Я её забираю
- -
- 100%
- +
Я не двинулась с места. Снова посмотрела на вывеску, заметила двух подошедших ко входу мужчин и почувствовала себя совсем неуютно. Обнажённые плечи покрылись мурашками, живот свело. Дверца с моей стороны резко распахнулась. Ни слова не говоря, Макс посмотрел на меня так, что мне будто бы горло сжали.
– Я не пойду, – выдавила, не зная, куда деть руки. По-прежнему молча, он одним стремительным движением схватил меня за запястье и потянул из салона. – Я не пойду туда! – упёрлась я. Попыталась ухватиться за кресло, за дверцу машины, но он буквально выволок меня. Так, словно я вовсе ничего не весила. – Что это за место? Что я должна буду делать? – паника охватила меня сильнее, чем в доме. – Ответь мне! Макс!
Он не ответил. Захлопнул дверцу и всё так же молча потащил за угол здания. Я упиралась, пыталась вывернуться, но это не помогало. Едва поспевая за ним, я несколько раз споткнулась, однако он даже внимания на это не обратил – так и тащил меня за собой сквозь темноту подворотни. В какой-то миг мы чуть замедлили шаг, и я, воспользовавшись этим, снова рванула было в сторону.
– Ты нарываешься! – Он дёрнул меня на себя, и я буквально впечаталась в него. Ощутила твёрдость его мышц, в лёгкие тут же проник запах – терпкий, дорогой, мужской, и это вызвало дрожь. Он пугал меня. Пугал своей силой, своим молчанием, своей беспристрастностью. А что если он заставит меня…
– Я не пойду туда! – вскрикнула я истерично, впилась ногтями в его запястье. – Пусти меня, figlio di puttana! (сукин ты сын – пер. с итал.) Не пойду, понял?!
– Заткнись, – прошипел он и намотал на кулак мои волосы.
Я вскрикнула, вцепилась ему в руку.
– Пусти, – пискнула как-то жалобно, даже жалко. Сама себе казалась жалкой. Во что я влипла? Как теперь… Он дёрнул меня, заставил посмотреть ему в лицо. Глаза его пугающе блестели, и я не видела ничего, кроме этого блеска.
Напоследок сжав пряди сильнее, он отпустил меня, крепко взял за локоть и повёл вперёд. Больше я не вырывалась и не сопротивлялась. Ноги подкашивались, в горле стоял ком, к глазам подступали слёзы.
Буквально через полминуты мы подошли к задней двери. Над ней висела такая же неоновая вывеска, что и над главным входом, только поменьше. И силуэта обнажённой женщины тут не было – только название клуба.
– Макс, что… – начала было я, с трудом выговаривая слова, но тут дверь открылась.
– Мы с Эмилем договорились насчёт неё, – бросил он появившемуся на пороге мужчине и подтолкнул меня вперёд.
Мужчина в чёрном кивнул, и как прежде Макс взял меня за локоть. Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Плохо понимая, что делаю, я попыталась рвануть обратно, туда, где на фоне черноты ночи, похожий на дьявола, стоял Макс, но тот, что держал меня, дёрнул обратно.
– Макс! – закричала я, когда он начал закрывать дверь. – Макс, я могу попробовать достать…
Дверь захлопнулась, и остаток фразы потонул в лязге замка.
Пальцы держащего меня мужчины были жёсткими и горячими. Меня колотило. Буквально наизнанку выворачивало, когда он вёл меня узкими коридорами куда-то вглубь, всё дальше и дальше от выхода. Издали доносилась музыка: томная, погружающая в атмосферу запретных удовольствий и тех граней, что всё ещё оставались для меня неизведанными. Я вновь, как и в доме, попыталась собраться с мыслями, взять себя в руки. Ведь что я здесь, ещё не значит… Не значит, что… Всё было напрасным.
Навстречу нам вышла высокая длинноногая девушка в накинутом на плечи халате. Я заметила, что руки и ноги её разрисованы чем-то похожим на боди-арт. Кивнув мужчине, она мельком глянула на меня и прошла мимо.
