Семья (не) на один год
- -
- 100%
- +
Облизала внезапно пересохшие губы.
– Выбор?.. – Взгляд Никиты потемнел, а большой палец правой руки очертил контур моих губ. – Я не хочу давать тебе никакого выбора. У меня крышу от тебя рвет. Но еще я не хочу, чтобы через месяц или два ты пожалела, что поддалась эмоциям.
– Тебе подсказать, куда запихнуть свое благородство?
Мои губы против воли растянулись в улыбке, а на душе вместо холодной злости разлилось тепло.
– Оно уже там. Поверь. Хорошо, что ты не умеешь читать мысли. Бежала бы подальше со всех ног.
Никита наконец выпустил меня из объятий. И сам отошел на шаг.
– Но… – начала я.
– Но я могу оказаться совсем не тем человеком, каким ты меня представляешь. Лера, я не ангел, не спаситель и не такой уж рубаха-парень. Уверен, уже скоро тебе донесут много интересного. И о моем прошлом. И о настоящем. – Он невесело усмехнулся. – Благожелатели всегда найдутся. А я потом могу не отпустить.
* * *После откровения Никиты до самого обеда я ходила как заколдованная. С губ не сходила глуповатая улыбка. На глаза периодически накатывали слезы. Умиляли малыши, которые резвились в детском бассейне на берегу. Я подолгу засматривалась на парящих в небе чаек и на парусники где-то вдали.
Все это очень напоминало знаменитый женский ПМС. Единственное отличие состояло в том, что вместо перепадов настроения мне стабильно хотелось лишь одного – целоваться. Долго. Постоянно. С мужчиной, который сам сходил с ума от нашей близости.
К сожалению, поцелуи и продолжение знакомства пришлось отложить. Из-за выходного, подстроенного штормом, на Никиту навалилась целая гора дел. А вечером ждал самолет.
В нем муж тоже работал. После – спал, прижав мою голову к своему плечу. Ну а утром нас встретил Питер.
Впервые я не радовалась возвращению домой. Еще у трапа хотелось закричать: «Я никуда отсюда не уйду, верните меня назад!» Но пришлось стиснуть зубы и позволить Никите провести меня через все коридоры к нашей машине.
Из дома, переодевшись, муж сразу же отправился в главный офис банка. Меня он попросил приехать туда не раньше вечера. Причины по телефону не пояснял. Лишь долго смотрел в камеру уже знакомым жадным взглядом. И что-то едва слышно отвечал Павлу.
До вечера, я думала, не доживу. Время тянулось бесконечно долго. Сил не было ни на какую переписку с любопытной Наташей. Не хотелось показываться на глаза слишком догадливому СанСанычу.
Вместо того чтобы заняться учебой или хотя бы проверить почту, я час отмокала в ванне с ароматной пеной. Еще час укладывала волосы и потом долго, тщательно выбирала одежду для поездки в офис.
Такое в моей жизни было впервые! В банке меня видели всякой: и в джинсах, и в деловом костюме. Но сейчас хотелось стать особенной – под стать своему потрясающему мужу.
Впервые я понимала Татьяну Егоровну, которая могла полдня проводить в салоне красоты перед поездкой в офис на какое-нибудь совещание или просто к Биркину.
Однако, как только я поднялась по ступенькам бизнес-центра и вошла в холл, стало казаться, что попала в чужой банк или все вокруг вместо меня видели другую женщину.
Впервые охранник на входе бросился сам открывать турникет. Впервые спешащие по домам работники начали останавливаться и здороваться. Впервые меня пропустили в лифт первой и весь подъем никто не пытался прижаться или наступить на ногу.
Ощущения были непривычными. К моменту, когда я дошла до своего кабинета, всерьез начала верить, что я владелица банка. Но стоило на миг заглянуть в конференц-зал, находившийся рядом, тут же прояснились истинные причины перемен.
Мой замечательный муж так и не успел управиться до вечера. И он, и все руководители департаментов сейчас находились на работе. Все, кроме Никиты, опустив головы, смотрели на документы перед собой. Кто-то что-то записывал. Кто-то нервно тер шею.
Никто не ухмылялся и не перешептывался, как это случалось во время собраний с моим участием. Никто не перебивал говорившего и даже не косился в его сторону.
Я ни разу не была на собраниях, которые проводила Татьяна Егоровна, но вряд ли она могла переплюнуть Никиту.
