# DUO

Морщась от отвращения, иду в ванную. Выдавливаю на палец островок зубной пасты, тщательно чищу зубы и разглядываю себя в зеркале. Мда, хорош… Зелёное от бессонницы лицо, карие глаза с треснувшим в уголке сосудом, под глазами – синие круги, на шее – бордовый засос. Одним словом, на лицо (и на лице) – вся медицинская палитра нездорового загула. Хоть на передачу к Малышевой иди и с трибуны объявляй, что нельзя пить, курить и трахаться. «Докатился, Соболев?» – моё отражение укоризненно глядит на меня.

А я спрашиваю себя, почему я снова встречаю утро среди несвежих вещей, ненужных друзей и унизительных мыслей о том, что моя жизнь понемногу превращается в полное дерьмо? Признаваться в этом себе мне ужасно не хочется, но моя душа, застёгнутая на все пуговицы, уже давно гниет без свежего воздуха. Но у открытого сердца есть один существенный недостаток: в него слишком легко плюнуть.

Набираю воду в ладони, долго и тщательно полощу рот. На прощание показав зеркалу фак, выхожу на кухню. Быстро натягиваю несвежую рубашку, прихватываю сумку, оставленную в прихожей. Проверяю, здесь ли две копии договора и диск с базой данных, которые я вчера успел отобрать у ещё трезвого Дьячкова. Убедившись, что я ничего не забыл, хватаю пиджак, обуваюсь, достаю iPhone и пишу смс: «Гер, утро! Не забудь, в 16:00 встречаемся у юристов».

Теперь точно всё. Продвигаюсь к двери.

– Доброе утро, ты уже встал? – слышу позади загадочное.

«Нет, это я оделся, чтобы лечь спать», – так и подмывает сказать в ответ. Оборачиваюсь: подруга моей «вчерашней», брюнетка Наташа стоит в безразмерной футболке (видимо, выданной ей Германом для девичьих походов в ванную) и, опираясь на косяк двери, ведущей в комнату, внимательно на меня смотрит.

– Ага, доброе. А ты чего поднялась?

«Вернее, какого чёрта?»

– А я пить захотела.

Наташа отлепляется от косяка, выскальзывает из тапочек и придвигается ко мне. Видимо, «зайка» ещё не догоняет, что вечер любви закончился, а серое утро развело нас с ней, как мосты в белые ночи в Питере.

– Ты уже уходишь, Артём? А может, мы кофе выпьем? Я хорошо кофе варю. Гораздо лучше, чем в «Стокманн».

«Намёк? Предложение переспать?»

– Правда? Жаль, но не получится. – Я отпираю дверной замок. – Видишь ли, у меня сегодня мать с дачи возвращается. А у неё ключей от квартиры нет.

Но я вру: приезд моей мамы – это мой железобетонный способ быстро сваливать по утрам, самый надёжный вариант, чтобы не звать к себе «заек», не провожать их домой и не делить на двоих одно такси. Чтобы обрывать все связи – вот так, быстро и мимоходом.

– Мы ещё увидимся? – Наташа трогательно складывает губки бантиком. – Ты позвонишь Оле?

– Безусловно, – снова вру я. Наташа что-то ищет в моих глазах. И, очевидно, находит, потому что отводит свои и говорит:

– Ладно, Артём. Я всё поняла… и я ничего не скажу Ольке… Смешная она: нам обеим всегда нравились такие, как ты, только я уже тёртая, а Олька каждый раз надеется на продолжение. А продолжения никогда не бывает… Не будет его и в этот раз… Ну что, я угадала?

Наташа грустно смеётся. А я думаю, что вчера я был трижды прав, когда хотел её для себя. Красива, умна, ненавязчива – такая могла бы меня понять, не строя особых иллюзий. Такая точно знает, когда наступает конец всем отношениям без обязательств. Но сейчас даже это невозможно, и мне остаётся только кивнуть Наташе:

– Ты всё правильно поняла, зайка. Не обижайся. И, пожалуйста, закрой за мной дверь.

Не дожидаясь лифта, сбегаю по лестнице вниз.

