Льюис Хэмилтон

Ведь достаточно сказать, что другими участниками программы поддержки «Макларена» 1998 года были, в частности, Ник Хайдфельд, Риккардо Зонта и Николя Минассян. Последний продержался в программе лишь год, Зонта и Хайдфельд попали в «Формулу‐1», но в итоге не в «Макларен». История Хайдфельда особо печальна, чем и известна. К 1998 году он уже был в программе поддержки «Макларена», выступая в «Формуле‐3000». Заняв 2-е место по итогам сезона, в 1999 он выиграл чемпионат и попал в «Формулу‐1», но не сразу в «Макларен», а в команду «Прост» для получения необходимого опыта, что для всех и для него самого было нормально. Состав «Макларена» из двукратного чемпиона Мики Хаккинена и победителя гонок Дэйвида Култарда был на тот момент незыблем, и в 2001 году Хайдфельд перешел в «Заубер», что тогда было повышением. Его напарником стал неординарный новичок финн Кими Райкконен, попавший в «Формулу‐1» без всяких программ поддержки сразу из британской «Формулы-Рено». И тут незыблемость состава «Макларена» нарушилась неожиданным решением Мики Хаккинена завершить карьеру. Он порекомендовал Деннису своего молодого соотечественника, и напарником Култарда в 2002 году стал не ждавший этого Хайдфельд, а Райкконен. Остальное, как говорится, уже история. Хайдфельда не взяли в напарники к Райкконену, когда Култард ушел в «Ред Булл», предпочтя ему звезду «Индикара» Хуана-Пабло Монтойю. Даже когда Монтойя в середине сезона ушел из команды в НАСКАР, остаток гонок за «Макларен» доехал Педро де ла Роса. А потом пришла очередь героя нашей книги. Хайдфельд к тому времени давно перестал считаться молодым талантом, и след репутации неудавшегося протеже «Макларена» тянется за ним до сих пор.

Так что Льюису Хэмилтону еще ничего не было гарантировано, и даже при условии того, что он будет предельно трудолюбив и лоялен, элемент везения никто не отменял. А работать пришлось много и усердно. Как это всегда бывает в таких случаях, Хэмилтоны приобрели в материальной стороне карьеры, но потеряли независимость. Ответственность за результат теперь была как никогда высока. Все ресурсы были в распоряжении, и, если раньше отец требовал от Льюиса результата, то теперь Льюис спрашивал с отца, если карт «не ехал». Их отношения стали более профессиональными.

Льюис по-прежнему не мог объяснить, как он творил на трассе свои чудеса. Он мог обогнать пятерых соперников на одном круге, выбирая неожиданные траектории в поворотах, но как он их выбирал, он не понимал сам. Он говорил, что он видел перед собой поворот, и решение о том, как его лучше всего пройти, возникало само собой.

Особенно показательным стал первый этап сезона 1998 года в Шотландии, где в самом начале финала пошел дождь, и к концу гонки Льюис опередил второго призера более чем на 15 секунд, что для картодромов – огромный отрыв. Его главным конкурентом в сезоне был 15-летний Фрейзер Шидер (Fraser Sheader), все остальные 15- и 16-летние соперники остались позади 13-летнего Хэмилтона. Опыт Шидера сыграл решающую роль, и, несмотря на победу в финальной гонке, Льюис остался в чемпионате вторым. Но главное – этого было достаточно для того, чтобы остаться в программе «Макларена».

Теперь стратегические вопросы Энтони Хэмилтон решал вместе с управляющим директором «Макларена» Мартином Уитмаршем. Они сочли, что пора переходить на европейский уровень, и выбрали для участия в 1999 году бельгийский и итальянский чемпионаты «Межконтинентальной молодежной категории А» в составе заводской команды «Топ-карт». Это означало конец маленькой семейной команды Хэмилтонов, но Энтони не уволил механика, а возложил на него попечительские и организационные обязанности. Он должен был отвозить Льюиса в школу и встречать обратно, решать ряд вопросов, связанных с поездками на соревнования и т. п.

В обеих сериях Льюис по итогам года стал четвертым.

Одним из его постоянных соперников был поляк Роберт Кубица. Заметив, что в начале сезона Льюис не мог приспособиться к особенностям работы двигателя на малых оборотах при установке на стартовую решетку после прогревочного круга, Кубица намеренно ехал слишком медленно. Льюису не удавалось при этом тонко играть педалью акселератора, и он «заливал» свечу зажигания, заглушая двигатель. Коварный поляк при этом посматривал на Льюиса, и через шлем было видно, что он смеется. Пришлось команде отдельно тренировать процедуру старта, и впоследствии уже Льюис вынуждал Кубицу глушить двигатель.

