- -
- 100%
- +
– Подставка, значит, пропала… – Он покряхтел, затушил окурок и полез в стол. На столешницу легла картонная папка. Анжелика вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что там такое. Он пошуршал бумагами, вытянул листок с машинописным текстом, снова покряхтел, внимательно его прочел, уставился на Анжелику каким-то странным взглядом. Наконец спросил:
– Вы мужа-то осматривали, когда нашли?
– Н-нет…
– Испугались?
– Растерялась… Поняла только, что у него голова пробита.
– Ладно. Вот я вам прочитаю. Это заключение экспертизы. Вообще, не полагается вам такие вещи читать, но что поделаешь. Слушайте. «Проникающее ранение…» Тут дальше термины, а вот: «Удар нанесен предположительно предметом прямоугольной формы, в полости раны обнаружены осколки малахита, размером до пяти миллиметров, а также малахитовая крошка». Вы, Анжелика Андреевна, уверены, что та подставка была из малахита? Может, камень под малахит покрашен?
– Был настоящий малахит… – У нее едва ворочался язык. – Боже мой… Так этой подставкой…
– Вот получается, что этой. И она, сами понимаете, не выдержала удара, раскололась. Не очень-то это прочный камень.
Выслушав ее потрясенное молчание, он сунул бумагу в папку и заметил:
– Вот странная вещь получается, Анжелика Андреевна. Если этот убийца шел к вам с заранее обдуманным намерением убить Игоря Ивановича, что ж он воспользовался такой ненадежной вещью, как подставка под часы? Да еще из малахита. Почему не прихватил с собой чего-нибудь посолидней? Может, все-таки не собирался сперва убивать вашего мужа, как думаете? Может, все получилось случайно?
– Не знаю…
– Вот и я не знаю. И откуда он вообще знал, что подставка не привинчена? Может, бывал у вас в доме, и эти часы тоже видел, и про подставку знал, а?
Она не сводила с него ошалелых глаз.
– А вы, Анжелика Андреевна, утверждаете, что никто у вас в гостях не бывал.
– Чтобы совсем никто, нельзя сказать… – неуверенно согласилась она. – Бывал его брат Саша с женой, но редко. И мы у них бывали.
Скрывать визиты брата она не могла – это было бы неестественно. Они с Сашей заранее договорились, что она будет о нем рассказывать следователю и как можно проще и охотнее.
– Брат, значит, с женой. А вы говорите – никого. А какие отношения были у вашего мужа с родственниками?
– Нормальные.
– Все у вас «нормальное». – Он закурил третью вонючую сигарету. – Не ссорились братья? Может, материальные вопросы решали? Делили что-то?
– Нет, им нечего было делить. Все давно поделено. Игорь когда-то купил квартиру, чтобы туда переехали мать и брат. Мать у них потом умерла, теперь Саша живет в той квартире с женой. А кроме квартиры делить было нечего.
– Это хорошо, когда нечего делить, – задумался следователь. – Ладно, с братом мы поговорим. Давно он женат, кстати?
– Очень давно, уже несколько лет.
– Значит, недавно, – поправил ее следователь. – Да, Анжелика Андреевна! У меня к вам вопрос. Где вы были в ночь, когда произошло убийство?
«Вот оно! – стукнуло у нее сердце. – Теперь держись!» Но ответила четко, она давно отрепетировала все возможные вопросы и ответы:
– Я была в казино «Александр Блок».
Последовало недолгое молчание, он заинтересованно разглядывал девушку в бриллиантах, с опухшими глазами, которая, оказывается, прожигала жизнь в казино, когда убивали ее мужа. Подобная деталь не могла улучшить образа Анжелики, но она к этому и не стремилась. Ей было все равно, как она выглядит, главное – безупречное алиби.
– Часто в казино бываете?
– Последнее время – да, – ответила она так же ясно и честно.
– А откуда взялось такое развлечение?
– Как-то само собой. Мне было скучновато. Я же не работала, не училась. А домашнее хозяйство от этого не страдало.
– Не страдало? Что, все время выигрывали?
– Я играла по маленькой, никогда много не выигрывала и не проигрывала. Больше любила смотреть, как играют другие.
– А муж с вами никогда не ездил?
– Нет.
– А как же вас одну пускал?
– Да просто пускал. Он же знал, где я бываю. И потом, там бывал и его брат.