Распахиваю дверь подъезда и оказываюсь на улице. Глотнув чистый воздух, ещё не загаженный выхлопами машин, выдёргиваю из кармана мобильный, ищу в «иконках» «Яндекс. Такси». Вызываю машину. Диспетчер сообщает, что жёлтый «Форд» подъедет через десять минут. В ожидании такси присаживаюсь на низкий зелёный заборчик, окружающий периметр сине-белой пятнадцатиэтажки Германа. Тупо рассматриваю заброшенную детскую площадку, шоколадного питбуля, с остервенением роющегося в красно-жёлтой песочнице, и хозяина пса – пузатого чувака с поводком на шее. Мужик равнодушно следит за гадящей собакой, отхлёбывает пиво из банки, затягивается беломориной и периодически сплёвывает сквозь зубы, целясь в бордюр песочницы. Сделать бы ему замечание или просто закатать между глаз за такое свинство, но вместо этого я вытаскиваю из кармана «Rothmans» и закуриваю. Закашлявшись, давлю в горле противный никотиновый ком, сплёвываю на асфальт и спрашиваю себя, когда я так изменился? И отчего теперь всеми моими действиями руководят только похоть, расчёт и чувство самосохранения? Неужели я стал другим в тот день, когда выбрал себе не ту женщину?

Говорят, измена всегда касается супругов, и никогда третьего. 7 июля прошлого года я вывернул эту истину наизнанку и смог убедиться лично, что измена всегда остаётся изменой, чем бы её ни объяснили. Но если первая измена – это как выстрел в упор, то вторая – тот самый случай, когда ты ничего больше не чувствуешь, потому что ты уже мёртв. От шелухи скорбных мыслей меня освобождает шорох шин подъехавшего такси. Забираюсь на заднее сидение «Форда», видевшего и лучшие времена.

– Доброе утро. Маршрут тот, что указан? – Водитель жизнерадостно улыбается мне прокуренными зубами.

– Тот же, – сухо киваю я. – Авиационный переулок, дом восемь. И если можно, то побыстрей. Дорогу знаете?

– А навигатор на что? Вообще, если б не это устройство… – И тут бомбила заводит утомительный монолог о полезности технологий, о том, что погода в Москве не задалась, что хороший телефон стоит дорого, что автобусы подрезают и что у «водилы» жена и двое детей в Ульяновске, которых надо кормить, и…

– Простите, – прерываю его изыскания я, – не возражаете, если мы просто помолчим? Мне поработать надо.

Таксист обиженно умолкает и демонстративно включает радио.

Достаю из сумки наушники и, игнорируя звуки долетающего до меня разухабистого шансона, погружаюсь в мысли о том, каким будет мой портал, когда я откуплю его у Дьячкова. Детище Германа носит сейчас простое и безыдейное имя «ЛитСам». Это то, что всегда меня раздражало. Ещё бы: в нашей стране примерно сорок литературных сайтов имеют в своём наименовании корень «лит», ещё сорок – местоимение «сам». Причем, выглядят эти порталы, как клоны, выращенные в одном инкубаторе. Убедиться в моей правоте не сложно, достаточно сравнить все сайты с точки зрения структуры и подхода к авторам.

Итак, авторы… Раньше мы были самой читающей нацией – теперь стали самой пишущей. Но мой личный хит-парад самиздатовской глупости возглавляет писательская страница, в логике которой может разобраться только человек, любящий постигать невозможное. Вот скажите, зачем вообще нужна автору эта страница? Чтобы дать читателям полный перечень своих книг – или чтобы самовыразиться, рассказав, где он (автор) родился, крестился, чем живёт и что любит?

Структура портала… Её венчает вторая «любимая» мной тема под названием жанры. Угадайте, какой раздел на самиздатовских сайтах лидирует по количеству читателей? Детективы? Любовные романы? Современная проза? Да бросьте! Это – силовой секс, обманчиво названный эротикой, потому что восемьдесят процентов этой, с позволения сказать, прозы, затмевают собой даже качественное шведское порно. Впрочем, порево, написанное для женщин, доставляло бы и мужчинам, если б не было снабжено слезоточивым сюжетом и постоянным головняком, выпадающим героине на голову. В общем, можно до бесконечности развивать эту скользкую тему, неведомо, как и когда ставшую героином для женщин, но я в ближайшие же дни собирался раз и навсегда закрыть эту оргию на своём сайте, потому что авторами я видел не тех, кто «доставляет», а тех, кто мог приносить мне деньги, не играя на респектабельности.

