Где дом твой, киллер?
- -
- 100%
- +
– Дай хоть доесть десерт.
20:00. Там же.
Звонок Марты для барона Вилленберга такая неожиданность, что, после того как она назвала себя, барон запнулся и замолчал на несколько секунд.
– Да, доченька. Ты где, дома?
– Я во Франкфурте, проездом. Мы могли бы завтра утром встретиться?
– Конечно, но я бы мог и сейчас к тебе приехать. Где ты остановилась? Не хочешь переночевать у меня дома? У меня никого из посторонних в доме нет.
– Нет, мне это неудобно. Я не одна, со мной друг. Давай завтра.
– Где? Ты могла бы приехать ко мне в банк? Или мне подъехать к тебе?
– Я приеду в банк. Я знаю адрес.
– Хорошо, жду тебя между девятью и десятью. Тебе это удобно?
– Да, подойдет. Пока.
– Целую тебя, дочка.
Марта отключила телефон, посмотрела на Генри:
– Доволен?
– Да, все нормально. Судя по интонациям, он был рад услышать твой голос.
– Да, и думает, наверное, что я приехала за деньгами.
– Ни в коем случае не проси. Говори, что у тебя все нормально, просто захотелось увидеть отца. А теперь забудь все до завтрашнего утра. Пойдем, погуляем по городу.
20:30. Мюнхенер штрассе.
Генри и Марта медленно идут по Мюнхенер штрассе к центру. По дороге зашли в «Maxie Eisen bar», постояли у стойки, выпили по коктейлю. Генри скривился – коктейль слишком слабый и сладкий, но Марте понравился.
Прошли до площади Вилли Брандта. Генри остановился, глядя на оперный театр. Марта энергично замотала головой:
– Я не одета для театра. А возвращаться, переодеваться – не хочется.
Дошли до большого перекрестка и остановились. Генри уже хотел возвращаться, но Марта потащила его вперед: на узенькую Мюнцгассе, которая перешла в такую же узкую и коротенькую Лимпургергассе, выводящую на площадь Ромерберг. Марта преобразилась в экскурсовода:
– Это моя любимая площадь. Сюда мы часто бегали студентками. Этот уголок старинного Франкфурта полностью восстановлен после американских бомбардировок.
Действительно, центр старинного и средневекового Франкфурта выглядит вечером сказочно. Марта ведет Генри в середину площади, к фонтану юстиции:
– Смотри, Генри, все вокруг – это дома пятнадцатого – восемнадцатого веков и даже раньше. Видишь – Старая Ратуша, ее называют Рёмер, и отсюда пошло название площади. Готический костел четырнадцатого века святого Леонарда. Красная с зеленым куполом башня церкви святого Николая. А чуть дальше, за домами, виднеется Франкфуртский кафедральный собор.
Марта поворачивает Генри из стороны в сторону:
– В этом здании жил Гёте, теперь здесь его музей. Здесь, в Рёмере, со времен династии Штауфенов, то есть с двенадцатого века, короновали кайзеров.
Она продолжает что-то говорить чуть ли не о каждом доме вокруг, но мысли Генри уже убежали вдаль, к Венеции, и он не очень прислушивается к ее словам.
– Генри, ты же не слушаешь совсем, для кого я распинаюсь?
– Извини, дорогая, я что-то устал. Давай вернемся, завтра будет тяжелый день.
23:00. Номер в отеле.
Легли было в разные кровати. Марта неожиданно встала, подошла к Генри, как была в ночной рубашке, поцеловала в лобик:
– Спокойной ночи, милый, отдыхай.
Генри не смог этого стерпеть, схватил ее и привлек к себе.
9:00. 22 мая 2015 г., пятница.
После шведского стола Генри говорит Марте:
– Рассчитайся за номер и забирай машину с парковки.
Марта ведет машину к банку. Здание солидное, и около него даже имеется свободное место для парковки. Марта выходит из машины, машет Генри рукой:
– Я на несколько минут.
Упорхнула. Генри стал рассматривать на карте дорогу до Венеции, проверяя, успеют ли пройти весь путь за день.
Марта вернулась минут через пятнадцать. Генри молча заводит машину и едет, выбирая дорогу на автостраду номер три.
Марта посидела, поерзала на месте:
– Почему ты не спрашиваешь, как мы поговорили с отцом?
