Книга 2. Галактика Черона. Король Рая

Вояна молчала. Память отнесла её в далёкое-предалёкое прошлое. «Галактика Верона. Галактика её предков. Находится где-то совсем недалеко. Материальные миры этой галактики так же бежали, и лишь в галактике Даяна нашли себе прибежище. Да и то вынуждены были опуститься под землю. Поэтому появившихся карликов с Чероны они и приветили. Сами были такими же бедолагами. И получается, что история Олчейса ничем не отличается от её истории и, вероятно, историй многих таких же, как эта.

Спросила: «а безопасная открытая площадка у вас есть?». – «Есть». А продукты у вас есть?“ – „Есть. Много“. „Ох, эти мужчины, – подумала Вояна – ну как они не понимают! Странные какие-то существа, ну прямо слов никаких не хватает!“. И вдруг зазвучал её металлический голос не терпящий никаких возражений: „всех больных – на открытую площадку. Обеспечить самое лучшее питание! Все помещения провентилировать! Врачам заняться профилактикой населения, а слабых и больных – к открытому месту. Женщин и детей тоже“. Оглянулась. Олчейс смотрел на неё широко раскрыв глаза, и так и остался в пристывшем положении. Советник смотрел то на неё, то на Олчейса, попеременно. „Я что неясно сказала? Выполнять! – рыкнула она. Советник исчез в мгновение ока. «Кто их знает, этих королевских особ, что там у них на уме, повесить вверх ногами могут не моргнув глазом. Пусть сами между собой разбираются, кто из них там командир. А моё дело маленькое – исполнять». Подземное царство зашевелилось. Прошёл слух, что появилась какая-то женщина, командует. Их принц Олчейс молчит, как воды в рот набрал. Хоть бы и дальше, что ли, продолжал молчать, теперь куда больше пользы бы от этого всем стало.

И вновь возник советник: «Ваше величество, эти двое находятся в полицейском участке номер сто тысячно девятьсот первом. Сидят в камере. Тишина». Вояна взглянула на Олчейса. Сделал жест, приглашая следовать за собой. У одной из стен остановился, обернулся к ней и приложил палец к губам. Взявшись за железное кольцо, стал его осторожно поворачивать. Затем так же, не отрывая пальца от губ, поманил другой рукой Вояну, приглашая её взглянуть в маленькую дырочку, открывшуюся в стене. Вояна заглянула. Савойя и Марина сидели в камере на скамейке. Вид у них был не очень грустный, было видно, что томились в ожидании разрешения их вопроса. Вот дверь в камеру отворилась, вошёл полицейский и ещё какой-то человек: «я следователь по раскрытию особо важных преступлений и государственных заговоров. Кто вы и где ваши документы?». – «Господин начальник, где наши деньги? – послышался голос Савойи – много денег, всё, что у нас было». Следователь посмотрел на полицейского: «Какие деньги? О чём это они?». Полицейский задумчиво почесал затылок: «и я вот тоже думаю, какие деньги? Они мне всё тут говорят деньги, деньги. А я не могу взять в толк: чего они хотят? О чём говорят? А я так думаю, господин следователь, шпионы это. Казначеи. Финансируют государственный переворот. Вероятно, направлялись к денежному кладу, чтобы организовать народные волнения. Народ-то у нас бедный, есть нечего. А это хоть какая-то для них, но работа… волнения-то». – «Молчи, кретин, сгною! Без тебя знаю! – следователь был в бешенстве – это чрезвычайно опасные преступники! Срочно отправить их ко мне в следственный отдел на дознание!». Нервно сплюнул, попав ровно на ботинок полицейского. Полицейский подобрастно вытянулся: «слушаюсь!». В камеру ввалились люди в чёрном, схватили этих двоих и вывели вон.

