Дети Золотого города

вина… – он загадочно улыбнулся и, хлопнув Саксиля по плечу, заговорщицки прошептал: – Пошлём

послов к Грэйккону в Северный Лес. Мы ведь охотились в тех местах прошлой осенью, помнишь?

Думаю, наши запасы в хижине никто не тронул.

Саксиль весело присвистнул и подмигнул рядом сидящим воинам.

***

– …Генерал, ты же знаешь, что шитьё государственных штандартов – обязанность и привилегия

королевы! – объяснял Торниэн, озабоченно сдвинув брови и быстро шагая по пещере рядом с

генералом Крафтом.

– И что теперь? – генерал возмущённо взмахнул рукой, – Если в стране до сих пор нет королевы,

мы должны идти в бой под рваным знаменем? Взгляни! На что это похоже? – он тряхнул остатками

серебристого стяга и сокрушённо покачал головой, а потом, язвительно прищурившись, сердито

пробормотал: – Или, может быть, ты сам возьмёшься за иголку?

Торниэн только хмыкнул в ответ и промолчал. В этот момент Айви вышла из комнаты старого

Короля и направилась в их сторону. Увидев её, Крафт резко остановился и, подняв бровь,

многозначительно посмотрел на Владыку. Торниэн неожиданно смутился, но тут же встряхнувшись,

будто отгоняя неуместную мысль, покосился на непреклонного генерала и шагнул навстречу Айви:

– Скажи, Айви, – осторожно спросил он, – Ты умеешь шить?..

***

– Тувал! Что у тебя? – Торниэн остановил здорового детину в кожаном фартуке, несущего

большой громыхающий мешок.

– Куём, Владыка! – немногословно ответил тот, – К вечеру закончим.

– Славно! Возьми в помощь ребят из Сырого Бора, они знают толк в этом. И скажи по пути

Друану: пусть не торопится, я позабочусь о его лошади.

Кинув быстрый взгляд наружу, где около больших костров в дыму и пламени суетился

добродушный Друан с огромным окровавленным ножом в руке, Торниэн невольно усмехнулся:

общепризнанный и непревзойдённый, а теперь слегка закопчённый мастер по части приготовления

дичи выглядел весьма устрашающе.

Саксиль конечно вызвался ехать за вином в Северный Лес и тут же сколотил отряд добровольцев.

– Будьте осторожны! – напутствовал их Торниэн, – Чтобы наша затея не обернулась худо. Хотя, я

думаю, все чёрные всадники сейчас стянуты к стенам Серебряного Города, но кто знает… И

возьмите несколько свободных лошадей. Может, вы встретите Грэйккона или кого-то из людей, не

успевших укрыться. Привезите их сюда. Здесь они будут в безопасности.

– Владыка-то наш! Словно заново родился! – воины украдкой смотрели вслед Торниэну и

многозначительно кивали друг другу.

А потом кто-то запел. В пещере не пели очень давно, а вернее сказать, совсем никогда не пели. Но

теперь песня вдруг ожила и загремела, будто река, проломившая лёд и вырвавшаяся, наконец, на

свободу.

На коней! На коней!

Клич звучит! Труба зовёт!

Эй, смелей! Эй, смелей!

Всадник, двигайся вперёд!

К бою, меч! К бою, меч!

Эй, сверкающий клинок!

Будешь сечь! Будешь сечь,

Сокрушая вражий рог!

Эй, стрела! Эй, стрела!

Рассекая ветер, пой!

Пусть скорей слуги зла

Познакомятся с тобой!

На коней! На коней!

Жаркий бой не страшен нам!

Веселей! Веселей,

Песня, взвейся к облакам!

