Обязана быть его

Глава 1

– Да! – рыча, Эдик сжал мои запястья так сильно, что я прикусила губу от боли.

Сделал движение бёдрами, входя до упора. Я поморщилась. Прелюдии не хватило даже на то, чтобы я почувствовала возбуждение, но его это не интересовало. В последнее время мои желания его вообще не интересовали.

Свободной рукой я провела по его плечу, пытаясь расслабиться, почувствовать его. Он снова ударился в меня, заставляя вскрикнуть.

– Пожалуйста, не так, – морщась, на выдохе попросила я. Кончиками пальцев погладила его шею, пытаясь дать понять, что я хочу больше, чем есть. Коснулась волос.

– Раздвинь ноги, – дыхание его обожгло щёку.

Я послушалась. Знала, что ему не нравится, когда я перечу. Он выпустил моё запястье и вогнал член так глубоко, что я вскрикнула и зажмурилась.

Он продолжал брать меня – резко и быстро. На лбу его выступила испарина, а я думала о том, что хочу, чтобы всё это закончилось. В последнее время во время секса я всё чаще только об этом и думала.

– Да… – он закатил глаза. Плечи его напряглись, по телу прошла судорога. – Вот так… – с очередным толчком он наклонился ко мне и впился в губы.

Я приоткрыла рот, отвечая на поцелуй. Не думая, притянула его к себе, пытаясь быть ласковой, покорной. Соня проснётся минут через двадцать, и за это время мне нужно успеть привести себя в порядок. Сварить кофе и подогреть завтрак…

– Эдик… – шумно дыша, я погладила мужа вдоль позвоночника. Между ног было липко и влажно. Тронула его волосы, пытаясь вспомнить, как было раньше, но воспоминания казались блёклыми, словно кто-то прошёлся по ним ластиком. Живот ныл, запястье горело, и я знала, что скоро там проявятся новые синяки. Опять придётся надевать кофту с длинными рукавами. А лучше водолазку, потому что…

Я коснулась пальцами горла. Вчера он так больно сжал мою шею, что воспоминания до сих пор отдавались страхом.

Перекатившись на другую сторону постели, Эдуард удовлетворённо застонал и потёр лицо ладонями. Я лежала молча, не зная, что лучше – сразу пойти на кухню или попробовать заговорить. Вчера он вернулся с работы в отвратительном настроении, и, судя по всему, за ночь лучше оно не стало.

– Эдик, – я всё же приподнялась на локтях и подалась к нему. – Что-то…

– Приготовь кофе, – оборвал он меня.

Резким движением сел на край и, тряхнув головой, провёл ладонью по волосам, а затем и вовсе поднялся.

– И сделай на ужин что-нибудь нормальное. Не то дерьмо, что было вчера.

Я присела в постели. Опустила голову.

– Вчера мы с Соней…

– Меня не волнует, что было у тебя с Соней, – прошёл к шкафу, открыл его и тут же захлопнул. Обернулся ко мне и, одарив тяжёлым взглядом, прочеканил:

– Ты только и делаешь, что прикрываешься дочерью. Чем ты занимаешься целыми днями?! Я зарабатываю, содержу семью, а ты…

– Вчера мы ходили ко врачу, – всё же выговорила я, хотя знала, что лучше промолчать. Когда Эдуард был в подобном настроении, стоило молчать, но вчера день и правда был не из лучших. Дождь, сбой в электронной очереди…

Потерев лицо ладонями, я опустила голову ещё ниже, но после всё же посмотрела на Эдика.

– Хорошо, – вздохнула, пытаясь успокоить его, и потёрла ноющее запястье. – Что ты хочешь на ужин?

– Можно подумать, ты на многое способна, – он снова открыл шкаф. Осмотрел развешанные по цвету рубашки и, вытащив одну, презрительно скривил губы. – Сколько раз я говорил тебе, как надо их гладить? – рубашка опустилась возле меня, вешалка больно ударила по бедру. – Сколько?! – рявкнул и, достав другую, осмотрел пристально.

