Никогда не заговаривайте с неизвестными

– Все равно неприятно.

– Конечно, но что делать? Ванечка, а как же это с машиной вышло? Скажешь?

Иван махнул рукой:

– Да нечего говорить! У меня угнали машину. Как раз перед тем, как в Эмираты ехать. Кто-то воспользовался ею для убийства. Но это был не я!

– И тем более нечего милиции бояться! – Мать совсем просветлела лицом. – Если ты был в Эмиратах – как ты мог такое сделать?

– Действительно, – кивнул Иван. – Так что не переживай, мам.

– Ванюш, все-таки покушаешь? – Мать гладила его по плечу. – Голодный ведь.

– А ты дубленку примеришь?

Мать легко, как молодая, спрыгнула с постели и побежала в коридор. Принесла в комнату пакет, развернула его:

– Ой, какая прелесть! И цвет симпатичный!

– Да ты померь, может, плохо, – несколько самодовольно отмахнулся сын.

Мать надела обновку, застегнула пуговицы, покрутилась посреди комнаты:

– Замечательно!

– Ну вот, и носи на здоровье, – кивнул он. – Будет тебе тепло.

Она подошла, прижалась лбом к его макушке, прошептала:

– Ты же хороший у меня! Добрый!

– Да ладно, мам, – он старался не улыбаться. – Все будет нормально.

Он не собирался навещать участкового в то же утро, но теперь пошел. Мать что-то в нем разбередила, и ему хотелось скорее покончить с этой историей. Пусть хотя бы она успокоится, а что делать дальше – он сам решит. Дорога в отделение была ему знакома – ноги сами шли. Парень шел и усмехался: «Надо было хоть водки купить, выпили бы, вспомнили былое…»

Участковый был на месте, ждать его не пришлось. Иван стукнул в дверь, вошел:

– Ждали? Это я, Дмитрий Александрович. Лаврушин Ваня.

– Лаврушин?

Участковый разогнал рукой облако едкого табачного дыма, вгляделся…

– Точно, – протянул он. – Но я б не узнал.

– Неужели так изменился? – Иван старался говорить легко и нагло. – А вы каким были, таким и остались.

– Брось, я почти пенсионер, – самодовольно ответил тот. – Помнишь, как за тобой бегал? Теперь бы не догнал.

– А я б теперь и не побежал, – Иван тряхнул протянутую для пожатия руку и без приглашения уселся.

– Не побежал бы? – спросил Дмитрий Александрович.

– Да, ты и в самом деле изменился.

– А что мне бегать? Сам пришел.

– Мать передала?

– Да… Я ей как раз на днях звонил, она мне все рассказала.

– Мать у тебя хорошая. – Дмитрий Александрович подтолкнул к Ивану пачку дешевых сигарет: – Куришь еще?

– Я свои. – Иван достал «Давидофф» и положил пачку на стол: – Угощайтесь.

Участковый к сигаретам не притронулся. Он посмотрел на пачку, на куртку Ивана, кивнул:

– Солидный стал.

– Дмитрий Александрович, – раздраженно ответил Иван. – Я к вам вообще-то по делу пришел, а не на вечер воспоминаний. У меня машину угнали, мать сказала – вы нашли.

– Нашли. А еще что тебе мать сказала?

– Ничего хорошего. Будто из этой машины в телевизионщика какого-то стреляли. Это правда?

– Правда.

– Ну, так это был не я! – Иван бросил на стол загранпаспорт. – Смотрите.

– Это еще зачем?

– Да вы смотрите! – Иван схватил паспорт и раскрыв его, указал пальцем нужную страницу: – Видите? Вот визы!

Там красовались две овальные печати с арабской вязью. В центре красной печати значилось: «16 NOV 1997», в центре синей: «19 NOV 1997».

– У меня угнали машину вечером пятнадцатого, – объяснил Иван. – Утром шестнадцатого я был в Эмиратах. Девятнадцатого, то есть сегодня, вернулся. Не нравится такой поворот?