К вечеру последние приготовления, и к битве, и к празднику подошли к концу, и отряд Саксиля

вернулся в пещеру. Когда их лошади показались на тропе и огласили окрестности приветственным

ржанием, Друан, всё ещё хлопочущий у костров, оторвался от внимательного исследования оленьей

туши на предмет прожарки и, подняв голову, протёр слезившиеся от дыма глаза. Перед Саксилем,

крепко вцепившись руками в лошадиную гриву, сидела черноволосая девчонка.

–Дэль! – выдохнул Друан и кинулся к ней.

Маленькая Дэль проворно соскочила с коня и с визгом «Папа!» прыгнула ему на шею. Он

подхватил её, подбросил в воздух, а потом обнял, так что она почти совсем исчезла за его огромными

ручищами.

Не меньше сотни встречающих тут же вывалило из пещеры, весело балагуря, и бросая на

счастливого Друана слегка завистливые взгляды. Прибывшие спускались с коней и стаскивали с

сёдел драгоценный груз: несколько бочонков вина, множество фруктов, головки сыра и коробочки с

пряностями.

Дэль уже вырвалась из объятий отца и теперь мчалась в пещеру, оглашая её весёлым щебетаньем.

Дарина лихо спешилась и помогла слезть Эмерите. Кто-то из воинов подбежал и, забрав у неё

поводья, повёл коня в стойло. Она нехотя опустила руки, словно боясь лишиться последней опоры в

виде седла и стремян, и осталась стоять одна, слегка нахмурившись и неловко поглядывая вокруг.

Друан подошёл к ней и, улыбнувшись, ласково погладил по щеке. Потом вдруг вздрогнул и

осторожно коснулся пальцами её шеи, будто не веря тому, что видит. Она подняла на него большие

чёрные глаза и что-то горячо проговорила. Друан сгрёб жену в объятия и, уткнувшись лицом в

густые тёмные волосы, долго стоял, что-то шепча и не желая разомкнуть рук.

– Как чувствует себя государь? – первым делом спросил Грэйккон, торопливо шагнув навстречу

Торниэну.

– Выздоравливает! – Владыка протянул ему руку, а потом крепко обнял, – Я так рад тебе, друг! И

ты даже не представляешь, как я тебе благодарен!

Грэйккон с интересом глянул на огромные кучи полыхающих углей, на разделанные туши на

вертелах и, втянув носом воздух, многозначительно заключил:

– Судя по всему, выздоравливает не только старый Король, но и молодой!

Торниэн только качнул головой.

– Страшно вспомнить! Но ты был прав: твоё оружие оказалось сильным на разрушение всех

вражеских твердынь. Этот урок я запомню на всю жизнь!

– Пусть безвозвратно канет в прошлое это скорбное для нас время, Владыка! Не будем говорить о

нём! – Грэйккон махнул рукой, – Я рад видеть прежнего Торниэна! – и кивнув на раскидистые оленьи

рога, виднеющиеся в траве у костра, восторженно воскликнул: – Вот это был зверь! Где вы нашли

такого красавца?

– На огороде! Дом сгоревший там, никого нет, – так он, шельмец, капусту объедал. А я его… -

весело начал один из охотников, но, поймав болезненно взметнувшийся взгляд Торниэна, осёкся и

торопливо закончил: – Лес-то у нас совсем рядом… Вот они и озорничают… – он отвёл глаза, не в

силах выдержать горестной тени, лёгшей на лицо Владыки.

– Пошли, парень, покажешь, где мне найти государя. Мы не виделись с ним почти полгода, -

попытался развеять тучи Грэйккон и, хлопнув по плечу смущённого охотника, быстро двинулся

прочь.

Торниэн вернулся в пещеру и, в очередной раз окинув пристальным взглядом стену с оружием,

опустился за стол рядом с генералом Крафтом и, затвердев лицом, произнёс:

– Ну, что ж, генерал, похоже, всё готово.

– Ты это о чём? – усмехнулся Крафт.

– О битве, конечно!

Внезапно из толпы воинов вывалился Саксиль и, воровато оглядываясь, ринулся к столу.

