- -
- 100%
- +
- Пошли. Поговорим, - коротко бросил он на ходу.
Неля чувствовала, как его крепкие пальцы с силой сжимают её предплечье, не давая вырваться. Она ускорила шаг, едва поспевая за ним. Он вывел её к алее и прислонил к стволу широкого тополя.
- Неля, - начал он хрипло, обхватив ствол дерева руками так, что получился капкан из его рук, - Я тут подумал. Ездить на автобусе тебе не солидно. Завтра едем в салон, выберешь себе машину. Какую хочешь? Мерседес? Ауди?
Девушка посмотрела на него с испугом, в её прозрачно-небесных глазах читалось недоумение, но в её взгляде не отражалось ни блеска жадности, ни радости, с которой обычно Кристина выслушивала его обещания купить ей то, что она хочет.
- Эрик… зачем? – прошептала она, вжимаясь спиной в шероховатый ствол дерева, - Мне не нужна машина. Я… я водить не умею. Пожалуйста, не надо. Мне и на автобусе нормально.
Эрик ещё пару секунд пытливо смотрел ей в лицо. Да, она прошла первую проверку. Не может она сейчас так мастерски играть, чёрт побери! Но упрямая решимость доказать всем, а особенно самому себе, что она принадлежит ему, победила здравый смысл.
- Тебе просто нравится, как я за тобой бегаю, да? – его голос прозвучал как скрежет металла. Он должен понять, должен! Что всё это ложь, или, наоборот, сорвать с неё маску притворства силой.
И не успела Неля что-то ответить, как он рывком притянул её к себе. Его губы, твёрдые и напряжённые, накрыли её нежные дрожащие губы в требовательном, жёстком поцелуе, в котором не было нежности – только напор и жажда обладания. В первые мгновения Неля застыла, а потом начала вырываться. Её сопротивление разожгло в нём огонь подозрения: «Значит, в этой переписке правда? Другого парня ты целуешь иначе?»
- Не надо… Эрик, пожалуйста, - хрипло взмолилась она, упираясь маленькими ладонями в его твёрдую грудь.
- Почему? – он перехватил её запястья, поднял её руки над головой и прижал к стволу дерева. Его пальцы на её тонких запястьях сомкнулись мёртвой хваткой. Эрик сжал их сильнее, фиксируя девушку, не давая пошевелиться. Он хотел, чтобы она смотрела ему в глаза. Он хотел увидеть в её глазах раскаяние. Но увидел он нечто другое.
В одно мгновение зрачки Нели расширились, затопив радужку чернотой. Её тело, только что трепещущее в отчаянной и тщетной попытке вырваться, обмякло и задрожало мелкой, нездоровой дрожью. Лицо стремительно побледнело, становясь прозрачным.
Она не просто испугалась. Она выпала из реальности. Неля издала короткий, надрывный звук, похожий на всхлип, и начала судорожно вдыхать воздух, поверхностно и часто, с шумом, судорожно и сипло. Эрик почувствовал, как под его пальцами быстро бьётся её пульс.
И тут до него дошло. Он всё понял. Тот случай в подворотне. Попытка изнасилования. Его захват, его грубая сила, его сжатые на её запястьях пальцы – он стал для неё триггером того ночного кошмара.
Эрик мгновенно разжал руки. Девушка начала оседать вниз. И он подхватил её, прижимая к своей груди, но теперь – так осторожно, как только мог.
- Тише, тише… Я отпустил. Слышишь? Маленькая, не бойся. Я здесь. Это я, Эрик.
Неля не слышала. Её грудь судорожно вздымалась, она тяжело и сипло дышала, хватая ртом воздух, плечи дёргались в безнадёжных попытках совершить глубокий полноценный вдох и выдох, и только частые поверхностные, рваные судорожные вдохи с шумом вбираемого воздуха заменяли дыхание. Она задыхалась, её пальцы судорожно впились в его куртку, губы посинели, а глаза остекленели. Каждый её судорожный всхлип отдавал в сердце Эрика физической болью.
- Маленькая моя, дыши… Пожалуйста, дыши, - он зарылся лицом в её волосы, баюкая её, содрогаясь от её рваного сиплого дыхания, - Я не трону. Не трону, клянусь. Не трону и не обижу. Дыши, девочка моя, дыши.
Он шептал бессвязные извинения, чувствуя, как его собственное сердце заходится от ужаса. В этот момент переписка, сплетни универа – всё это перестало существовать. Осталась только эта хрупкая девушка в его руках, которая не могла сделать глубокий спокойный вдох, потому что он – тот, кто обещал её защитить – на мгновение стал её палачом.
