Бастард: Сын короля Ричарда

– Так что тут плохого? – Глаза у девушки были озорные.

– Мне это очень не понравится, – с застывшим лицом Ричард провел пальцем по ее шее. – И, думаю, мне придется слегка придушить тебя в этом случае.

– Я не буду сердить тебя, – послушно ответила она. Подобная покорность была тем самым, что Дику больше всего нравилось в женщинах. Он обнял ее и поцеловал в затылок.

– Возьми мою куртку и закутайся. А чуть позже мы купим тебе платье или плащ.

Через несколько десятков шагов тропинка совершила последний поворот и стала прямой, как тетива лука, впереди забрезжил просвет, и они вышли из леса на равнину, по которой серой пыльной полосой тянулась дорога, и окрестности были очень хорошо знакомы Ричарду. Англия.

– Дома, – вздохнул он с глупой счастливой улыбкой на лице. – Я дома… Англия… Все, меня в эти другие миры больше ни за что не заманишь. Сдались они мне…

Серпиана с тревогой рассматривала пейзаж.

– Разве тебе не интересно увидеть другие края?

– Скажу честно, стоило мне увидеть этих ваших демонов…

– Демонов?

– Ну, тех, которые на поле валялись. Дохлых.

– Ах, демонов, – она заулыбалась. – Боевых демонов. Понимаю. Да, выглядят они устрашающе, отличные воины, и встретиться с ними в бою – небольшое удовольствие. Но если они сражаются на твоей стороне…

– Нет, не надо. И связываться не хочу.

Девушка пожала плечами. Улыбка делала ее лицо еще прекраснее.

– Никто тебя, кажется, не заставляет.

– У нас в Англии нет демонов, зато есть церковники! – распинался Ричард, размахивая руками, хмельной ароматами родных полей. – Они твоих демонов по стенке размажут.

Личико Серпианы стало озабоченным:

– Они такие сильные маги? Или могучие воины?

– Ни то и ни другое. Но крестами и святой водой владеют в совершенстве.

– Это такие заклинания? – Нет, не заклинания. Церковники не пользуются заклинаниями, но молитвами запинают кого угодно.

Девушка пожала плечами. Она еще не знала, что такое Церковь и ее служители.

Закутанная в мужскую куртку, доходившую ей до колен, она выглядела забавно, особенно если учесть, что из-под темного сукна свисали ленты юбки, отделанной полосами кожи. Впрочем, когда они вошли в селение, девушку провожали скорее сочувственные взгляды, чем уничижительные. И, конечно, любопытные. В трактире – двухэтажном здании, верхний этаж из толстых бревен, нижний из камней – Ричард первым делом спросил женское платье и плащ.

– На девушку напали в лесу, понимаете…

Трактирщик – усатый, преклонных лет мужчина с огромным брюхом – взглянул на испуганное лицо Серпианы, которая в окружении чужих людей в чужом мире почувствовала себя очень неуютно, понимающе поцокал языком. Дело было обычное, а сочувствие не стоит ни пенни, так почему же было не посочувствовать? Растрепанная Серпиана и в самом деле выглядела жертвой разбойничьего нападения. Хозяин трактира махнул рукой жене.

– Сейчас принесем чего-нибудь, – сказал он. – Что за разбойники? В этих краях? Надо бы донести барону. Он любит поохотиться на разбойников.

Дик покачал головой:

– Девочка очень испугалась. Она ничего мне не рассказала, да я и не стал расспрашивать. Но вряд ли бандиты решили задержаться в этих краях. Наверняка они знают о вашем бароне.

– Это точно. Что будет есть путешественник? И главное – пить? – Хозяин трактира многозначительно покачал в воздухе пивной кружкой.

Ричард непроизвольно сглотнул.