Плюхнувшись на скамью, он обхватил голову руками и устало простонал:

– Я бы предпочёл лучше встретиться с чёрными всадниками, чем с этой… козой! Я чувствую себя

так, словно весь день махал мечом! – он снова быстро огляделся. – Кажется я, наконец, сбежал!

Никогда не думал, что встречу человека, который может болтать больше, чем я! Бедная моя матушка!

Когда она в детстве говорила мне: «Саксиль, ну помолчи хоть минуту!», я не понимал, чего она хочет.

Но теперь… как хорошо я её понимаю!

– Ну, что ж, со временем, мы все становимся мудрее, – усмехнулся Торниэн.

Саксиль больше ничего не сказал, только страдальчески закатил глаза и тяжело вздохнул.

В это мгновение маленькая Дэль, которая на мгновение потеряла Саксиля в непривычной

сутолоке, снова заметила его и с радостным визгом подскочила к столу. Саксиль уронил голову на

руки и закрыл глаза. Дэль остановилась, как вкопанная, внимательно глядя ему в лицо. Тут Саксиль

открыл один глаз – и Дэль, снова взвизгнув, отпрыгнула в сторону.

– Дэль! Довольно! Иди сюда! – строго окликнула её подошедшая Дарина, – Поприветствуй

Владыку Торниэна и господина генерала.

Дэль поклонилась и, слегка смущённая и испуганная присутствием рядом столь высокородных

особ, тихо встала возле матери, лишь иногда поднимая глаза и осторожно оглядываясь по сторонам.

Саксиль издал глубокий вздох облегчения и отправился помогать воинам, которые уже тащили на

стол дымящиеся блюда, наполняющие воздух пещеры волшебными ароматами.

– Всё готово, Владыка! – Друан, приобняв жену, с лёгкой усмешкой наблюдал, как та опасливо

рассматривает каменные стены.

Торниэн поймал её взгляд.

– Я слышал, южане не любят пещеры… Прости, Дарина, – он виновато развёл руками, – Надеюсь,

это ненадолго!

Дарина попыталась улыбнуться, но страх так и остался в её глазах. Друан снова усмехнулся:

похоже, замешательство жены его даже забавляло.

– Моя бесстрашная южанка, наконец-то, чего-то испугалась! – весело сообщил он.

Дарина укоризненно посмотрела на него, но он, ничуть не смутившись, повлёк её вглубь пещеры.

Торниэн повернулся к Крафту и с лёгкой усмешкой пояснил:

– Южане верят, что в пещерах живут злые духи. Даже обращаясь к Великому Царю, они с

большим трудом преодолевают этот страх – он у них почти в крови. Ну, а нам пора начинать! – он

обвёл глазами зал и неожиданно почувствовал, как сердце застучало чаще. Он нахмурился и

попытался подумать о чём-то другом, но это не помогло: ему хотелось видеть её. Он поднялся и

быстро зашагал в комнату старого Короля.

Айви была там. Они о чём-то весело болтали с государем, причём тот уже не лежал, а сидел на

постели и выглядел довольно бодро.

– Отец, – с мягкой улыбкой сказал Торниэн, – Я вижу, ты уже почти на ногах!

– Да, сынок, госпожа Айви умеет творить чудеса!

– Я знаю, мне и самому приходилось убедиться в этом! – Торниэн кинул на Айви

многозначительный взгляд. – И поэтому, тебе, Великая Волшебница, и тебе, отец, уже пора идти к

столу. Мы ждём вас!

– Нет, сынок, позволь мне остаться. Сидеть за столом на Осеннем Празднике и охать от каждого

неловкого движения – не слишком большое удовольствие. А вот если я доживу до середины осени в

следующем году, я покажу тебе, Айви, как умеют веселиться в Серебряном Городе!

– Весь дворец сияет огнями, а придворные дамы надевают свои лучшие платья и драгоценности!

– пряча улыбку, добавил Торниэн.