– Куда мы идём? – выдавила я, обращаясь к моему конвоиру.
– Скоро увидишь, – ответил он совершенно безэмоционально.
Я поняла, что спрашивать что-то ещё бесполезно. Сдавшись, молча шла рядом, в то время как в голове бились мысли. Позвонить Ивану… Я должна позвонить Ивану и сказать, что я… что меня…
– Заходи, – мужчина толкнул дверь и завёл меня внутрь комнаты.
Я огляделась. Всё та же музыка, едва слышно льющаяся откуда-то из-под потолка, бардовые диванчики, обитые чем-то похожим на велюр и украшенные чёрным кружевом. Стены на несколько тонов темнее, всё с теми же кружевными вставками, шарообразные бра, обтянутые кружевом, создающим причудливые тени…
Последние сомнения, иллюзии рассеялись. Для чего ещё может предназначаться такая комната, если не для…
Обернувшись, я хотела было сказать, что совсем не подхожу для этого. Что не собираюсь и… Но все слова так и застыли на языке, когда взгляд мой наткнулся на человека, которого я видела в доме Макса. Того самого, что осматривал меня в первый день. Того самого, мрачного, высокого.
– Свободен, – коротко сказал он охраннику, и тот тут же вышел, даже не посмотрев на меня на прощанье.
Эмиль… Я поняла, что именно его имел в виду Макс, говоря, что договорился насчёт меня. Сглотнув, я инстинктивно сделала шаг назад.
– Я не собираюсь работать тут, – просипела, не сводя с него взгляда.
Выражение лица его не изменилось, ни один мускул не дрогнул. Закрыв дверь, он подошёл ко мне. Я снова отступила, но он удержал, поймав за лямку топа.
– Значит, Марика? – прищурился. Глаза такие же тёмные, как и у Макса, и всё тот же запах опасности. Сердце у меня заколотилось, дыхание сбилось.
– Послушайте, – начала было я, но он быстро ухватил меня за подбородок. Пальцем отодвинул нижнюю губу, потом верхнюю, осматривая зубы. Мой отец так осматривал лошадей, а этот…
– Прекратите! – гневно выпалила я и отбросила его руку. Страх смешался со злостью, глаза снова начало жечь слезами. – Макс не знает, кто…
– Скоро к тебе придёт клиент, – не слушая меня, проговорил Эмиль и, прежде чем слова эти смогли уложиться в моём ошпаренном событиями сознании, ушёл. Замок щёлкнул. Я бросилась к двери, судорожно дёрнула ручку, но она была заперта. Заперта…
Глава 6
Марика
Не знаю, как долго я пробыла в одиночестве. Думаю, часа два, не меньше. Лишённая окон, погружённая в таинственный полумрак, комната, казалось, находилась вне времени и пространства. Она как будто плыла где-то в другой реальности, находящейся за пределами того, что происходило вне этих стен. Поначалу я прислушивалась к доносящимся из-за двери звукам, вздрагивала, стоило мне услышать голоса, а после…
Усевшись на самый край дивана, уставилась в одну точку. Узорчатые тени падали на пол, на стены, усиливая ощущение нереальности. Клиент… Может быть, мне удастся объяснить, что я тут случайно?
Ключ в замке провернулся как раз в тот момент, когда моё эмоциональное напряжение достигло предела. Сердце заколотилось, дышать стало трудно. Желудок сжался, к горлу подступила тошнота. Дверь распахнулась, и на несколько секунд звуки музыки стали более громкими…
– Ждёшь? – губы Макса презрительно искривились.
Я сглотнула. Почему-то чувства облегчения не было, напротив, сердце забилось ещё сильнее, а дыхание вовсе замерло. На щеке его виднелась свежая ссадина, ещё одна – в уголке рта. Покрытые тёмной щетиной скулы, чёрные-чёрные глаза… Поджарый, подобравшийся, словно готовящийся к атаке хищник, он двинулся ко мне, и я поспешила податься назад. По коже побежали мурашки, всё моё существо так и кричало об опасности.
