Чужак: Боец демона-императора. Тропа смерти. Сквозь бездну (сборник)

– Чего?

– Ждешь, что буду повторять дважды? Ошибаешься. Понимай с первого. – Манера вести себя и выговаривать слова у моего собеседника была характерная. Я понял – он военный. При этом излагает свою абракадабру не просто равнодушно – скучающе. Будто далеко не в первый раз, и уже надоело видеть однотипные реакции и одинаковое непонимание. У военных совсем другая манера шутить.

Блин! Кто мне объяснит, что происходит?!

– Да пошел ты! – выплюнул я наполовину рефлекторно.

Собеседник лишь шевельнул бровью с каким-то незнакомым для меня значением.

– Твое дело. Можешь даваемую мною информацию не воспринимать. Здесь у тебя полная свобода. Я могу, конечно, взывать к твоему благоразумию, но следовать совету или нет – решай сам. Тебе лишь надо запомнить, что ты находишься в ином, чем раньше, мире со своими законами, традициями и правилами поведения. Тебя сюда доставили потому, что его величество любит смотреть необычные бои. В одном из них ты будешь принимать участие.

– С какой, мать твою, стати? – Абсурд ситуации душил меня почти так же невыносимо, как и ярость.

– Можешь не биться, – с тонкой жестокостью, в которой я сразу ощутил реальную угрозу, ответил он. – Мы всегда найдем, куда употребить материал вроде тебя. На любой из планируемых экспериментов… Своим бараньим упрямством ты решишь для нас одну из насущных проблем.

Он поднялся и зачем-то бросил взгляд на правое запястье, обхваченное тонкой цепочкой браслета с тремя маленькими подвесками – одна из них… Да, одна из них слегка светилась, словно в камушек была встроена крохотная галогенная лампочка. Но только что ничего не светилось, я в этом был почти уверен. Почти…

– Подвожу итог. Здесь, в замке, ты можешь ходить везде, где тебя пустят. Можешь попытаться сбежать, но лучше, если не станешь бесполезно тратить свое и наше время. Обрати внимание на браслет над локтем. – И небрежно махнул рукой на мое левое плечо. – Отыскать тебя в окрестностях не потребует много времени. На первый раз, возможно, и простим, на второй – уже вряд ли. Подумай, прежде чем что-либо делать.

И шагнул за порог. Дверь так и осталась заманчиво приоткрытой, но я далеко не сразу решился выглянуть наружу. Сперва надо было разобраться, что же происходит и что я об этом думаю, но разбираться не получалось. Растерянный, я вышел в коридор и огляделся. Мда, не слишком-то похоже на гостиницу или задворки какого-нибудь ресторана. Пол каменный, пышнотелая девица в странном балахонистом одеянии, с шарфом, намотанным на голову, без особого энтузиазма драит стену, то и дело ногой передвигая таз с места на место. Мимо прошел парень, одетый в ту же форму, что и давешние бойцы, с длинным кинжалом на поясе… С кинжалом?! Итить вашу мать, где я вообще?!

Сделал несколько шагов по коридору, но, повернув за угол, обнаружил, что передо мной возникает слишком богатый выбор – либо лестница, либо коридор налево, либо дальше вперед, где освещение оставляет желать лучшего. Кстати, насчет освещения – я впервые осознал, что оно здесь какое-то сильно необычное. Собственно, источник света не сразу фиксировался взглядом. Пришлось присмотреться, чтоб осознать, что коридор освещала бледноватая полоса тумана, протянувшаяся под потолком, вдоль одного из стыков со стеной.

Я стоял, смотрел на это и старался понять – возможно ли вообще сделать что-то подобное известными мне техническими методами? Обширными техническими знаниями я не владел, так, в пределах любознательного человека, не обладающего профильным образованием. Получалось, что либо это такая своеобразная подсветка, либо… Нет, на подсветку не похоже. Может быть, какие-то лазерные штучки… Но тогда почему они, которые по идее ничего не должны были освещать, освещали отлично?

– Эй! – окликнул меня парень, остановившийся в нескольких шагах. – Это ты новый гладиатор?

– Я не гладиатор, – ответил сквозь зубы, едва сдерживая очередную вспышку ярости.

Недоумение во взгляде было такого свойства, что даже немного остудило меня. Чувствовалось, что парень не хотел меня оскорбить.

– Ну… Это тебя сегодня доставили?

