- -
- 100%
- +
Шокирующая сцена у бассейна вместе с непрошенными гениталиями чужих родственников, по-моему, навсегда отпечатались в моей голове, однако, несмотря на подобные проявление широких взглядов и, пожалуй, слишком активное гостеприимство, я чувствовала себя необычно комфортно в их доме. Эти чудны́е люди были открытыми, радушными, готовыми говорить друг с другом о чём угодно в любое время дня и ночи. Для них не существовало табу, и они никогда не стеснялись проявления эмоций.
По какой-то причине тем летом мне ненадолго показалось, будто я впервые в жизни увидела настоящую семью.
Офелию назвали в честь возлюбленной Гамлета, мне же порой думалось, что меня назвали в честь порождённого злом автомобиля-убийцы1.
– Ты снова покрасилась! – бодро воскликнула она, как только я подошла к столу. – Одобряю. Так гораздо лучше. К тому же, быть блондинкой – моя прерогатива, так что не вздумай это повторить!
– Согласна, так себе была идея, – ответила я, вспоминая собственное бледное, как призрак, отражение в зеркале.
– А зелёный тебе к лицу. Стала похожа на русалочку, – окинув меня ещё одним взглядом, удовлетворённо кивнула Офелия.
Я усмехнулась. Эксперименты с цветом волос в последнее время действительно уже превратились для меня в новое увлечение. Ещё одна строчка в длинном перечне вещей, которые спонтанно захватывают, а потом так же резко отпускают.
– Ага, русалочку. Из болота разве что.
– А что такого? Из болота тоже имеет право на существование. Почему нет? Так даже интереснее. Новые интерпретации старых историй, на мой взгляд, всегда смотрятся любопытно, – невозмутимо продолжила она и махнула рукой. – Всё, хватит нудеть. Садись давай! Я заблаговременно сделала заказ.
На столе действительно стояли и исходили паром два блюда. Наш стандартный набор. Офелия впервые привела меня в это место на втором курсе, и, как-то совершенно незаметно, походы сюда превратились в некую добрую традицию. Сейчас видеться регулярно не получалось, но Офелия прилагала все усилия, чтобы вытаскивать меня хотя бы раз в месяц. А уж у неё-то энергии и сил всегда имелось с большим запасом.
Для вегетарианцев выбор тут был весьма скудный, и она постоянно брала своё любимое блюдо из картошки и цветной капусты, ярко-жёлтых от обилия куркумы и щедро приправленных чили и тмином, меня же поджидали горячие хрустящие треугольники обжаренных во фритюре мясных конвертиков. Рот заполнился слюной. До этой минуты я и не подозревала, насколько была голодна. Кажется, Офелия оставалась единственным человеком, которая знала меня как облупленную. Порой даже лучше меня самой.
– Ну же! Чего ты всё молчишь?! Рассказывай, давай! – не унималась она. – Когда мы в последний раз встречались?
Я слегка растерялась, так и застыв с булочкой у открытого рта.
– Эмм… Перед тем, как ты отправилась в Юго-Восточную Азию на поиски вдохновения, если я правильно помню. Видела фотки. Похоже, приключение удалось?
– Не то слово! – восторженно ахнула Офелия и, казалось, уже собралась в красках поведать о поездке, как вдруг передумала, откинулась назад, скрестила руки на груди и уставилась на меня с подозрением. – Эй! Не смей опять менять тему. Ты делаешь это каждый раз, и мы в итоге всё время только обо мне и говорим. Не выйдет! Колись! Что у тебя нового?
Я страдальчески вздохнула.
– Боже! Ты же и так сама прекрасно знаешь. Ничего. Ничего нового. Никаких историй, никаких новостей. Ничего не происходит. Если бы я вела дневник, в нём не было бы ни строчки.
Лицо Офелии вдруг приобрело несвойственную ей серьёзность.
– Ты уверена, что всё хорошо? – осторожно поинтересовалась она, так, будто бы я ей только что сообщила о чьей-то безвременной кончине. Думаю, она всегда ждала от меня подвоха, и точно знаю, что каждую подобную встречу Офелия устраивала не только потому, что соскучилась, но и частично из-за того, что постоянно за меня волновалась, хоть и старалась этого не показывать. Как и я старалась делать вид, что не замечаю этого.
