- -
- 100%
- +
Глава 1. Распаковка
Настя
Все мужики – козлы.
Козлы обыкновенные. И даже если кажется, что тебе встретился единственный в мире «не такой, как все», то максимум через пару месяцев шоры спадут, и недавний орел проявит себя во всей козлиной красе.
Хотя… Существуют на свете девушки с педалью тормоза между ушей.
Эти счастливицы способны прожить с закрытыми глазами и месяц, и полгода. Они упорно будут верить в светлое будущее с голубями и маршем Мендельсона. Не обращать внимания на слишком частые поездки к родителям и вечные командировки своей половинки.
В моем случае ситуация оказалась гораздо хуже. Это была не педаль, а целый ручной тормоз. Я не верила лучшей подруге, когда та рассказала, что видела Дениса с другими. Сама придумывала оправдания запаху женских духов на его рубашках.
Ждала.
Понимала.
Готовила завтраки, обеды и ужины.
Снова ждала.
Пока однажды не застукала своего благоверного В ПРОЦЕССЕ.
Впрочем, даже в этот славный момент я умудрилась сорвать стоп-кран.
***
– А здесь у нас гостиная! – с растянутой от уха до уха улыбкой я пропускаю риелтора вперед, а сама разбираюсь с сигнализацией. Та опять показывает какую-то ерунду. Будто кто-то отключил ее до моего прихода.
– Эмм… – с покашливанием доносится из глубины квартиры.
– Вы пока там располагайтесь. Выбирайте любое место. Я скоро подойду.
Суетливо жму на кнопки. Пока не пошел вызов в охранную службу, ввожу код. Жду, когда дурацкая система отключится, и можно будет нормально показать квартиру.
– Кхе… Кхе… – покашливание звучит громче.
– Там на столике графин с водой и стаканы! – С мольбой смотрю на маленький цифровой экран.
«Ну, давай же!» – прошу его мысленно.
«Нас с Денисом уже ждет новое жилье, а это нужно сдать!» – объясняюсь с оборудованием, словно оно может понять.
– Кхе. Кхе. Кхе! – раздается вместо щелчка сигнализации. На этот раз покашливания такие громкие, что игнорировать больше не могу.
– Что… – плюнув на оборудование, я влетаю в гостиную. – … произошло? – спрашиваю у красной, как флаг Советского союза, риелторши.
А уже в следующую секунду мой взгляд замирает на том самом журнальном столике.
На нем вместо графина и стаканов, раздвинув длинные ноги, лежит красивая блондинка. А за ней с самым сосредоточенным видом стоит мой жених. Денис.
Тоже голый. С раскрытым ртом и обмякшим достоинством в руках.
– Извините, мы, наверное, помешали, – хриплю я, все еще ничего не понимая.
– Да! Уж я так точно! – с облегчением произносит риелторша и, включив заднюю передачу, пятится до самой двери.
– Вы… Графин только не разбейте… – сглатываю я. – Чешский хрусталь. От бабушки.
Стараясь не пялиться на роскошную грудь блондинки, подбираю с пола стаканы. Поднимаю и аккуратно складываю одежду Дениса.
– Насть, я все объясню! – оживает Денис.
Словно он вообще ни при чем, а девушка – это так, новый предмет декора, жених резво стягивает с члена презерватив. Со скоростью спасателя надевает на свои тощие булки трусы и расставляет руки для обнимашек.
Как под гипнозом, я послушно шагаю в его сторону. Почти касаюсь груди, бледной, с жидкими кустиками растительности вокруг сосков. А затем какого-то черта опускаю голову вниз и встречаюсь взглядом с блондинкой.
От удивления и ужаса в ее глазах меня как глухим стеклянным куполом накрывает понимание.
– Нет! – Я, как от прокаженного, отшатываюсь от Дениса. – Нет… – Обвожу взглядом гостиную.
А затем делаю то, что нужно было сделать в первый момент.
Глава 2. Комплектация и инструкция по сборке
Настя
Я хочу поплакать.
Честно.
Как в сопливой мелодраме: с трясучкой и прозрачными ручьями по щекам. С разбросанными волосами, на взбитых подушках, в уютном пледе и с пачкой шоколада под боком.
Сериальный эталон женских страданий. Только без вина. На него у меня аллергия. Как и на мужиков с сегодняшнего дня.
Выть хочется страшно. Однако, кажется, есть проблема.
Подушка пахнет.
Воняет!
Смердит!
Женскими духами. И… не моими.