– Дай мне виски, – только и обронил он, пройдя мимо.
Я тихо выдохнула. Смотрела на него, чувствуя, как сознание буквально парализовывает от его присутствия, и сама не могла объяснить себе, что это. Никогда не отличающаяся робостью, чувствовала себя так… Так, как, должно быть, чувствует себя перед удавом кролик.
Вальяжно развалившись на диване, Макс откинулся на спинку.
– Я сказал тебе, чтобы ты дала мне виски, – повторил, глядя на меня из-под полуопущенных век.
– Где я должна его взять? – выдавила я, кое-как прогнав оцепенение. Он лениво махнул куда-то в угол. Я посмотрела в указанном направлении, но ничего не увидела. Подошла ближе и только тогда заметила что-то вроде дверцы. Открыла… Ряд бутылок с элитным алкоголем, ниже – пузатые бокалы, стаканы с толстыми стенками, маленькие стопки для текилы.
– Виски, – напомнил он, и от звука его голоса по спине вновь пробежали мурашки. Как будто он коснулся меня.
Быстро схватив бутылку и стакан, я вернулась к нему и молча подала. Но брать он не стал.
– Налей, – приказал, посмотрев мне в лицо. Обхватил бутылку поверх моих пальцев, сам открутил крышку и кивнул на стакан.
Стоило ему отпустить мою руку, бутылка едва не выскользнула. Его прикосновение оставило на коже невидимый ожог, внутри всё натянулось. Нервное напряжение достигло апогея в тот момент, когда ладонь его легла на моё бедро. Тонкая струйка текла в бокал, а пальцы его медленно поглаживали меня, то опускаясь ниже, к колену, то поднимаясь вверх. Сунув ему наполненный наполовину стакан, я поспешно отступила.
– А теперь раздевайся, – приказал Макс, отпив крохотный глоток.
– Я же всего лишь твоя гарантия, – сжимая горлышко бутылки, что я так и держала, сделала ещё один шаг прочь. Поняла, что он пил ещё до того, как пришёл сюда.
Макс презрительно хмыкнул. В этой усмешке было всё: презрение, пренебрежение, намёк.
– Слабая из тебя вышла гарантия, – отпил ещё и устроился удобнее.
Я отвернулась, пытаясь скрыть охватившие меня чувства, определения коим дать было трудно даже мне самой. Его взгляд, его пальцы на моём бедре… Это не было неприятно. Скорее странно и непонятно. И ещё… Сперва он говорил, что я неинтересна ему, а теперь что?!
Поставила бутылку на идущую вдоль стены стойку и порывисто развернулась, желая задать этот вопрос ему в лицо, но натолкнулась на бездну… Чёрную бездну его глаз.
– Раздевайся, Марика, – он приподнял стакан. – Посмотрим, на сколько потянет твой приват.
Разгневанная, я сделала глубокий вдох. Хотела вновь потребовать у него телефон, хотела послать его к чёрту, хотела…
Макс сидел напротив, широко расставив ноги, и смотрел на меня в упор, как на… Как на девчонку, на месте которой могла быть любая другая. Избалованную, глупую, не способную самостоятельно решать проблемы.
Лениво попивая виски, он ждал. Вопрос лишь в том, чего именно. Слёз? Просьб? Истерик? Поджав губы, я гордо вскинула голову. Ну нет! Повернулась к нему спиной и, приподняв волосы, плавно повела бёдрами. Прикрыла глаза и вслушалась в звучащую из невидимых колонок под потолком музыку. Движение рукой, поворот к нему…
В чёрных глазах вспыхнул огонь. Собранный, опасный, он не сводил с меня взгляда. Поза его всё ещё была небрежной, однако я понимала – ощущение это обманчиво. Хищный зверь…
– Давай, – глухо выдавил он. – Покажи мне себя. Только смотри, Марика, сделай это так, чтобы я оценил. Иначе… – уголок губ дёрнулся. – Иначе Эмиль найдёт для тебя кого-нибудь, угодить кому будет проще.