– Да, всё отлично. Честно. Так что вещай уже о своих насыщенных буднях. Я правда хочу послушать.
Я пыталась звучать хотя бы правдоподобно. Даже откусила здоровый шмат от закуски и набила щёки для пущей убедительности, ну, и для того, чтобы занять рот наконец, избавив себя от необходимости говорить.
И, к моему бесконечному облегчению, выждав несколько секунд, Офелия вновь приняла непринуждённый вид. Хорошенько набрав в грудь воздуха, она приготовилась вывалить на меня весь груз накопившихся впечатлений.
– Ох, слушай, у меня сто-олько всего! Я перепробовала просто нереальное количество всяких вкусностей на местном рынке. Чуть рот себе не сожгла, между прочим, и набрала, по-моему, неплохо – в любимые штаны по возвращении еле влезла. Ещё гладила слонов, посетила буддийский храм – что-то совершенно волшебное! Десять из десяти! Всем советую! Так, что потом? – Она призадумалась, загибая пальцы. – Да, точно! Родила новую картину. Теперь появились идеи для целой серии. Хочу договориться об аренде лофта для галереи, но это пока только в планах. Месяца через три, а то и все пять… О, кстати! Нашла новое хобби!
Я не сдержала беззлобной усмешки.
– Правда? Которое это уже? Девятое за последние полтора года?
– Нет, серьёзно, только послушай: танцы на пилоне! Круто же, да? И почему я раньше о таком не задумывалась? – Офелия замолчала ненадолго, переводя дух, но новая гениальная мысль сразу же озарила её светлую голову. Выпучив на меня горящие восторгом глаза, она захлопала в ладоши, и её голос почти перешёл на писк от едва сдерживаемого воодушевления. – Ты должна пойти со мной! М? Давай же, соглашайся!
– Заманчиво, но я, пожалуй, воздержусь.
– Да брось, погнали! Вместе веселей, а тебе-то уж точно не помешает начать чаще куда-то выбираться. Плюс это не только красиво, но ещё и полезно! – с лицом настоящего эксперта продолжала она свою рекламную кампанию. – Буквально спорт! И самое главное – отлично раскрепощает.
– Ага. Выпивка тоже отлично раскрепощает. Может, лучше по коктейлю возьмём? С жирненьким и острым будет самое то.
– Ну тебя, – отмахнулась Офелия. Она высунула язык и показательно надулась, а после всё же вспомнила про остывающую на столе еду.
Я тоже вернулась к обеду и уже собиралась проглотить всё до последней крошки, когда телефон в моём кармане завибрировал. На экране высветилось «Бивис и Батт-хед».2
Мультяшными персонажами в списке контактов я подписала сразу двоих ребят из агентства. В некотором смысле у них и правда было много общего, только если герои сериала приходились друг другу друзьями, Патрик и Олли были братьями. Ещё и близнецами, ко всему прочему, что частенько сбивало с толку и становилось неиссякаемым источником идей для розыгрышей, но при этом также отлично работало на имидж.
Двойняшки имели ошеломительный успех у младшей возрастной группы, без конца придумывая контент, основанный преимущественно на какой-нибудь глупости. Они заполняли целый бассейн желейными конфетами, пытались накрутить самый большой в мире ком из сладкой ваты, пили на спор самые жгучие соусы, какие только удалось раздобыть, и являлись самопровозглашёнными королями странных и бессмысленных лайфхаков на любой случай жизни. Весьма спорный выбор направления для двух здоровых лбов, как по мне, но цифры говорили сами за себя, и около девяти миллионов детей наверняка охотно поспорили бы со мной.
«Эй, ведьма!», – гласило первое сообщение, и, едва я успела его прочитать, на меня уже обрушился поток новых.
«Счётчик видела?»
«Мы сделали это!»
«Перевалили за десятку!»
«Десять лямов это ж юбилейная цифра, сечёшь?!»
«Грандиозный тусыч в эту субботу!»
«Только свои!»
«Отказы не принимаются!»
«Тащи свою великолепную задницу, или мы подкинем тебе работёнки!»