Отдельной строкой стояла работоспособность портала. И эксергия сайта определялась не готовностью 24х7х365, а прослойкой действующих писателей и читателей. Сайт Германа заключал в своих недрах примерно сто тысяч авторов, причём постоянно писали и публиковались лишь пятьдесят процентов. Отбросив пиратов, а также «семейных» авторов с читательским кругом в пять человек, я получал примерно тридцать пять тысяч авторов. И это количество для меня обозначало не людей, а цифры – показатель рентабельности, к которому примыкал ещё один пласт – прослойка активных читателей.

Вот здесь надо сразу отделить зерна от плевел – то есть изолировать активных читателей от троллей. Понятие «тролль», кстати, образовано не от персонажа книг Роллинс, а от английского «троллинг», то есть ловли на блесну. И если активный читатель за год прочитывает примерно триста книг, то тролль, взращённый блогами, входит на портал только с одной целью: спровоцировать автора на эмоциональную перепалку. Вычислить этот зубодробительный контингент легко. Дело в том, что существует специальное программное приложение, которое опознаёт пользователей, болтающихся на форумах и активно пишущих «комменты».

Я считал проще: если на три негативных отзыва по книгам у читателя не приходится хотя бы один положительный, то передо мной был не читатель, а тролль – неумный, упорный, навязчивый. Вот эту шелупонь я собирался отключать от своего портала сразу. И не потому, о чём подумали вы. А потому что я не хотел давать этим големам топтать мою денежную полянку – то есть авторов, которых читали и которые могли принести мне доход.

В общем, идей было много.

Прикинув, что я буду менять в первую очередь, решил начать с имени сайта и назвать убогое детище Дьячкова – внимание, занавес, барабанная дробь! – «Звёзды самиздата». Следующим шагом я собирался ввести в портал два ключевых фактора: за книги авторов могли голосовать только читатели, а авторы не могли голосовать в принципе. Увы, к этому моменту я уже хорошо знал, как создавались палёные рейтинги Германа. Например, на его сайте уже год, как крутился один хитроумный чел, возомнивший себя богом русско-народного фэнтези. Писал он так, что валенками и блинами разило из каждой строчки текста. Удерживал же он своё первое место тем, что «гасил» конкурентов оценками.

Теперь оставалось решить, как привлечь на портал новых читателей. На текущий момент на «ЛитСам» их было триста тысяч. Для увеличения количества до полмиллиона, я в самое ближайшее время планировал договориться с авторами и издательствами на полную публикацию у себя самых модных и популярных книг.

Вот тут мы и подходим к самому главному. Давно известно, что нет таких крепостей, которые не взял бы бизнесмен за триста процентов прибыли. Для отбивки бабла, потраченного мной на портал, я планировал ввести градацию авторов. Писатели, получившие большинство оценок, как раз и были звёздами самиздата. С остальных авторов, с читательским кругом в пять человек, я собирался брать регистрационные взносы за возможность публикации. Как я уже говорил, на портале Германа было примерно сто тысяч авторов. Откинув тех, кто мог уйти с сайта из-за нововведений, и списав на форс-мажор ещё двадцать процентов, я получал примерно пятьдесят тысяч писателей, с которых я уже в первый месяц планировать снять по сто долларов. Так я молниеносно отбивал пятьдесят тысяч зелёных, что, при пересчёте на текущий курс рубля, составляло три с половиной миллиона. За портал я отдавал Герману четыре. Таким образом, мне оставалось вернуть ещё пятьсот тысяч рублей. И для этого я планировал снести все «стены» и форумы (обсуждайте книги в социальных сетях, на кухне, а не за мой счёт!), и на освободившемся месте построить нормальное издательство на паях с адвокатской конторой.

Но было ещё кое-что, что я не учёл в своей схеме. Моё одиночество разъедало меня, став той хрестоматийной ржавчиной, которое превращало в грязный сток все мои встречи с женщинами.

И это следовало немедленно прекратить.

К 16:00, составив в голове план разговора с Германом, я натянул джинсы, футболку, кроссовки, ветровку, прихватил солнцезащитные очки, вызвал такси и прибыл на Ленинградский проспект, к дому номер четырнадцать. Отпустив водителя, направился к престижной сталинской «высотке». Знакомый подъезд был украшен чёрной, с золотом вывеской: «Адвокатская контора Дробин и Ко». Невыспавшийся, помятый, но решительно настроенный Герман Дьячков, облачённый в костюм, уже топтался у крыльца, украшенного латунными завитушками.

– Ты опоздал, – заявил он мне вместо приветствия.