Ещё один крохотный глоток виски и взгляд, от которого меня бросило вначале в холод, а потом в жар. В самое пекло, в самую объятую пламенем бездну.
Стараясь ничем не выдать себя, я сделала ещё одно движение, потом ещё одно. Плавно выгибалась, кружила, поднимала руки, выводила ими невидимые узоры. Представляла себя танцующей на вечернем пляже Сицилии, языки огня и звёздное небо. Огонь… Яркий, оранжево-золотистый и тот, что полыхал в его тёмных глазах. Эта комната, эта музыка…
Кончиками пальцев коснулась шеи, провела ниже – к груди, по кружеву топа, по невесомым узорам, обрисовывая грудь, соски. Неожиданно для себя поняла, что они стали твёрдыми, что грудь наполнилась томлением. Убрала руки и запустила пальцы одной в волосы. Чёрные, густые, они всегда нравились мужчинам… Заструившись меж пальцев, они вновь упали мне на плечи, и я тронула себя.
Поддела край топа и, будто невзначай, приподняла, обнажив полоску кожи и пупок. Вверх, так, чтобы коснуться кожи запястьем и позволить ткани опуститься – небрежно, вновь скрывая только что обнажённое для сидящего в нескольких метрах от меня мужчины тело. Знала, что будет лучше, если представлю, что одна, что танцую для себя, а не…
Невольно взглянула из-под ресниц на Макса. Понятия не имею, что ожидала увидеть. Он всё так же сидел на диване, наблюдая за мной с удовлетворением и лёгким любопытством. Будто бы я была не более, чем… Этаким забавным зверьком, оказавшимся в одной с ним комнате. Почему-то от понимания этого стало досадно и неприятно. Ярость… Да, меня злило его пренебрежение. Стакан его был почти пуст, вторая ладонь лежала на велюре цвета выдержанного красного вина. Не позволю! Никому не позволю пренебрегать мною! И даже ему – зверю с глазами демона.
Тронув тонкую лямку топа, я спустила её с плеча, глядя Максу прямо в глаза. Затем вторую. Бюстгальтера на мне не было, и я понимала, что, если продолжу… Но он явно ждал продолжения, и остановиться сейчас, значило сдаться, а сдаваться я не собиралась.
Топ опустился чуть ниже, Макс допил последний глоток. Мягким движением я обхватила горлышко бутылки. Проскользила пальцами вверх-вниз, пробежала ногтями по стеклу. Только после этого взяла виски и твёрдым шагом подошла к дивану. Прежде, чем откупорить, обвела пробку подушечкой большого пальца. Макс подставил стакан, и я, вытащив пробку, наклонила бутылку, позволив виски потечь тонкой струйкой.
– Достаточно, – сказал он, когда стакан наполнился почти наполовину. Я покорно приподняла горлышко, но прежде, чем закрыть, сама сделала глоток. Неспешно, с выдохом, слизнула покатившуюся по бутылке капельку и резким движением, стукнув, опустила её на столик. Виски обжёг горло, горячо пробежался по венам до самых кончиков пальцев. Теперь, когда между нами не было и полуметра, я могла видеть тёмно-коричневую радужку глаз Макса, могла различить блеск, убегающей под ворот рубашки, цепочки. Скрытая сила даже сейчас, мужская энергия, мощь… Я ведь для него бабочка с прозрачными крыльями. Захочет – сомнёт, едва сжав кулак.
Отвернувшись, томно посмотрела в сторону, прикрыла глаза и снова вслушалась в музыку. Покачиваясь, провела раскрытыми ладонями по бокам, по бёдрам и принялась медленно поднимать топ вверх до тех пор, пока он не оказался у самой груди. Отпустила и проделала то же самое, но уже не останавливаясь, до конца. Напряжённых сосков коснулся прохладный воздух. Резким движением я бросила топ на диван, в считанных сантиметрах от Макса и посмотрела на него с вызовом. Что бы он не говорил, я знала себе цену и знала, что цена эта высока.