Прошла целая вечность, как показалось Эрику, прежде чем её горло пропустило первый спокойный вдох. Всё это время Неля не выпускала со своего судорожного захвата ткань его куртки. Её тело всё ещё содрогалось, а Эрик продолжал держать её, понимая: ничего не стоит той леденящей пустоты, которую он увидел в её глазах, когда сжал её руки.
Они ещё долго стояли так под тополем, она, вцепившись в ворот его куртки, и он, осторожно удерживающий её в своих объятиях. Тихий шелест падающих на землю листьев и приглушённые вдали голоса нарушали тишину. Эрик чувствовал, как Неля всё ещё дрожит в его руках – мелко, словно загнанная в силки раненая птица. Её каждый рваный вдох отдавался в его груди физическим ударом. Вспыльчивость, которая несколько минут назад гнала его в бой и заставляла сжимать кулаки, внезапно сменила вектор.
Холодный ужас от того, что он сотворил, выжег в нём остатки сомнений. В сознании Эрика, как в замедленной съёмке, прокрутились последние минуты: злорадная ухмылка Марка, то, как жадно он ждал его реакции, эта слишком «вовремя» подсунутая переписка, и то, как легко Марк навязывал ему поверить в эту грязь. Эрик осознаёт, что его развели как пацана, использовав его же бешеный темперамент против той, кого он поклялся оберегать. И как он сразу не смог понять, что ничего не сходится?! Неля ни разу не попросила у него денег, она ничего не просила. И он ни разу не водил её в ресторан. И самое главное – он её ещё не трогал, чтобы она могла судить об его интимных способностях.
- Сука… - выдохнул он, и это было адресовано самому себе и Марку.
Эрик бережно прижал широкой ладонью её голову к своей груди, чувствуя, как его рубашка намокает от её слёз. И это сейчас хорошо, потому что слёзы – это разрядка, которая ей так необходима.
- Малышка, посмотри на меня. Просто дыши. Давай так. Сделай глубокий вдох вместе со мной. Начали, - он глубоко и медленно вдохнул, чуть задержал воздух и начал медленно выдыхать. Она послушно повторила за ним, - И ещё раз.
Он знал, что эта дыхательная практика не только восстановит её дыхание, но ещё и успокоит.
-Умница. Теперь просто дыши, - он осторожно вытирает большим пальцем слёзы на её бледных щеках, - Теперь пошли. Я провожу тебя до библиотеки, по пути воды купим.
Он говорил быстро, глотая слова, его голос дрожал от с трудом сдерживаемой ярости, которая теперь искала новую цель. Эрик не был стратегом. Он не собирался искать доказательства или ловить Марка на лжи. Ему было достаточно этой паники в её глазах. Для Эрика это было самым честным доказательством в мире.
Эрик осторожно довёл Нелю до библиотеки, принёс бутылку воды и оставил девушку на попечение Маши.
Эрик Вайсман не шёл по коридору – он прорубал пространство своим стремительным движением вперёд. Те, кто видел его лицо, отступали, освобождая путь. Казалось, его холодная, сконцентрированная ярость человека, который только что едва не уничтожил самое дорогое своими руками, физически ощущалась каждым, кто встречал Эрика на пути.
Он вышел из университета и направился в кафе напротив, где его уже давно поджидала компания его приятелей. И среди них Марк, жаждавший расправы над Нелей.
Парни заняли привычный столик возле окна, уже заказали себе кофе и бутерброды и оживлённо обсуждали вчерашний футбольный матч.
Эрик приблизился к компании, но даже не взглянул на друзей. Его внимание было сосредоточено только на Авдееве, чьё лицо застыло в ожидании триумфа.
- Дай мне ещё раз взглянуть на эту переписку, - потребовал Эрик.
- Да, пожалуйста, - с готовностью отозвался Марк, не ожидая подвоха. Весь вид Эрика красноречиво говорил, что он на грани, и Марк представлял, сколько резких слов он уже успел высказать Неле и ещё не может остыть.
Эрик взял в руки телефон, бегло просмотрел чат и медленно перевёл взгляд с экрана телефона на своего друга, и в этом взгляде читалось не просто недоверие, а глубокое, опасное презрение. Вайсман знал каждого из своей стаи как облупленного: их страхи, их гниль и то, на что они способны ради мелкой мести. К тому же, фраза про новенький мерс была слишком в стиле самого Марка. Эрик открыл настройки телефона, который держал. Ник Мартенс внимательно, не отрывая взгляда следил одновременно и за реакцией друга, и за внезапно насторожившимся Марком.