– Во-первых, здравствуй. Во-вторых, я-то как раз вовремя. Это ты, как всегда, раньше всех. – Я сдвинул очки на лоб. Солнечный зайчик, отражённый от зеркальной глади моих «авиаторов», стрельнул Герману в правый зрачок. Дьячков недовольно поморщился.

– Прости, – я переправил очки на затылок.

– Ты деньги привёз? – Герман бросил в рот сигарету.

– Если сегодня подпишешь договор, то завтра до двенадцати сделаю перевод всей суммы на твой банковский счет. Мне подтверждение об оплате нужно. А то вдруг дашь задний ход?

Сложив ладони лодочкой, дал Гере прикурить, и, как бы между прочим, возобновил второй этап игры, начавшейся вчера в «Стокманн».

– Гера, а ты не против, если некоторое время ты для всех побудешь владельцем сайта?

– Тебе моё имя надо? – Герман, как хорошо тренированный пёс, тут же сделал стойку.

– Да в принципе, не особо. – (Ага, я всегда быстро отбиваю атаку на мой кошелёк!) – По большому счёту, могу и своё имя поставить. Но, видишь ли, поскольку я хочу начать с изменений в твоём портале, то было бы неплохо оставить имя прежнего владельца сайта. Так модернизация для читателей легче пройдёт. К тому же, ты уже есть в «Википедии».

– Триста тысяч, – лихо объявил свой прайс Герман.

– Герыч, побойся Бога! – Я смеюсь. – Ты что, фирма «Apple»?

– Рублей, а не евро, жмот, – недовольно бормочет Гера.

– Ну-у, – прикинул свои возможности я, – в рублях я могу. – Поправил дужку очков. – Но, видишь ли, я не золотая рыбка, и у меня тоже желания есть. Вернее, их всего три. Как в сказке. Выполнишь?

– Это какие же? – Дьячков подозрительно покосился на меня.

– Дай мне телефон той брюнетки, Наташи.

– Чего?! – Герман выкатил на меня глаза, как ребёнок, которому объяснили, что конфет в доме до Рождества нет и не будет.

– Телефон Наташи – это, во-первых, – преспокойно уточнил я. – Во-вторых, ты с ней больше не встречаешься.

Герман раздражённо запульнул окурок в урну:

– Соболев, у тебя чердак сдуло?

– И в-третьих, ты с ней больше не спишь. Это – всё.

– И всё за триста тысяч? – Дьячков попытался разрыть асфальт каблуком ботинка. – А может, пятьсот тысяч, а, Тёма?

– Гер, мы не в публичном доме, – вздохнул я. – И, кстати, учти, я не Наташу себе покупаю, а плачу за твоё имя. Мне действительно та ссылка в «Википедии» нужна.

– Тогда, гм, какого… тебе сдалась эта хитрая зайка?

– А это мой личный бонус… Ну как?

Дьячков погрыз ногти. Я ждал – я всегда умел ждать.

– Ладно, Соболев… Уговорил.

И мне осталось только поздравить себя с удачно завершённой сделкой».

2.

«Сквозь кремовые шторы в спальню проник золотистый рассвет раннего весеннего утра. Открыв глаза и заложив руки за голову, посмотрела на Димку и вспомнила свой сон, в котором мне явился тот странный темноволосый мальчишка, увиденный мной в «Меге». В моём видении он подошёл так близко ко мне, что я, невольно ощутив тепло его длинного тела, почувствовала себя беззащитной и маленькой.

– Что вам надо? – едва разлепив губы, пропищала я. Он промолчал. Наклонился ко мне, заглянул мне в лицо, и я вдруг разглядела его ярко-карие глаза в мохнатых чёрных ресницах.

– Что вам надо? – Я делаю попытку сбежать, но ноги меня не слушаются, как это часто бывает во сне, когда за тобой гонятся, а ты не можешь сдвинуться с места. Мальчишка ухмыльнулся и исчез. А я вздрогнула и проснулась.

И вот теперь, рассматривая мирно спящего Бергера, я размышляла о том, чем мне запал в душу всего однажды виденный мной парень? Своей внешностью? Ухватками? Тем, что так ловко обворожил двух глупеньких «заек»? Или же меня возмутил его внимательный и недружелюбный взгляд, которым он прошёлся по моему лицу, груди и ногам? Но мне никогда не нравились мужчины, которые смотрели на меня, как на врага.