В итоговом европейском первенстве категории А, в котором участвовали лучшие гонщики континентальных серий, Льюис занял 2-е место после Рейнхарда Кофлера, опередив Роберта Кубицу и Нико Росберга. Наконец, в октябре Льюису удалось выиграть небольшую серию в Италии, организованную производителями картов.

Успех Льюиса вновь означал продолжение участия в программе «Макларена». В 2000 году он поднялся еще на ступеньку в картинговой иерархии и перешел в еще более мощную и быструю «Формулу-А». Здесь он после Баттонов столкнулся с еще одной парой отца и сына в картинге. Это были чемпион «Формулы‐1» Кеке Росберг и его сын Нико. У Кеке были обширные связи, и свою карьеру в «Формуле‐1» он закончил в «Макларене», поэтому он предложил команде в рамках ее программы поддержки молодых талантов создать суперкоманду в «Формуле-А» с участием, разумеется, своего сына. Он уже заручился поддержкой одного из лучших управляющих в картинге итальянца Дино Кьезы (Dino Chiesa). В «Макларене» и «Мерседесе» идею поддержали, и новую команду назвали «МБМ» – «Мерседес-Бенц-Макларен».

Здесь роль Энтони Хэмилтона стала еще меньшей, так как команда была построена другим отцом для своего сына, но Дино Кьеза и его карты были лучшими в классе, и Энтони не стал искушать судьбу.

Льюис и Нико уже стали друзьями в прошедшем сезоне, и если Энтони чувствовал себя несколько в ином положении в команде, чем ее основатель Кеке, то у парней этой проблемы не было. Разве что Нико выступал на этом уровне уже два года, и ему было несколько проще обращаться с картом. Льюис приспособился к карту не сразу, Дино Кьеза организовывал для него отдельные тесты. Кьеза также отмечал агрессивный стиль езды Льюиса со склонностью к позднему торможению и избыточной поворачиваемости. Ему важно было чувствовать заднюю часть карта в поздней фазе поворота, чтобы затем регулировать его прохождение.

Льюис учился очень быстро, и, несмотря на то что команда была построена вокруг Нико, чемпионом Европы стал Льюис, причем за один этап до финиша. В чемпионате мира «Формулы-А» он лидировал в финале, когда за три круга до финиша поломка вывела его из борьбы. Утешением стали победы в «Кубке мира» в Японии и в молодежном зачете традиционного картингового турнира «Эльф Мастерс» на стадионе «Берси» в Париже, в котором принимали участие и гонщики «Формулы‐1».

На этой ступеньке картинговой иерархии команда свои задачи выполнила, и смысла оставаться в «Формуле-А» не было.

Многие картингисты на этом этапе переходили в гонки настоящих автомобилей в один из самых простых классов для начинающих. В картинге оставался еще один класс, самый мощный и скоростной, – «Формула Супер-А». 2001 год «Макларен», Росберги, Хэмилтоны и Кьеза решили провести в нем. Для самого Кьезы и его моториста это был дебют в данном классе, и им весь год не удавалось настроить двигатели. Нико и Льюис не одержали ни одной победы в чемпионате мира, а чемпионом стал Витантоньо Льюцци. Интересно, что последний этап чемпионата проходил на картодроме в родном городе Михаэля Шумахера Керпене, и на гонки заявился сам Михаэль. Он отнесся к молодежному соревнованию очень серьезно и много тренировался. Льюцци выиграл оба финальных заезда, Шумахер финишировал следом во втором из них, а Льюис занял 7-е места в обоих.

Отсутствие побед в сезоне несколько нарушило всю программу развития и для Хэмилтонов, и для Росбергов, и для «Макларена». Кьеза, вероятно, чувствовал свою ответственность за отсутствие результата и намеревался в следующем сезоне все исправить. В конце концов, чемпион Льюцци завоевал титул лишь на четвертый год в классе. Но в «Макларене» считали, что Льюис готов к гонкам на настоящих гоночных автомобилях. Так же решили и Росберги в отношении Нико, и их двухлетнее сотрудничество с Хэмилтонами и «Маклареном» закончилось. Парни стали большими друзьями, и Льюис проводил много времени у Росбергов дома в Монако. Отношения же отцов были весьма прохладными, и это можно было понять. Они брали на себя все возможные трения в деловой части заботы о своих детях. Кеке Росберг был своего рода гоночным аристократом, небезосновательно считал своего сына талантливым, и Хэмилтоны были для него чем-то вроде сиюминутного балласта, с которым приходилось иметь дело не по собственной воле, а из-за «Макларена». В свою очередь, для Энтони Хэмилтона Росберги были вмешательством в ровную линию движения вверх в программе «Макларена», из-за которого Энтони оказался несколько в тени и вынужден был считаться с авторитетом Росберга-старшего.