Айви украдкой взглянула на своё видавшее виды платье и вздохнула.

– Сынок! Как тебе не стыдно! – со смехом вмешался старый Король, – Сейчас же перестань

смущать Айви! Айви, не слушай его!

– Да, не слушай меня, Айви, – улыбнулся Торниэн, – Ибо ни одна придворная дама в самом

прекрасном наряде не была бы для меня столь дорогой гостьей, как ты! – он поклонился и, отдёрнув

занавеску, жестом пригласил её пройти в зал.

Когда все расселись вдоль стола, заставленного самыми невероятными блюдами, от одного вида

которых глаза воинов загорались, а лица расплывались в улыбке, Торниэн встал и поднял свою чашу.

В зале стало тихо.

– Я приветствую вас, друзья мои, на Празднике Урожая! Я не могу сегодня пригласить вас во

дворец – и это – моя вина… – он на мгновение опустил глаза, и голос его осёкся, – Но Великий Царь

помиловал меня! И, да останется каждый из нас навсегда верен Ему! А сегодня – веселитесь! Пусть

этот день будет днём радости и благодарения!

Каменные своды огласились радостными криками, воины подняли чаши – и пир начался.

Торниэн сидел во главе стола, а по обе стороны от него – генерал Крафт и Грэйккон. Дальше

разместились Друан с женой и маленькая Дэль, а напротив – Айви, Эмерита и Саксиль. Грэйккон

положил на тарелку очередной дымящийся кусок мяса и, прикрыв глаза от удовольствия, заявил:

– Я не ел такого с прошлой весны! Айви, это – молодой кабан, и так его могут приготовить только

в Серебряном Городе!

– Ты научишь меня, Друан? – улыбнулась Айви.

– Что ты! Даже не думай! – Грэйккон, быстро жуя, махнул рукой, – Это блюдо готовят только

мужчины!

– Почему?

– Ну… – Грэйккон, перестав жевать, растерянно посмотрел на Друана и кашлянул. Было видно,

что вопрос застал его врасплох, но на выручку ему никто не спешил. Торниэн только на мгновение

вскинул на него смеющийся взгляд – и снова невозмутимо принялся за еду.

– Ну-у-у… – опять глубокомысленно протянул Грэйккон.

Но в этот момент с дальнего конца стола послышался перелив свирели, и несколько человек,

придвинувшись поближе друг к другу, заиграли задорную мелодию. Генерал Крафт чуть заметно

улыбнулся и, покачав головой, пробормотал:

– Сущие дети!

А своды пещеры уже оглашало дружное пение.

У одного крестьянина, вы слышали о нём?

На горке тыква выросла, огромная, как дом!

Ходил, чесал затылок он: «Куда её девать?

Устроить в ней конюшню или выгодно продать?»

Внезапно вражьи всадники, как туча, пронеслись!

А тыква покачнулась, вдруг, и покатилась вниз.

Снесла забор и кузницу и пять сараев в ряд,

И раздавила по пути весь вражеский отряд!

Эх, богатый урожай

Вырос не для пирогов.

Эй, приятель, не зевай!

Закидаем им врагов!

«Эх!» – вскрикивали воины так, что стены пещеры дрожали, а свет факелов колебался и мерцал.

Торниэн сидел, обхватив подбородок рукой, и улыбался одними глазами. Потом, повернувшись к

Крафту и долив вина в его чашу, с виноватой улыбкой спросил:

– Ты, наверное, считаешь меня легкомысленным, генерал? Завтра – битва, а мы тут празднуем,

песни распеваем…

Крафт вскинул бровь и, усмехнувшись в бороду, покачал головой.

– Легкомысленным? Это тебя-то? Я бы хотел, чтобы ты хоть немного побыл легкомысленным,

тебе полезно! Ты вообще ещё помнишь хоть что-нибудь, кроме того, как махать мечём?