– Тебе стоит стараться лучше, – потягивая виски, негромко проговорил Макс, разглядывая меня.
Он специально провоцировал, и я понимала это. Играл со мной, загонял, как ловкий хищник, уже знающий, что добыча поймана, и желающий продлить агонию. Только не на этот раз. Не со мной.
Я сделала ещё один шаг и оказалась меж его расставленных ног. Словно невзначай, прижалась к нему голенью, а после и вовсе упёрлась коленом в диван. Склонилась, и волосы мои коснулись его плеч. Ноздри защекотал едва ощутимый аромат дорогого одеколона: нотки чего-то древесного, смолянистого, смешанного с запахом табака и виски. Вдох, и в горле пересохло, а голова закружилась. Слишком чувственный запах, слишком пьянящий… Мужчина не должен пахнуть так. Тем более, такой, как он. Потому что это… это слишком опасно. Даже для меня. Бредовые, ненормальные мысли и ощущения тоже бредовые. Я ведь не пьяна, чтобы чувствовать подобное. Совсем не пьяна.
Макс посмотрел мне в лицо, опустил взгляд к груди. Соски напряглись сильнее прежнего, сердце заколотилось. Будто бы нехотя, небрежно, он обхватил мою грудь, провёл по соску подушечкой большого пальца, а после положил ладонь мне на талию и слегка погладил.
– Разве приват-танец подразумевает прикосновения? – усмехнулась я, с трудом сдерживая взметнувшиеся от его касания чувства. Зрачки его чуть заметно расширились, и мне стало ясно – ему тоже не всё равно.
Он хмыкнул, убрал ладонь и кивком велел мне продолжать. Очередное обжигающее пятно на моей коже… Для того, чтобы отбросить смущение, глотка виски было ничтожно мало. Не знаю, что мной двигало, когда, прежде чем отстраниться, я взяла у него стакан. Глядя в глаза, отпила и, обхватив его ладонь, вложила обратно.
– Танец не подразумевает прикосновений, – напомнил он.
– Ты же нарушил правила… – выдохнула я и развернулась.
– Для меня их не существует, – донеслось мне в спину без тени смешка или намёка на улыбку.
Для него не существует правил, и мне не стоит забывать об этом… Глядя в стену, я положила ладони на пояс брюк и принялась выписывать плавные восьмёрки. Пальцы на маленькую пуговку… Расстегнула, вслед за ней молнию, и приспустила брюки с бёдер. Чувствовала, как он смотрит на меня. Резко повернулась лицом и спустила ещё ниже. Интереса в его глазах больше не было: всё поглотила чернота. Мельком бросив взгляд на его пах, я заметила, как натянуты джинсы, и это вызвало во мне то самое непонятное, напряжённое волнение. По бёдрам разлилось тепло, будто бы…
Стремительно подавшись вперёд, он схватил меня за запястье. Дёрнул на себя, заставляя сесть к нему на колени.
– Это не по правилам, – только и смогла я сказать на судорожном выдохе. Для него их нет, но…
– Правила тут устанавливаю я, – одним большим глотком он осушил стакан и бросил его на диван.
Ладонь его опустилась на моё бедро и с нажимом прошлась до самой коленки. Тепло, что я чувствовала, поднялось к животу и груди, между ног томно, непростительно заныло. Нет… Как он это делает? Что он со мной делает?! Ягодицами я чувствовала твёрдость его паха, упирающийся в меня член, и к собственному ужасу понимала, что это находит отклик в моём теле. Его близость находит отклик в моём теле, его взгляд, его запах…
– Хорошая девочка… – чуть приподняв верхнюю губу в животном оскале, глухо рыкнул он. Грубо сжав волосы, прищурился. Подался вперёд и жёстко накрыл мои губы ртом. Я ощутила вкус виски, жар его дыхания. Ладонь его вжалась мне в бедро, поднялась до талии, пальцы впились в тело. Натиск был таким сильным, что моё секундное сопротивление ни к чему не привело. Впихнув язык мне в рот, он сильнее прижал меня к себе и заставил подчиниться.