– Пива, – согласился он не без важности. – Темного, конечно. Свининки. На закуску чего-нибудь. Похлебки, конечно, свежего хлеба, сыра. Для девушки чего-нибудь сладкого. И скажи-ка мне, хозяин… – мысленно он взвесил свои денежные запасы, – можно ли здесь купить хорошего коня? Мой – вот незадача – пал.

– Отчего же нет. Завтра откроется ярмарка. Сегодня она уже закончилась – поздновато.

– Время, по-моему, для ярмарки неподходящее.

– Самое подходящее. Через пару дней в Лондоне большой королевский турнир. Все хотят попасть туда и, понятно, принаряжаются. Торговля идет лучше не надо.

По довольной физиономии трактирщика Дик понял, что и у того дела идут неплохо. Это, видимо, равно было связано с внеочередной ярмаркой и с грядущим турниром, так что молодой воин решил торговаться изо всех сил. Раздобревший от барышей хозяин может и уступить.

А потом в связи с известием о грядущем турнире Ричарда посетили совсем другие соображения.

– Кстати, далеко ли до Лондона?

– Путник, видно, совсем нездешний, раз так сильно заплутал. – Брюхо трактирщика заколыхалось от едва слышного смеха. – День пути. Если, конечно, на лошади.

– Я знаю. А более подробно?

Трактирщик сосредоточился и смог назвать приблизительное количество миль до городских ворот, а также количество мостов по дороге.

«Да, печально, – подумал Дик, садясь за столик в углу, где уже уютно притулилась Серпиана. – В такое время и в таких краях на те деньги, что я раздобыл у бандитов, не купить даже ободранной лошаденки под плуг. Выведи меня друид хоть в Корнуолле… Впрочем, тогда бы я точно не попал на королевский турнир. Как только я умудрился забыть о нем…»

– Тебя что-то беспокоит? – спросила его девушка едва слышно – так, что и ему пришлось наклоняться, чтоб разобрать слова.

– Не то чтобы… Я, понимаешь, из Йорка ехал в Лондон, думал попасть на турнир. Хоть и сомневался, а стоит ли… Из-за герцога. А потом совсем забыл о турнире из-за этого старика-друида и большого круга камней…

– О чем ты? – она сдвинула брови.

– Потом объясню. Я, собственно, о том, что завтра мы направимся в Лондон. На турнир.

– Что такое турнир?

– Увидишь. Это отличная штука… – Он помедлил. – Кстати, как-то не сообразил спросить – откуда ты знаешь английский язык?

– Я его не знаю, – Серпиана очаровательно улыбнулась. – Я читаю его из твоей памяти. – Ричард машинально прижал руку к виску. – Не надо волноваться. Больше ничего я читать не могу. Только это.

– Ты меня успокоила… Но, наверное, стоило спросить разрешение.

– Чтоб спросить разрешение, мне нужно было залезть в твою память и выучить твой родной язык. – Улыбка девушки стала еще очаровательнее. – Иначе ты просто не понял бы меня.

Ричард едва слышно выругался.

В дверях кухни появилась жена хозяина трактира – высокая женщина, в противоположность мужу довольно худая, с сединой, почти незаметной в рыжих волосах. Поджав губы, она подошла к столу, за которым сидели Дик и Серпиана, и показала обоим простенькое синее платье, кое-где полинявшее от стирок, и темный суконный плащ. Плащ был хорош.

– Пойдет, – согласился молодой воин и протянул одежду спутнице. – Хоть немного-то постесняйся! – процедил ей сквозь зубы, когда она собралась непринужденно сбросить с плеч его куртку.

Девушка старательно покраснела, плотнее закуталась в верхнюю одежду и под нею ловко влезла в платье. Что ж, ее гибкость и ловкость были вполне понятны.

Трактирщица одобрительно покивала, увидев Серпиану одетой, поправила на ней лиф и пояс, подтянула шнуровку и зашагала обратно. Девушка-змея, оглядев себя, проводила ее взглядом, в котором недоумения было больше всего.

– Ей понравилось… Что тут может нравиться?