Я утыкаюсь в неё носом и тут же дергаюсь, как от грязного носка.
– Это что ещё за «Авеню стометровка»?.. – бормочу и нюхаю снова, на всякий случай.
Да, определённо не мой аромат. Слишком сладкий, липкий, с нотками мужского блядства и женской доступности.
Вот так и выясняется, что у меня, оказывается, есть нос.
Целых два года я благополучно игнорировала любые странные запахи, выдумывала для себя сказки о кондиционере для белья и легенды про освежитель воздуха в офисе.
А оказалось…
– И вот как в такой обстановке реветь?! – жалобно всхлипываю и с размаху швыряю злополучную подушку в стену. Но промахиваюсь.
Мой мягкий снаряд летит по дуге в сторону столика. Цепляет гребаный графин, и они вместе падают на пол.
Подушка – с тихим шлепком. Графин – звонко, на осколки.
– Проклятие… – На глаза наворачиваются первые слезы. Кажется, еще чуть-чуть, и я завою.
В надежде выдавить из себя хоть одну слезинку, я даже перестаю дышать. Жду. Надеюсь. Но, как назло, в этот момент раздается телефонный звонок, и на экране высвечивается: «Сима. 911».
Не раздумывая ни секунды, жму «принять», и вместо «алло» слышу голос сводной сестры, журналистки, блогера и вообще умницы-красавицы:
– Ну? Ты ревёшь или уже шьёшь куклу вуду?
– Сима, откуда узнала?
– Твой орёл уже поплакался моему соседу, что его выперли. Давил на жалость, чтобы впустили переночевать.
– Зря мы их познакомили… – Кусаю губу. – И как?
– Ну, Стас же ремонтом теплотрасс занимается. Подсказал, под каким мостом нынче теплее ночевать, – с гордостью произносит Сима. – Он у меня умный. Знает, что за мужскую солидарность по голове не поглажу и ужином не угощу.
– Повезло. – Отворачиваюсь в сторону телевизора. На нем как раз очередной сериал с брутальным героем и невинной овцой героиней.
– Везение в отношениях ни при чем. Выдрессировала, – холодно комментирует Сима и тут же уточняет: – Так ты как? Ревёшь?
– Не получается, – признаюсь. – И в душ сходила. И в кровати полежала. Не берет.
– «Послание в бутылке» пробовала? Прочищает слезные каналы лучше, чем химия – трубы в ванной.
– Мне кажется, сейчас никакое кино не поможет. Я такой дурой себя чувствую. Он прямо здесь ее… А я… даже поорать не смогла. Молча сложила вещи и выставила Дениса за дверь.
– М-да… Все хуже, чем я думала. Застряла ты, моя дорогая, основательно.
– Не трави душу. Скажи лучше, что делать?
– Слушай, если не помогает плач, то вариантов немного. Напиться. Помолиться. Или…
– Клин клином? – угадываю.
– Мой любимый, да. Клин. Клином. Желательно с хорошим прессом, опытными руками, без в.п. и желательно с в.о. Для самооценки!
– Ага. То есть снова в омут с головой, чтобы потом опять вытаскивать себя за волосы?
– Слышь, Мюнхгаузен, может, ты просто вечно лезешь не в те омуты? – спокойно замечает Сима.
Я замираю. Мысль про омуты царапает что-то внутри. Резонирует!
– Что? – усмехается сестра.
– А как понять, что мне нужно? У меня даже вместо списка для магазина получается «что-нибудь вкусненькое».
– Так это как раз просто! Есть упражнение. Рабочее, между прочим. Я с его помощью уже пятерых замуж выдала и троих женила. Слушай внимательно.
– Ага… – Хватаю со столика ручку и блокнот.
– Берёшь бумагу и пишешь портрет нужного тебе мужика. Внешность, возраст, профессию, взгляды на то и на сё, увлечения, уровень дохода и прочие особенности.
– Сантиметры тоже писать? – нервно хихикаю в трубку.
– Их самыми первыми! И обведи! Три раза!
– Поняла.
Быстро строчу на бумаге: «Восемнадцать. Метр девяносто. Карие глаза. Темные волосы. Ямочки на щеках. Бывший спортсмен. Сейчас бизнесмен. Не был женат. Возраст – тридцать девять».
– И всё? – спрашиваю, глядя на свой список.
– Сейчас! Какое всё? Теперь каждый день хоть пятнадцать минут в день представляй себя с этим идеальным. Разговаривай с ним, присматривайся.