- Марк, - Эрик произнёс почти лениво, но от этого тона у всех присутствующих пошли мурашки, - А почему у твоего секретного свидетеля Дениса тот же IP-адрес в логах приложения, что и у твоего второго телефона?
Марк замер. Самодовольная улыбка сползла с его лица.
- Э…. мне пора, парни, Я тут вспомнил, мне ещё к секретарю забежать надо, - Авдеев поспешно встал, собираясь уйти.
- Стоять! – рявкнул Эрик, - Раз ты такой талантливый сценарист, Марк, давай познакомим публику с твоим творчеством.
Вайсман схватил Марка за шиворот и вытащил на середину кафе. Свита Эрика тут же окружила его, преграждая пути к бегству.
- Читай, - Эрик сунул Марку его же телефон, - Громко. С выражением. Читай всё, что ты тут накалякал от лица Нели. Читай так громко, чтобы все слышали эту пошлятину. Про оленя, про то, как меня передёргивает. Давай! Живо!
Марк начал читать. В кафе в обеденный час было достаточно много студентов. Девчонки за ближайшим столиком даже включили камеру на телефоне, чтобы заснять Авдеева. Даже бармен, облокотившись на стойку, с азартным интересом слушал, не сдерживая усмешки.
Марк стоял красный как рак. Его заставили читать эту пошлятину перед десятками студентов. С каждым словом его голос дрожал всё сильнее. Парни из свиты начали откровенно ржать над тем, как нелепо и дёшево выглядела эта подстава. Даже сдержанный Ник не смог сдержать улыбки.
- А теперь послушай меня внимательно, Марк, - произнёс Эрик, когда Марк закончил читать, - Ты сегодня совершил две ошибки. Первая – решил, что я тупее тебя. Вторая – тронул то, что принадлежит мне.
И без предупреждения резким ударом выбил телефон из рук Марка. Айфон с треском разлетелся об кафельный пол. Кто-то из девчонок испуганно взвизгнул.
- Вайс? Ты чего… - Марк не успел договорить.
Второй удар, короткий и жёсткий, пришёлся Марку под рёбра, он отлетел к стене, сшибая столик, согнулся и начал жадно хватать ртом воздух. Эрик тут же рванул следом, но в это же мгновение сильные руки Ника Мартенса вцепились в ворот его куртки, удерживая.
- Пусти! – Эрик попытался вырваться из цепких рук друга, но Ник с такой силой перехватил его сгибом локтя за шею, что у Эрика потемнело в глазах. Но даже задыхаясь от стального захвата Мартенса, Эрик продолжал кричать, - Видишь, как это бывает? Когда ты не можешь вдохнуть? Когда лёгкие горят, а воздуха нет?
И воспоминание о том, как задыхалась Неля у него в руках, накрыло Эрика новой волной бешенства. Он начал яростнее вырываться, но второй рукой Мартенс схватил друга за руку и с силой вывернул её за спину, прижимая Эрика лицом к шершавой стене.
- Остынь! – услышал он требовательный голос Мартенса, - Или из универа вылететь захотел? Скандала хочешь? Твой папаша быстро даст распоряжение забрать Соньку, так что уймись!
И это остановило Эрика, он перестал сопротивляться, но Мартенс всё ещё с силой его удерживал, пока Марк поднимался с пола, вытирал салфеткой, протянутой одной из девчонок, ладони, которыми проехался по полу, и приводил одежду в порядок.
- Быстрее сваливай отсюда, Марк, - не вытерпел Ник, - Я его долго не смогу удержать!
И Марк в одно мгновение пересёк кафе и почти выбежал на улицу. Но Мартенс не спешил разжимать крепкого захвата.
- Всё… Ник, я уже в порядке, - прохрипел Эрик.
- Успокоился? – недоверчиво переспросил Мартенс, остальные парни предпочли не вмешиваться, просто стояли в полукруге, ни сделав попытки ни помочь Марку, ни помочь Нику удерживать Вайсмана.
- Да, Ник. Отпусти! - нетерпеливо потребовал Эрик.
Ник ослабил хватку, и Эрик вырвался из захвата, тяжело дыша.
- Нужно выпить, - спокойно предложил Ник и обратился уже в бармену, молодому парнишке, который, забыв о своих обязанностях, с любопытством наблюдал за происходящим, - У тебя есть что покрепче кофе?