Торниэн только снова улыбнулся и пожал плечами.

– Вот скажи: ты помнишь, как пахнет земляника? – генерал приблизился к нему и расплылся в

улыбке, по-детски счастливой и совсем неожиданной на его суровом лице.

– Если скажу, что помню, как ты проверишь? – не задумываясь, весело парировал Торниэн.

– Ишь ты, выкрутился! – снова усмехнулся генерал, – Ладно, вопрос попроще: ты помнишь, какого

цвета розы на Дворцовой Площади?

– Розы… – Торниэн взглянул на Айви и неожиданно смутился, – … Красные?..

– Малиново-красные! – возмущённо поправил генерал, и его разрумянившееся от вина и мяса

лицо запылало от удовольствия.

– Надо же… – с лёгкой ухмылкой пробормотал Торниэн, снова взглянув на Айви, наблюдающую

за ними искрящимися глазами и готовую вот-вот расхохотаться.

– Я так и думал! – Крафт покачал головой с видом доктора, оглашающего диагноз, – Вы тут

совсем одичали! – он снова наклонился к Торниэну и наставительным тоном добавил: – А что

касается песен: пусть поют! Особенно, когда идут в бой! Запомни: когда человек поёт, он перестаёт

бояться!

И вот, про тыкву спелую услышал сам Король,

Призвал «вояку» смелого, сказал ему: «Изволь!

Изволь надеть доспехи, меч на пояс пристегнуть.

Беру тебя на службу! Вместе с тыквой, не забудь!»

Теперь засажен тыквами весь королевский двор!

И враг обходит стороной те земли до сих пор.

Придворным всходы дружные приказано полить,

Чтоб грозным тем оружием всю армию снабдить!

Эх, богатый урожай

Вырос не для пирогов.

Эй, приятель, не зевай!

Закидаем им… вра-гов!

Потом были ещё песни: одни весёлые, другие спокойные и протяжные. Воины пели о далёких

землях, о боевых походах и о Золотом Городе: тогда их голоса звучали не громко, но глубоко и

торжественно.

– По традиции, в этот день в Серебряном Городе устраивают состязания лучников, – рассказывал

Айви Грэйккон, довольно и расслабленно привалившись спиной к стене и потягивая вино из чаши, –

Воины сражаются за право получить венец победителя из рук самого Короля. Думаю, и в этот раз

они не упустят такой возможности. Ну, точно, смотри, кажется, начинают! – он встрепенулся и,

напрягшись, подался вперёд.

Несколько воинов вышли из-за стола и неторопливо направились к стене с оружием. Другие,

сразу сообразив, к чему идёт дело, стали оборачиваться – и вскоре уже несколько десятков человек,

пристегнув колчаны и взяв в руки луки, двинулись к выходу. За ними, возбуждённо галдя, повалили

остальные. Послышался чей-то выкрик:

– В яблоко! Начинаем с пятнадцати шагов!

Глаза Грэйккона загорелись, а лицо опять словно помолодело.

– Ты пойдёшь, Торниэн? – он стал похож на жениха, боящегося опоздать на собственную свадьбу.

Владыка отрицательно мотнул головой.

– Как хочешь… Пошли, Айви, это будет интересно! – Грэйккон нетерпеливо схватил лук и пошёл

догонять толпу.

Торниэн с задумчивой полуулыбкой посмотрел им вслед, а потом, наморщив лоб, повернулся к

Крафту, пытаясь вспомнить, что же хотел у него спросить… О битве думалось с трудом. Мысли

норовили улететь в какие-то светлые дали, выплывающие то ли из детства, то ли из других, никому

не ведомых миров: это было приятно, но уж слишком необычно; Торниэн не привык позволять

мыслям такие вольности. Он с усилием заставил себя сосредоточиться и, крепко сжав кулак, словно

обхватив рукоять меча, вперил пристальный взгляд в побелевшие пальцы и проговорил:

– Скажи, генерал, ты знаешь, что проход к Старой Охранной Башне Серебряного Города разрушен

врагом?