Чемпион «Формулы‐1» 1982 года обладал деньгами и связями и мог себе позволить дальше идти своим путем, поблагодарив «Макларен» за двухлетнюю поддержку. В результате в 2002 году Нико отправился в немецкую «Формулу-БМВ», а Льюис – в британскую «Формулу-Рено». Там у «Макларена» были хорошие отношения с командой «Мейнор» Джона Бута (John Booth), бывший подопечный которого Кими Райкконен стал в 2002 году боевым гонщиком «Макларена». И именно выступая за «Мейнор», Райкконен в 2000 году выиграл британскую «Формулу-Рено», после чего сразу попал в команду «Формулы‐1» «Заубер». Теперь в команду попал другой вундеркинд, Льюис Хэмилтон. Неудивительно, что его сравнивали с Райкконеном и зачастую не в пользу последнего. Так, тренер обоих Марк Хайнс (Marc Hynes) отмечал, что Кими абсолютно было неинтересно что-либо анализировать, ему просто хотелось запрыгнуть в машину и гонять по трассе. Льюис же к испытаниям и тренировкам относился серьезно, задавал много вопросов и анализировал информацию.

Переход из картинга в автомобильные гонки всегда требует определенной перестройки стиля вождения. У автомобилей «Формулы-Рено» были аэродинамика и широкие гладкие шины.

Для Льюиса это было в новинку, но, как всегда, он был абсолютно уверен в себе.

Не самоуверен или высокомерен, а просто уверен в своих возможностях. Да, их надо развивать, надо много учиться, но в том, что все получится, сомнений у самого Льюиса не было никаких.

Он по-прежнему исповедовал агрессивный стиль вхождения в повороты с крайне поздним торможением и игрой педалью тормоза в повороте. Как и в картинге, умудрялся найти лазейку для обгона в самых невозможных местах. Говорят, не каждый успешный картингист легко переносит свои картинговые фокусы в автомобильные гонки, а Льюису это очень хорошо удалось.

Лидером сезона и итоговым чемпионом стал Дэнни Уоттс (Danny Watts), а Льюис боролся за 2-е место со своим товарищем по «Мейнору» Джейми Грином (Jamie Green) и уступил вторую турнирную строчку только из-за штрафа за фальстарт в самой последней гонке сезона в Донингтоне, в которой на трассе он финишировал первым.

В середине сезона 17-летний Льюис наконец-то получил водительские права и стал ездить сам на «Мини-Купере». Он не стал обращаться к отцу за советами по вождению дорожного автомобиля, а заплатил сам за шесть уроков. «Не думаю, что мой отец – самый лучший учитель вождения», – объяснил позже Льюис. Это отнюдь не означало, что взаимоотношения сына с отцом испортились. Просто сын стал достаточно взрослым, чтобы совершать самостоятельные поступки. Главное Энтони уже сделал: он воспитал в сыне спокойного, уверенного в себе, честного, открытого и позитивного человека.

Значение Энтони в карьере сына сложно переоценить, но чем дальше, тем значительнее становилась роль других людей, более компетентных в технике и бизнесе гонок. План на 2003-й – второй год Льюиса в «Формуле-Рено» – был прост: титул чемпиона. Льюис был быстрейшим на всех предсезонных испытаниях, но когда сезон начался, дела не пошли. За четыре этапа Льюису не удалось победить ни разу. Энтони перестал доверять команде и требовал от «Макларена» перевести сына в более профессиональный и успешный коллектив. В «Формуле‐1» привыкли и не к такому уровню давления, и на пятый этап в Сильверстоуне «Макларен» отправил в «Мейнор» своих инженеров, чтобы проинспектировать состояние дел. Инженеры обнаружили, что в «Мейноре» все делают правильно, отчитались руководству, и, по какому-то невероятному стечению обстоятельств, именно на этом этапе Льюис выиграл. После этого все успокоились, и Льюис выиграл девять из десяти гонок. Он завоевал титул в сентябре в Донингтоне за две гонки до конца чемпионата. Все шло по плану, цель была достигнута, и Хэмилтоны с «Маклареном» решили переключиться на подготовку к переходу в «Формулу‐3».

В программе британской «Формулы‐3» оставался один этап на трассе «Брэндс-Хэч» в Кенте, и затем лучшие гонщики отправлялись в Макао. В гонке на «Брэндс-Хэч» Льюис угодил в аварию, его машина жестко ударилась в барьер из покрышек, и от удара Льюис даже потерял сознание. Он был доставлен в больницу с подозрением на травму позвоночника, но все оказалось в порядке, и на следующий день его отпустили домой.

Далее британская, если можно так выразиться, «сборная» в Олтон-Парке проводила тесты перед Макао. Льюис показывал время на полторы секунды лучше всех, когда снова угодил в аварию и снова потерял сознание. На сей раз отошел быстрее.