Ломая голову над загадкой, я дождалась будильника, который противно заверещал на отметке 07:59. Изогнулась, ловко прихлопнула круглую кнопку ладонью. Поцеловала Димку, прошептала ему в ухо: «Подъём», выскользнула из постели и направилась к окну, чтобы поднять шторы. Складывая тугую «римскую» занавеску в крупные кремовые складки, услышала за спиной скрип тугих пружин и шорох одеяла.

– Ка-тя, – игриво позвал Бергер. Оборачиваюсь: Димка лежит на боку, опирается на руку взлохмаченной головой и рассматривает меня с тем особенным блеском в глазах, который всегда предшествовал сексу.

– Ты такая красивая, – вкрадчиво начинает Димка.

– И что? – не сдержавшись, я фыркаю.

– Это был комплимент. А теперь иди сюда, – и Димка приглашающе хлопает ладонью по простыне.

– А это ещё зачем?

– Если послушаешься, то я сделаю тебе хорошо, – интимно шепчет Димка.

– Дим, вот скажи мне честно, – поворачиваюсь спиной к подоконнику и опираюсь ладонями о его гладкую пластиковую поверхность, – ты меня выбирал по какому принципу? Женщина—грелка, девушка с характером или Катя с головой на плечах?

– Мне нужна женщина, которая мне подходит, – серьёзно говорит Бергер.

– То есть ты выбирал по принципу «чувства – хорошо, а разум – ещё лучше»? А раз так, то я очень советую тебе посмотреть на будильник. Сколько сейчас времени?

– Мать моя в кедах! – Димка выпрыгивает из кровати и пулей несётся в ванную.

– Вот именно, – я киваю и запахиваю халат.

«И мне твой секс длиной в две минуты абсолютно не нужен…»

Через полчаса, накормив Бергера оладьями и яичницей, всучила ему, упирающемуся, список нужных для дома покупок (пятикилограммовая бутыль «Лоска», двухлитровый гель-концентрат «Вернель», три килограмма картошки), после чего с чувством выполненного долга перенесла ноутбук в комнату и с удобством устроилась на диване. Позвонила на работу, выяснила, что на меня сегодня желающих нет, распрощалась до понедельника и, наконец, занялась тем, что ещё вчера просила моя душа: с трепетом открыла файл со своим первым литературным детищем.

Мой любовный роман назывался ёмко и интригующе: «#Двое». Внутри интриги лежала модная нынче тема противостояния, где главный герой стал заложником обстоятельств, а героиня – его мишенью. Сюжет строился на том, что делец тридцати лет сделал стойку на женщину, но был вынужден выбирать между ней и своими амбициями. Динамику развязке добавляли четыре постельных сцены. Венчало же моё произведение посвящение: «Дмитрию Бергеру, герою на все времена». И вот теперь мне оставалось только разместить свою книгу. Но прежде, чем выносить свой роман на строгий читательский суд, я решила как следует познакомиться с самиздатовским сайтом. Набрала в поисковой строке уже знакомый веб-адрес. Ссылка тут же привела меня на страницу портала «Звёзды самиздата».

«Не поняла… а куда делся скромный „ЛитСам“?»

Проверяю адрес. Да нет, всё правильно, но со среды почему-то действует переадресация. Значит, хозяин сайта решил обновить портал? А зачем, спрашивается? Посерфив страницы новоиспеченных «Звёзд», с удивлением обнаружила новый, занятный дизайн (он мне сразу понравился) и перешла на страницу автора. Изучаю её и с удивлением обнаруживаю, что и здесь всё по уму. А что читатели, как они восприняли модернизацию? Заглянула в комментарии, оставленные на главной странице. Оказалось, практически ни один человек не остался равнодушным. И хотя кое-кто дал изменениям и негативную оценку, подавляющее большинство сошлись на том, что владелец портала – гений.

Вот тут мне становится очень интересно, а кто такой, этот Герман Дьячков? Набираю в поисковой строке имя владельца сайта. Первая же ссылка приводит меня в «Википедию». Открываю статью – и замираю, как кролик под светом автомобильных фар. Ещё бы: уважаемая Интернет-энциклопедия неопровержимо свидетельствует, что креативным владельцем портала и господином Дьячковым в одном лице является – внимание, занавес, барабанная дробь! – тот самый блондин из «Меги». Потаращившись на фотографию «старого» знакомого, фыркнула. Нет, Роберт Харрис недаром писал, что проделок судьбы нельзя избежать, потому что каждый из нас прикован к ней, как к движущейся повозке. Приедешь сам – или судьба притащит тебя к пункту назначения волоком.