– Ты, Вань, мне свой паспорт не тычь, – спокойно ответил участковый. – И не мельтеши, поговорим спокойно. Я же не утверждаю, что это ты.

– Но думаете!

– Э, брось. – Участковый закурил. – Я этим делом не занимаюсь, сам понимаешь. Но машина в деле твоя, Вань. И это пока наша единственная зацепка. Так что придется тебе понервничать, пока мы тут все не выясним.

– Машина моя где?

– Ее пока еще работают.

– Пальчики снимаете?

– Все, что можно, с нее уже сняли, – пошутил участковый, но Иван даже не улыбнулся. – Да, Ванюш, тебе не повезло. Но ты все же не дергайся, я к тебе претензий не имею.

– Я хочу знать – когда телевизионщика убили? – Нервно спросил Иван.

– Тебя это не касается, Вань. Убили его вечером шестнадцатого, когда ты там загорал в Эмиратах. Так что успокойся.

– Ладно, хоть так. А то вы недорого возьмете – пришьете мне дело…

– Выпить хочешь? – неожиданно спросил участковый, отдергивая замусоленную желтую штору и беря с подоконника бутылку. На дне плескались остатки водки.

– Да я, честно говоря, думал захватить сам, – сильно смутился Иван. Его даже бросило в краску. – Но потом…

– Передумал, понятно. Ну, а мы вчера одного из наших поминали, – участковый достал стаканы, разлил водку. – Молодой парень, вроде тебя. Хулиганье нож под ребра сунуло. Давай.

Они выпили. Закусывать было нечем. Иван тоже закурил. Он все еще не понимал, чего от него хотят.

– Где сейчас живешь? – спросил Дмитрий Александрович.

– Так… Снимаю.

– Договор есть?

– Какой еще договор?

Участковый покачал головой:

– Здоровый парень, пора бы знать, что квартиру надо снимать с договором.

– Мне хозяин про договор ничего не говорил, – возразил Иван. – Я бы подписал, если надо. Но он не просил.

– Ясное дело, неохота в налоговую инспекцию ходить. Где снимаешь?

Иван слегка подумал и ответил:

– Сейчас уже нигде. У матери живу. А снимал на «Каширской».

– Там и машину держал?

– Да, во дворе стояла.

– А нашли ее наши ребята возле метро «Автозаводская». Получается, недалеко на ней уехали.

– Дальше, чем надо, – хмуро ответил Иван. – Теперь хлопот не оберешься.

– Ты сказал, машину вечером угнали?

– Да.

– Как время узнал?

– Да я выглянул вечерком в окно – поглядеть, там она или нет. Спустился, туда-сюда прошелся – нету.

– Почему в милицию не обратился?

– В Эмираты собрался, отдохнуть. Не хотел задерживаться.

– Богатый стал? – Прищурился Дмитрий Александрович. – Тебе уже и на машину плевать? Другой бы сдал путевку и стал искать свое имущество.

– Я не богатый, просто не люблю зря суетиться. Какая разница, когда искать начнут? Через три дня или сразу?

– Разница большая. Это тебе повезло, что машина нашлась.

– Нечего сказать – повезло!

– Дай свой адрес на «Каширской», – потребовал участковый.

– Я же сказал – больше там не живу.

– Все равно – дай. Соседей надо опросить. Может, видели, кто машину угнал.

Иван наморщил лоб, вздохнул:

– Ну ладно. Пишите.

Он продиктовал адрес – не вымышленный. Иван действительно, снимал там квартиру перед тем, как переехать на «Сокол». И ключи до сих пор были у него в кармане, хотя там они с Сергеем давно не появлялись. Уплачено было вперед, хозяин не должен был беспокоить еще месяц как минимум. Так что Иван был спокоен – пусть ищут, что хотят.

– Еще что от меня надо? – спросил он.