Суровый, уверенный, он сидел во главе стола как царь. Незримо давил на всех своей тяжелой, властной аурой. От холода в его глазах и четких громких распоряжений, у меня перехватывало дыхание и хотелось выполнять все, что потребует.
Это был лучший антикризисный управляющий банком, о котором можно было лишь мечтать. Он и правда не походил на рубаху-парня, но от каждого его распоряжения, вопроса или упрека мне приходилось все сильнее сдерживаться, чтобы не захлопать в ладоши.
Ума не приложу, как пережила целых полчаса совещания. Заметившая меня секретарша дважды предлагала кофе и даже принесла стул, чтобы мне удобнее было подсматривать. Но я не смогла ничего проглотить или хотя бы присесть.
Хотелось к Никите.
Прижаться к груди, как вчера после ресторана.
Дотянуться до губ.
И поцелуем рассказать, как сильно я им восхищаюсь.
Когда двери открылись нараспашку и присутствующие начали покидать конференц-зал, от моей гордости не осталось и следа. Плюнув на то, что подумают, я заставила всех посторониться и направилась прямиком к мужу.
– Прости, я немного задержался.
Никита встал из-за стола и, окинув меня восхищенным взглядом, сгреб в объятия. О том, что на нас смотрят, он тоже, казалось, не думал.
– Всё хорошо. – Уткнувшись ему в шею, я глубоко вдохнула.
Мой питерский Никита больше не пах океаном, но голова от его аромата кружилась еще сильнее.
– Мне показалось или ты подсматривала? – Горячее дыхание опалило висок.
– Это было потрясающе! – призналась я, как только за последним участником совещания закрылась дверь.
– Я сомневаюсь, что кто-то из них разделяет твой восторг, но теперь выбора у них не будет.
На губах Никиты мелькнула ухмылка.
– Верю. Биркин уже пытался ставить палки в колеса?
О работе в такой момент думать было сложно. Я даже фамилию управляющего вспомнила с трудом, словно он был персонажем из какой-то другой жизни.
– Уж в ком, а в нем можешь не сомневаться. – Никита тяжело вздохнул. – Он ни одной минуты нашего путешествия зря не потратил. Стахановец.
– И теперь у нас какие-то проблемы?
Я по-детски скрестила за спиной пальцы наудачу, но жест был глупым, как и надежда на него.
– Ничего существенного. Забудь! Я разберусь.
– Мне почему-то в этой фразе слышится другая…
Я аккуратно выбралась из объятий мужа и обхватила себя руками.
– И какая?
– Не знаю точно, – пожала плечами, – может, что нужно подождать. Может, что тебе придется куда-то уехать.
Сама не знала, откуда у меня возникли эти догадки. Никита ведь ни на что не намекал. И во время совещания я не слышала ничего подозрительного.
Вообще не было ни одного повода так думать, кроме сумасшедшей усталости в любимых серо-голубых глазах и двух складок между бровей. Тех самых, которые я уже видела вчера после признания.
– Ты не только очень красивая, но еще и умная.
Не обращая внимания на сопротивление, Никита снова притянул меня к себе. Стреножил руками, заставил замереть внимательным взглядом. И выбил из головы все мысли своей твердостью.
– Приедешь ко мне в Москву? – Он посмотрел в глаза с такой надеждой, словно я могла ответить «нет».
– Биркин сумел создать тебе проблемы в бюро?
– Лер, все неважно. Я спросил о другом. Ты приедешь?
– Это что-то серьезное?
Наверное, я просто не хотела верить, что Никита может вот так просто уехать. Мозг отказывался принимать реальность, где между нами снова будет много километров и дней ожидания.
– А может, твой Паша сам сможет всё решить? – Я чуть не захныкала.
– Паша не знаком с тем, кто мне нужен. Да и через посредника они разговаривать не будут.
Никита взял меня за подбородок и заставил поднять голову.
– Скажи честно, это часть твоего коварного плана?
– Какого?
– Того, о котором ты рассказывал на островах. Заставить подождать.
Будто сказала какую-то шутку, Никита задрал голову и громко рассмеялся.
– Ему еще и смешно! – Я возмущенно ткнула этого наглеца локтем, а потом обхватила руками его грудь. Сжала изо всех сил.
– Маленькая, я в курсе, что мазохист, – отсмеявшись, произнес Никита. – Возможно даже, самый последний мазохист. Какая-нибудь клиническая форма. Но я точно не такой безумец, как тебе кажется.