Грубый, болезненный поцелуй, не оставляющий мне никаких шансов. Никогда прежде меня так не целовали. Никогда не сминали, не подчиняли так безоговорочно. Он буквально пожирал меня, толкал язык, изучая мой рот с наслаждением, с чувством превосходства сильного. Трогал за ягодицы, касался между ног, поглаживая твёрдо, с нажимом, и не переставал целовать. Дыхания не хватало, голова плыла, остатки здравого сигналили о смертельной угрозе, что исходила от него. Задыхаясь, я слабо упёрлась ладонью ему в грудь.
– М-м-м… – протестующе замычала, и он мгновенно намотал мои волосы на кулак. Отстранил на несколько сантиметров, посмотрел в глаза, на губы и усмехнулся. Я чувствовала во рту металлический привкус, ссадинка в уголке его губ кровоточила, но его это, казалось, ничуть не смущает.
– Хорошая девочка… – повторил он так же глухо и ухмыльнулся.
Я выдохнула. Меня трясло, желание, непонятное, неподвластное, тянуло низ живота, и это было безумием. Эта комната была безумием, его руки на моём теле были безумием, его чёрные глаза…
Я и сама не поняла, как пальцы мои оказались возле его лица. Очнулась лишь, почувствовав, как подушечки кольнула щетина и, не до конца понимая, что делаю, тронула его разбитую губу. Он зашипел, и я тут же отдёрнула руку, но было поздно. Хватка его стала сильнее, во взгляде полыхнуло демоническое пламя. Миг, и он вновь впечатал мне в рот грубый, наполненный безоговорочным правом подчинять поцелуй. Я почувствовала, как язык его проникает в рот – влажно, жадно. Дышать стало трудно, мысли перепутались, перемешались, жар смешался с ознобом, желание оттолкнуть с желанием… с желанием позволить ещё… Ещё немного, совсем немного… Лежащая на бедре ладонь опустилась на мои ягодицы. Сжав, Макс рыкнул мне в губы:
– Избавляться от тебя надо.
Вопреки словам, пальцы так и вдавливались в меня, только волосы мои он уже не сжимал так сильно, скорее просто придерживал. Остатки разума собрать удалось с трудом. Соски были твёрдыми, грудь ныла, до безумия хотелось почувствовать его. И вовсе не так, не через одежду, а… Господи… Что он сделал со мной?! Что я творю?! Иван… Я же…
– Тогда просто отпусти меня, – попросила, уперевшись ладонью в каменную грудь.
Несколько секунд он смотрел мне в лицо, в глаза, и мне показалось, что он и правда сделает это. Что сейчас он скажет, чтобы я убиралась и…
– Нет уж, – с силой шлёпнул меня по ягодицам, а после столкнул с колен, как надоевшую шлюху. Взял с дивана топ и кинул мне. – Одевайся.
Прижав кружево к груди, я смотрела на него. Одевайся? Живот всё ещё тянуло желанием, но почему-то вдруг стало страшно. Что это значит?
– Макс…
– Одевайся, – повторил он, вставая, и, взяв со столика откупоренную бутылку виски, пошёл к двери.