О, в этой их маленькой угрозе я даже не сомневалась. Шкодливость близнецов была как раз на уровне их основной целевой аудитории, вот только сами проказы почти всегда проходили за гранью того, что дозволялось смотреть неокрепшим детским умам. Я не горела желанием принимать приглашение, но парней знала не первый день – они вполне могли наворотить дел, если оставить их без присмотра, так что стоило хотя бы поразмыслить об этом.
Отложив телефон в сторону, я вновь взялась за еду, но едва прикончила половину порции, когда на Офелию снизошло очередное озарение.
– Видела афиши с твоей сестрой. Что, пойдёшь на большую премьеру?
Булка встала поперёк горла. Я откашлялась, хлебнула воды и подняла на Офелию вопросительный взгляд.
– Зачем? Я всю жизнь слышала, как она играет. Сюрпризов не предвидится. Как-нибудь обойдусь.
Я говорила всерьёз. Мне нечего было там делать, да и моё присутствие на триумфе Тори, я уверена, тоже было не слишком желанным. И именно поэтому я представила ненадолго, что бы случилось, явись я туда на самом деле. В таком же виде, как сейчас, посреди торжества высшего света. Чёрт, это мог бы быть настоящий фурор! От одного только цвета волос лица мамы и сестры перекосило бы, как от инсульта. Я до сих пор помню их гримасы в день, когда проколола нос, и потом, когда сделала татуировку… «Поверить не могу, что мы одной крови», – вот, что без слов говорили их лица. Но они бы точно до победного старались выдержать бесстрастный вид. «Как и подобает достойным женщинам». Вот только всем вокруг всё равно явно будут бросаться в глаза их напряжённые усилия. У них обеих никогда не получалось так мастерски обдавать холодом, как это делал отец.
– Нет, не хочу портить ей праздник своей постной физиономией. Пусть насладится им, она реально старалась, – сказала я и улыбнулась этой дурацкой нелепой картинке, что вырисовывалась в голове, а затем ещё раз бросила взгляд на лежавший рядом телефон и добавила: – К тому же, у меня уже есть куда более заманчивое приглашение.
Глава 5. Рождённый ползать
Повеселиться двойняшки решили, конечно же, с размахом. Трёхуровневые апартаменты в новеньком небоскрёбе, которые те арендовали для своей вечеринки, с недавнего времени входили в топ самой дорогой недвижимости в городе. Чего стоил один только подъём туда в стеклянной кабине лифта. Вид на один из крупнейших парков с высоты птичьего полёта… Вид, от которого натурально дух захватывало. Особенно для меня. Где-то на уровне подсознания я свято верила в то, что рождённый ползать – летать не может, поэтому, наблюдая за тем, как земля всё больше отдаляется, ощущала в основном головокружение и лёгкую тошноту, а также острое желание вцепиться в поручни покрепче или вжаться в пол. Как будто бы это могло мне помочь, если бы лифт вдруг сорвался.
Что ж, я однозначно не из тех, кто побежит от скуки прыгать на резинке с верхушки сотовой башни. Скорее из тех, кто запьёт пару таблеток Валиума3 этими крохотными бутылочками спиртного на борту самолёта ещё до того, как шасси оторвутся от взлётной полосы. Хотя, должна всё-таки отметить, что нечто завораживающее в разрастающейся под ногами пропасти всё же было.
Я никогда не хотела умереть, но, поднимаясь на сто двадцать девятый этаж здания, невольно задумалась о том, что если упадёшь с такой высоты, то лететь наверняка будешь так долго, что гарантированно успеешь не один раз осознать происходящее и в красках представить, какое мокрое место останется от тебя в конце.
Апартаменты встретили меня громыханием музыки, едва створки начали открываться. Студийные прожекторы вертелись в такт, и цветные огни вспыхивали и рассыпались повсюду, отскакивая от стекла бесконечно высоких панорамных окон и множества хрусталиков внушительной люстры, свисающей близ винтовой лестницы. Что-то хлопнуло, и в воздух взмыли тысячи золотистых блёсток, кто-то самозабвенно пускал невесомые облака мыльных пузырей со второго этажа, а на роскошном чёрном рояле, стоявшем в углу просторного зала, выстроилась неприличных размеров башня из бокалов с шампанским.