Этот факт она тоже скрывать не собиралась. Когда будут опрашивать завсегдатаев казино, кто-то обязательно вспомнит Сашу и их степень родства. Те же Лиза, Ксения и Армен.
– И что – его брат вас опекал?
– Да меня не надо было опекать, – улыбнулась она. – Я же не маленькая.
– А в тот вечер, в последний, муж вас не просил остаться дома, не ездить?
– Нет. Все было совершенно обычно. Я приготовила ему ужин, дождалась его с работы. Он поел, я вымыла посуду. Сказала, что поеду туда. Он не возражал. Смотрел телевизор.
– Вы не поссорились в тот вечер?
– Нет… Почему мы должны ссориться?
– Странно, что он так терпимо относился к этой вашей привычке – ездить по ночам в казино.
– Он мне доверял.
– И вы ему тоже?
– Да, конечно. Без доверия мы не смогли бы жить друг с другом.
– Когда вы уехали из дома?
– В девять вечера.
– Ровно в девять?
– Да, я специально поехала пораньше, чтобы прогуляться перед казино. Я весь день сидела дома.
– Так вы поехали не прямо в казино?
– Нет, я там была в одиннадцать.
– И до скольки часов?
– До утра, часов до пяти. Потом мы поехали домой с одной моей подругой. Доехали до ее дома, там я отпустила машину и дальше добиралась на метро.
– Почему же не поехали на машине?
– У меня не хватило бы денег, – призналась Анжелика.
– Вы проигрались в ту ночь?
– Ну, вроде того…
– Сколько вы проиграли?
– Кажется, долларов пятьсот.
Сумма произвела на него впечатление и видимо, начисто отбила всякие добрые чувства к Анжелике. После паузы он сказал:
– Кто может подтвердить ваше присутствие в казино, как там его?
– «Александр Блок». Это на Краснопресненской набережной, ориентир – гостиница «Международная». Меня видели мои приятели. Могу вам дать имена и телефоны по крайней мере трех человек.
– Со скольки они вас там видели? – проворчал он.
– С одиннадцати, – четко ответила Анжелика.
– Так я не понял, где вы были до одиннадцати?
– Я гуляла. Это моя привычка. Я всегда выезжаю из дома пораньше, чтобы погулять часик-полтора по городу, – пояснила она. На самом деле эта привычка родилась от желания поскорее избавиться от присутствия Игоря, уйти из мрачной притихшей квартиры, сбежать от возможных сцен и упреков в ее адрес. Она всегда выезжала из дома раньше, чем было необходимо. Игорь возвращался с работы около восьми. Она обычно уходила в девять, покормив его ужином и сказав несколько ничего не значащих фраз. Этого общения ей хватало по горло, лишнего часа с ним наедине перед игрой она не перенесла бы.
– Где вы гуляли?
– Мне трудно вспомнить… – пробормотала она. – По бульварам.
– Вас видел кто-нибудь? Может кто-то подтвердить, что вы там гуляли?
– Ой, не знаю… А зачем это?
– Зачем? – Он снова открыл папку, лениво порылся в ней, нащупал нужный листок и скучным голосом зачитал:
– «Смерть наступила четвертого мая между девятью и десятью часами вечера». Это заключение судмедэкспертов. Мне бы все-таки хотелось знать, Анжелика Андреевна, что вы делали в это время. Ведь получается, что и в девять вечера, когда вы только собирались уйти из дома, он мог быть мертв. Ваших знакомых в казино мы, конечно, опросим, не переживайте. Но хорошо бы найти еще кого-то, кто бы видел вас раньше, с девяти до десяти.
– В девять он был жив! – высоким, звенящим голосом выкрикнула она.
Он ничего ей не возразил и закурил четвертую сигарету.
Глава 5
Анжелика глубоко вдавила кнопку звонка, вслушалась в механическую веселую мелодию, покусывая губы от нетерпения. Потом позвонила еще раз, но это явно было лишним – через дверь послышались тяжелые шаги, в глазок кто-то посмотрел. Потом ей открыли.
– Извините, – слегка задыхаясь, сказала она. – Юру можно?
– Он в институте, – певуче ответила ей высокая полная дама в лиловом халате. У дамы было приятное, тщательно запудренное лицо, тоненько выщипанные брови, высокая прическа из угольно-черных волос и неодобрительный взгляд. Анжелика нерешительно показала на свою дверь:
– Я ваша соседка…
– Помню, – спокойно произнесла дама.