– Я бы поспорила…
– А ты поспорь! Дня через три. В Москве. – Его взгляд потемнел, а руки с моей спины скользнули ниже. – В третий раз спрашиваю: приедешь ко мне?
Ладони сжали ягодицы, и кадык на горле Никиты дернулся.
В ответ исключительно из вредности так и хотелось сказать «ни за что». Отомстить хоть так.
Но этот коварный мужчина приблизил свои губы к моим, мягко раскрыл… и не осталось ни гордости, ни обиды, ни вообще слов.
Глава 6
ЛераУже зная, как сложно ждать встречи с Никитой, я поминутно расписала свой график на ближайшие три дня. В получившемся списке дел не было перерывов на тревогу и скуку. В нем даже на еду отводилось не больше двадцати минут, а на сон – не больше восьми часов.
Впрочем, как оказалось, столько времени на сон – это много. За ночь я успевала и поспать, и пофантазировать, и несколько раз изучить фотографии.
Ума не приложу, как Никита отыскал на островах мастера, но залитый дождем телефон работал исправно. Сохранилась вся информация. В том числе и моя маленькая тайна – сделанные тайком фото мужа. Где-то серьезного, хмурого. Где-то уставшего, с закрытыми глазами. Где-то задумчивого, наблюдающего за горизонтом, словно оттуда вот-вот ему подадут какой-то сигнал.
Насмотреться не получалось. Всего за три дня я умудрилась привыкнуть к Никите настолько, словно всю жизнь прожила с ним рядом. Губы зудели от желания целоваться. Руки постоянно тянулись к подушкам или книгам, чтобы хоть что-то обнимать.
Совсем осмелев, я представляла свою первую близость с ним. И все три утра подряд просыпалась такая разбитая, будто не мечтала, а готовилась к экзаменам.
К третьему дню исчезли все сомнения по поводу Москвы. Я сложила в чемодан вещи, добавила красивый комплект нижнего белья, который Наташа еще перед свадьбой заставила купить. И попросила СанСаныча отвезти меня в аэропорт.
На удивление, интересоваться причиной поездки он не стал. Вместо водителя сам забрал мой чемодан и уселся за руль.
Я искренне надеялась, что так же, без вопросов, пройдет и вся дорога. Но на подъезде к аэропорту мой молчаливый начбез вдруг заговорил.
– Лер, это, конечно, не мое дело. Но ты бы с Никитой не спешила… – как обычно, СанСаныч начал с туманных фраз.
– Мы не спешим. Он очень сильно помог с банком. Без него я бы не справилась с Биркиным и акционерами.
– Я не о банке говорю. – Начбез сурово зыркнул на меня в зеркале заднего вида.
– Не о банке…
В салоне почему-то стало душно, словно кто-то включил обогрев на максимум.
– Лер… Я не хочу вмешиваться, но ты ведь ничего о Лаевском не знаешь.
Я задержала дыхание, и в памяти тут же всплыли недавние слова Никиты о доброжелателях, которые попытаются открыть мне глаза на прошлое мужа.
Его пророчество, похоже, сбывалось.
– Я люблю его с двенадцати лет. Не было и дня, чтобы я сомневалась в своих чувствах. А сейчас знаю, что и Никита ко мне неравнодушен.
– Неравнодушен он, – презрительно хмыкнул СанСаныч. – Его задача была помочь спасти банк и держать свои штаны подальше.
Всегда спокойный начбез завелся не на шутку. Я и раньше не слышала от него ничего хорошего о Никите, а сейчас…
– Не хотел я этого рассказывать. Бог видит, надеялся, что Никита сам справится, но… у твоего ненаглядного столько скелетов в шкафу, что тебе не вытянуть. Ты даже не представляешь, какие люди за ним стоят и какие вопросы он решает.
И до этого не очень-то понимала, что говорит мой начбез, а сейчас вообще потерялась.
– Он юрист. У него бывают всякие дела. – Я тоже начала заводиться.
– Ну-ну… Только для некоторых его дел даже диплом юриста не нужен. А еще не нужны ни следствие, ни суд. Всё сам.
– Стоп! Не знаю, зачем этот разговор, но я не хочу слушать подобный бред дальше.
Словно успокаивая, память тут же подкинула картинки с последнего совещания.
Там Никита казался настоящим укротителем. Он не нарушал никаких законов, но заставил себя уважать и выполнять распоряжения.
Ни один акционер не посмел с ним спорить. Никто даже рта не открыл.