Мысленно поблагодарив благосклонную ко мне фортуну, пробегаю глазами пять абзацев, посвященных Дьячкову. Оказывается, Герман родился 11 марта 1989 года, в Москве – как и я. Закончив Государственный университет управления, создал свой собственный бизнес – самиздатовский сайт «ЛитСам», который недавно прошёл монументальную модернизацию. Порылась в закладках с фотографиями Дьячкова. Перебрав три однотипных изображения, где Герман красуется в компании «заек» модельной внешности, усмехнулась, но взяла этот факт себе на заметку.

Захлопнула поисковые «окна» и принялась размышлять, каким образом в этом Германе уживается несочетаемое. Ему явно нравились женщины, а значит, он должен был иметь к ним подход. Но там, в «Меге» Дьячков удовлетворился выбором, сделанным за него мальчишкой. Так неужели Герман Дьячков привык быть на вторых ролях? Но бизнесмены – это всегда лидеры, и это я хорошо знала по своему Димке. Так в чём же дело?

Раскладывая так и эдак не состыковывающийся пасьянс, я так и не придумала вразумительного объяснения. В конце концов, махнула на всё рукой и зарегистрировалась на портале. Получив доступ к авторской странице, подумала и добавила туда свою собственную фотографию (портретный снимок, сделанный Бергером – так, ничего особенного). После чего отыскала кнопку «выложить книгу» и «влила» в «Звёзд самиздата» свой роман. Секунд через пятнадцать мелькнула иконка входящей почты. Открыв приложение, вижу ответ.

«Уважаемый автор», – читаю я очень пафосное начало. Поздравив себя с тем, что я – почти писатель (!) и с тем, что Димка посоветовал мне такой великолепный сайт – быстро пробегаю письмо глазами и понимаю, что мой личный «звёздный час» длился всего три секунды.

«Уважаемый автор, – сухо гласил коротенький текст, – главный редактор портала, г-н Дьячков, получил Вашу заявку на публикацию. К сожалению, в настоящее время Ваше произведение не может быть размещено на сайте. За разъяснениями рекомендуем обратиться лично к г-ну Дьячкову, так как политику работы с новыми авторами с 18 мая 2016 года определяет только он. С уважением, модератор „Звёзд самиздата“».

«Ну ничего себе…»

Моим первым естественным устремлением было послать «Звёзд самиздата» в… куда подальше и попытать счастья в каком-нибудь ином, менее «звёздном» месте. Вторым – позвонить Бергеру и высказать Димке всё, что я думаю по поводу его советов. Вместо этого сбросила с колен ноутбук, раздражённо побегала по комнате и пару раз мысленно «приложила» Димку, «Звёзд» и Дьячкова. Наконец, взяла себя в руки и вернулась к компьютеру. Разглядывая письмо, срубившее мои белые крылья, я размышляла о том, почему Дьячков не принял мой роман? Ведь в нем было учтено всё: и динамичный сюжет, и реалистичность характеров, и даже модный жанр. Но моя книга, тем не менее, была отвергнута. Из-за чего?

И тут мне припомнилась одна из первых лекций, прослушанных мной в институте…

– Коллеги, – пожилой седовласый профессор расхаживает по миниатюрной сцене огромного зала кафедры современной русской литературы, – запомните раз и навсегда: вы можете писать книги, которые заслужат признание критиков. Вы можете получить Букеровскую премию или даже Нобелевскую премию по литературе и публиковаться только в самых крупных издательствах, но если вас не будут читать, то вы никто, как автор.

Тогда, сидя за длинной партой и разглядывая в огромном университетском окне ясное московское небо, я отчётливо, раз и навсегда, сформулировала свою цель в жизни. Я хочу стать читаемым автором. Именно поэтому я так долго училась писать. Именно поэтому я не поставлю крест на своём первом романе. Это было просто выше моих сил. А значит, мне предстояло бороться за то, во что я верила. И начать я должна была с себя: забыть о гордости и выслушать все претензии. Не зря же, в конце концов, этот странный Дьячков, судя по письму модератора, был готов ответить мне?

Вот так, вооружившись скромностью, мудростью и несвойственным мне терпением, я скопировала адрес Дьячкова в почту и написала: «Уважаемый Герман, спасибо за ответ. Мне искренне жаль, что моя книга Вам не понравилась. Не могли бы Вы пояснить мне, что я должна исправить в ней с тем, чтобы моё произведение было опубликовано? С уважением, Катя DUO».