На этом разговор иссяк. Дама не выказала никакого любопытства, никакого сочувствия по поводу смерти Игоря, вообще ничего. Анжелика ожидала большего и попыталась еще раз:
– Я вообще-то по делу…
Дама подергала поясок своего халата и довольно нервно ответила:
– Не знаю, какое дело?
– Ну вы же слышали… – Анжелика дернула подбородком, показывая на свою дверь.
– Слышала. – Дама поторопилась с ответом, и это выдало ее. Анжелика поняла – эта женщина вообще не желает с ней говорить, она, непонятно, почему, испытывает к молодой соседке неприязнь, а может, что-то похуже… «Из-за того, что ее сыночек ко мне в гости ночью ходил? – пыталась понять Анжелика. – Да это глупо! Ему же тридцать лет, в конце концов, и мы ничего такого не делали…» Ей очень не хотелось говорить на лестнице, еще больше не хотелось доказывать, что она не совращала невинного Юру – это было бы глупо. Поэтому она собралась с духом:
– Извините, я только что от следователя… Вы случайно не видели, как я уходила из дома вечером четвертого мая?
– Как это?! – удивилась дама. – Почему я должна была видеть, как вы уходили? Вы что – сами не знаете, уходили или нет?
– Я-то знаю… – Она уже поняла, что дама ее не спасет. – Но следователю нужны свидетели… Вы наши соседи…
– Я не видела вас, – отрезала дама. – Простите, я только после ванны, мне холодно стоять.
«Наглое вранье, – Анжелика с ненавистью всматривалась в ее смуглое от пудры лицо. – Волосы сухие, намазана, и ничего ей не холодно». Отвернулась, отступила к своему порогу и услышала, как у нее за спиной хлопнула дверь.
Дома она первым делом бросилась к телефону. На этот раз сразу подошел Саша.
– Ну, чего тебе? – прошипел он. – Лена только что уснула!
– Какое мне дело до Лены! – Она скрючилась в кресле с телефонной трубкой в руке, ее знобило, ноги снова подгибались. У следователя она держалась неплохо, но теперь наступила реакция – хотелось рыдать, бить по всему, что на глаза попадется, обвинять кого-то в своих бедах… Но кого? Анжелика почти плакала: – Ты мне нужен, срочно!
– Опять что-то нашла?
– Потеряла, дурак! – Тут она на самом деле разрыдалась, и это было так сладко, так необходимо ей в эту минуту, что она не стала слушать уговоров испуганного Саши, который просил объяснить, в чем дело. Она только и смогла что повторить: – Приезжай, скорее… Ты мне нужен!
Он обещал подъехать в течение часа, и она еще долго плакала, сидя в кресле, упершись подбородком в поднятые колени, обняв себя за ноги. Так хорошо ей не плакалось с детства. Все напряжение, вся долго таимая ложь, вся растерянность – все вылилось на ее щеки двумя горячими потоками. В конце концов лицо защипало от соли, глаза опухли, но на душе стало посветлее. «И это глупо… – сказала себе Анжелика, поднимаясь и идя в ванную. – Глупо, ведь все стало еще ужасней… Но не обвинят ведь меня! Алиби, боже мой… У меня было хорошее алиби, этот недоносок все испортил!» Она знала, кого имеет в виду, и это был не Саша. Только сейчас до нее дошла вся опасность положения, в которое попала их троица. «Конечно, нельзя ожидать, что убийца позаботится о нашем алиби… – Она плескала себе в лицо ледяной водой. – Все рухнуло, а я почему-то думала, что его убили, как планировали мы – где-то после полуночи… Ах, на кой черт мне теперь три свидетеля, да еще тот мужик за столом в казино, с которым я пыталась познакомиться, чтобы иметь еще одного! Теперь мне нужен хотя бы один, хотя бы один свидетель, что я ушла из дома в девять! Что я действительно гуляла! Господи! Но его же нет!»
Саша явился, вник в обстановку с первых же ее слов и встревоженно спросил:
– А Юрка что?
– Что Юрка… – проворчала она. – Его мамаша меня не видела. А он в институте.