– Она нормально поглажена, Эдуард, – я взяла первую и, встав, подошла к мужу, понимая, что что-то действительно происходит. – Ты можешь…

– Не нормально, – он крепко взял меня за локоть и сдавил руку. – Если я говорю, что она поглажена плохо, Дарина, значит, она действительно поглажена плохо, – взгляд прямо в глаза. Тёмный, тяжёлый.

Шея опять заныла, напоминая, чем могут закончиться препирательства с ним, горло сжалось выдохом. Я кивнула. Облизнула губы.

– Я переглажу, извини, – сказала тихо.

Ещё несколько секунд он смотрел на меня, будто хотел убедиться, что я всё поняла правильно, а после разжал пальцы. Кивнул. Забрав рубашку, я поспешно вышла. Взяв в ванной халат, накинула его. Как ни хотелось мне принять душ, времени на это не было. После… Вначале кофе и завтрак, а потом всё остальное. Растёрла ноющую руку и, глянув в сторону детской, пошла на кухню.

Отведя Соню в сад, я вернулась домой. По пути зашла в магазин и купила бутылку красного вина, чтобы замариновать мясо. В прошлый раз телятина пришлась Эдуарду по вкусу, но уверенности в том, что и теперь он останется доволен, у меня не было. В еде он любил разнообразие и изыски, я же, выросшая в простом посёлке, готовила хоть вкусно, но просто.

Отец мой исчез с горизонта, едва узнав про мамину беременность, и приходилось нам несладко. Жареная картошка, борщ на курином бульоне… Сразу после свадьбы Эдуард оставил на кухонном столе толстенную поваренную книгу и довольно жёстко объяснил, что должна уметь его жена.

Закончив с мясом, я перебрала рубашки. Присматривалась к каждой, пытаясь отыскать изъяны, но выглядели они идеально. Идеальный дом, идеальный порядок, идеальные рубашки, идеальная семья, чёрт возьми!

– Будь ты проклят! – всхлипнула я, резко повесив очередную рубашку в шкаф, и тронула шею. – Ненавижу…

Порой мне казалось, что у нас действительно всё в порядке. Дочь ни в чём не нуждалась и, вспоминая собственное детство, я была счастлива этому, как только может быть счастлива мать за своего ребёнка. Что же до меня самой… Наверное, многие мне завидовали. Работая в крупной успешной компании финансовым директором, Эдик полностью обеспечивал нас. Хорошая квартира, пусть и съемная, красивые вещи, подарки…

А идти мне было некуда. Вернуться в родной посёлок, в крохотную однокомнатную квартирку к маме? Подобного я не желала. Не желала для Сони.

Уперевшись лбом в дверцу шкафа, я выдохнула, и на зеркале остался влажный след. Посмотрела на себя. Когда-то я была хорошенькой, да и сейчас… Провела пальцами по волосам, приглаживая их, и снова коснулась тёмных пятен на шее. Отвернулась, не давая себе времени думать об этом. Что толку? Забеременела я рано, в девятнадцать, взяла в институте академический отпуск, уверенная, что через год продолжу обучение. Но этого не случилось. Муж был категоричен: семья и ничего кроме. Растерянная, я сдалась, в тайне надеясь, что со временем смогу переубедить его. Какой же я тогда была наивной…

– Может быть, вам стоит сходить к психологу, – Света задумчиво покрутила за ручку чашку с чаем, что стояла перед ней, и подняла на меня взгляд. – Вместе, Дарин.

– Он не пойдёт, – вздохнула я. Обхватила свою обеими ладонями и прислушалась к шуму, доносящемуся из детской.

Ужин был почти готов, дочь из сада я забрала ещё пару часов назад. Предугадать заранее, во сколько вернётся Эдуард, было почти невозможно. Порой он приходил совсем рано, в пять или около того, а порой задерживался едва ли не до ночи. Конечно же, можно было позвонить и спросить, но звонки в рабочее время он не любил, а раздражать его мне не хотелось.