- Коньяк есть, - с готовностью отозвался парнишка, - Сейчас организую.
После того, как Марк был публично унижен в кафе, Эрик решил, что одного позора недостаточно. Он знал: такие, как Марк, затихают на время, но продолжают копить желчь. Чтобы вырвать жало окончательно, нужно ударить по тому единственному, что давало Марку Авдееву право чувствовать себя элитой – по семейному благополучию.
Эрику хватило одного звонка отцу, чьи бизнес-интересы плотно пересекались с логистической компанией Авдеевых.
- Доброе утро, отец. Там фирма «Норд-Транс» претендует на тендер по северному направлению. Да, те самые. У них косяки с отчётностью. Мне и моим юристам нужно время всё ещё раз перепроверить. Заморозь пока контракт.
Уже через три часа по всем бизнес-каналам прошла новость: сделка года, которую Пётр Фёдорович Авдеев, отец Марка, готовил последние восемь месяцев, сорвалась без объяснения причин. Это грозило большими убытками.
Марк вошёл в кабинет отца, едва переставляя ноги. В воздухе витал запах крепкого табака и стояло тяжёлое, гнетущее напряжение. Пётр Фёдорович, обычно властный и непоколебимый человек, сидел за столом, обхватив голову руками. Он выглядел постаревшим на десять лет.
- Не понимаю… - глухо проговорил Пётр Фёдорович, не поднимая глаз, - Всё же было на мази, Марк. Мы прошли все проверки, юристы согласовали каждую запятую. И вдруг – звонок. Контракт заморожен на неопределённый срок без объяснения причин.
- Но это же не конец, пап… - неуверенно промямлил Марк.
- Не конец, да, - согласился Пётр Фёдорович, - Но сильный удар по нашим финансам. А я обещал твоей сестре оплатить её годовую учёбу в Италии. Она расстроится, когда узнает, что я не смогу перечислить всю сумму за год.
- Лаура поймёт, - неуверенно проговорил Марк.
- Но я ей обещал… - тяжело вздохнул Пётр Фёдорович, - А получается, не смогу сдержать обещание. И квартиру в Риме не смогу ей купить.
Пётр Фёдорович замолчал, медленно раскрыл новую пачку сигарет и снова закурил. Марк отметил, что отцу вредно так много курить, и в последнее время Пётр Фёдорович действительно сдерживался и больше одной сигареты в день не курил, а тут – полная пепельница окурков за утро.
- Марк, - Пётр Фёдорович замялся, сделав глубокую затяжку и осторожно подбирая слова, - Сынок, я знаю, ты в универе крутишься в серьёзных кругах. С сыном британского посла вот дружишь… Это очень хорошо, но… У тебя с сыном Эдуарда Львовича всё в порядке? Вы не ссорились с Вайсманом? Просто… это единственный человек, чей звонок мог перекрыть кислород такой сделке за две минуты. Только Эдуард Львович имеет такие полномочия. Если ты как-то задел его сына – скажи мне сейчас.
Марк почувствовал, как внутри всё похолодело. Каждое слово отца впивалось в него раскалённой иглой. Перед глазами всплыл холодный взгляд Вайса и расколотый айфон в кафе. Он понял, что Вайсман не просто его опозорил – он занёс топор над самой шеей его семьи. И больше всех пострадает его младшая сестрёнка Лаура, которая с раннего детства мечтала выучиться живописи в Италии. Получается, он так опрометчиво пожертвовал мечтой сестры ради глупой мести девушке, которая ему отказала.
- Нет, пап… всё нормально, - трусливо соврал Марк, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, - Наверное, это просто бюрократия. Я… мне нужно идти, дела в универе.
Марк быстро покинул кабинет, почти выбежал, не в силах выносить жалобный взгляд отца. Лучше бы отец накричал на него, грубо обвинил во всём! Но нет, он ещё и сыночком его называет и смотрит на него с такой заботой и беспокойством, оградить хочет от всего… Невыносимо!
Оказавшись в машине, Марк дрожащими руками достал новый телефон. Гордость? Вина перед отцом и Лаурой оказались сильнее гордости. Остался только животный, липкий страх.
Он быстро набрал сообщение, глотая слёзы бессильной злобы и отчаяния:
«Вайс, умоляю. Я всё понял. Каждое слово. Это я виноват, отец тут ни при чём. Пожалуйста, возобнови сделку. Я клянусь, я больше никогда не посмотрю в сторону твоей девушки. Только верни контракт, умоляю».