– Можно с ним поговорить. – Саша закурил, напился минеральной воды. Разговор происходил на кухне. – Даже если не видел тебя, может сказать, что видел, да еще не в девять, а пораньше.
– Господи, да хотя бы ровно в девять! – вздохнула она. – Если он им соврет, кто-нибудь может его поймать на этом, тогда вообще я буду очень подозрительна.
– Да кто его поймает?
– Какая-нибудь бабка во дворе. Вдруг меня правда кто-то видел, когда я уходила?
– Что – бабки по часам засекали, когда ты вышла? – усмехнулся он. – Да и дворик у вас не то чтобы многолюдный.
– Скамеечек перед подъездами нет, это раз, и холодно еще бабкам гулять, – кивнула Анжелика. – Может, меня правда кто-то видел, но следователь сказал, что никого не опрашивали.
– Черт-те что, так свидетели все забудут! Обязаны были сразу опросить.
– Мало ли что они обязаны. Так ты поговоришь с Юрой? Он же твой старый друг… Мне нужен хоть кто-то…
– Да поговорю, не бойся… – Он задумался, вспомнил: – Так что ты сказала – у него в ране была малахитовая крошка?
Анжелика кивнула, отошла к окну, стала смотреть во двор. На подсохшем асфальте девочка рисовала классики – розовыми и зелеными мелками. Рисовала она криво, неумело, но зато с огромным наслаждением. Девочка выпрямилась, оглядела свою работу, достала из кармана курточки биту, бросила ее в первый квадрат. Прыгнула, толкнула биту кроссовкой, бита вылетела за пределы квадрата и попала прямиком в лужу. Девочка сбегала за ней, достала, обтерла ладонью и повторила попытку. Вышло еще хуже – бита осталась на месте, а девочка упала на колено. Анжелика вскрикнула, словно расшиблась сама, Саша так и подскочил:
– Что?!
– Девчонка упала… – Она задернула штору, повернулась к нему с виноватой улыбкой: – Я тоже не умею в классики играть.
– Рехнулась?! – разозлился он. – Я с тобой о деле разговариваю, а ты пялишься в окно! Они уверены, что убил его кто-то знакомый?
– Нет… – удивилась она. – С чего ты взял? Я ничего такого не говорила…
– Ты сказала, что следователю показалась подозрительной подставка для часов. Действительно, если разобраться, откуда убийца мог знать, что подставка отдирается?
– Ах, ну случайно отодрал… – рассеянно ответила она.
– Проснись! Это важно! Ты что, не поняла – следователь под тебя копает!
– Под меня?! – Сердце у нее так и ухнуло.
– Конечно! Алиби – это дело второе. А подставка подозрительна. Сама подумай – человек идет на дело, хочет убить. Он что – решает найти подходящий тяжелый предмет в квартире жертвы?! Он возьмет с собой что-нибудь, приготовит заранее. Это же ясно! Значит – этот человек знал, что есть у Игоря в комнате такая подходящая штука – подставка, и знал, что ее от часов отделить – раз плюнуть.
Она неуверенно кивнула, соглашаясь, потом робко спросила:
– Да я тут при чем?
– Но ты про часы знала!
– А кто не знал?!
– Никто не знал, – убил ее Саша. – Я, например, понятия не имел, что она не привинчена. А ты с нее сто раз пыль стирала, кому знать, как не тебе. И вообще, что-то тут подозрительно. Зачем он его уложил подставкой? Нелепо как-то…
– Следователь сказал – может, все вышло случайно… – вставила она.
– Так и выглядит. Шел без обдуманного намерения убить, пришел, поссорились, случайно обнаружил, что подставка отделяется… Нет, черт, тут натяжка. Если бы он Игоря часами оглушил, было бы нормально – под руку попались. А тут он под часы залез и взял подставку…
– А может, сперва он за часы схватился, они у него в руке остались, – предположила она. – Увидел каменную подставку, бросил часы, ударил…
– Часы-то идут?
– Встали.
– Но они исправны?
Анжелике пришлось принести на кухню ненавистные часы и завести их для проверки. Часы оказались в порядке.
– Не похоже, что их швыряли… – делился своими соображениями Саша. – Стекло не поцарапано, и вообще все в идеальном виде.
– Ну, так что? – томилась Анжелика. – Что ты думаешь об этом?