– Вполне приличное платье.

– Оно выглядит на мне как мешок.

– У нас не принято демонстрировать достоинства фигуры так откровенно, как у вас.

Серпиана усмехнулась и еще раз взглянула на дверь, за которой скрылась жена трактирщика.

– Я понимаю. Все для некрасивых женщин, чтоб они не чувствовали себя ущемленными.

Ричард попробовал поданное ему пиво и одну фужку подвинул ближе к спутнице. Пощелкал ногтем по краешку.

– Ты пьешь? Это отличное местное пиво.

– Попробую.

Рядом с кружками появилась мелкая вяленая рыбешка на плетеном тростниковом блюде, соленый лук и перец, и мелкие кусочки жареного мяса. Остальную часть заказанного поросенка трактирщик подал в разнообразных видах, и уже после того служанка наконец принесла и поставила на стол плетеный поднос с двумя еще горячими серыми булками и маслом. И, конечно, была миска с бобами и мучной подливкой. Дик поморщился, глядя на бобы, – он не слишком любил их. Бобы считались пищей простолюдинов, но в замке его отчима бобы и фасоль появлялись регулярно, позже, на службе, тоже часто приходилось пробавляться ими. В людской и казарме знатных графов и герцогов этой пищей очень часто кормили солдат, слуг и гостей попроще. Но жаловаться было не на что. Для сытости, да к мясу должны были сойти и бобы.

Молодой воин взял нож и принялся пластовать свинину – горячую и сочную. Вкус у мяса был замечательный, видимо, поросенок еще утром бегал по двору. Серпиана ела свинину с удовольствием, не обошла вниманием и мелкую вяленую рыбку, запивая ее пивом. На бобы и хлеб она даже не посмотрела.

С шумом распахнулась дверь, причем наверняка от пинка ногой, и в трактир ввалился рослый парень в расстегнутом подкольчужнике поверх грязной рубашки и в высоких сапогах со шпорами.

– Эй, хозяин, каплунов, сыру и пива! И вина! Живее давай тащи еду!

– Сейчас, благородный господин, – засуетился хозяин. – Сейчас, дожарим на огне окорок и немедленно поставим каплунов.

– Я тебе что сказал?! – рявкнул парень – в его манерах Дик узнал повадки такого же, как он сам, безденежного молодого дворянина довольно низкого пошиба, для которого война и гонор – два способа прожить. – Я тебе сказал – каплунов! Я сказал – быстро! Ты чем слушаешь, жирнобрюх?

– Эй, парень, полегче. – Ричард поднялся, прекрасно понимая, что, если новоприбывшего не осадить, он может разойтись не на шутку. – Сейчас хозяин поджарит мне свиной окорок, а там, глядишь, и до твоих каплунов дело дойдет.

– Ты подождешь! Кто ты такой вообще?

– Я сказал – полегче!

– А морду твою грязную не размазать по столу?

Они оказались уже на расстоянии двух шагов друг от друга, померились взглядами, а потом шумно сцепились. Полетела на пол перевернутая ногой скамейка, вслед за тем упал и стол, в углу завизжала женщина. Серпиана привстала, с любопытством наблюдая за дракой, – зрелище так захватило ее, что девушка забыла даже о свинине. Молодые люди награждали друг друга ударами, потом рухнули на пол год хруст упавшего со стола блюда. Большинство ужинающих даже не поднялись с мест, они продолжали жевать, только головы повернули, чтоб не пропустить ни одной детали великолепного развлечения. Только те, кто сидел поближе к дерущимся, поспешили спасти свою заказанную еду.

Ричард быстро оказался сверху, крепко прижал противника к полу, врезал ему с размаху, впрочем, так, чтоб ненароком не убить, и встал на ноги. Парень, зашевелившись, посмотрел на Дика с пола не без симпатии. Протянул руку. Дик помог ему подняться.

– А ты силен, – протянул новоприбывший, улыбаясь. – Выпьем?