– Меня в психушку не отвезут?
– И не надейся! Если бы из-за такой херни госпитализировали, половина популярных блогеров вещала бы в смирительных рубашках.
– Успокоила.
– Пиши давай! Есть большой шанс, что через неделю такой визуализации портрет начнет меняться. Ты поймёшь, что черновик – совсем не для жизни, и нужно переписать.
– А потом?
Что-то это упражнение уже перестает мне нравиться.
– Будешь работать честно, где-то через месяц встретишь того самого.
– Сим, ты сейчас говоришь как таролог, который хочет продать мне свечи с афродизиаком и курс «Как надышать вагиной на трешку в центре».
– Спасибо. Это лучший комплимент за неделю. Делай упражнение, Настя. Или я сама напишу за тебя – и ты потом пожалеешь. Потому что мой идеальный мужчина – это Джейсон Момоа, который умеет готовить, как Джейми Оливер, зарабатывает, как Безос, и молчит как рыба, когда я в ПМС.
Глава 3. Введение в эксплуатацию
Гордей
Месяц спустя
– Это проверка?
Повернувшись в сторону главных ворот моего автосалона, окидываю взглядом брюнетистую худощавую девицу в очках и в костюме училки.
– Это подарок тебе от Романа нашего Исааковича, – ухмыляется Костя, мой зам. – Чтобы было приятно смотреть, на что бабки спустил.
– Я бы и на новый движок для своего Скайлайна полюбовался, – вытираю грязные руки о штанины комбинезона. Тот тоже весь в мазуте, так что грязнее уже не станет. – Сдох, падла. А мастера не могут понять, в чем причина.
– Движок заключение не нарисует. А без этого заключения… сам знаешь, тендера и земли в центре города нам не видать.
– Ты еще меня поучи… – Хочу добавить «дела делать», но девица поворачивается в нашу сторону, и я слегка подвисаю.
Нет, я, конечно, встречал смазливых бухгалтерш, юристок и прочих офисных дамочек… Некоторых даже активно мял! И все же эта выделяется!
С первого взгляда – синий чулок, а если присмотреться – красивая. Без тюнинга и силиконовых бортов. С длинными ножками, фигуркой «песочные часы», хвостом до талии, который так и хочется намотать на кулак. И с симпатичной мордашкой.
Встреть я ее на улице, и не подумал бы, что аудиторша. Так, чья-то постельная кукла, которая отбилась от папика и забыла нанести боевую раскраску.
– Извините… – Пока я пялюсь, рыбка сама подплывает к рыбаку. – Добрый день. Я Анастасия Невская. Аудиторская компания «Гранд-Аудит».
Красотка останавливается в паре метров от нас. Аккуратно поправляет очки на переносице. Мажет по мне рассеянным взглядом и поворачивается к Косте.
– Приятно познакомиться. – Костя не тушуется. Перехватывает нежную женскую ладошку и лобызает ее, как пижон из девятнадцатого века.
– Мне нужен кто-то из руководства, – смелеет Настенька. – Кто сможет показать рабочее место, документы, дать доступ к 1С, кадровой базе и бухгалтерии.
Костян вопросительно косится в мою сторону, однако я не отсвечиваю. Уверенно изображаю памятник колхознику и пытаюсь понять, могу ли я рассчитывать не только на аудит, но и на что-нибудь приятное. Бонус, так сказать, за переплату.
– Конечно, – вежливо кивает Костя. – Я Константин, заместитель Гордея Николаевича. На втором этаже вас уже ждут. И все организовали.
– Замечательно.
Девица оборачивается к двери. Там на полу стоят небольшой чемодан с отломанным колесиком и вместительная женская сумочка.
– Ваше? – скалится на все тридцать два Костя.
– Да. Внутри два ноутбука и так, по мелочи… Можете отнести? – спрашивает у меня.
– Я? – мы с Костяном переглядываемся.
Голливудская улыбка зама мгновенно меркнет.
– Пожалуйста, аккуратно. Там и так небольшая поломка, – тяжело вздыхает красавица.
– Понял. – Решаю пока остаться при своей роли.
– Спасибо, – Настенька оказывается не только красивой, но и вежливой.
К счастью, Костя больше не активничает. Как и другие работники автосалона, он, разинув рот, наблюдает за тем, как я подхватываю на руки чемодан и верным осликом следую за своей госпожой на второй этаж.