– Сама расскажешь, когда захочешь. Значит, он уже отец, а не папаша?
– Знаешь, я пока сама не пойму ничего. Мне что-то жалко его стало.
– Жалко? Барон, банкир, кажется состоятельный. И тебе его жалко?
– Да, старенький он. Ему уже шестьдесят, а встречается с молодыми девицами. Тяжело ему, наверное, приходится.
– Радоваться нужно за него, что хватает сил на девиц.
– Ерунду ты говоришь. Да, он предлагал мне деньги, вытащил тысячу евро, но я отказалась, сказала, что друг обеспечен. Ведь это правда? Тогда он сказал, что ликвидирует минус на моем счете и будет снова пересылать деньги на счет. А я обещала заезжать хотя бы раз в месяц.
– Вот видишь, прогресс. Отец всегда остается отцом.
– Тебе-то откуда знать? У тебя, уверена, нет детей.
– Да, и детей нет, и отца никогда не видел.
– Как это?
– Он ушел из дома, когда мне было чуть больше шести месяцев. Но не будем об этом. Не хочу вспоминать этого поляка.
– Ладно. Еще он снова предлагал устроить меня куда-нибудь на работу. Говорит, что приятелей у него достаточно. А я ему сказала, что только не на пшеницу с овсом. Знаешь, мы после этого впервые посмеялись вместе. Он даже решился обнять меня на прощанье.
– Вот видишь, он тоже стесняется показать тебе свои чувства, но все же решился.
Марта замолчала. Возможно, пытается разобраться в своих чувствах.
Генри удалось, наконец, выбраться на автобан номер три и прибавить скорость. Впереди Нюрнберг, Мюнхен и так далее до Венеции.
Венеция
Пятница – воскресенье
12:00. 22 мая 2015 г., пятница.
Миновали сверток на Нюрнберг. Мчатся по автобану 9. Никаких пересечений, прекрасная скорость. Объехали Мюнхен по окружной дороге и выехали на 13-ю дорогу, которая должна была вывести на 11-ю. Утро хмурое, но по сторонам все просматривается далеко. Марта, увидев великолепные виды долины реки Изар, воскликнула:
– Давай, остановимся где-нибудь.
– Ладно, все равно обедать пора.
Машина пересекает Изар по новенькому мосту и въезжает на плотину «Сильвенстайн» у одноименного водохранилища. Еще несколько минут, и машина в поселке Jager fon Fall.
Генри ворчит:
– Проехали весь поселок, три отеля и ни одного кафе.
Еще несколько километров, и перед новым мостом через Изар обнаруживается микроскопический поселок Фордеррисс, состоящий из четырех домов. В самом большом из них – отель с кафе.
14:00. В кафе.
Генри заказывает обед. Марта звонит по телефону. Неожиданно встревожилась, включила громкий звук. Слышен голос баронессы:
– Я сама собиралась позвонить тебе. Несколько часов назад приезжали два молодых человека ближневосточной наружности. Представились твоими знакомыми, сожалели, что не застали, и спросили, где ты сейчас. Я, естественно, сказала, что ты была в Гамбурге, а сейчас едешь в Венецию. Кстати, твой отец звонил утром, рассказал о вашей встрече. Молодые люди поблагодарили и уехали. Несколько странно, все-таки у тебя удивительные знакомства. Но я посчитала необходимым поставить тебя в известность.
– Спасибо, мама. У тебя все в порядке? Бай.
И тут же набросилась на Генри:
– Нет у меня таких знакомых. Почему ищут не тебя, а меня. Кто они такие?
Генри сделал удивленное лицо:
– Не имею ни малейшего представления. Может быть, ты познакомилась с ними в Кёльне, когда была подшофе?
Марта еще что-то проворчала и успокоилась, по крайней мере внешне.
Генри взвесил обстановку: «Не дай бог, еще и Эльза Вилленберг пострадает. Теперь люди Ибрагима знают о его поездке в Венецию. Мало того, что будут предприняты дополнительные меры безопасности, они могут помешать вообще доехать до Венеции. Отныне этого следует ждать в любой момент. Парочка, которая в Германии, не догонит, но Ибрагим, конечно, должен послать людей навстречу».