Народу уже было полно, хотя подтянулись определённо ещё не все. Девушки с холёной бронзовой кожей, покрытой слоями хайлайтера, в крохотных купальниках, едва скрывающих выдающиеся формы, вовсю танцевали. Парни в цветастых шортах и гавайских рубашках на голое тело методично курсировали от одной приглянувшейся особы к другой.
Никто не предупреждал меня, что вечеринка будет в пляжной тематике, но я не особо переживала по этому поводу.
Я прошла вперёд, осматриваясь, погружаясь глубже в пучину зарождающегося веселья. Знала ли я хотя бы половину из этих людей? Скорее всего. Могла ли вспомнить их имена? Абсолютно точно нет.
Парней было заметно меньше, чем девушек. Кто-то уже вовсю, не стесняясь никого и ничего, лобызался прямо на барной стойке, и я молилась про себя, чтобы среди гостей не оказалось малолетних фанаток двойняшек. С такими проблемами, в которые подобное вылилось бы, я не желала разбираться ни за какие деньги.
Прямо за пожирающей лица друг друга парочкой компашка ребят с дикими воплями швырялись горстями взбитых сливок, варварски вырванных с огромного шестиярусного торта, из-за тонкой перегородки кладовой комнаты за моим плечом даже сквозь музыку долетали вполне однозначные звуки чьей-то бурной и несдержанной любви, а рядом, прямо за распахнутой дверью сияющей белизной ванной комнаты, две подружки нюхали дорожки порошка, разложив своё добро на закрытой крышке унитаза.
Фестиваль праздности. Триумф гедонизма.
Судя по тому, что я наблюдала, вечеринка обещала довольно быстро превратиться в настоящий бедлам. Невероятно дальновидно с моей стороны было закинуться Аддералом4 ещё перед выходом.
Близнецы налетели на меня ураганом из ниоткуда, обхватив мои плечи с двух сторон, отрезая пути к отступлению.
– Пришла наконец! – резанул по уху восторженный возглас слева.
– Мы уже заждались, – томно промурлыкал второй справа.
Обычно различить этих двоих было той ещё задачкой, но парни недавно просекли, что видео, где люди в домашних условиях творят со своими волосами чёрт знает что, пользуются популярностью практически всегда, и теперь один из братьев ослеплял всех вокруг своей чуть ли не неоновой красной макушкой, а другой ходил с выжженными, торчащими во все стороны осветлёнными патлами.
– Это будет просто легендарно! Веришь? – не унимался Патрик, без устали мотая рыжей башкой, не зная, на чём остановить взгляд.
– О, я даже не сомневаюсь… – протянула я, стараясь незаметно вырваться из цепкой хватки, в особенности от непозволительно тесно жмущегося ко мне Олли, но тот и не думал сдавать позиции. Напротив, склонился к моему уху ближе и следующую реплику буквально выдохнул мне в шею.
– Нет, мы реально рады тебя видеть. Девчонки собрались просто шикарные, но ты ведь знаешь, что моё сердечко принадлежит тебе, правда? – Видимо, он уже успел хорошенько надраться, раз снова начал задвигать мне свою любимую пьяную тираду. – Может, пропустим часть веселья и уединимся ненадолго на третьем этаже? Все втроём?
Его брат хохотнул, но возражать не стал. Да и руки не опустил, сжал моё плечо лишь сильнее. Я вздохнула и невольно закатила глаза.
– Говорила раньше и продолжу повторять: только в ваших влажных мечтах, извращуги! Парни с лицами вроде ваших не в моём вкусе.
– Вроде наших? Это ещё какие?
– Лица, на которых написано: «Родители заплатили за моё поступление в «Лигу плюща», но я просрал даже такую возможность».
Парни переглянулись, наконец освободили меня из своих объятий и наиграно скуксились.
– Всё такая же жестокая, – обиженно пробурчал Патрик.
– Но в этом и есть твоё очарование, – хитро подмигнув, добавил Олли.
Они уже собрались было улизнуть и найти себе занятие поинтереснее или девчонок посговорчивее, когда я хватанула обоих за воротники и развернула обратно к себе.