– Вам нужно что-то делать, – настойчиво проговорила подруга, и во взгляде её появилось красноречивое выражение. Мне же оставалось только крепче обхватить чашку.

– Что я могу сделать? – спросила подавлено.

Светка продолжала смотреть на меня.

Я знала, что порой она осуждает меня за бездействие. Я и сама себя осуждала, но стоило мне только собраться, чтобы попробовать поменять хоть что-то, отвратительность реальности наваливалась со страшной силой. В точности, как сегодня.

– Я полностью зависима от него, – проговорила очень тихо. – И ладно бы я одна. Соня… Сама знаешь, ей в школу скоро.

– Даже не знаю, что сказать… – подруга смягчилась.

За что я любила её, так это за умение не только слушать, но и слышать. Сейчас она могла бы надавать мне кучу правильных на первый взгляд советов, обвинить Эдуарда во всех смертных, но какой был в этом толк? В одиночку растя маленького сына, она прекрасно понимала меня. Другое дело, что её живущие неподалёку родители всегда были на подхвате, да и институт, в отличие от меня, Света закончила.

– Что тут скажешь? – удручённо качнула я головой. Перехватила её устремлённый на моё запястье взгляд и натянула рукав кофты. – Нечего тут говорить.

В глубине коридора раздался звук торопливых шагов, а ещё через несколько секунд в кухню влетела растрёпанная Соня. Глянула на стол и потянулась к вазочке с печеньем. Я поспешно перехватила её маленькую ладошку. Такая крохотная… Стоило посмотреть на дочь, сердце моё наполнилось теплом. Поморщив хорошенький носик, она ловко высвободила ручонку и схватила-таки печенье.

– Ужин скоро, – напомнила я, не дав ей взять второе.

– Ну и что? – бойко отозвалась она и собралась было улизнуть обратно в детскую, но я поймала её за воротник домашнего костюма. Подтянула к себе и быстро обняла.

– Что-то случилось? – будто почувствовав моё настроение, она серьёзно посмотрела на меня, я же, мягко улыбнувшись, качнула головой.

– Она так на тебя похожа, – стоило Соне скрыться в коридоре, улыбнулась Светка. Как будто открытие сделала.

Дочь действительно была похожа на меня: глаза, губы, цвет волос. Только в осанке и чертах лица прослеживалось что-то от Эдика. Что-то, что добавляло ей утончённости, коей мне всегда не хватало.

Не успела я ничего сказать на это, в замке повернулся ключ. Я тут же глянула на часы. Времени ещё и половины шестого не было. Уже и не помню, когда Эдик возвращался домой так рано. В груди появилось тревожное чувство, запястья заныли, напоминая о том, что было совсем недавно.

Быстро взглянув на Свету, я поднялась из-за стола и сделала пару шагов в сторону коридора. Увидела вошедшего в квартиру мужа и поспешила выйти навстречу.

– Ты рано… – потянулась, чтобы помочь снять ему пиджак. Он любил, когда я забирала его одежду, а после сразу шла чистить её, даже если в этом не было необходимости.

– Ты не одна, – заметив Светины туфли, резанул мрачным взглядом.

У меня задрожали руки. Стало ясно, что тревожное предчувствие было не напрасно. В каждом движении Эдуарда, в каждом сказанном им слове ощущалось что-то угрожающее, не сулящее ничего хорошего.

– У меня Света, – отозвалась я тихо.

В коридор, держа в руках длинноволосую куклу, выбежала Соня. Увидев отца, застенчиво улыбнулась и, немного усмирив свой пыл, подошла. Посмотрела на него снизу-вверх, но он лишь мазнул по ней взглядом и, не разуваясь пройдя в кухню, приказал:

– Пошла отсюда.