– Да, ты говорил мне об этом. Это не удивительно – я бы тоже на их месте его разрушил, кто хочет

получить удар в спину!

– Проход был разрушен с самых первых дней осады. Прошло уже около двух недель, – продолжал

Торниэн. – Теперь Башня отрезана от городской стены и окружена вражеским войском. Как ты

думаешь, не могло ли так случиться, что кто-то из наших остался там? Дозорные или… не знаю…

Генерал пожал плечами.

– Пока мы с государем ездили на север, гарнизоном Серебряного Города командовал генерал

Альтэр. Он один может ответить на твой вопрос. Одно я знаю точно: врагу эта Башня ни к чему,

разве что… они захотят полюбоваться окрестностями.

– Понимаешь, – в голосе Торниэна звучала тревога, – Эта Башня не выходит у меня из головы в

последние дни… Наваждение какое-то!..

Он замолчал и задумался. Потом, тряхнув головой, и потерев пальцами лоб, решительно

закончил:

– Что ж, завтра всё станет ясно.

Грэйккон и Айви вернулись к столу довольно быстро.

– Никакого шанса! – возбуждённо выдохнул Грэйккон, ещё не остывший от охватившего его

боевого задора, – Слышишь, Владыка, твои воины не оставили мне, старику, ни единого шанса! Они

неплохо стреляют, а? Почему ты не пошёл?

– Если бы он пошёл, – вмешался генерал Крафт, – Им бы пришлось стрелять не в яблоко с

пятнадцати шагов, а в орех с тридцати!

Грэйккон удивлённо посмотрел на Торниэна.

– Это правда? Ты многого требуешь от своих воинов!

– Он требует от них не больше, чем требует от себя, – опять вставил генерал. – Но не каждый

может выполнить эти требования. Я знаю только одного воина в Серебряном Городе, который может

попасть в орех с тридцати шагов, – Крафт многозначительно посмотрел на Владыку.

– А я знаю ещё одного! – отозвался тот, хлопнув по плечу старого генерала.

– Ну, это было давно… – довольно крякнув, пробурчал тот. – А, правда, Торниэн, зря ты не пошёл!

Вот увидишь: сейчас какой-нибудь молодой выскочка одержит победу и ещё выше задерёт нос. Это

не полезно для молодых…

Не успел он договорить, как в пещеру ввалилась шумная толпа, несущая на плечах улыбающегося

Саксиля.

– Вот! Что я говорил! – возмущённо воскликнул генерал, всплеснув руками и укоризненно

воззрившись на Торниэна. Тот сделал непроницаемое лицо и начал внимательно изучать содержимое

своего бокала. Крафт досадливо махнул рукой и сдался: – Ладно, утешает только то, что это – твой

ученик.

– Но ведь тогда – и твой тоже, старый ворчун! – смеясь, ответил Торниэн, на что генерал не стал

возражать, только опять довольно крякнул.

Воины, опустив Саксиля на землю, дружно загалдели:

– Желание победителя! Давай, придумай что-нибудь повеселее, дружище!

Саксиль, важно подбоченившись и вскинув подбородок, начал громко и напыщенно:

– Я желаю… – тут вдруг его глаза сверкнули, и он, торжествующе оглядев товарищей, весело

воскликнул: – Осенний хоровод!

– Ого-о-о! – пронеслось по толпе. – Куда хватил!

– Для этого у нас нет дам… – неуверенно отозвался кто-то.

– У меня – есть! – выпалил Саксиль, делая шаг к Айви и галантно кланяясь.

Маленькая Дэль, услышав про хоровод, громко взвизгнула и, в мгновение ока нырнув под стол и

вынырнув с другой стороны, встала рядом с Саксилем, глядя на него сияющими глазами и, на всякий

случай, крепко ухватив за руку.