Выгляжу, наверное, эпически. Маскарад, мать его! Только смеяться что-то не хочется. Не дают покоя тяжесть этого чемодана и слишком уж деловитая походка моей аудиторши.
Теоретически все должно было пройти без сучка, без задоринки – для галочки. С меня бабки, в два раза больше стандартной таксы. С конторы – заключение. Красивое и складное.
Однако картинка не вяжется.
– А вы сразу работать? – решаю поиграть немного в Штирлица. – У нас тут внизу кафе есть. Там капучино, сэндвичи. Нормальные. Без отравы.
– Спасибо, – Настенька отрицательно мотает головой. – Нет.
– Если на диете, то там салат можно заказать… с травой какой-нибудь.
Морщусь, представив эту излюбленную женскую ботву.
– И все равно нет. Работы много. А времени – наоборот.
– Да тут вроде проверяли недавно, – бросаю как бы между делом. – Месяца три назад. Все бумажки перевернули. Ничего не нашли. Что еще искать?
– Ошибки. Они всегда есть. Просто не все умеют их находить.
– А вы, значит, умеете? – тихо сглатываю. Походу, жопная чуйка меня не подвела.
– Всегда нахожу!
Красавица улыбается. Уверенно, как отличница, которая угробит здоровье, но сдаст любой экзамен на десятку.
– Ну… Вы это… Тогда работайте.
Ретируюсь в коридор и жестом сразу же подзываю к себе Костю.
– Шеф, ты прости, что я… не сказал, кто ты, – вяло оправдывается заместитель. – Если нужно, я могу сейчас ей все…
– Стоять! – хватаю этого гения за руку.
– Случилось что? – Умный. Сразу смекает.
– Все плохо, – перехожу к делу. – Мы в заднице!
– Не понял…
– Она здесь не для красоты, – перевожу на человеческий. – Ее рыть прислали.
– Так мы столько бабок этим аудиторам слили… – Костя расслабляет галстук.
– Я тоже думал, что бабки за это. Но… – оглядываюсь на дверь. Напряженно думаю. Потом резко выдаю: – Готовь всех. Через двадцать минут – выезд. База. Корпоратив.
– А аудитор? – роняет челюсть Костян.
– Берём с собой. Устроим рабочую выездную сессию. Пусть подышит свежим воздухом, глотнет чего-нибудь, расслабится. А бухгалтеры пока пусть здесь пошуршат.
Глава 4. Безопасность при использовании
Гордей
– Понял. Принял. Разрешите исполнять?
По фейсу моего зама расплывается блядская улыбка.
Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, как сильно раскаталась его губа. Небось, уже трахает в фантазиях новую аудиторшу. За мой счет. На моем корпоративе.
Ничего святого у мужика!
– Жену прихвати! – кидаю ему в спину. – Можем задержаться на ночевку. Опять телефон оборвет.
Возвращаю этого бойца эротического фронта с небес на землю.
Возможно, жестоко. Однозначно, никакой солидарности. Но хрен я позволю кому-то мять свою аудиторшу.
– А что у вас здесь происходит? – словно почувствовала, что мы ее поделили, Настенька высовывает милое личико в коридор.
– Да тут… Корпоратив у нас сегодня. Загородный. Согласовывали.
– Вы? – хлопает ресничками.
– Начальство согласовывало. А я так. – Снова тру лапы о комбинезон.
Удачно я, однако, решил лично под Скайлайн слазить. Две недели моя гоночная тачка стояла колом. А сегодня как приспичило.
– Ну, тогда… Приятно отдохнуть.
Настенька приспускает очки и задерживается взглядом на моей груди.
Там, вроде бы, все чисто. Ни грязи, ни крестов до пупа, как у некоторых моих коллег по бизнесу. Только комбез, и под ним тушка. Все сто девяносто сантиметров. С кубиками, плечами и прочим мужским фаршем размера XXL.
– Вам тоже! – залипаю на ее больших голубых глазах. Охрененные! Как у игрушечной ляльки.
– Простите… – приподнимает брови.
– Все сотрудники участвуют. Вас тоже придётся взять.
– Э-э… У меня аудит. Я никуда не еду.
– Тогда боюсь, вы останетесь наедине с охраной и пустым офисом. Начальство даже компьютеры сказало забрать. Чтобы бухгалтерия при необходимости на природе могла дебет с кредитом свести.
– Ну и самодуры у вас в руководстве.
– Ага. Сатрапы и деспоты, – сочувственно киваю. – Живем, как при крепостном праве.
– Точно! – кивает. – И долго продлится… этот… «выезд»?