«Куда их увезли? – спросила Вояна – это далеко?». Олчейс не задумываясь ответил: «у нас везде свои ходы. В принципе, это здесь рядом. Пойдём пока во дворец. Везти их они будут туда очень долго. Позже навестим их». Во дворце их ждал советник: «Ваше величество, всё сделано, как приказывали. Будут дальнейшие указания?». Олчейс, немного подумав, спросил: «ааа, что, я приказывал?» – «Ну как же, больных, женщин и детей – на открытую площадку. Кормить отборно, профилактику, уборку». Колени у советника начали дрожать. Со страхом посмотрел в сторону Вояны. Однако Вояна не растерялась: «правильно говорит его высочество, разве он приказывал? Это я приказывала!». Олчейса стал разбирать смех и отвернулся, чтобы спрятать улыбку, как бы осматриваясь по каким-то другим интересам. Советник видя, что его величество даже не желает смотреть в его сторону – видно, сильно разгневанное – внезапно упал на колени, закрыл голову руками и завыл. Уже не знал, что делать, кого слушать, а жить очень хотелось и жить обязательно хорошо. Семья и родственники имели жилища на открытой поверхности, питался прямо со склада. А жена, дети и родственники любили его бесконечно и сильно уважали. «Ну, что же – продолжала Вояна – пойдём, посмотрим наше хозяйство». И вышла с советником из залы. Олчейс оставшись один пребывал в непонятном расположении духа. Прямо увидел манеру своей матери распоряжаться по дворцу. «Ну надо же прямо копия моей мамочки. А уверенная, и всё-то ведь говорит правильно, ни к чему не придерёшься. Эх жаль, что не королева. А красивая ужасно! И ведь ни прикоснуться к ней, ни поцеловать нельзя. Отец учил, что нельзя подавать зазря надежды. А мешать кровь с не королевской – вообще преступление. Ведь народ содержит нас, выращивает породу для себя, чтобы о нём думали и заботились. Друг без друга мы быть никогда не можем. И на королевском роде тоже ответственность. Не принадлежим мы самим себе. Не имеем права делать всё, что хотим. И быть, с кем хотим». Глубоко вздохнул и уселся на свой трон. В такой глубокой рассеянной задумчивости и застала его Вояна.

«Ну вот, Ваше величество принц Олчейс, теперь всё в порядке – но неожиданно вдруг подчёркнуто тихо добавила – да не всё». Олчейс стремительно глянул на неё: «что не всё?». Вояна расположилась напротив на огромном королевском диване. Но, как отметил Олчейс, не разлеглась как уличная девка, а села аккуратно, ножки пикантно вместе, спинка держалась прямо. Головка склонена чуть набок, ручки сложены на коленях. И было это с её стороны очень естественно. Он уже давно заприметил, что походка её была грациозной. Движения плавные, уверенные в себе. Уже умудрился в неё влюбиться. И очень страдал. Но королевская честь и ответственность перед своим народом была ему дороже его собственных чувств. Как и все особи истинных королевских кровей умел держать себя в руках. «Что не всё?» – Повторил вопрос уже более настойчиво. Вояна посмотрела на него уже очень серьёзно: «да прослышала я тут нечаянно, что тайные открытые места ваши вдруг почему-то неоднократно приходится вам менять. Что их обнаруживают самым что ни на есть странным и подозрительным образом. Почему?». Теперь пришёл черёд Олчейсу посмотреть на неё серьёзно: «почему» – Повторил растерянно за ней. «А есть ли в вашем королевстве люди, отвечающие за анализ и информацию?» – снова ответила Вояна вопросом на вопрос. Олчейс как-то потускнел лицом: «это оказались предатели. Им обещали очень много за предательство. Они давали нам неверную информацию. Когда наше королевство погибло, их тоже повесили. Захватчики сказали, что предатели никому не нужны, ни своим, ни чужим. Мол, те, кто предал своих, предадут потом и их самих, а им это не интересно». Вояна ответила с улыбкой: «не дураки, однако, захватчики». Олчейс любовался Вояной. Зачарованно ловил каждое её движение. Вот повернула свою игрушечную головку к двери: «советник!». – «Да, Ваше величество». Олчейс понимал, что никакое Вояна не величество, но ему так хотелось, чтобы она ей была, так хотелось, что не стал одёргивать советника.