– Ничего хорошего. – Саша поставил часы на стол, прислушался к их громкому тиканью. – Выходит, что этот тип явился сразу после твоего ухода из дома. Получается, что часы эти были ему знакомы. В общем, у тебя был сообщник.
– Ты что несешь?!
– Я только предполагаю. Может, следователь тебе скажет еще что похуже. Да и баба в гневе тоже на многое способна – ты сама могла пробить ему череп этим каменюгой.
– Я тебя умоляю – будь серьезен! – От возмущения у нее тряслись губы. – Конечно, тебе можно смеяться… У тебя не требуют алиби, которого нет…
– Еще потребуют.
– Ну и что? Его убили с девяти до десяти. Ты был с Ленкой.
– Я усвоил, когда его убили, но я был не с Ленкой. Или она была не со мной, это с какой стороны смотреть…
– Серьезно? – Анжелика закурила, не сводя с него глаз. – А где вы были?
– Ленка задержалась у себя в магазине, пришла только в одиннадцатом часу. Я уже начал нервничать – вдруг струсила? А сам дома сидел, смотрел телик, чтобы успокоиться.
Анжелика отмахнулась:
– Тебе все равно легче. А Ленка вообще ни при чем. Он мой муж, пойми ты, и они, наверное, думают, что мне выгодна его смерть!
– А что – было не так?
– Да им-то откуда знать? Внешне все нормально, у нас даже счет был общий… Ну, сняла я с него недавно крупную сумму, и что? Хорошо, что не все сняла, это было бы подозрительно…
– Ты им про счет сказала?
– С какой стати?
– Верно, молодец. Если бы сама вылезла с этим счетом, было бы подозрительно – чего это ты вдруг оправдываешься? Я думаю, когда они до счета докопаются, поймут, что его смерть тебе невыгодна, что деньги у тебя и так были. И отвяжутся.
– А если нет?
– Найдем свидетеля, – легко отозвался он. – И вообще – переживай меньше. Иначе раньше времени выдохнешься. А тебе нужно продержаться. Это недолго, вот увидишь.
– Сам только что переживал!
– Ты меня беспокоишь, вот и переживал. Как ты выглядишь?
– Ужасно, ну и что?
Но Саша не сводил с ее лица пристального взгляда, и Анжелика вдруг почувствовала неловкость. Она давно перестала воспринимать себя как женщину в его присутствии. Она была сперва родственницей, потом – товарищем по игре, потом сообщницей. И все это ее устраивало. Не устраивал ее вот такой взгляд – он не обещал ничего приятного, он был непонятен. Она с вызовом спросила:
– Любуешься? Знаешь, мне наплевать, как я выгляжу. Во всяком случае, когда дело касается тебя.
– Вот спасибо… – рассмеялся он. – Ты чего злишься? Мне тоже наплевать, как ты выглядишь, причем в любом обществе, не только в моем. Но я желаю, чтобы ты не создавала проблем на пустом месте. И главное – выдержала всякие гадости, которые будет тебе подсовывать следователь.
– Я выдержу.
– А я вот не уверен в тебе. Опять не спала?
– Почти нет. Но это неважно, я себя нормально чувствую.
– Я бы на твоем месте лег сейчас спать, – неожиданно мягко предложил он. – А я побуду здесь, не хочется ехать домой.
– Да ты что? – удивилась она. – Поссорились?
– Нет, но Лена совсем сдала. Нервы. Вся издергалась, плачет, напилась димедролу, чтобы уснуть, а ее не прошибло, стало еще хуже. Короче, я замучился. Еще вот ты.
Анжелика снова отдернула штору, посмотрела. Девочка стояла, нахохлившись, сунув руки в карманы, трогала биту носком кроссовки, но больше не пыталась прыгать. С пятого этажа трудно было разглядеть ее коленки, но Анжелика поняла – они содраны до крови.
– Не беспокойся, – сказала она, не оборачиваясь. – Я выдержу. Я выдержала с ним семь лет, теперь выдержу еще пару месяцев.
– Лика, – он произнес это как-то странно, неуверенно. Она обернулась. – А если честно, вы ведь паршиво жили, да?
Анжелика пожала плечами:
– Да какая теперь разница. Я не из-за этого согласилась его убить.
– Но если все было хорошо, ты бы не согласилась, верно?
– Пожалуй, верно. Да я не думала никогда, хорошо мы живем или плохо. Просто жила.