– До вечера. Или пока не наладят командный дух.
– А документы… Их тоже увезут? Или только технику?
– Всё с собой. И бухгалтеров. И бумаги. И даже кафе полным составом. С сэндвичами и салатами.
– А если я откажусь? – Настенька теряется еще сильнее. – У меня с собой ни подходящей одежды, ни обуви, – взглядом указывает на туфли. Красивые. Со шпильками, как я люблю.
– Главное – не форма. Главное – участие, – подмигиваю я своей головной боли, и пока никто из подчиненных не рявкнул рядом «Гордей Николаевич», сваливаю с места преступления.
***
Настя
Утренний яркий свет безжалостно бьет по глазам. Но просыпаюсь я не от него.
Запах.
Свежий, хвойный, с нотками шашлыков, костра и чего-то… мужского. Без пошлости – кожа и шампунь.
Так бы и вдыхала полной грудью. Долго-долго.
В городе такого запаха не бывает. Там в пробках иногда и окно в машине открыть страшно. А в моей квартире возле оживленного перекрестка – тем более.
Следом за запахом приходят воспоминания.
Новый заказ. Красивый автосалон с дорогими иномарками. Экстренные сборы… Поездка за город!
Четко помню, как требовала выдать мне документы, как кто-то пролил на ноутбук стакан глинтвейна, и как поздним вечером я смирилась с участью и выбралась из своей комнатки к костру.
От этого воспоминания по телу ползет приятная дрожь.
Уже и не помню, когда я в последний раз отдыхала. После предательства Дениса во мне будто что-то сломалось. Не хотелось никуда. Не интересовал никто. Похудела так, что любимые джинсы с попы начали слетать.
Сплошные…
Хочу сказать себе «проблемы», но в этот же момент с ужасом осознаю, что лежу не одна.
В попу упирается что-то теплое и упругое. По ощущениям – длиной сантиметров восемнадцать. А на моем бедре лежит рука.
Чужая!
Намного больше, чем рука бывшего.
Мощная. С бугристыми мышцами, ручейками вен и длинными пальцами.
– Твою мать… – шепчу еле слышно. И мозг, наконец, включается.
Извилины горят от напряжения, а перед глазами пролетают последние мгновения вечера: костер, музыка, грустные глаза заместителя директора, злосчастный глинтвейн и… Обнимашки. Уютные, горячие, обещающие…
На мыслях об обнимашках я резко разворачиваюсь.
– Доброе утро, – вещает хрипловатым голосом тот самый владелец руки, сантиметров и запаха.
Местный автослесарь. Или электрик. Или… кто-то из технического персонала. Впрочем, с таким телом он может быть хоть космонавтом.
– Было добрым. – Тяну на себя все одеяло. – Что вы здесь делаете?
В панике напрягаю булки, пытаясь понять – я в трусах или совсем голая.
– Эм… – Космонавт перекатывается на спину. Потягивается… мощно! Как лев! И с убийственно-сексуальной улыбкой снова поворачивается ко мне. – Собственно… Это моя комната.
– Ваша?
Взгляд останавливается на колючих щеках. С ямочками.
Мурашки, которые уже пару минут носятся у меня по телу, вдруг притормаживают и становятся в стойку.
Это самая большая спальня во всем комплексе. Больше точно нет, мне вчера здесь целую экскурсию устроили. А космонавт…
Он ведь так и не сказал, как его зовут. Я не знаю ни профессии, ни должности. Помню лишь, что другие расступались перед ним, как воды морские перед Моисеем. Заискивали. И освобождали места, стоило ему глянуть на любой стул или пенек.
– Кажется, мы вчера не успели познакомиться, – космонавт приподнимается на локте.
Убивает меня видом литого бицепса со сложной татуировкой в виде какого-то орнамента.
– Вы… – Ягодицы сжимаются так сильно, что я, наконец, чувствую проклятые трусы.
– Ну же!
Наглец по-хозяйски притягивает меня к своей груди. И тут я внезапно понимаю, кого целые сутки считала автослесарем.
Глава 5. Аварийное отключение
Настя
«Настя, это фиаско!» – поздравляю себя мысленно.
Я мечтала об идеальном мужчине. Писала портрет, фантазировала… И вот он. Рядом. Без рубашки. С ямочками. С венами на руках. С сантиметрами. С запахом, от которого хочется жмуриться и стонать.
И я… Ой, мамочки… лежу с ним рядом. В постели.