– Как понимаю, да.

– Угу… Идем, покажу тебе тренировочную залу.

– На фига мне сдалась ваша тренировочная зала?

– Э-э… Ну как же? Ты боец, интересно, как ты собираешься обходиться без тренировок?

Сперва я хотел рявкнуть что-нибудь злое, осаживающее, а потом подумал, что это не имеет значения. В конце концов, почему бы не походить по этому месту с гидом? Почему не заняться тренировками? Ждать, что я буду тут клоуна-меченосца им изображать, они облезут, а так, для себя… Почему бы и нет. Надо ж будет чем-нибудь занимать свободное время.

– Ладно, показывай.

И парень повел меня обратно, мимо двери той комнатушки, где меня запирали, за поворот, вниз по лестнице, потом на галерею. Выйдя сюда, я обомлел.

Видно было, собственно, не так и много, но всего того, что увидел, мне вполне хватило. Это был, несомненно, замковый комплекс, короткая галерейка нависала над внутренним, неправильной формы двориком, который, похоже, был из самых маленьких. Там ходили мужчины в форме и другие – в какой-то неразличимо-серой одежде, видимо, прислуга или чернорабочие. Дворик со всех сторон стискивали стены, прорезанные множеством узких окон, которые в случае необходимости сошли бы и за бойницы. Причем если строения европейских замков, которые мне доводилось видеть, редко насчитывали более трех этажей, то эти, кажется, меньше пяти не имели.

Над шестиэтажным жилым корпусом возносилась и самая настоящая башня. Кажется, вполне сравнимая с каким-нибудь шестнадцатиэтажным жилым домом у меня на родине. Гигантомания здесь в моде…

С галереи свернули еще в один коридор, который был освещен так же, как предыдущий, но чуть поярче, да и коридор оказался побольше. Здесь навстречу попадалось больше людей, и многие были одеты совсем уж странно. Нет, извините, парни, но ради какого-то инструктора по самбо, бывшего погранца и немножко спортсмена такую игру никто затевать не будет. Зачем? У меня нет больших денег, ради которых стоило бы стараться, и имущества особого нет. Разве что квартира… Но вряд ли даже московская квартира, тем более не из элитных, стоит столь изощренных усилий.

Поглощенный своими расчетами и попытками встать на место других и оценить свою привлекательность как жертвы мошенничества, я пропустил мимо сознания и памяти остаток пути. Посмотрел по сторонам лишь тогда, когда мой спутник показал на распахнутую двустворчатую дверь.

– Сюда. Заходи. Здесь три залы, сам решай, которая тебе нужна.

Теперь нужно было спуститься вниз по трем ступенькам. Стоя в дверном проеме, я смог накрыть взглядом всю залу целиком, до самой арки, ведущей в соседнее тренировочное помещение. Здесь тренировалось человек пять, двое – с оружием, двое – с манекенами, а еще один…

– Что это такое? – с трудом выговорил я, показывая на странное темно-зеленое человекоподобное существо, рубящееся на мечах с пятым бойцом.

– Тренировочный демон, – ответил сопровождающий с безграничным изумлением: мол, чего спрашиваешь, сам, что ли, не знаешь? – Пойдем, я тебе соседние залы покажу.

Я присмотрелся к этой твари, проходя мимо, и был вынужден констатировать, что на гримированного человека она походила мало. Вернее, не походила совсем. Слишком тощие были конечности, да и все пропорции нечеловеческие. Дождавшись, когда боец закончил поединок, я шагнул поближе и присмотрелся. Нет, это не человек. Существо стояло, как комод, который поставили к стенке и больше не шевелят, не моргало, и глаза один к одному напоминали стеклянные пуговицы, а никак не взгляд живого человека. Даже у пресмыкающихся не бывает такого полного отсутствия взгляда.

Нет, разумеется, верить с ходу в версию, предложенную местным чудаком, я не спешил. Разум еще искал варианты логического и технического объяснения всему тому, что я здесь увидел. Но вариант параллельного мира уже приходилось принимать в расчет. Елки-палки, крышу просто срывает от полного отсутствия вариантов. Чего они от меня, в самом деле, хотят?!