– Непременно. Подсаживайся. Сейчас поспеет окорок.

– Ага, а потом поднажмем и моих каплунов.

– Хозяин, слышал?

– Слышал, благородный рыцарь.

– То-то же. И пиво неси. Побольше!

– Тебя как зовут? – улыбаясь, спросил Ричард.

– Эдвин. Из Лейстера. А тебя?

– Ричард. Можно Дик. Из Корнуолла.

– Прям из самого Корнуолла?

– Нет, из Уолсмера, местечка поблизости от Корнуолла.

Серпиана с интересом проследила за развязкой, и, когда Эдвин отвернулся, с улыбкой сказала Ричарду:

– Никогда я вас, мужчин, не понимала. Сначала дрались, теперь вроде уже лучшие друзья. Дик развел руками:

– Ну, надо же как-то проводить время. Служанка уже тащила свежезажаренный окорок. Двое мужчин споро располосовали его на крупные куски и вгрызлись в мясо. По ходу дела Эдвин продолжал распоряжаться – куда нести его вещи, чем кормить двух его коней, сколько укропа сыпать в похлебку. Успел он отвесить и пару комплиментов в адрес Серпианы, но неназойливо, видимо понимая, что последствия ухаживаний за девушкой нового приятеля не ограничатся приятной для души и полезной для здоровья потасовкой.

– Как зовут красавицу? – поинтересовался он. Серпиана растерянно покосилась на Ричарда. Назойливый лейстерец этого, к счастью, не заметил.

– Ее зовут Анной, – ответил Дик за девушку и подмигнул ей, мол, запоминай.

– Отличное имя. – Эдвин дожевал кусок окорока и потянулся за каплуном, как раз принесенным с кухни. Пальцами разорвал его на куски, хотя мясо, только что снятое с вертела, было горячим. Попробовал. – Отлично мясо. Отличное пиво… Куда направляешься, корнуоллец? На турнир никак?

– На турнир.

– Отличная идея – турнир. Вообще теперь, когда на трон взошел Ричард, все пойдет по-другому, правильнее. Он – настоящий воин, настоящий рыцарь. Теперь турниров и войн будет предостаточно. Генрих-то собирался в крестовый поход, не может быть, чтоб его сын не закончил начинание.

– А тебя это радует? – хмуро спросил Дик, пробуя курятину.

– Тебя что – нет? Добыча, пленницы. Мне рассказывали, сарацинки – настоящие красотки.

– У нас и без сарацинок в Англии есть красавицы.

– Конечно. – Эдвин покосился на Серпиану. – Но помимо англичанок всегда хочется попробовать еще и иноземок. Да и золото в Англии на дороге не валяется. После похода я бы себе купил деревеньку.

– Если тебе повезет.

– А зачем думать, что не повезет? Я буду верить в лучшее. – Он полез пальцами в кошелек на поясе и вынул маленький стаканчик с костями. – Сыграем?

– Почему бы и нет…

Ричард подозвал трактирщика, заплатил за комнату, перенес туда вещи и показал Серпиане на кровать. Комната была маленькая, но и к такой Дик был совершенно непривычен – в доме отчима он спал в одной комнате с братьями и их слугой, при дворах герцога Корнуоллского и графа Йоркского ночевал когда в общем зале, когда на конюшне. В трактирной комнатушке имелась самая настоящая кровать – деревянная, с потемневшей от времени спинкой и засаленным одеялом, брошенным поверх тюфяка. Был и старый сундук, на котором можно было расставить еду, в который можно было спрятать все самое ценное. Под окно был брошен еще один тюфячок, видимо, на всякий случай.

– Отдыхай, – сказал он спутнице. – Или такие, как ты, отдыхают только на деревьях?

– За кого ты меня принимаешь?… Можно ли попросить простыню?

– Это еще что такое? Лучше не надо ничего просить, чтоб тебя не сочли чужачкой.