– Милая, прости.
СанСаныч устало выдохнул и остановил автомобиль у шлагбаума. За ним уже виделся аэропорт и ручейки спешащих людей.
– Я не хочу ничего прощать и не хочу больше ничего слышать.
Хотелось прижать ладони к ушам и, как делала когда-то давно в детском доме, петь под нос песенку. Любую! Лишь бы не позволяла разобрать чужие слова.
– Родная, у него руки по локоть в крови. – СанСаныч обернулся ко мне и по-отечески погладил по щеке. – Как, думаешь, он нашел убийц своих родителей? Как смог сохранить их компанию? Куда делся убийца его жены? И почему вообще она погибла?..
– Он юрист. Очень умный юрист!
Я отвернулась в сторону окна и стиснула зубы. Безумно хотелось вырваться из машины, забрать свои вещи и попросить СанСаныча не встречать, когда надумаю вернуться в Питер.
Видеть его не могла. А слушать дальше – тем более.
– Прости меня, девочка.
Сухая мозолистая рука упала.
– Это я предложил позвать его, – голос начбеза стал совсем глухим. – Старый дурак. Думал, Никита справится. Не пустит тебя к себе.
Перед нами медленно поднялся шлагбаум. Пытаясь хоть как-то отвлечься, я засмотрелась на полоски на нем. На огни, которые словно подмигивали. На кусок изоленты, которым щедро был обмотан конец шеста, словно без нее вся конструкция могла в момент развалиться.
Почти как мой брак.
– Все равно… Это не имеет значения. – Я тряхнула головой и решительно достала из сумочки телефон. Идея сделать Никите сюрприз перестала казаться удачной. Теперь хотелось, чтобы он меня встретил, забрал и никуда не отпускал от себя. – Это прошлое. Пусть оно в прошлом и остается.
Быстро написала сообщение с номером рейса, временем прибытия и отправила мужу.
– Так-то оно так, только…
Под шум сигнализации чей-то чужой машины СанСаныч стал парковать нашу, и остальные его слова потонули в противном «бип-бип-бип…».
Все, что удалось расслышать – обрывки фраз: «…слишком сильно любишь…», «…не залечил до конца свои…», «…опасно всегда…».
Но сложить их вместе у меня так и не получилось.
* * *Предупреждать Никиту о своем визите перед перелетом было плохой идеей. Я это прекрасно понимала, поэтому не расстроилась, когда вместо себя он пообещал прислать водителя.
«Саша привезет тебя в офис. Я смогу закончить дела только к шестнадцати. Быстрее совсем никак».
Учитывая, с каким трудоголиком я связалась, обижаться не получалось.
«Я могу погулять по городу. Пусть вещи побудут в машине. Не спеши!»
«На последнем этаже нашего бизнес-центра неплохой ресторан. А на этаж ниже есть какой-то спа. Я там не был, но его хвалят».
Глазам не поверила, получив последнее сообщение. Мой независимый занятой мужчина не хотел, чтобы я одна гуляла далеко от него. Или показалось?
«А кто хвалит? Твои клиентки или кто-то ближе?» – до боли закусив губу, быстро набрала в ответ.
Дух захватывало от собственной смелости. Глаза в глаза ни за что не решилась бы спросить.
«Ты тоже знаешь эту клиентку. Ее зовут Паша. Он водит туда своих дам».
Чувствуя, как щеки наливаются румянцем, я прижала к ним холодные ладони. Стыдно было так сильно, что хоть проси у стюардессы парашют и выпрыгивай из самолета.
«Ты первая и единственная клиентка, которую я готов куда-то вести», – через минуту пришло на телефон, и у меня задымились даже уши.
После такой переписки не хотелось, да и не получалось думать над словами СанСаныча. Я вычеркнула весь наш разговор из памяти. И, пока совсем не сгорела от смущения, написала Никите последнее сообщение: «Ты сможешь работать, пока где-то рядом симпатичный массажист мнет все мое тело?»
Этот вопрос был вершиной моей храбрости. Я откровенно флиртовала с собственным мужем. Провоцировала интимными намеками, будто имела на это право.
Наверное, даже Наташа не поверила бы, что я так смогу. Сама до конца не верила. Но удовольствие, которое неожиданно приносил флирт, сложно было описать словами. Восторг, уверенность, азарт – наверное, всё вместе. И кажется, от эмоций штормило не только меня.
«Никакого массажа! К лешему спа! Иди в ресторан! Я постараюсь завершить дела как можно раньше».