От тяжелых мыслей оторвал хозяин, пригласивший к столу. Людей в обеденном зале очень мало и хозяин подсел поболтать:
– Сейчас две группы пошли в горы, поэтому почти никого здесь нет. Ведь окрестные места чудесные. Много дичи. Нет, стрелять здесь нельзя даже по лицензии, а когда-то все короли Баварии охотились в этих местах. Собственно, этот дом принадлежал до 1919 года короне. И в нашем поселке в семье королевского лесника родился знаменитый поэт Людвиг Тома. Как? Вы не читали его стихи?
Хозяин притащил целую связку потрепанных журналов «Симплициссимус» и подшивки газеты «Miesbacher Anzeiger» за 1918–1919 годы. Порывшись в них, начал тыкать то в одно место, то в другое. Стихи и полемические статейки Тома везде обведены красным карандашом. Любезности ради Генри взял подшивку. Текст, однако, вызывал у него явную неприязнь, с улыбкой вернул все хозяину:
– Я не очень увлекаюсь стихами. Лучше я отдамся чревоугодию.
Быстро закончил есть. Воспользовался тем, что Марта продолжает ковырять вилкой в своей тарелке, и вышел на веранду.
Веранда отеля.
Генри звонит в «контору»:
– Ибрагим знает, что я выехал за ним в Венецию. Считаю, что продолжать акцию бессмысленно. Охрана будет наготове. К нему непрерывно поступает информация обо мне и моих связях.
– За операцию мы уже получили деньги в полном объеме, и ее прерывать нельзя. Это значительно подорвет наш авторитет. Крота мы определили, обработали, и он сдал нам все что требовалось. Кстати, в полицию Марселя он ничего не передавал. Можешь быть спокоен: он больше не встретится ни на твоем, ни на нашем пути.
– Меня это не утешает. Ибрагиму новая информация не нужна. И я беспокоюсь о своих знакомых. Я говорил вам об убийстве женщины в окрестностях Меца. Это работа его людей. После этого они наводили в Германии справки о моих передвижениях. Они знают мою новую фамилию, знают марку машины. Я выхожу из дела.
– Мы готовы тебе передать почти все, что нам оплачено – девяносто тысяч, включая твой аванс, оставляя себе только десять. Но ты должен завершить акцию.
– Я подумаю.
– Нечего здесь думать, пора действовать. Не забывай, сейчас идет речь о нашем престиже. Заказчики и так недовольны, что дело затянули.
– Ладно, справлюсь. Конечно, Ибрагим предупрежден, но и я тоже знаю, что он предупрежден. Мои семьдесят пять тысяч сразу переведете в Прагу. И я ухожу в отпуск на три недели.
– Хорошо, не сомневайся.
Марта завершила, наконец, обед, расплатилась, попрощавшись с хозяином вышла к Генри на веранду:
– Ты ушел, даже кофе не выпил, что-то не понравилось?
– Смотреть не хотелось на этого антисемита.
– Почему антисемита? Он ни слова не сказал против евреев.
– А ты читала то, что он мне подсунул?
– А что там?
– Статейка этого Тома. Как будто в «Фёлькишер беобахтер» окунулся. Почитала бы ты, как он говорит о Берлине: «Смесь галицийского еврейского местечка и нью-йоркского гангстерского квартала». И это не самое худшее, что он пишет. Я еще сдержался, а нужно было бы начистить хозяину фейс.
– Странно, ты такой выдержанный, а тут взъелся. Ты разве еврей?
– А нужно быть евреем, чтобы антисемитизм не нравился? Нет, у меня отец поляк, по крайней мере, мама так говорила, а мать француженка. Ее я, к сожалению, похоронил пять лет назад.
Оба уже садятся в машину. Генри переложил кейс на колени Марте, набрал секретный код и, не вынимая пистолет, чтобы не напугать Марту, положил его поверх остальных вещей, оставив кейс полуоткрытым.
14:50. В машине.
Марта почти сразу задремала – устроилась, откинувшись на спинку кресла.
Дорога идет после очередного моста через Изар по берегу реки. Через десяток километров, у Вальгау, перешли на прекрасное шоссе 11, но еще через десять минут, уже на шоссе E533, скорость пришлось резко снизить.