Серпиана вздохнула:

– А помыться можно?

– Ты же, по-моему, чистая. – Дик пожал плечами. – Хорошо, распоряжусь, чтоб принесли бадью. Помойся.

– А ты? – Девушка кокетливо улыбнулась.

– А мне зачем? Я мылся месяц назад! – Он покачал головой и спустился в зал.

Эдвин уже ждал его над новой кружкой пива. Стаканчик, где были кости – четыре маленьких кубика, вырезанных из бычьего мосла и покрашенных двумя уже пооблупившимися красками, желтой и черной, он уже открыл. Закусив остатками свинины, Ричард кивнул лейстерцу, и они начали игру.

Игра в кости так же проста, как все, чем развлекаются наемники. Встряхнув кости в кружке (стаканчик был маленький, походный, и предназначался только для перевозки), молодые люди по очереди бросали их на стол и подсчитывали количество точек на гранях. Обладатель наибольшего числа очков оказывался победителем. Такое примитивное занятие даже игрой сложно было назвать, особого умения или внимания она не требовала. Удача склонялась то на одну, то на другую сторону. Те посетители трактира, кому нечем было заняться, пристроились поблизости со своими кружками – играть они не собирались, но посмотреть на то, как кости мечут другие, всегда приятно. Кроме того, интересно послушать фразы, которыми игроки то и дело перекидываются друг с другом или вовсе безадресно.

Но меняться медяками Дику и Эдвину быстро надоело. Кроме того, хмель уже изрядно ударил им в головы, особенно Эдвину, который кроме пива выхлебал еще полную бутылку вина. Молодые воины переглянулись, и лейстерец первым предложил поставить что-нибудь более дорогое.

– Ни у тебя, ни у меня нет никаких владений. – Ричард пожал плечами. – К чему такое предложение?

– У меня есть доспехи, они стоят доброго поместья.

– Ну, не надо. Поместья стоят доспехи с конем.

– Ладно, пусть будет так. А что поставишь ты?

Дик ненадолго задумался:

– Ну, скажем, Анну.

– Твою девушку?

– Да.

– Идет! – Эдвин потряс кружку с костями. – Давай десять полных кругов. И посчитаем победителя по общему результату.

– Идет! – Дик поддернул рукава – для удобства. – Начинай.

Лейстерец еще немного потряс кружку и кинул кости с широкого разворота, который у знатоков считался «шикарным». Кости вылетели из руки, прикрывающей развал сосуда, и, натолкнувшись на поднос, остановились.

– Девять и восемь, – усмехнулся Эдвин.

– Неплохо. – Дик собрал костяные кубики в кружку. Потряс, бросил. – Семь и двенадцать.

– Тоже ничего… Шесть и восемь.

– Семь и семь.

– Девять и шесть… За кем были первые два круга?

– Не посчитал? Первый – за тобой, второй – ничья.

– Ничью предлагаю перекидывать. Пусть все будет очевидно.

– Идет… Десять и пять. Снова ничья, да что ты будешь делать!

Они сосредоточенно кидали кости, подсчитывая результат, а сгрудившиеся вокруг зрители следили, чтобы все было как полагается. Тем и хороши были зрители: помимо советов они всегда могли сказать, за кем именно перевес, потому как нисколько не волновались – деньги, стоявшие на кону, их не касались.

Несмотря на договоренность переигрывать ничью, ничья тем не менее упрямо преследовала их, и если по каждому отдельному кругу перевес был очевиден, то в целом фортуна качала головой, склоняясь то к одному, то к другому. Бросив десятый круг, они переглянулись, потом уточнили у зрителей и выяснили, что могли поделить количество очков приблизительно пополам. Некоторые самые рьяные игроки, считающие себя знатоками костей, принимали во внимание не только фактический перевес, но и количественный, по очкам. Для этого нужна хорошая память и внимание, а оба игрока были уже изрядно пьяны.

– Что будем делать? – спросил Дик.

