости, Стоянова. Решение будет приниматься наверху по итогам информации с пиплметров (прим. авт. – устройство для проведения исследований ТВ аудитории) и авторитетного мнения основных рекламодателей.

– Но почему? Я не понимаю, Анатолий Аркадьевич? Вы говорили – все довольны. Рейтинги отличные. Что не так?

Развожу руками и часто дышу. Несправедливость съедает изнутри. Она встает комом в горле, до слёз.

– Не знаю, Вера. Я ведь человек Славы. Сам думаю, как бы на месте остаться. Но у меня создалось стойкое ощущение, что этот вопрос от тебя ждут там. Заданный лично.

Батюшка поднимает руки с вытянутыми указательными пальцами, имея в виду пятый этаж и Адриана.

– Я не собираюсь этого делать, – мотаю головой. – Просить к нему я не пойду. Не дождется.

– Тогда я тебе не помощник, – грустно выговаривает Анатолий Аркадьевич.

Судорожно собираю мысли в кучу.

Больше, чем проигрывать я не люблю только ждать… Ждать, пока кто-то вершит твою судьбу, и хладнокровно пытается сломать.

Внезапная мысль озаряет.

– Вы… вы ведь можете дать мне репортаж для другого проекта? – хитро уставляюсь на своего руководителя.

– Не думаю, – усмехается он.

Протирает лысину платком.

– Пожалуйста, – настаиваю. – Анатолий Аркадьевич, миленький! Я возьму Марселя и не буду здесь отсвечивать. Никто не узнает.

– А голос за кадром?

– Голос за кадром пустим дикторский. Гриши Перевалова, например. Я договорюсь.

Подхожу к нему и нависаю сверху. Заботливо убираю какой-то волос с пиджака. Жду…

– Ладно. Что ж я не человек, что ли? – Анатолий Аркадьевич чешет подбородок и машет рукой. Я хлопаю в ладоши. – Смотри. За городом сейчас проходит фестиваль бардовской песни… Палатки, гитары, веселье… Сама понимаешь…

– Какой идиот проводит фестиваль в феврале? – удивляюсь и тут же ёжусь от холода, представляя себя в лесу.

Врач, конечно, рекомендовал прогулки на свежем воздухе, но вряд ли подозревал о степени моей ответственности.

– Какой идиот?.. А вот ты нам и расскажешь, Стоянова. Ты нам и расскажешь!..

Глава 11

– Ты уверена, что это хорошая идея? – спрашивает Марсель, наблюдая, как я застегиваю слитный комбинезон ярко-красного цвета.

Вещица слишком вызывающая и заметная, но более теплой и не продуваемой верхней одежды в моем гардеробе просто не нашлось. Эта и то в наследство от старой рекламной кампании досталась.

Зимний фестиваль бардовской песни проходит на чудесной базе отдыха под волшебным названиваем «Лесная сказка». Чудесной – в прошлом!.. Сейчас же есть ощущение, что «сказка» закончилась, а остался только лес и несколько полуразрушенных зданий.

В старом холодном клубе оформлена импровизированная сцена, на которой по очереди выступают приезжие поэты-песенники. Пока я веду беседу с одним из организаторов – Петром Борисовичем, Марсель оперативно делает общие кадры сидящих в зале гостей с разных ракурсов.

И зачем Батюшке этот цирк понадобился?..

– У нас тут все, милейшие люди, Верочка.

Недоверчиво озираюсь и, заметив подвыпившего грузного мужчину, слегка улыбаюсь Марселю.

– Я вижу, Петр Борисович. Абсолютно все.

– Фестиваль песни – это праздник, которого мы ждем каждый год. Съезжаются наши друзья со всего региона.

– Марс, сними сцену поближе, будь добр. Простите, – снова обращаюсь к организатору. – В палатках люди не мерзнут?

– Нет, конечно. Сейчас столько разных приспособлений. А может… оставайтесь с нами, Вера? Будем песни петь, сидя возле костра. Заварим вкусный чай, можно чего и покрепче.

– Нет уж… Покрепче точно не стоит. Да и вам, пожалуй, хватит, – киваю в сторону всё того же пьяного толстяка.

Побыстрее бы вернуться домой!

– Я закончил, – хмуро сообщает оператор, складывая камеру.

– Ура! – хриплю под нос.

Из здания клуба выбираемся уже после полудня. К этому времени я успеваю озябнуть до такой степени, что периодически чихаю и пытаюсь не замечать насморка.

– Простудилась всё-таки? – спрашивает Марс, внимательно осматривая моё лицо.

– Нет, это аллергия на «Изгиб гитары желтой», – ворчу под нос.

Посмеиваясь, добираемся до машины, возле которой замечаю девушку в ярко-синем пуховике.

– Здравствуйте! – она приветливо к нам обращается и крепче сжимает лямку от сумки. Нервничает. – Меня зовут Валерия Завьялова, я сотрудник полиции.

Вытягивает удостоверение прямо перед нашими лицами.

– Здесь написано стажер, – на полном серьезе замечает оператор.

– И что? – оскорбляется девушка, округляет глаза. – Стажер – это тоже сотрудник. И человек, между прочим.

– Чем мы вам можем помочь? – отодвигаю Марселя, который тут же идет убирать камеру и принадлежности в багажник своего Рено.

Моя машина осталась возле дома, на стоянке. Глупо было ехать в такую глушь порознь.

Девушка вдруг прикрывает рот ладошкой.

– Ой, а вы же Вера, да?.. Вера Стоянова?..

– Вера, – киваю.

– Как я мечтала с вами познакомиться. Моя сестра, Каролина Никифорова, много про вас рассказывала.

– Каролина… Феминистка, что ли? Директор кризисного центра?..

– Да-да, я ей тоже там помогаю. И также придерживаюсь фем-программы.

Марсель за моей спиной хохочет и громко ударяет дверцей багажника.

– Что смешного? – оскорбляется девушка.

С интересом наблюдаю, как переливаются на солнце её огненно-рыжие, короткие волосы, выглядывающие из-под вязаной шапки.

– Так… чем мы можем вам помочь? – спохватываюсь. – Валерия, кажется?

– Да-да, я – Лера… Здесь, – озирается по сторонам. – На задании была. Вы бы не могли подбросить меня до города? Хотя бы до ближайшей остановки.

– Конечно. Марсель? – прошу своего оператора подтвердить.

– Если только вас не смутит, что за рулем буду я, – он деловито отвечает.

– Не смутит. Я адекватная, – выдержано откликается Валерия.

– Тогда, садись назад, – парирует Марс.

В автомобиле практически так же холодно, как и на улице. Голова гудит то ли от насморка, то ли от усталости. Мысленно проклинаю тот момент, когда согласилась на этот репортаж, и наблюдаю за ровной проселочной дорогой.

Марсель с Валерией молчат, поэтому я тоже помалкиваю, а чуть позже, немного согревшись, блаженно прикрываю глаза.

Кайф.

Всё не так уж и плохо, – рассуждаю про себя. Весь день я провела на свежем воздухе, даже аппетит появился. Об этом напоминает легкое урчание в желудке. Обязательно по приезду отправляюсь в любимое кафе и съем…

– Блядь!

Вздрагиваю и резко распахиваю глаза, потому что машину как следует трясет вместе с нами, и я с ужасом наблюдаю, что из наезженной глубокой колеи, её выносит прямо в кювет.

Естественно, тоже вместе с нами!..

– Бля-я-ядь… – орёт Марсель, выкручивая руль и, пытаясь что-то сделать, но уже слишком поздно. – Осторожнее.