– … Даже две! – обречённо выдохнул тот.

Айви растерялась. В голове всплыл вечер в доме у моря: оглушительно звенящая музыка, резкие

движения потных тел, горящий взгляд короля и чёрные люди. Ей стало не по себе. Но обидеть

Саксиля отказом она не хотела. Осторожно взглянув на Грэйккона, она с облегчением заметила, как

тот улыбнулся и слегка кивнул ей. Немного ободренная, она протянула Саксилю руку и вышла из-за

стола.

– Не бойся, это не сложно. Будешь повторять за мной, – быстро шепнул он ей.

Тут же зазвучала весёлая музыка, воины вставали с мест и собирались в большой круг в центре

зала. Друан повернулся к жене и многозначительно подмигнул ей. Она кокетливо улыбнулась в ответ

– и они тоже встали из-за стола. Какой-то воин попытался пригласить в хоровод Эмериту, но она,

смеясь, замахала на него руками и осталась на месте.

Когда плотный круг сомкнулся, Саксиль поднял руки над головой и на правах учредителя и,

соответственно, солиста, хлопнул в ладоши и начал притопывать в такт мелодии. Остальные

подхватили – и зал сразу наполнился ритмичным гулом. Мелодия взвилась, – и танцоры разбились на

пары и закружились, встав плечом к плечу. Новая трель – и все снова встали в круг, хлопая и

притопывая.

– Хэй! – выкрикнул Саксиль, – и танцующие через одного шагнули внутрь, – и вот уже два круга,

словно два огромных живых кольца, двинулись один внутри другого. Снова взлёт мелодии – и новые

пары, теперь уже в два ряда, закружились плечом к плечу.

– Хэй! – Саксиль сделал ещё шаг вперёд, – и третье кольцо отделилось от второго.

Когда в центре нескольких колец остался только Саксиль, всё пошло в обратном порядке, пока

посреди зала снова не образовался один большой круг. Как оказалось, это был ещё не конец:

некоторые танцующие вышли, другие встали на их место, музыка звучала, не переставая – и танец

продолжался. Попадая в пары, воины делали каменные лица и кружились, едва касаясь друг друга

плечом, а недостаток дам компенсировался возможностью вдоволь похулиганить: иногда кто-то

«неумышленно» наступал партнёру на ногу или «случайно» пихал локтем, а в ответ слышалось такое

громкое «ой», что пещера взрывалась хохотом и бурными рукоплесканиями.

– Экий пройдоха! – возмущённо пробормотал Крафт, стоящий в толпе зрителей и давно уже

зацепившийся взглядом за одного, особо задиристого танцора, без конца вызывающего в хороводе

весёлую сутолоку и смех. – Как его звать?

– Это Гаммо, сын Гиммона. – усмехнулся кто-то рядом.

Гаммо стоял через одного человека от Айви и спустя несколько мгновений должен был шагнуть

вперёд и соединиться с ней в пару. Он уже многозначительно приосанился, и в его глазах вспыхнули

яркие искорки.

– Сейчас я ему… станцую! – Крафт хитро усмехнулся и, ловко метнувшись из толпы, быстро

занял место рядом с Айви, как ни в чём не бывало, хлопая и притопывая, словно стоял здесь с

сотворения мира.

Музыка сделала очередной взлёт, пары соединились. Неудачливый «пройдоха», обнаружив у

своего плеча не золотоволосую даму, а седую шевелюру генерала, присел от неожиданности и

изменился в лице так, что, глядя на него, от смеха грохнули не только зрители, но и танцоры, и даже

музыканты. Музыка оборвалась.

– Беги, Гаммо! – весело гаркнул кто-то.

Гаммо рванулся, было, в сторону, но крепкая рука Крафта пригвоздила его к генеральскому плечу,

заставив сомлевшего беднягу дотанцевать положенные такты под вновь зазвучавшую музыку.