– Ну-ка стоять! Куда намылились? Думаете, я сюда просто от скуки пришла? – Парни завертели головами, изо всех сил делая вид, что ничего не понимают. – Значит так, детишки, слушаем внимательно! Во-первых, за всё, что вы здесь разрушите, агентство платить не будет. Сами организовали, сами арендовали – сами разгребаете последствия. Во-вторых, запоминайте первое и единственное правило! Делайте, что хотите, но только так, чтобы завтра об этом не трубили изо всех щелей. Если я не увижу ни одного видео, ни одной компрометирующей фотографии с этой вакханалии – честь вам и хвала. Но если увижу… Бойтесь. Сильно бойтесь.
– Для тебя что угодно, лапуля.
С лукавой улыбочкой Олли отсалютовал и внезапно скрылся из виду, а в следующее мгновение вся музыка вдруг стихла, и парень материализовался на ступенях, возвышаясь над растерянной толпой с мегафоном в руке. Откуда он вообще достал мегафон?
– Народ, внемлите! – с чрезмерной театральностью разорвал он тишину, и гости действительно дружно воззрели на него в ожидании речи. Олли состроил страшную гримасу и продолжил с такой напускной таинственностью, словно разыгрывал настоящее представление. – Злая ведьма вышла из тёмного леса и явилась на наш праздник, чтобы навлечь ужасное проклятие! – Он замахал руками, и люди, как по команде, неодобрительно загудели, поддерживая спектакль. – Её чары сильны, но мы не сдадимся! Мы должны действовать вместе, чтобы противостоять магии и снять заклятие! – Волна бодрых возгласов эхом прошлась по залу. – Если мы хотим, чтобы праздник продолжался, а веселье не стихало, придётся принести жертву! Вы готовы пойти на это?!
– Да! – хором откликнулись все присутствующие.
– Я не слышу!
– Готовы!
– Тогда все достаём свои телефоны, выключаем и до самого конца вечеринки оставляем в волшебном ларце, неподвластном злым чарам! Без доступа в сеть проклятие ведьмы потеряет свою силу!
В ту же секунду его брат возник рядом, держа перед собой пластиковый контейнер, словно какую-то реликвию. Всё с той же драматичностью, Патрик склонил голову и двинулся вперёд. Толпа зааплодировала, и, точно находясь под гипнозом, люди и впрямь принялись складывать мобильники в кучу. Близнецы умели импровизировать. Всем понравилось шоу, и все с готовностью приняли правила игры. Это и впрямь впечатляло.
Музыка загудела вновь. Я не была уверена в том, что их затея сработает и никто не полезет обратно в коробку, чтобы тайком сделать селфи или заснять какую-нибудь вопиющую глупость, но то уже становилось проблемой завтрашней Кристины. Сегодняшняя собиралась выдохнуть с облегчением и плюнуть на всё остальное до рассвета.
По тому, с каким неистовством я отплясывала и орала вместе с собравшейся толпой, так наверняка и не скажешь, но вообще-то я не большая любительница подобных мероприятий. Почему же я это делала? Почему без колебаний сдавалась власти гремящих басов, льющейся рекой выпивки и беспорядочных касаний десятков незнакомых рук в общем угаре? Потому что если я буду в покое, если останусь одна в тишине, то я начну думать. А если я начну думать, то не надумаю ничего хорошего.
Иногда я ужасалась тому, что творилось в моей собственной голове.
Иногда я пугала себя до чёртиков.
Уже после второго бокала всё стало похоже на рваный монтаж киноплёнки. Жар от десятков тел, подпрыгивающих в едином порыве в ритм электронного бита, шум собственного пульса, заглушающий чужие голоса, хлопок выстрелившей пробки, и целый душ из шампанского, устроенный близнецами с верхушки лестницы, липкий крем с торта, размазанный по моей шее под звонкий девичий смех, горячие мягкие губы незнакомки… Последнее, что я помню – огромные облака пены, поднимающиеся из джакузи, взмывающие в воздух, и переливающиеся радугой пузыри, ноги, промокшие до колен, и девушку с кошачьим взглядом и загадочной улыбкой, снимающую с меня одежду.
Очнулась я абсолютно разбитой. От раздражающей тупой боли в плече и щекочущей вибрации мобильного в заднем кармане джинс. К моему огромному облегчению, отключилась я прямо в гостиной, на большом угловом диване, где, помимо меня, в самых разнообразных позах, распластавшись, скрутившись, съехав на пол и даже частично свесившись с низкого изголовья, валялось ещё несколько человек. Ещё большее облегчение я испытала от осознания того, что каким-то образом умудрилась снова одеться перед тем, как рухнуть тут, – этот момент пропал из памяти начисто.