Глава 2

Света неспешно поставила на стол чашку. Посмотрела на Эдика, после на меня. Я жестом попросила её не перечить ему и не говорить ничего такого, что могло бы разозлить его сильнее. По выражению лица подруги мне было понятно, насколько сильно её желание ответить ему в том же тоне, но она правильно поняла меня.

– Здравствуй, Эдуард, – встала.

На миг остановилась, проходя мимо него.

Он напрягся, стиснул руки в кулаки, и я увидела, как вздулись вены на его запястьях. Честно говоря, в этот момент мне стало по-настоящему страшно. Что случилось?! Что у него случилось?! Никогда прежде он не возвращался домой в подобном настроении. Одно дело, когда мы ссорились, или он просто был недоволен мной, но, чтобы с порога…

– Посиделки закончились, – процедил он, одарив её пренебрежительным взглядом.

Света прошла мимо. Коснулась моей ладони кончиками пальцев, и в этом простом жесте было столько всего, что мне захотелось обнять её. Наверное, она была единственным человеком в моей жизни, с которым я имела возможность поделиться проблемами, переживаниями, пусть и знала – это всё равно ничего не изменит.

После свадьбы с Эдуардом у меня не осталось никого. Один за другим он выдавил из моей жизни друзей и просто знакомых, которых и так было мало, ибо в Москве на тот момент я пробыла недолго, а прошлая жизнь осталась в прошлом.

– Пап, – Соня всё же подошла к отцу и, взяв за руку, потянула его, привлекая к себе внимание. – Посмотри…

Эдуард дёрнулся. Опустил на дочь взгляд, глянул на протянутую ему куклу и, ничего не сказав, прошёл в спальню.

– Иди к себе, малыш, – шепнула я, коснувшись её мягких волос. – У папы плохое настроение.

– Это из-за меня? – её губки приоткрылись, в глазах появилась растерянность.

Я поспешила покачать головой и снова погладила её по голове. Взяла из рук длинноволосую Барби, поправила туфельку на её ноге и вернула дочери.

– Какая красивая. Ты косу ей заплела? Сама?

– Угу, – Соня выглядела расстроенной.

Эдуард никогда не проявлял к ней слишком уж тёплых чувств, но даже несмотря на это, она любила его. Любила и должно быть, подсознательно пыталась добиться ответной любви. Бедная моя девочка…

Вздохнув, я убрала с её личика волосы и повторила:

– Иди к себе, малышка. Пожалуйста.

Взяв за руку, я проводила её до детской. Прикрыла дверь и, собравшись с духом, вошла в нашу спальню.

Эдуард, непривычно взъерошенный, мерил комнату шагами. Увидев меня, остановился и осмотрел с головы до ног. Внутренности обдало холодом, дыхание перехватило, и я едва не потянулась к горлу, но вовремя остановила себя.

Ничего не сказав, Эдуард тряхнул головой и снова прошёлся по комнате. Остановился возле окна, резко отдёрнул штору, посмотрел на улицу, но я понимала – ничего из происходящего за окном он не видит. Или видит, но его это не волнует.

Заткнув поглубже тревогу, я плотно прикрыла за собой дверь. Пожалела, что не додумалась попросить Свету взять Соню к себе хотя бы на пару часиков. Жила она недалеко, и я бы смогла забрать дочку чуть позже. Хотя… Сложно сказать, как отнёсся бы к этому Эдик.

– Я приготовила ужин, – аккуратно начала я, выбрав между этим и вопросом о том, что случилось.

Эдуард глянул на меня так, словно я была недалёкой, и мне стало ясно, что стоило всё-таки выбрать второе.

– Хочешь, я накрою на стол, и ты расскажешь мне, что случилось? – приблизившись на пару метров, спросила я всё с той же осторожностью.

Последние годы научили меня сдержанности. Эдуард напоминал сжатую пружину. Казалось, стоит только задеть её, и она распрямится.

– Мне не до твоего ужина, – грубо ответил он и снова посмотрел на меня. Теперь медленно, словно оценивал.