Спутник же мой явно торопился показать мне побольше и ждать, пока я соберусь с мыслями, не собирался. Возможно, у него были какие-то свои дела. Помедлив рядом, он все-таки решился ухватить меня за рукав (очень осторожно, может, опасался рефлекторной отмашки?) и потянуть за собой, в следующий зал. Там несколько десятков парней валяли друг друга по татами и пытались пырнуть муляжами ножей и кинжалов. Муляжи, кстати, странные, разноцветные, издалека не разглядеть подробностей, но странности бросаются в глаза. У меня уже башка начинала трещать от всех этих странностей.

В стороне, краем глаза присматривая за происходящим в зале, стоял мужик в длиннополом красном одеянии. Именно к нему меня и потащили, с аккуратностью и по большой дуге огибая занятых друг другом бойцов. Встретив на себе его взгляд, я без труда понял, чем он тут занимается и зачем стоит. И едва ли не на рефлексе приветствовал мастера-тренера кивком, который с натяжкой можно было назвать и поклоном.

– Это новый гладиатор, – пояснил сопровождающий меня парень.

– Я понял.

– Он – как всегда… Отрицальщик.

– Понял. – Мастер взглянул на меня, махнул рукой моему спутнику. – Иди, парень. Разберемся… Мои приветствия. Как понимаю, в твоем родном мире боевые традиции иные, чем у нас.

– Весьма, – буркнул я.

– Ничего, это-то и будет интересно императору. Что тебе требуется для тренировок?

– Слушай, я, конечно, все понимаю, но сперва надо ответить на основной вопрос: почему все окружающие так твердо уверены, что мне позарез понадобится развлекать вашего местного правителя? Я что – нанимался?

В ответ – недолгое молчание, взгляд вдумчивый, сосредоточенный. Либо он подбирает аргументы, либо ругательства, оба варианта одинаково любопытны.

– Что конкретно ты имеешь против профессии бойца? Поединки противоречат твоим религиозным убеждениям?

– Нет, разумеется. Но почему ты считаешь, что я должен быть в восторге, изображая тут перед местными любителями клоуна?!

Его непонимание показалось мне абсурдным. Бред, если не издевательство.

Еще одна задумчивая пауза.

– Почему ты так отзываешься о боях? В твоем мире каждый мужчина, удивляющий публику своей силой, ловкостью, сноровкой, умением наконец – клоун?

Я почему-то вспомнил спортсменов-бегунов и атлетов. Точно издевается! Нашел с чем сравнивать.

– Нет, разумеется.

– Каков статус состязаний у тебя на родине?

– Гладиаторский бой – не состязание!

– Что же тогда?

Я попытался подобрать подходящее с моей точки зрения определение и понял, что висну, как плохо отлаженный компьютер. По всему выходило, что особой разницы между прыжками в длину и месиловом с применением оружия нет.

– В ходе состязания никто не гибнет.

– Никто-никто и никогда?

– Э-э…

– Но и в ходе обычных боев гладиаторы гибнут редко. Смерти случаются чаще на жестких боях, которые мало распространены. В них участвуют либо любители рискнуть своей жизнью за очень большие деньги, либо те, у кого нет выбора… Но мы сейчас не об этом, а о статусе гладиаторских состязаний. Боец демонстрирует свое искусство, свои навыки, свои ловкость и силу – что в этом стыдного? Так же свое умение показывает скульптор, архитектор, ткач, ювелир… Любой мастер.

Я соображал нервно и торопливо.

– Вокруг скульптора и ткача не будет прыгать публика и орать: «Давай, давай! Быстрее, красивее! Давай, закручивай этот завиток!»

Тренер пожал плечами.

– Каждый умелый ремесленник хоть раз в жизни да сталкивался с подобным неуважением к своему труду со стороны неопытного, но самоуверенного человека. Для мастера это обычно повод посетовать на несовершенство человеческой природы, но в подобном случае никто ведь не предполагает, что работа скульптора или ткача не заслуживает уважения.

Я понял, что разбит. Собеседник не убедил меня, однако доводы закончились, противопоставить ему было нечего. Одновременно я ощутил, что разговор с тренером поколебал и мою собственную уверенность. О настоящих гладиаторах я знал только то, что можно было прочесть в книгах, в полунаучных или вовсе художественных, но сейчас вдруг вспомнил бои без правил, на которые когда-то ходил с друзьями, и о боксе. Нетрудно было констатировать, что на бойцов публика смотрела отнюдь не презрительно. С восхищением и благоговением – в большинстве. А чем они не современные гладиаторы?