Через пятнадцать долгих мучительно-томительных минут загорелись две зелёные галочки, означающие, что сообщение не только дошло до адресата, но и прочитано им. Но ответа на его сообщение не пришло.
Двое суток Марк жил в аду. Он ходил тенью по университету, был непривычно тихим и отрешённым. И не осмелился подойти к Вайсу и напрямую спросить его о контракте. Он плохо спал, вздрагивал от каждого звонка телефона и наблюдал, как отец медленно сходит с ума, выкуривая по нескольку пачек сигарет в день и ежеминутно пытаясь дозвониться до партнёров, но каждый раз вежливый голос секретаря отвечал, что Эдуард Львович ушёл на совещание и не сможет ответить на звонок. После нескольких попыток отца секретарь вообще перестала отвечать на вызов.
Марк был похож на тень не только в университете. Но в присутствии Эрика старался стать невидимым, даже в столовую на обед перестал ходить.
Эрик Вайсман выждал ровно столько, чтобы Марк успел прочувствовать вкус полного краха. Только когда паника достигла пика, Эрик снова позвонил отцу и сказал, что спорные пункты во всех документах перепроверили и можно возобновлять контракт. Отец похвалил сына за внимательность и тщательность и сделал один короткий звонок своим будущим партнёрам.
Через час после того, как Петру Фёдоровичу внезапно перезвонили и сообщили, что произошла техническая ошибка и контракт остаётся в силе, на телефон Марка пришло сообщение от Эрика Вайсмана. Оно было коротким и чётким, как выстрел в упор:
«Контракт вернули. Считай это единственным шансом, который я даю из жалости к твоему отцу. Веди себя правильно, Марк. Второго раза не будет».
Марк ответил мгновенно, едва попадая по буквам:
«Всё понял. Спасибо, Вайс. Этого больше никогда не повторится. Я твой должник».
На следующий день обстановка в университете изменилась окончательно. Больше не было двусмысленных шуточек или шепотков за спиной. Марк, который раньше был заводилой и главным насмешником, теперь вёл себя сдержанно. Когда Эрик Вайсман входил в аудиторию, Марк первым делом поднимал на него взгляд – не дерзкий, как раньше, а полный собачьей преданности и готовности подчиниться. Теперь никто из свиты не пытался неудачно пошутить в адрес Нели. Парни, интуитивно считав поведение Марка, перестали стебаться даже между собой, остерегаясь лишний раз упоминать имя девушки Вайсмана.
Неля узнала всё случайно. Она зашла в аудиторию за оставленным блокнотом и услышала обрывок разговора двоих парней из свиты Эрика Вайсмана. Они со смешком обсуждали, как ловко Вайсман перекрыл кислород семейному бизнесу Авдеевых.
- Один звонок - и вся империя его папаши чуть не пошла по миру, - донеслось до неё.
У Нели подкосились ноги. Она тихо присела за последнюю парту, стараясь не выдать своего присутствия. Первым чувством стал ледяной, парализующий страх. Неля знала, что Эрик влиятелен, но не представляла масштаб его власти. Одно дело - прижать кого-то к шкафчику в раздевалке, и совсем другое - одним звонком разрушить жизнь целой семьи, лишить людей будущего, превратить их в ничто. Она вдруг отчётливо осознала: человек, который покупает для неё кофе в студенческой столовой и по-хозяйски притягивает к себе на глазах у своих приятелей, - это не просто самоуверенный парень. Это стихийное бедствие. И если он когда-нибудь разозлится на неё так же, как на Марка, от неё не останется ничего.
Но вслед за страхом пришло другое чувство - тягучее, запретное и пугающе приятное. Это было осознание своей абсолютной безопасности. Всю жизнь Неля была тихой, скромной - той, кого можно задеть, толкнуть или унизить, зажать в раздевалке и даже напасть в подворотне, как это делал Марк. А теперь... теперь она была под покровительством бога.
Ей было неловко за такие мысли, но внутри разливалось тепло при осознании, что вся колоссальная, сокрушительная мощь Вайсмана теперь направлена на её защиту. Марк, который раньше вызывал у неё страх своим присутствием, теперь совсем не смотрел на неё.
Когда после занятий Эрик велел ей подождать его на парковке, она привычно послушалась. И когда он подошёл к ней, она всматривалась в его спокойное, красивое лицо.
- Что такое, куколка? - спросил он, - открывая перед ней дверь машины.
Она промолчала, послушно садясь на кожаное сиденье. Ей было не по себе от того, что она находится под его постоянным надзором, но в то же время она понимала, что больше никогда не захочет возвращаться в мир, где за неё некому заступиться так, как это делает он.