Задержался на лице, на груди, опустил взгляд к бёдрам и ногам.

– Приведи себя в порядок, – вдруг прочеканил он жёстко и холодно.

Я так и замерла. В порядок? Днём я вымыла голову, нанесла лёгкий макияж, как он любил. Обычно этого хватало, чтобы он остался доволен.

– Мы куда-то идём? – лихорадочно соображая, что в этом случае придётся всё-таки попросить Светку взять к себе дочь, спросила я.

Обычно Эдик предупреждал о встречах, где мне нужно было его сопровождать, о важных вечерах, устраиваемых компанией и прочих мероприятиях заранее.

Может быть, я что-то пропустила? Не поняла, не услышала? Нет… Точно нет. Он обязательно напомнил бы днём. Да и сейчас говорил бы иначе…

– Не мы, – приблизился ко мне вплотную и, взяв за подбородок, посмотрел в лицо. Но снова иначе – оценивающим взглядом. – Ты идёшь, Дарина.

Я судорожно выдохнула и отступила. Непонимающе мотнула головой.

– Куда?

– Поедешь к моему шефу, – глаза его стали совсем тёмными, в уголке жёсткого рта зародилось нечто похожее на пренебрежительную усмешку.

– К шефу? – должно быть, непонимание в моём голосе звучало настолько отчётливо, что он немного смягчился. По крайней мере, взгляд стал не таким пугающим. – Но… Зачем? Зачем мне ехать к твоему шефу?

Подушечкой большого пальца муж коснулся моей скулы. Погладил почти нежно до уголка губ, но в нежности этой было нечто леденящее. Как будто я падала с высоты на мягкую-мягкую траву, заведомо зная, что под ней скрываются острые камни.

Повернув ладонь тыльной стороной, он погладил меня по щеке, собрал волосы и вспушил их. После опустился пальцами по шее и только после ответил:

– Ты ему нравишься.

Мысли совсем перемешались. Нравлюсь?! Господи… Что он говорит?! Да и вообще к чему это?!

– Нравлюсь? – переспросила я, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Думаешь, я не видел, как он шарился по тебе? – пренебрежительная усмешка стала заметнее, нежность прикосновений напоминала ожидание удара.

Поёжившись, я сглотнула, но постаралась ничем не показать, что происходящее начинает по-настоящему пугать меня.

– Будь его воля, он бы трахнул тебя прямо там.

– Что ты такое говоришь, Эдик? – шёпотом отозвалась я, покачивая головой. – Он до меня не дотрагивался. И…

– Заткнись! – зарычал он и схватил меня сзади за шею. – Заткнись и слушай, сука. У меня проблемы. Большие проблемы на работе. Сейчас ты приведёшь себя в порядок, поедешь к Демьяну и сделаешь всё, чтобы эти проблемы стали не такими большими. Хоть раз в жизни ты способна сделать что-то стоящее?!

Его жаркое дыхание опаляло кожу, в горле пересохло. Происходящее казалось нереальным. Эдуард всегда был ревнивым, после свадьбы же это стало почти невыносимым. Любой направленный в мою сторону мужской взгляд, любая попытка других мужчин заговорить со мной… А сейчас…

– Я не шлюха, – просипела я, понимая, что дрожу.

– Ты?! – злая усмешка исказила его лицо. – Ты самая настоящая шлюха! Давай, – толкнул меня к двери. – Зря я кормлю тебя?! Обработай его как следует.

– Я не шлюха! – выкрикнула, понимая, что начинаю захлёбываться слезами. – Да если бы и была… Чем я тебе помогу?! При чём тут я?! – шумно дыша, я смотрела на него, не понимая, чего он хочет от меня.

Что у него за проблемы? С работой?! С деньгами?! Но большие мальчики играют по большому, при чём тут я?!