– Да ты не торопись, – участковый с сожалением посмотрел на пустую бутылку. – Уж пришел, так поговорим. Ты чем занимаешься?

– Работаю.

– Если не секрет – где?

– Это тоже для дела надо?

– Да нет, – Дмитрий Александрович, видно, слегка обиделся. – Просто интересно знать, что выходит из таких пацанов, каким ты был. Старый я стал. Занудный.

– Ничего особенного. Работаю…

– Матери помогаешь, как я слышал?

– От нее слышали?

– И от соседей. Я же до сих пор по участку хожу.

– А что это вы по службе не продвинулись? – спросил Иван. – Я вас лет двенадцать знаю, а вы все на том же стуле сидите.

– Каждому свое, – отмахнулся тот. – Зарабатываешь ты неплохо, значит. Что ж квартиру не купишь? Или не удается потребности урезать? Если деньги на ветер швырять, то всю жизнь будешь по съемным хатам шататься. А нужен свой дом, свой!

– А не хочется мне иметь свой дом. Лучше снимать. Ответственности меньше. А купишь, начнешь думать – какой ремонт сделать, какую мебель купить, унитаз чтоб лучше, чем у соседа, и прочее, прочее… – с вызовом ответил Иван. – Мне это не нужно. Я не ради мебели существую.

– Существуешь… Хорошо сказал.

– Ой, да хватит мораль читать! – разозлился парень. – Надоело!

– А ты не злись. И спросить тебя нельзя? – Участковый говорил с ним точно так же, как много лет назад, и это раздражало Ивана. Неужели совсем ничего не изменилось в расположении сил? И он – все тот же затурканный, бесправный пацан, которого все учат жизни? Он постарался взять себя в руки и смолчал. А Дмитрий Александрович продолжал спокойно расспрашивать:

– Не женился?

– И не собираюсь.

– Почему?

– А опять же – меньше проблем.

– То есть тоже кого-то снимаешь? На время? – спросил тот. – Невесело получается… Что-то не то ты делаешь, Иван.

– Ну, а это уже мое личное дело, – отрезал парень. – Мне все-таки не шестнадцать лет, поздно указывать.

– Ну, прости, если я по старой привычке что не так сказал. С женитьбой, конечно, дело твое. Это у меня, наверное, уже старческое, люблю давать ненужные советы. – Участковый протянул руку: – Иди. Не думал, что ты придешь.

– Подозревали, значит?

– Не в этом дело. Раньше бы ты, точно, сам не явился. А ты вон какой стал! Смотреть приятно – серьезный, деловой, при деньгах!

Иван слушал молча, не перебивая. Ему не нравился тон, каким хвалил его участковый, хотелось заорать, грохнуть кулаком, и может, даже не по столу… Но он сдерживался. Из последних сил. Чувствовал, что тот издевается, но терпел. И участковый выдохся. Он закончил беседу:

– Молодец, что пришел, мне теперь спокойней будет. Так ты теперь у матери?

– Да. – Иван встал. – Вы бы ее успокоили, что ли. Она прямо из себя выходит. Скажите, что все нормально, меня не подозревают.

– Лучше бы ты ее сам успокоил, – нахмурился участковый. – Если за мать переживаешь.

Иван молча вышел. Постоял на улице, покурил возле крыльца. Вокруг мелькали люди в форме, слышались переговоры по рации. Но его подобная обстановка не раздражала. Он их не боялся. Ему было все равно. К матери идти не хотелось. Дел никаких не было. Ему подумалось, что ближе к вечеру, когда стемнеет, стоит наведаться в последнюю квартиру, на «Соколе». Прибраться, бросить ключи в почтовый ящик. Все равно им с Серегой там уже не жить.