– Давай последний круг, и он будет решающим. – Эдвин, разгоряченный пивом и азартом, грохнул кружкой о стол. – Идет?

– Идет! – Ричард протянул лейстерцу руку, которую тот охотно пожал. – Играем. Кидай первый.

– Восемь и двенадцать! – Эдвин ликующе рассмеялся и махнул трактирщику. – Тащи пива, хозяин. Выпью за свою новую рабыню.

– Второй еще не кинул – что ты разорался? – укоряюще одернул один из зрителей, седоголовый старик с острым глазом опытного игрока. – Ты же не два дубеля выкинул. Дай товарищу бросить.

– Спасибо, старик. – Дик раскачал кружку с костями на ладони и опрокинул.

Костяные кубики, слабо подскакивая, раскатились по столешнице. Одна из костей замерла на ребре, и Ричард, глядя на нее, мысленно подул. Кость словно кто толкнул, она немедленно развернулась и легла шестеркой.

– Девять и двенадцать, – известил молодой воин, глядя прямо на Эдвина. – Я забираю твой доспех. И коня.

Тот, впрочем, не долго огорчался.

– Ну, ничего, – и, почесав затылок, махнул рукой. – Я себе еще лучший доспех выиграю! – Встал и, пошатываясь, повернулся к трактирщику. – Хозяин, я у тебя ночую. Где мой уголок?

Ричард помог выпивохе добраться до соломы в углу, уложил – тот захрапел, еще не успев коснуться головой земли, – прибрал кости, засунул их в стаканчик, стаканчик – в кошелек Эдвина и поднялся в свою комнатку.

Серпиана уже погасила лучину, бадью вынесли, только на полу остались темные пятна от выплеснувшейся через край бадейки воды. Новое платье девушки-змеи лежало на сундуке, а сверху – прежнее одеяние, уже слегка починенное. Дик стащил сапоги, куртку и рубашку, потом, подумав, скинул шоссы и забрался под одеяло.

Его рука нашла под одеялом ее тело, теплую шелковистую кожу – Серпиана легла спать совершенно обнаженной. Не просыпаясь, она изогнулась под его прикосновениями, да так, что Ричарда пробил жар. Он коснулся ее груди, чувствуя, как в его жилах играет кровь, требуя утоления жажды, что сжигала его уже месяц, а если учесть, что таких красавиц он еще никогда не укладывал в свою постель, – то всю жизнь. Девушка что-то замурлыкала во сне, но ее мурлыканье немного напоминало шипение. Это нисколько не охладило его пыл, напротив, показалось особенно возбуждающим. Он притянул ее к себе и слегка куснул за ухо.

– Просыпайся, – шепнул он одним дыханием. – Или мне тебя прямо так, сонную брать?

– Как хочешь, – прошептала она в ответ, видимо не собираясь открывать глаза.

В эту ночь он понял, что змеи, а в особенности девушки-змеи, – очень хорошая штука. Как оказалось, Серпиану можно было изгибать как угодно, она нисколько не спорила и не жаловалась, что ей неудобно или больно. Прежде Дик никогда не «завязывал» своих партнерш столь замысловатыми «узлами» – не решался. Куда там изогнуть особым образом деревенскую бабу – не позволит. Знатные же дамы, проводящие жизнь у очага за вышиванием и лишь изредка катающиеся верхом, не слишком-то гибки. Податливость тела новой подруги была Ричарду очень приятна.

– Подремли еще немного, – шепнул он ей на ухо. – Выйдем до света. Я тут у одного парня выиграл доспех и коня, как бы он не взялся, проспавшись, оспаривать выигрыш.

– Разве это будет правильно? – прошептала она. – Разве ты нечестно выиграл?

– Все честно, но люди бывают разные. Вдруг захочет оспорить зачем вводить человека в искушение? – То, что со своей стороны он играл на нее, Дик говорить не стал. Незачем ей знать. – Спи.