– А не слишком ли долго ты не думала? Семь лет – хороший срок.
– Хватит. – Она опять отвернулась. – Хороший срок или плохой, но он кончился. А моя девочка ушла.
– Какая еще девочка?
– Та, которая упала.
– Иди-ка ты спать, – предложил он после короткой паузы. – Тебе же легче будет, если я останусь?
Анжелика не ответила, задернула штору и ушла к себе в комнату.
…Глаза она открыла уже в полной темноте. Подтянула одеяло к подбородку, скрючилась в любимой позе, блаженно опустила тяжелые ресницы… Но дрема не возвращалась. Под прикрытой дверью виднелась полоска света. На кухне слышался Сашин голос. «Говорит по телефону… – сонно подумала она. – Который может быть час?» И вдруг она резко подняла голову с подушки, прислушалась. Она не ошиблась – Саше кто-то отвечал. Мужчина.
Анжелика выбралась из постели, запахнулась в халат, сунула ноги в тапочки и вышла. На кухне она увидела умилительную картинку – два школьных друга вспоминают былое за рюмкой вина. Юра, заметив хозяйку, нерешительно привстал.
– Сиди, – кивнула она ему. – Который час? – Это уже относилось к Саше.
– Да спала бы еще. – Он глянул на часы, которые все еще стояли на столе. – Полвторого.
– В смысле – ночи?
– Сама не видишь?
Анжелика сонно и ласково улыбнулась, присела за стол, поморщилась, глядя на мускат:
– Допивайте скорее эту гадость! Как она в дом попала, не понимаю.
– Вообще, дамский напиток, – заметил Саша. – Я думал – твою заначку нашли.
– Это все равно что варенье пить. Я люблю сухие вина.
– А Игорь?
– Коньяк; сам не знаешь, что твой брат любил? – спросила она и поймала себя на мысли – надо быть осторожней при Юре. Может выдать небрежное слово, неодобрительное высказывание о покойнике, случайная деталь. Чтобы свернуть с опасной колеи, она обратилась к гостю: – А как ты сюда забрел? Есть новости? Еще что-то вспомнил?
– Мне мать сказала, что ты была.
– А… Почему она меня так ненавидит, кстати? – Она налила воды в чашку, кинула туда растворимого кофе. Горькая холодная бурда помогла ей открыть глаза пошире. – Я просто-напросто спросила, дома ты или нет, а она меня едва не сожрала.
– Ты не преувеличиваешь? Мать никому не грубит…
– Она и мне не грубила, но моих слабых мозгов хватило, чтобы понять – она меня не выносит. В чем дело, интересно?
– Не знаю… – Юра передернул плечами. – Слушай, Саша мне объяснил, в какое ты попала положение с этим алиби. Я ничего сделать не могу.
Она бросила взгляд на Сашу, тот довольно равнодушно пожал плечами.
– Юр, а почему? – спросила девушка почти заискивающе. – Надо всего-навсего сказать им правду, когда я ушла… Я же ушла точно в девять. Кто угодно подтвердит…
– Оставь его в покое, – вмешался Саша. – Он в это время был в другом месте. Его там видели. Дикая история…
– Да уж… – поникла Анжелика, но Саша цинично пояснил:
– Да не с твоим алиби дикая история, а с его дипломом. Представь, он в тот вечер сидел в общаге в гостях, и диплом был при нем…
– Двадцать пять акварелей… – вставил Юра.
– А потом он поехал домой, но приехал уже поздно – где-то в пол-одиннадцатого, и его мать, к сожалению, может это подтвердить… Так что с алиби он тебе не поможет.
– Ничего дикого не вижу. – Она закурила, подняв глаза к потолку, разом потеряв интерес к обоим гостям.
– Понимаешь, – нервно вмешался Юра, – я тогда оставил там папку с рисунками. Хватился только сегодня, поехал туда. А папка пропала! Искал, спрашивал, бесполезно… А потом мне сказали – так и так, прости, но мы твой диплом пропили. Как пропили?! Оказалось, деньги у них кончились, надо добавить, взять негде. Кто-то в папку заглянул, а там рисунки, правда, были очень красивые, я постарался… Они сбегали с папкой к киоскам, там какой-то продавщице понравились рисунки, она забрала все двадцать пять и дала им взамен бутылку водки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.