Еще неделю назад и мечтать нельзя было о такой реакции Никиты. Он был для меня бронированным сейфом без ключа и кода. Все, на что имела право: смотреть на него и запрещать себе фантазировать.
Он был чужим. Табу. А сейчас в моем чемодане лежало эротическое белье и от сообщений мужа непривычно ныло внизу живота.
* * *Как Никита и обещал, освободился он намного раньше шестнадцати. Я только успела расправиться с обедом, как он написал: «Иду!» – и через пару минут вошел в ресторан.
Есть десерт сразу перехотелось. От вида мужа в строгом деловом костюме, белой рубашке и галстуке сердце заколотилось как сумасшедшее, а руки задрожали. Чтобы не выдать себя, мне пришлось отложить чайную ложку и подальше отодвинуть тарелочку с тортом.
– Привет еще раз! – Никита махнул официантке. Обняв меня сзади за плечи, зарылся носом в макушку. – Ну что, едем?
В ответ так и хотелось пошутить: «А может, вместе в спа?» На нервах я, наверное, смогла бы произнести что-нибудь подобное. Но ладони на моих плечах ожили, медленно стекли по рукам вниз, и глупости сами выветрились из головы.
– Конечно.
Растерявшись от неожиданной ласки, я суетливо принялась рыться в сумочке. Однако кошелек даже доставать не пришлось: Никита сам рассчитался за обед. Потом забрал сумочку из рук и потянул меня к выходу.
В следующий раз мы заговорили только в машине. Будто вспомнив, что я только недавно после самолета, Никита спросил: «Как долетела?», «Сразу ли Саша нашел меня?», и «Не скучала ли, пока он работал?»
Все эти вопросы очень напоминали наши прежние встречи и перелет на острова. Никита снова был вежливым и внимательным до зубного скрежета. Мой потрясающий муж не оглядывался на меня. Сильные руки уверенно вращали руль. И казалось, кроме дороги его ничто не волнует.
Но когда офис остался далеко позади, а скучные вопросы закончились, Никита преподнес сюрприз.
– Я не успел заказать тебе номер в отеле. Провозился с делами. Поедешь ко мне домой? – произнес он так, будто я и правда могла отказаться.
– Эмм… В отель нам и так нельзя. По легенде! – Мои пальцы сжали ремешок сумочки и принялись мять его, словно он игрушка-антистресс. – Вдруг акционеры узнают?..
– Да, отели временно не наш вариант.
На губах Никиты мелькнула довольная улыбка.
– Тогда, наверное, мне лучше остановиться у тебя дома.
Губы пересохли, и голос непривычно сел.
– Я тебе говорил, что ты очень умная?
– Давно.
Никита остановился у светофора на «красный». Отстегнул свой ремень и потянулся ко мне.
– Еще ты очень красивая.
Его губы мягко, не раскрывая, коснулись моих. Взгляд… совсем не равнодушный, заставил плотно свести ноги.
– Я от твоих комплиментов совсем теряюсь.
Никита вернулся на место, для нас загорелся «зеленый», но я ничего не замечала. Губы все еще пылали, будто Никита продолжал меня целовать. А приятная ноющая боль скрутила низ живота еще сильнее, чем это было в самолете.
– С тобой я сам чувствую себя не в своей тарелке. – Правая рука мужа бережно сжала мое колено. – Уже и забыл, как это бывает.
– Но у тебя, наверное, подобное было не раз…
Я не стала уточнять, что именно. Пока что для шока вполне хватало того, что Никита везет меня к себе домой и губы печет от его поцелуя.
– Не уверен… – На лице Никиты сосредоточенность сменилась задумчивостью. Он быстро глянул в мою сторону, и правый уголок его рта дернулся вверх. – Не знаю.
Глава 7
НикитаС первой минуты брака все в моей жизни пошло наперекосяк. И чем больше проходило времени – тем сильнее усугублялось.
Впрочем, жаловаться не стоило. Ради Леры я вспомнил, как это – сбегать с важных переговоров, которых ждал две недели. Именно Лера заставляла сейчас улыбаться и ощущать себя полным идиотом.
Дурацкое ощущение. Как ни странно, приятное.
Думал, за три дня меня отпустит. Терапия работой от чего только ни спасала. Даже в холодный душ ходить перестал. А сейчас… посадил девчонку рядом, вспомнил нашу переписку перед рейсом – все вернулось. И желание сжимать ее, и целовать, и все остальное, о чем моя красавица-жена, небось, даже и не слышала.