Плечо жутко ныло от неудобной позы. Кажется, я основательно отлежала себе руку, потому что от локтя до кончиков пальцев не чувствовала её совсем. Голова трещала, тело налилось свинцом, а свет больно резал глаза. Собравшись с силами, я попыталась принять чуть более вертикальное положение в пространстве, выплюнула прядь собственных прилипших к лицу волос, медленно пошевелила одеревеневшим языком, морщась от ощущения выжженной пустыни во рту. Тяжесть всего мироздания обрушилась мне на голову и нещадно тянула к земле.
Я потёрла опухшие веки, стараясь вернуть зрению нормальный фокус, но мир продолжал просматриваться сквозь какую-то мутную плёнку. Кое-как поднялась на отёкшие ноги. Рядом страдальчески промычало одно из храпящих тел. Девчонка в ярком бикини поёжилась, недовольно почесала нос и, так и не просыпаясь, перевернулась, попутно пнув голой пяткой свою соседку по дивану прямо в ухо. Та лишь нахмурилась и продолжила беспробудно дрыхнуть.
Опасно качнувшись, я поднялась на ноги, выцепила взглядом холодильник и побрела к нему. Холодные бутылки воды в свете внутренних лампочек сияли для меня, как священный грааль.
Я хлебала жадно, проливая часть на себя, а когда прикончила бутылку, тем же неуверенным шагом двинулась на террасу.
Погода стояла пасмурная. Небо было сплошь затянуто серыми облаками, а промозглый ветер заставлял неприятно ёжиться, но дождя, вроде бы, пока что не намечалось. На столике возле шезлонга, среди валявшихся зажигалок, вейпов и смятых пачек сигарет, я приметила остатки чьих-то ментоловых, хватанула одну, подошла к перилам. Взгляд тут же устремился вниз, голова закружилась, и я отшатнулась на пару шагов.
Ну его нахрен…
Ретировавшись обратно к шезлонгу, я плюхнулась на него, сжала фильтр в потрескавшихся губах, нащупала зажигалку. Чиркнула, вдохнула. Прикрыв глаза, выдохнула густое облако дыма с привкусом зубной пасты. Телефон снова жужкнул в кармане, ужалив в зад.
Кто вообще пишет в такую рань в выходной день?
С моим представлением о раннем часе, конечно, можно было поспорить – экран телефона показывал полдень. А ещё он показывал уведомление о двух новых сообщениях в мессенджере, от чего я побледнела, представив себе на мгновение необходимость работать после вчерашнего. Однако сообщения были не от моих «детишек», не от девчонок из PR-отдела и не от руководительницы. Мне потребовалось несколько минут и куча волевых усилий, чтобы напрячь извилины и понять, что лицо на аватаре мне смутно знакомо. Как и имя Эдвард…
«Привет! Твоё предложение ещё в силе?»
«Неделька выдалась напряжённой. Наконец появился свободный день, и я бы не отказался от мастер-класса легендарной злой ведьмы»
Воспоминание о случайной встрече в офисе вспыхнуло в голове и почему-то заставило невольно улыбнуться. Я была уверена, что он пошутил тогда и слова были брошены просто так, но, похоже, он действительно искал новой встречи.
«Ты что, сталкер? Не помню, чтобы давала свои контакты)», – шутливо ответила я и почти сразу получила следующее сообщение.
«Ты сказала, что принимаешь обращения в электронном виде, и я нашёл тебя в общем чате. Никакого преследования. Мои помыслы кристально чисты!)»
Я усмехнулась. Мимолётно вспомнила его глаза, которые и правда показались мне очень добрыми, и его такую простую и естественную улыбку. С удивлением для себя я вдруг поняла, что была бы совсем не против увидеть её вновь. Вот только состояние моё оставалось далёким от того, в котором можно позволить себе показываться людям в принципе.
«Прошедшая ночь оказалась тяжёлой… Не уверена, что вообще в состоянии думать, не то что консультации давать. Нужно либо сказаться больной и хорошенько проспать дней пять, либо как-то взбодриться»