– Тогда я вот чего не понимаю, – злясь, продолжил я. – За фиг было меня тогда сюда вытаскивать? Я что, желание изъявлял тут почетным гладиаторством заниматься?!

– Разве не изъявлял?

– Я еще с ума не сошел, предлагаю не пудрить мне мозги.

Тренер молчал несколько секунд.

– Наши маги не могут позволить себе вытягивать к нам сюда людей по принципу рыболовной сети – кто попадется. Да и у рыболовной сети есть уровень отбора – величина ячеи. Они вытягивают лишь тех, кто хочет этого.

– Я – не хотел.

– Ты хотел. Хотел покинуть свою привычную жизнь. Так? Хотел ярко и сильно, так в тебе определили молодого человека, бойца или того, кто способен стать бойцом. И не ошиблись.

Я от неожиданности едва не прокусил себе нижнюю губу. Собеседник смотрел на меня добродушно и вместе с тем снисходительно.

– Блин…

– Мне последнее время часто приходится беседовать с чужаками, которые ничего не понимают в произошедшем. Могу тебе сказать, что через несколько дней ты и без всяких объяснений будешь понимать больше, чем сейчас.

– Я хочу, чтоб меня вернули обратно.

– Это невозможно. Конфигурация миров уже изменилась и едва ли в ближайшее тысячелетие повторится в точности до дуги. Но даже если бы подобное было возможно, никто не стал бы делать это для тебя. Ты нужен здесь потому, что этого желает император, или, в конце концов, для иных целей. Твое же собственное желание здесь значит мало.

Я скрипнул зубами. Как кость в горле была столь прямая и спокойная констатация – ты тут никто и звать тебя никак. В прежней жизни я привык, когда то же самое мне объясняют корректно и завуалированно либо же напористо и по-хамски, прикрывая такой манерой поведения собственное понимание, что надо бы вести себя иначе. Мой нынешний собеседник был запредельно откровенен, и от этого ему безумно хотелось влепить промеж глаз.

Впрочем, становилось понятно, что влепить не удастся, и кто кого в результате раскатает – предугадывается без труда. Мужик явно был мастером.

– Что же мне предлагается делать?

– Пока тренироваться. Говори, что тебе нужно для тренировок, какое оружие предпочитаешь – будем думать. Есть арсенал, можно выбрать там.

– А если не стану драться?

– Сам понимаешь, нашим магам придется искать способ возместить понесенные затраты другим способом. Я бы тебе не советовал выбирать этот путь.

– Разве это моя проблема – затраты ваших магов?

– Теперь – твоя. – Он испытующе посмотрел на меня. – Еще вопросы есть? Обсудить что-нибудь желаешь? Нет? Тогда иди в арсенал и присмотри себе оружие. По нему буду делать вывод, что из тренировочного оборудования может потребоваться.

И повернулся к терпеливо дожидавшемуся его внимания бойцу, который, видимо, хотел что-то обсудить с мастером.

А я остался стоять, думая о том, что если все сказанное мне – действительно правда, то я попал по полной программе, и выплывать придется, надеясь на чудо. Где-то в глубине души дремала надежда на то, что весь этот абсурд никак не может быть правдой, а значит, надо лишь отыскать логическое объяснение случившемуся, и все устаканится. Но вместе с тем я понимал, что для такого оптимизма не видно никаких оснований. Театр абсурда обретал плотность, объем и вполне физическую реальность.

– Так что, пойдем в арсенал? – осведомился парень, тот самый, который привел меня сюда. Он пережидал мой разговор с тренером в сторонке и сейчас смотрел на меня с совершеннейшим, невозмутимым спокойствием. Я вдруг осознал, что для него подобная ситуация не в новинку. Что он уже водил к мастеру тренировочного зала таких, как я, и ждал, пока тот все им объяснит.

В этот миг пришло осознание, что все это происходит на самом деле и вполне серьезно. Я понял, что мне не приснилось, не почудилось, и – самое главное – никто не пытается обмануть меня, изобразить что-то несуществующее, чтоб развести на деньги. Всем вокруг наплевать, верю я им или не верю. Они просто делают свою привычную, слегка поднадоевшую, но необходимую работу и ждут, когда же до меня все дойдет.