«Пригласите сюда всех придворных но впускайте по одному, не торопитесь». Олчейс строго взглянул на неё. Это было уже слишком. Но уверенность этой потрясающей женщины снова остановила его. Решил понаблюдать, что же будет дальше. «Однако это уже слишком много для случайной знакомой на улице» – всё-таки отметил про себя.

Вошёл первый придворный. Советник доложил: «господин Травел. Начальник охраны». Вояна подошла к нему, оглядела с головы до ног. Попросила раздеться до нижнего белья, и не забыть снять носки. Отметила про себя его фактуру экстерьер, а так же состояние и качество одежды. «Следующий!». Придворные заходили один за другим, Вояна так же осматривала их, просила пригласить следующих. Олчейсу всё это было чрезвычайно смешно. Но изо всех сил сохранял серьёзное выражение лица. «Во всяком случае – размышлял он – мне хоть не скучно». Но Вояна не только осматривала каждого. С каждым разговаривала. О том, о сём, разные, ни о чём не говорящие и ничего не значащие вопросы. Так, во всяком случае, представлялось. И вот наконец-то поток придворных закончился. Вояна задумчиво склонила голову и стала смотреть в одну точку. Олчейс не мешал ей. Отец всегда учил его, что, мол, если тебе что-то непонятно, то молчи, иначе будешь глупым в глазах других. Что, мол, время всегда всё объяснит само. Надо только уметь ждать. И Олчейс ждал. Прошло немало времени, пока Вояна вдруг заговорила: «Я, конечно, не величество здесь». Олчейс вздрогнул. А Вояна продолжала уже решительно и безапелляционно: «но уж позвольте мне распорядиться. Советник!». Советник возник перед Вояной, как будто и не уходил. «Пригласите ко мне начальника сыска и полиции господина Иезута.

И вот Зут в низком поклоне стоит перед Вояной. Подошла и стала шептать что-то на ушко, очень долго. Потом отошла и спросила: «всё ясно?» – «Так точно, Ваше величество, сделаем». – «Вот и сделайте и докладывать всё мне и его величеству Олчейсу лично!». Зут изчез.

«А теперь, Вояна, будьте любезны, объяснитесь, что значил весь этот спектакль?» – Голос Олчейса был мягкий и вкрадчивый, ничего хорошего не обещающий. Но Вояна не могла попасться на такую удочку. Сама была королевой и сама пользовалась всеми этими приёмами обращения со своими придворными. Поэтому ответила как равному: «дорогой, уж позволь мне разгрести наши – сделала ударение на этих словах – авгиевы конюшни. Вы, мой любезный, запустили королевство, я понимаю, но уж разреши мне самой разобраться, что здесь происходит». Последние слова признесла ледяным тоном. Вскочил. Гневный взгляд полоснул по Вояне. Лицо за какое-то короткое время успело принять множественные противоречивые выражения.

Однако с удивлением повернула свою милую головку и как-то странно так посмотрела на него, словно пытаясь вникнуть, чего вдруг хочет от неё и чего не понимает этот нашкодивший мальчишка. И произошло невероятное: Олчейс вдруг напрягся в своей очередной мимической эмоции и, бессильно махнув рукой, опустился на свой трон. Был побеждён. Ни его королева-мама, ни король-отец никогда не могли его победить. Нрав его был хоть как бы и мягкий, но чрезвычайно упрямый и дерзкий. А тут вдруг впервые стал осёдлан. Внутри себя выл и стонал, но сделать с Вояной ничего не мог. С этого момента полностью взяла власть над ним и всем его королевством. Но всё бы и ничего, Олчейс бы наверняка пришёл в себя и задал бы ей перцу. Но последний её шаг добил его окончательно и бесповоротно: она вдруг подошла к нему и заглянула прямо в его глаза так пронзительно и тревожно, так нежно и ласково умоляюще, а потом опустилась на колени и прижалась к нему, обняв его ноги. Медленно встала и так же молча и без единого слова вышла из залы.