– Гордей Николаевич?.. – сиплю, как бегун после марафона. В горле пересохло, голова ватная.
– Вот и познакомились.
Он улыбается. Нагло. Плотоядно. Так что внизу живота становится горячо и сыро. Как бывает после секса. Но не обычного «Пять минут, и баиньки», а сумасшедшего – без тормозов и осторожности.
– Я, наверное, вчера много выпила…
– Меньше всех. – Мой роскошный заказчик прижимается губами к виску, обдавая кожу горячим дыханием, ведет ими вдоль скулы и прихватывает зубами левую мочку.
– Мне много и не нужно…
Отчаянно стараюсь выбросить из головы мысли о сексе.
– Ты такая аппетитная. Облизал бы и съел, – бархатный голос делает с барабанными перепонками такое, что пальцы на ногах подгибаются.
– Людей не едят… – кажется, стону.
– Такая серьезная и такая сладкая девочка…
Горячая мужская ладонь скользит по спине. Ласково поглаживает поясницу.
– Я… не сладкая. Мне, наверное, вообще лучше в душ…
Внутренний голос требует очнуться – влепить нахалу пощечину или сбежать отсюда поскорее. Но спинной мозг перехватывает управление над головным. Я таю от ласковых прикосновений, как мороженое в жару. Несу какой-то бред. И боюсь пошевелиться.
– Вместе сходим. Потом.
Гордей Николаевич цепляет пальцем резинку трусов и слегка оттягивает их вбок. Словно примеряется – снять или порвать.
– Вы, наверное, не так… – хочу сказать «поняли», однако вместо этого вздрагиваю.
По телу словно разряд ударяет. Двести двадцать по всем моим нервным окончаниям.
– Не так быстро? Понял!
Мой новый заказчик рывком сдирает одеяло и нависает сверху на вытянутых руках.
Лавина над городом! Огромная такая лавина, внушительная. Способная похоронить любую гордость и заткнуть внутренний голос.
– По-до-ждите, – мямлю из последних сил. Буквально вытягиваю из себя по слогам.
– А мы никуда и не спешим.
Недавний космонавт накрывает мои губы своими. Жадно врывается языком в рот. И делает со мной такое, что не показывают даже в самых откровенных порнофильмах.
Он фактически трахает меня своим языком! Вылизывает и толкается так ритмично и так профессионально, что спина выгибается дугой, а ноги предательски скользят в стороны.
– Можно я без презерватива? – хрипит на ухо соблазнитель.
– Мм… – Задуренный мозг старается понять, что сейчас было сказано.
Какой презерватив? О чем он вообще?
– Я чист. Клянусь. – Лавина рывком стягивает с себя боксеры и утыкается горячей массивной штуковиной в ластовицу моих кружевных трусов.
На секунду я зависаю. Какая-то незнакомая часть меня требует расслабиться и получить удовольствие. Но другая, привычная, внезапно берет верх.
– Нет! Слезьте с меня сейчас же! – от ужаса даже голос прорезается. – Это изнасилование! Не смейте! – я упираюсь ладонями в широкую грудь.
– Не понял…
Карие глаза сужаются в щелки. На колючих скулах проступают желваки.
– Да как вы вообще посмели?! – ударив по плечам, я выползаю из-под своего космонавта и дрожащими руками хватаю разбросанную на полу одежду.
– Куда? – Судя по ошалевшему выражению лица, кое-кто так и не понял, что произошло.
Но вместо того чтобы объяснить, я быстро натягиваю на себя юбку. Забив на бюстгальтер, надеваю рубашку. И как ошпаренная бегу в коридор.
На этот раз в черепушке никакого тумана. Наоборот – там четкое осознание подкравшегося пиздеца. Между ног никакого пожара. А в ушах, как на записи, звучит голос Фимы: «Будешь описывать честно, где-то через месяц встретишь того самого».
Глава 6. Возможные неисправности
Гордей
– Что, блин? – от ахера я замираю. – Серьезно?
Смотрю на окаменевший член. На кровать. На дверь.
С осознанием туго!
Девчонка так завелась, что трусы промокли насквозь. После такого спасение одно – трахаться до потери пульса. Чтобы кровать в щепки, а соседи целый месяц икали, вспоминая стоны и крики.
Я ради этой горячей красотки даже на коллектив готов был плюнуть. Пережили бы как-нибудь барское счастье. В крайнем случае, выдал бы премии за моральные терзания. Или хотя бы по бутылке коньяка за вредность.