Я так и стояла, чувствуя, как с каждым его шагом прочь леденеют пальцы. Если он оставит меня тут…
Он остановился возле двери. Обернулся. Поднёс к губам бутылку, сделал глоток и поставил на стойку. Опёрся локтем и смерил меня пренебрежительным взглядом. Будто бы и не было ничего минутой ранее. Да ведь и в самом деле не было…
Понимая, что происходит, я выпрямила спину. Вскинула голову и ответила ему прямым взглядом. Нет уж, слёз моих он не увидит! Не дождётся, даже если…
Глава 7
Макс
Наверное, мне в самом деле стоило оставить девчонку в клубе. При других обстоятельствах я, вероятно, так бы и сделал, но… Хотя, какие, к чёрту, обстоятельства?! Её так называемый муж задолжал мне триста кусков зелёных и отдавать их явно не собирался. Вот и все обстоятельства. И что-то подсказывало мне, что на этом проблемы не закончатся.
Эта неделя вообще оказалась на редкость говённая: то одно, то другое, ещё и Денис с его задвигами… Апогеем всего стала авария с участием одного крупного предпринимателя, оставившего у меня в казино не только все свои сбережения и большую часть имущества, но и те деньги, коих в наличии у него не было. Попросту говоря, очередной самоуверенный идиот, не сумевший вовремя остановиться.
Вовремя не сумел остановиться он и на трассе – вылетел в кювет, да там и остался. Половину долга вернуть мне он успел, а вот вторую… Разве что к жене его теперь людей посылать. Я бы послал, но проблема в том, что кроме двухкомнатной квартиры покойник-муж ей больше ничего не оставил. Только полугодовалого сына. Бизнес есть бизнес, особенно азартный, и всё же я не хотел быть мерзавцем, оставляющим на улице женщин с младенцами.
Бросив взгляд на притихшую девчонку, я открыл дверцу машины и кивнул на сиденье.
– Садись.
В паху всё ещё тянуло. Надо было разложить её прямо там, на велюровом диване в бордово-красной комнате. Стоило подумать об этом, член снова встал, и я едва не выругался. Мало того, что подобные ей вовсе не в моём вкусе, так ещё и характер… Хотя, что-то в ней было. Взрывная смесь непосредственности, гордости и темпераментности. А уж как она выделывала у меня перед носом восьмёрки своей тощей задницей…
– Тебе нельзя за руль, – внезапно выдала она, вызвав у меня раздражение. Схватила за рукав кофты и повторила: – Ты не поведёшь, Макс. Ты выпил.
– Садись в машину, – процедил я сквозь зубы. Чувствовал касание её пальцев через ткань и понимал, что едва начавшее затихать желание развернуть её к себе задом и загнать ей так, чтобы у неё голова кругом пошла, поднялось снова. Глянул на её руку, потом ей в лицо. – Либо ты садишься в машину, либо возвращаешься туда, где тебе самое место.
Гневно поджав губы, она вскинула голову. С неукротимым вызовом посмотрела мне в глаза. Чёрные, как смоль, ресницы обрамляли озёра с голубым пламенем… Чертовщина! Должно быть, я в самом деле перебрал, раз в башку лезет подобная ересь.
Ноздри её трепетали, в позе так и читалось неповиновение. Я ждал, что она, немного поупиравшись, угомонится, но вместо этого она обошла машину и, распахнув дверцу со стороны водителя, уселась за руль. Вот же дрянь!
Я стиснул зубы, ощущая, как надуваются вены на руках. Разбираться с глупой девицей я не хотел, выслушивать её истерики – тем более. Их она может оставить для своего фальшивого мужа. Впрочем, весьма сомнительно, что тот объявится на горизонте по доброй воле.
Настроение и так было отвратительным – проблемы, наслаивающиеся одна на другую, прошедший не без трудностей бой… Рёбра болели, разбитая скула тоже давала о себе знать.
– Ты ничего не перепутала? – уперевшись в крышу машины ладонью, я чуть склонился.
Марика сидела за рулём и выглядела при этом… Тонкие пальце на кожаной оплётке, распущенные чёрные волосы… Почувствовав исходящий от неё запах духов, я едва не сгрёб её. Чёрт! Мешать работу и баб не входило в установленные мной для самого же себя правила, но если так пойдёт дальше, боюсь, правила будут посланы к чертям собачьим! В конце концов, с неё не убудет, если пару раз встанет передо мной на колени.