Он плохо выспался – всю ночь проворочался в гостиничном номере, вставал, пил сок из холодильника. Серега на него ругался, он не слушал. В самолете тоже заснуть не удалось. От резкой смены температур ломило в затылке – сказывался полученный удар. И самое плохое – Алия не выходила из головы. «Найти ее надо, – думал он. – Что это за притча с телевизионщиком?» Он поискал киоск Роспечати, накупил газет. Киоскерша даже нашла ему номер «МК» двухдневной давности. Иван шел по знакомой с детства улице, выискивая подходящее место, чтобы посидеть, выпить, просмотреть прессу. И ничего тут не узнавал.

Наконец удалось найти что-то подходящее. Раньше в этом доме была кулинария. В детстве он любил тут покупать пирожки с печенкой – теперь бы к ним и не притронулся. Иван рассмотрел через витринные стекла что-то похожее на барную стойку и зашел. Он увидел белые пластиковые столики, такие же стулья, прилавок, над которым высились пирамиды из пивных банок. Взял пива, вареных креветок и расположился подальше от входа, чтобы не дуло в спину. Как он и ожидал, в газетах почти ничего о деле не оказалось. Да и что там могло быть через три дня? Только в номере «МК» удалось прочитать небольшую заметку о том, что выпускающий редактор какого-то ток-шоу был убит вечером шестнадцатого ноября, на улице, во время вечерней прогулки с собакой. Иван никогда не слышал о таком шоу, имя редактора ему ничего не говорило. Больше в газете подробностей не было.

– Вань, ты, что ли?

Перед его столиком маячила какая-то женщина, он давно уже обратил на нее внимание. И та, в свою очередбь, приглядывалась к нему, просто глаз не сводила. Лет тридцати с хвостиком, насквозь обесцвеченная блондинка, розовое, чуть поросячьего очерка личико, густо подрисованные черным карандашом глаза.

– Вань, ты меня не узнал? – Женщина радостно придвинула к себе свободный стул. – Ну надо же! Я – Галка, Галку, что ли, забыл?

– Галку? – Иван все еще не мог ее признать.

– А картошку на пустыре пекли – помнишь? – приставала она. – А у кого картошку брали? Забыл? Я же из овощного вам носила!

– О, господи боже… – выдохнул он. – Ты, что ли, Галка?!

– Ну!

Баба полезла к нему целоваться, и парень в ту же секунду понял, что она пьяна. Вдрызг, в стельку. Ее повело над столиком, и чтобы не упасть, она принялась обнимать Ивана за шею. При этом она дышала ему в лицо какой-то дрянью и приговаривала:

– Золотые же вы мои мальчики, сколько воды утекло…

– Водки, сказала бы лучше, – он резко снял с себя цепкие руки и заставил ее сидеть прямо. – Ты что – тут работаешь?

– Ну, – она смущенно оправила свой белый, в крупных пятнах халат. – Этой, ну, посудомойкой. А что? Тебе низко теперь со мной посидеть?

– Почему же?

– Тогда постой, я живенько принесу… У меня там есть…

Она с трудом встала и удалилась за стойку. Хлопнула дверь, вздрогнули пивные пирамиды. Иван подумал, что пора уходить, но не мог заставить себя встать. Свидание с прошлым, которое началось ранним утром, явно затягивалось. А он-то думал, что его здесь никто не узнает…

Галка появилась очень довольная, вооруженная бутылкой «Столичной» и двумя пирожками на тарелке.

– Угощаю, – она поставила все это перед ним. – Вылей ты это пиво! «Хольстен», тоже мне. Знаешь, как мы его разбавляем?

Иван отодвинул кружку, оторвал креветке голову, высосал сладкое мясо. Разговаривать с Галкой не хотелось, да и о чем было говорить? Да, был в их жизни пустырь, а на пустыре каждый вечер загорались костры. Мальчишки сидели там, пекли на прутиках картошку, поджаривали унесенный из дому хлеб. Тут же грелись у огня своры бродячих собак. Все взрослые в районе этих собак боялись, а вот мальчишки – нет. Их псы не трогали, чувствовали – это существа той же породы.