То состояние шока, которое волной накрыло теперь, было мне в новинку – ничего подобного не приходилось испытывать раньше. Утонув в разрозненных переживаниях и груде бессвязных мыслей, я безучастно дал отвести себя куда-то переходами и лестницами, которые то и дело сменяли друг друга. Очнулся уже только в длинной, напоминающей коридор зале с низким потолком – то ли подвальное помещение, то ли просто похожее. Часть пространства занимали грубые деревянные столы, на которых было разложено всевозможное оружие, по стенам тянулись многоуровневые подставки с мечами всех форм и размеров.

– Вот, – с облегчением произнес парень. – Я сейчас отойду ненадолго. Господин Релиш, – обратился он к старику, выступившему из-за необхватной квадратной колонны. – Новому бойцу надо подобрать оружие, но он пока сам не знает, что ему нужно. – И, разведя руками, поспешил ретироваться.

«Экое точное определение», – подумал я.

Но взгляд уже прикипел к тому, что было разложено на ближайшем столе. Едва ли какой-нибудь мужчина может остаться равнодушным при виде такого количества разнообразных боевых штук, большей части которых он пока не знает применения, но если поднапряжется – придумает. Я к тому же всегда особенно любил холодное оружие, в первую очередь «компактное». Ножи – то, что по большей части было мне доступно раньше. Здесь же помимо ножей лежало такое огромное количество диковинных железяк, что глаза разбежались.

Ненадолго я даже забыл о случившемся. Нагнулся над столешницей – никто мне не препятствовал. Когда я разогнулся, Релиш смотрел на меня выжидательно.

– Каким оружием владеет боец? – осведомился он по-деловому. – Длинный или короткий клинок? Иное?

– Я вообще… раньше без оружия тренировался. Или с ножом… Что это такое? – Я ткнул пальцем в странной формы металлическую рогульку, ощетинившуюся острыми лезвиями. С другой стороны в конструкцию без проблем можно было запустить пальцы, как в большой кастет.

Смотритель арсенала озвучил странное и вместе с тем мелодичное название рогульки, после чего надел ее на руку и сделал несколько выпадов. Воздух взвизгнул в лезвиях, но так же коротко, как коротки были и взмахи. Развернувшись, мужчина, видимо, изобразил одну из исходных позиций для атаки этим оружием, после чего опустил руку.

– Некоторые бойцы предпочитают брать сразу два таких, но в этом случае требуется не только высокий уровень навыка, но и незаурядная координация.

– А это что?

– Это «когти». Используются для ближнего рукопашного боя. Эти – для боя на средней дистанции.

– Жестко. – Я вообразил себе применение подобной штуки в ходе рукопашного поединка. Можно себе представить, как такая штуковина может изуродовать человека даже после одного-двух удачных выпадов. По-видимому, здесь не знают, что такое гуманность. – А это?

– Разновидность боевого веера. Но подобные предпочитают женщины, он легкий и подвижный. Мужчине по руке такой. – Мне под нос сунули мощную конструкцию из заостренных металлических пластин, которая была похожа на что угодно, только не на веер. – Или такой.

– Э-э… Боюсь, мне слишком долго придется учиться обращаться с подобной хренотенью.

– Жаль. – Релиш внимательно посмотрел на конструкцию, что-то нажал и звонко собрал пластины в «брусок», будто настоящий веер. – Императору бы понравилось, он любит поединки на нестандартном оружии. Может, увидишь здесь что-нибудь более близкое для тебя? – И обвел рукой два соседних стола.

Остаток дня я провел в арсенале, перебирая самые не обычные предметы, которые здесь использовали в качестве оружия, или иное снаряжение. Время от времени в залу заходили другие люди, но они-то четко знали, что им нужно, быстро брали, раскланивались с Релишем и уходили. Смотритель спокойно и терпеливо показывал мне железку за железкой, ничем не давая понять, что он устал от меня или дождаться уже не может момента, когда я наконец-то выберу нужную вещь и отвалю. Казалось, ему и самому доставляет особенное удовольствие перебирать свои сокровища.

В конце концов я остановился на нескольких ножах, кастете непривычной для меня формы, однако весьма удобном, и одной из тех штук, которую смотритель арсенала поименовал «малыми когтями». Штуковина крепилась на запястье и «наползала» на тыльную сторону ладони наподобие перчатки без пальцев. Режущие выступы смотрели от кисти, и действовать ею следовало осторожно. Но, прикинув, что мне с моими навыками штука может оказаться полезна, на руке сидит как влитая, почти неощутима, прихватил с собой.