Нужно было все же везти Леру в отель. Для ее же безопасности! После разбора полетов, который я устроил акционерам и руководителям департаментов на последнем собрании, вряд ли у кого-то могло хватить времени на шпионаж.
Скорее всего, сейчас вся эта шайка-лейка рыла землю, пытаясь подальше спрятать награбленное. Не до нашего брака им было! И уж точно не до того, одна в кровати Лера или со мной.
Но машина уже подъехала к дому, и никакого желания свернуть в сторону отеля не возникло.
– Я думала, что ты живешь в квартире. – Лера нервно заерзала на сиденье, когда мы остановились.
– Я один из тех зануд, которые терпеть не могут соседей. Никаких. Даже самых тихих. – Я окинул взглядом свою двухэтажную махину. – После аварии думал его продать. Хотел найти что-нибудь поближе к работе. Но через месяц жизни в многоэтажке вернулся и расторг договор с риелтором.
– Переезд не помог забыть жену?
Лера с такой силой натянула ремешок своей сумочки, что, казалось, порвет.
– Нет. Чувствовал себя как на работе. Везде толпы. Везде крики. Забитый паркинг и видеокамеры в каждом углу, будто не дом, а тюремная камера класса «люкс».
– А тебе нужна свобода? – Взгляд моей девчонки потеплел, но настороженность до конца так и не ушла.
– В настоящий момент я жутко хочу есть. А еще хочу поскорее снять с себя эту удавку, – я показал на галстук, – и заставить одну любопытную даму покраснеть.
Словно последнее было приказом, щеки Леры тут же вспыхнули. Вопросы резко закончились. И мой маленький клубок оголенных нервов, не дожидаясь помощи, сам выскочил из машины.
* * *Нагнал я свою пугливую пташку только возле крыльца. За минуту, пока доставал вещи, румянец стал только ярче.
Глядя на такую красоту, я с трудом удержался от поцелуя у порога. Зажал девчонку сразу за ним.
Толкнул дверь.
Бросил на полку ключи.
И сгреб Леру в охапку, пока она не устроила какой-нибудь забег по дому.
Откликнулась она сразу. У меня чуть ноги не подкосились, когда почувствовал ее ладони на своей шее и услышал сдавленный стон.
Дальше было сладко, нежно и адски трудно.
То ли целибат и правда плохо повлиял на мое терпение, то ли Лера научилась лучше целоваться – оторваться от ее губ оказалось чертовски сложно.
Все мышцы в теле задеревенели от напряжения, а руки совсем перестали слушаться. Ума не приложу, как смог выпустить Леру из объятий и развернуть к себе спиной.
– М-да… хозяин из меня так себе. – Шлепком направил сладкую гостью в сторону лестницы. – Экскурсию, пожалуй, пока предлагать не буду. Там на втором этаже две спальни, до библиотеки можем не дойти.
– Так ты ради библиотеки просил, чтобы я приехала?
Эта бессердечная мучительница дрожала, как испуганный зайчонок, но все же нашла где-то храбрость ну шутки.
– Именно так! Давно никому не показывал свою библиотеку.
Пока кое-кто не спросил, разрешу ли я потрогать «книги», пришлось повторно дать напутственный шлепок. Звонкий. Такой, что в паху все сразу откликнулось.
– Тебе не говорили, что гостей обычно встречают как-то иначе? – прыгнув на первую ступеньку, с напускной обидой произнесла Лера.
– Мы потом переделаем. Хоть это. – Я указал на первую дверь на втором этаже. – А пока тебе туда. Чемодан сейчас принесу. Сможешь принять душ и переодеться после дороги.
Голос у меня, как назло, охрип. Приглашение в душ прозвучало словно приглашение в кровать. Но, хвала всем богам, моя чистая и правильная жена восприняла слова, как нужно.
Без третьего «напутствия» она быстро взбежала по лестнице. Не удивилась, когда я втолкнул чемодан в ее комнату. Не заходя! И тут же начала пытку. Древнюю. Женскую. Ожиданием.
В течение двадцати минут я старался не думать, чем Лера занята за дверью. Тоже принял душ. По новой семейной традиции – холодный. Переоделся. Не зная, чем еще себя занять, соскоблил с лица всю лишнюю растительность. А потом еще двадцать минут убил на выбор ресторана, из которого можно было заказать еду.