Я вспомнила его начальника: красивый, высокий мужчина лет тридцати пяти, может, немного старше. Человек, по одному только взгляду которого можно понять, что у него есть абсолютно всё, что ему нужно. А если чего-то нет… Если чего-то нет, он получит это по первому щелчку пальцев. Вещи, недвижимость, женщин…

Мы действительно перекинулись с ним несколькими словами на одном из устроенных компанией банкетов. Я вспомнила его глаза – чёрные. Взгляд его подавлял волю, бархат, что звучал в голосе, был обманчивым. Может быть… может быть, он действительно смотрел на меня с неким интересом. Не знаю… В висках у меня стучало, в голове плыло.

– Что ты сделал? – выдавила я сипло, чувствуя себя пойманной в силок канарейкой.

Глядя на Эдуарда, я понимала – если не сделаю так, как он хочет, будет хуже. На скулах его выступили желваки, губы были поджаты.

– Ничего, – процедил он и снова оказался возле меня. – Пытался заработать деньги для того, чтобы оплатить всё, что тебе нравится. Эту грёбаную квартиру, твои посиделки с подружками…

Схватив за локоть, он потащил меня к ванной. Мельком я заметила, как в приоткрытой двери детской появилась Соня и постаралась собраться, но у меня ничего не вышло.

– Мои посиделки? – всхлипнула я. – Эдуард, пожалуйста…

– Чтобы через полчаса ты была готова, – он впихнул меня в ванную. Зашёл следом, захлопнув дверь и принялся стаскивать домашнее платье.

Я стояла, судорожно всхлипывая, и не знала, что делать. Волна за волной по телу пробегала дрожь, слёзы градом бежали по щекам. Не прошло и минуты, как я стояла совершенно обнажённая под пристальным взглядом мужа.

Отступив на шаг, он внимательно осмотрел меня. Я слизнула с губ соль. Меня передёрнуло, когда он, намотав на палец локон моих волос, подтянул меня к себе и звонко ударил по заду. Прижал к своему паху. Я почувствовала его твёрдый член, пальцы его, пройдясь меж ягодиц, коснулись ануса, после скользнули ниже и резко вонзились в меня.

– Встанешь на колени и хорошенько отсосёшь у него, – заставляя меня запрокинуть голову, процедил Эдик. – Ты, конечно, в этом не очень, но будь добра, уж постарайся.

Резко он вогнал пальцы ещё глубже. Потом ещё, до упора. Я тихонько захныкала, пытаясь отстраниться, оттолкнуть его. Меня тошнило, внутри саднило ещё с утра, и я была не готова к очередной его грубости. От его дыхания, от его слов было мерзко. Так мерзко, что, казалось, меня вот-вот вывернет.

Губы его прошлись по шее, языком он поднялся по венке, по подбородку и, жёстко обхватив мой затылок, приблизил лицо к своему.

– Поняла меня? – процедил в губы.

Я не ответила, только всхлипнула. Он стиснул зубы, ударил меня ещё сильнее по заду.

– Поняла? – уже рыча.

Я молчала. Подбородок дрожал, а я просто смотрела на человека, с которым прожила больше пяти лет, на своего мужа, и не верила, что это происходит на самом деле.

– Поняла?! – заорал он, и одновременно с этим щёку мою обожгло ударом.

Вскрикнув, я схватилась за лицо и зарыдала в голос. Униженная, трясущаяся, опиралась ладонью о стиральную машинку, а Эдуард нависал надо мной, полный ярости. Намотав волосы на ладонь, он заставил меня выпрямиться.

– Дарина, ты поняла меня? – совсем тихо, почти не размыкая бледных губ.

– Поняла, – на всхлипе ответила я.

Он тут же погладил меня по лицу, в том месте, где кожа пылала после пощёчины. Вначале очень легко, потом с нажимом, заставляя поморщиться, напоминая, чем грозит неповиновение. Обнял за талию и, прижав к себе, накрыл рот губами. Покусывая, он целовал меня так, что я не могла дышать. Тёрся о меня бёдрами.