В каморку меня проводил давешний парень. Я ждал, что он будет подкалывать меня: мол, смирился, гляжу? – но он молчал, видимо, решил не рисковать. В камере, которую язык не поворачивался назвать комнатой, меня ждало лишь два изменения – на топчане постельное белье с валиком вместо подушки и стопка одежды какого-то буро-зеленого оттенка, немного похожего на цвет полевой военной формы.

– Переодевайся и шагай в трапезную, – сказал мне мой «гид». – Я покажу.

– А не переодевшись нельзя?

– Хочешь внимание к себе привлечь? – усмехнулся тот. – Давай быстрее, я же жду. Между прочим, тоже не ужинал.

С тем, что с ходу ссориться с местными не стоит, я в целом был согласен. Поэтому, вздохнув, облачился в принесенную одежду.

Понятие «трапезная» у меня, как и у любого моего соотечественника, ассоциировалось в первую очередь с монастырями. Задумавшись об этом по пути, я вдруг осознал, что это лишь самый близкий аналог, который мое сознание подобрало к понятию чужого языка, понимаемому насильственно. Образ, который я воспринял в диалоге со своим собеседником, теперь скорее вызывал в сознании образ эдакой сводчатой залы с длинным столом-подковой, за которым сидят бородатые средневековые мужики и жрут все, что попадается им под руку. Но для того, чтоб осознать это, надо было сосредоточиться на услышанном.

Зала оказалась примерно такой, какой я ее представил себе. Действительно сводчатая, не изобилующая окнами, но ярко освещенная таким же туманчиком, который стелился под потолком любого коридора здесь. За столами хватало места, я поискал было взглядом раздаточное окошко, но спутник потянул меня к свободному месту рядом с одним из больших блюд с лепешками и хлебцами. Кивнул через стол на мрачного бородатого парня, зачерпывавшего корочкой соус из миски.

– Познакомься. Вот тоже чужак, из какого-то периферийного мира, тоже не хотел быть гладиатором.

– И не хочу, – буркнул тот, неласково глядя на моего «гида». – И не дергай меня, Аршум, а то как бы не зашибить.

– Давай, попробуй! – рассмеялся Аршум.

– Нарывайся, нарывайся. – Мужик засунул остаток корки в кудлатую бороду и несколько секунд усердно жевал. Потом перевел взгляд на меня. – Да, привыкай, парень. Тут вариантов все равно нет. Хоть жрачка приличная. Только не давай тут на себя плевать. Себя сразу надо поставить. – И, отодвинув миску, встал.

Ко мне и моему сопровождающему подошла полноватая девица с большим подносом, ловко поставила перед нами блюдо с мясом и миски с кашей – каждому. Оценивающе оглядела меня, но, судя по всему, моя внешность не слишком впечатлила ее. Она фыркнула, поправила платок, повязанный на волосы, и гордо прошествовала к выходу из залы.

Каша выглядела странно, не походила ни на одну из тех, что мне приходилось есть раньше. Я попробовал осторожно – ничего себе так, есть можно, особенно если перемешать с мясом и соусом из-под мяса. Посолено оказалось едва-едва, но на столе обнаружилось нечто похожее на солонку, с крупными солевыми кристаллами. Странно, похоже, здесь не принято было их дробить.

Аршум накинулся на еду так, словно проголодал пару дней. Он обращал мало внимания что на меня, что на других обедающих. Я же, ополовинив содержимое миски (порции здесь предлагали большие, уже хорошо), принялся разглядывать других ужинающих.

Здесь почти не было женщин, разве только в обслуге – девицы в балахонах, обмотанных по талии и бедрам длинными шарфами (кстати, выглядело ничего так, приятно посмотреть), с платками на голове. Обедающие мужики все разные, и не только внешне, но и по повадкам. Как-то на уровне ощущений чувствовалось, что здесь присутствуют далеко не только местные аборигены, но и множество ребят, которым здешние порядки так же непривычны, как и мне. Правда, судя по всему, они тут уже прожили какое-то время, чуток пообвыкли.

Неплохо было бы хоть с кем-то из собратьев по несчастью найти общий язык. Чем черт не шутит – вдруг сообща мы сможем найти выход? Но сперва нужно осмотреться, сообразить, что к чему, сориентироваться в чужом пространстве.