Глава четвёртая. Куколка
«Если ты принимаешь мою защиту,
ты принимаешь и мои правила.
А я не люблю, когда мои вещи проявляют характер»
Пенелопа Дуглас «Испорченный»
Qui me tuetur, me dominator
(Кто меня защищает, тот мной и повелевает)
Этим же вечером молоденький мальчик курьер в джинсах со множеством карманов, потрёпанной футболке и натянутой на лоб бейсболке, закрывающий его глаза, позвонил в дверь и передал Нели пакет с логотипом дорогого бутика. И сразу же появилось лаконичное сообщение от Эрика: «Надень».
Не прошло и десяти минут как девушка развернула хрустящую бумагу, обнаружила внутри чёрное кружевное бельё и дрожащими руками надела его, как экран смартфона вспыхнул, заливая бледное лицо Нели ярким светом. Девушка сидела на краю кровати, чувствуя себя так, словно на шее затягивается петля. Нажав «принять», она увидела его.
Эрик находился в полутьме кабинета. Свет падал на его резкие скулы и светлые волосы, делая его похожим на сурового воина из северных легенд.
- Ну что, моя маленькая монашка? - его голос прозвучал с хрипотцой, в нём слышалась неприкрытая издёвка, - Ты всё ещё в своём целомудренном виде? Сейчас мы это исправим, куколка. Снимай платье.
Неля краснеет до корней волос, теребя пальцами воротничок домашнего хлопкового платья, и стыдливо шепчет:
- Эрик, пожалуйста... я не могу... Пожалуйста, не заставляй меня.
- Снимай платье, куколка. Медленно. Я хочу видеть, как ты краснеешь, как это кружево смотрится на твоём «святом» теле, - безжалостно произносит он, и его взгляд не предвещает ничего доброго, в них блестит опасный азарт.
Неля зарывает лицо руками, чувствуя себя абсолютно беззащитной под его тяжёлым, раздевающим взглядом через экран.
- Не прячь глаза, куколка, - жёстко обрывает он девушку, - Я люблю игрушки, и мне нравится, когда они слушаются. Встань.
Неля медленно поднялась, ощущая дрожь в коленях, и начала расстёгивать верхнюю пуговицу. Эрик подался вперёд, вглядываясь в экран.
- Надо же, - вкрадчиво произнёс он, когда показалась полоска кожи, - У тебя даже пальцы дрожат. Ты так боишься, что я увижу твоё «порочное» бельё? Или тебе просто непривычно, что кто-то смотрит на тебя не как на скромную монашку, а как на сочную девчонку в кружевах?
Но дальше Эрик, как ни странно, молчит - он не начинает привычно комментировать каждое её движение, используя грязный стеб и пошлые шутки.
И в этой тишине, ставшей тяжёлой и душной, девушке ещё труднее делать то, что он требует. Она медленно расстёгивает каждую пуговку, растягивая время, но её мучитель внимательно смотрит и терпеливо ждёт. И она чувствует его тяжёлый обжигающий взгляд.
Когда платье соскользнуло с плеч, обнажив чёрную тонкую сеточку на фоне её фарфоровой кожи, Неля едва не выронила смартфон и снова закрыла лицо свободной рукой.
- Убери руку, - приказал Эрик, и его голос стал жёстче, - Смотри на меня. Тебе так стыдно, что я вижу твою грудь в этом прозрачном кружеве?
- Зачем ты это делаешь? - всхлипнула девушка.
- Мы оба знаем зачем, - усмехнулся парень, - Смотри на себя в зеркало. Это кружево стоит больше, чем весь твой гардероб. Скажи: «Эрик, посмотри на меня».
- Нет...
- Скажи это, или я приеду к тебе прямо сейчас.
- Эрик... посмотри на меня, - едва слышно выдавила Неля, сгорая от унижения.
- Вот так. Хорошая девочка. Знаешь, о чём я сейчас думаю? - он понизил голос до интимного шёпота, в котором сквозила грязная насмешка, - О том, как забавно ты будешь выглядеть завтра на парах. Все будут видеть твой белый воротничок и скромный взгляд, и только я буду знать, что под этим платьем на тебе то самое бельё, в котором ты сейчас стоишь передо мной и дрожишь. Это будет наш маленький грязный секрет. Тебе уже хочется провалиться сквозь землю, куколка?
- Я ненавижу тебя, - прошептала она, но не смела пошевелиться.