– Вот и молодец, – напоследок прикусив нижнюю губу, он кивнул. Вытер с моего лица слёзы и отступил. – Чтобы через двадцать минут была готова, – пристально посмотрел в глаза. – Дай ему хорошенько себя трахнуть. Хорошенько, Дарина.

– Эдик… – уже не пытаясь ничего понять, я просто проскулила, – какой в этом смысл? Что я сделаю?

– Для начала дай ему то, чего он хочет, – Эдуард остановился в дверях. – А дальше видно будет.

Оставшись одна, я в бессилии присела на борт ванной. Выпотрошенная, накрыла лицо ладонями и почувствовала собственную нервную дрожь. Двадцать минут… Как в тумане я осмотрела ванную, не понимая, что должна сделать. Душ… Наверное, мне нужно принять душ. А потом…

В прострации я открыла воду и встала под упругие струи. Финансовые проблемы, квартира… Прислонилась лбом к стене и беззвучно разрыдалась.

Глава 3

– Не это, – отрезал Эдуард, когда я, достав из шкафа спускающееся чуть ниже колен розовое платье с крупными пионами, надела его.

Он сидел на краю постели и внимательно наблюдал за мной. Наблюдал за тем, как я укладываю волосы, как, борясь со снова и снова набегающими слезами, наношу макияж, как замазываю тональным кремом тёмные следы на шее.

– А какое? – едва слыша собственный голос, спросила я.

Эдик встал и, подойдя ко мне, принялся перебирать вешалки. Он стоял прямо за мной, и я чувствовала, как тело его соприкасается с моим, чувствовала запах его одеколона и понимала, что к горлу опять подступает тошнота.

– Вот это, – он вытащил чёрное платье футляр. – Ты в нём кажешься изящнее.

Не помню, чтобы я хоть раз надевала это платье при муже, но спорить не стала. Взяла вешалку в руки. Так и есть – к платью всё ещё была прикреплена бирка. Должно быть, я раз примерила его после покупки.

Ладонь Эдика опустилась мне на спину, меж лопаток, вторая легла на зад.

– Запомни, ты должна постараться, – он задрал подол платья.

Шумно выдохнул, прямо у меня над ухом, поглаживая по бедру. Я старалась не обращать внимания на его касания, старалась, чтобы чувства не захлестнули меня. Член его снова стал твёрдым, и я ждала, что он задерёт подол выше, но делать этого Эдик почему-то не стал.

Стоило ему отойти, я почувствовала некое облегчение.

– Покорми Соню, когда я уеду, – сглотнув вставший в горле ком, попросила я.

– Ты не могла сделать этого сама? – с пренебрежением осведомился он, снова садясь на кровать и наблюдая за тем, как я убираю розовое платье.

– Мы ждали тебя.

Сняв бельё, я отвернулась. Достала чёрный кружевной комплект и надела его. Мельком поймала в зеркале своё отражение, но вглядываться не стала. Чёрное платье-футляр коснулось тела, и я опять нервно вздрогнула. Заставила себя посмотреть на Эдуарда.

– Так лучше? – спросила и, вытащив коробку с лаковыми туфлями, надела их.

– Куда лучше, – согласился он и поманил меня пальцем.

Я покорно подошла и встала меж его раздвинутых ног. Глядя снизу-вверх, он провёл ладонями по моим бёдрам, забрался под подол и, отодвинув трусики в сторону, провёл меж половых губ.

– Не забудь, что ты должна быть мокрая. Уж не знаю, чего Терентьев нашёл в тебе… – пальцы вонзились в плоть, и я сжалась. Заставила себя сдержаться, не показать чувств. Что-то подсказывало, что это дало бы ему ещё какой-то повод. Какой и для чего? Мне было уже всё равно. По крайней мере здесь и сейчас всё равно. А что дальше… Об этом я и думать боялась, потому что что-то подсказывало – ничего не изменится.