Несколько раз пересекли Изар и его притоки. Пошел дождь. Хмурилось с утра, но теперь появились черные тучи, и начался усиливающийся ливень. Путь до Миттенвальда – какие-то несчастные шесть километров – преодолели за пятнадцать минут. Потом дорога все сильнее забирает в гору – знаменитый перевал, через который во все времена потоки солдат и караваны торговцев шли в благословенную долину реки Инн. Машина движется еще медленнее. На дороге не осталось автомобилей – вероятно, все попрятались в близлежащих поселках. И это вполне оправданно – скользкая дорога, сильный дождь, никакого удовольствия от сказочных окрестных ландшафтов.
Не доезжая километр до границы с Австрией, Генри увидел впереди стоящую у дороги машину. Из нее вышел человек в плаще и поднял руку. Возможно, просит помощи. Затормозил около него, хотел выйти, но застыл, увидев перед глазами наставленный пистолет. Из машины напротив раздался голос по-арабски:
– Это он?
Человек в плаще откликнулся, тоже на арабском: – Да, и с ним баба. Сможешь позабавиться с ней.
Расхохотался, на мгновение оглянувшись ко второму, выходящему из машины. Генри использовал это движение – автоматически выхватил из дипломата пистолет и не задумываясь выстрелил ему в голову. Выскакивая из машины, видит краем глаза, как тот медленно падает, одновременно стреляет во второго. Подбежал и сделал контрольный выстрел в голову. Теперь можно вернуться к первому – но он лежит неподвижно, пуля прошла через ухо и вышла с другой стороны.
Из машины в это время выбралась Марта. Ничего не соображая, глядит то на двух лежащих на дороге мужчин, то на Генри, все еще стоящего с пистолетом в руке.
– Генри, что это? Почему?..
Боится произнести недостающие слова, но Генри все равно некогда отвечать. Справа крутой откос – подхватил первого за руки и сбросил его вниз. Второй лежит неудобно, лицом вниз, руки оказались под ним. Генри берет его за левую ногу, тоже тащит к откосу и отправляет вслед за товарищем.
– Генри, это ты убил их? За что? Так нельзя!
– А ты хотела бы, чтобы сперва убили меня, а потом изнасиловали тебя и тоже убили?
Аккуратно поддел носком ботинка лежащий на асфальте пистолет бандита и скинул его туда же под откос.
– Перестань реветь. Сейчас ты можешь развернуться и уехать назад, к маме. Либо можешь продолжить путь со мной. Если отправляешься домой, я уеду на машине этих бандитов.
– Нет, мне страшно. Я с тобой.
– Тогда садись в машину, незачем мокнуть под дождем. Завел вторую машину, подкатил к откосу и отправил вниз. Вернувшись, объяснил Марте:
– Машину и тела обнаружат только завтра, когда мы будем уже в Италии. Дождь будет до утра, смоет все следы нашего автомобиля и кровь.
Марта никак не отреагировала, продолжает всхлипывать, но под шум дождя задремала.
Дорога в Италию кажется бесконечной. Генри молчит все время, пока от Шарница машина спускается в долину реки Инн. Еще десять минут до Инсбрука, а дальше чуть больше двухсот километров до Вероны по дорогам А13 и А22. Заправился на ближайшей заправке, дал возможность Марте немного походить ногами после длительной поездки. Ужинать рано, выпили только по стаканчику кофе и сходили по очереди в туалет.
Снова в путь. От Инсбрука до Больцано дорога тоже горная, но великолепная. Дождя нет, покрытие сухое, мощный мотор позволяет поддерживать хорошую скорость.
В стороне остаются Больцано, Тренто, справа вдали – бесконечная гладь озера Гарда. Машина движется максимально быстро, появляется указатель съезда на Верону.
Марта давно проснулась, увидела слово Верона:
– Давай заедем, посмотрим балкон, с которого Джульетта разговаривала с Ромео.
– Не получится, мы сегодня должны приехать в Венецию. До Венеции сто десять километров, и еще нужно успеть устроиться в отель. В Верону заглянем на обратном пути.
18:20. Венеция.
Машину поставили в многоэтажном паркинге гаража «Autorimessa comunale» на Piazzale Roma, что прямо после въезда в островную часть Венеции. Примерно тридцать евро в сутки – нормальная цена. Почти рядом нашли «Hotel Santa Chiara». Недорогой для Италии, удобно, что рядом два канала, в том числе Гранд-канал, и можно легко получить на сутки моторную лодку.
В номере Генри смотрит по карте Венеции в Интернете окрестности отеля «Мореско». Он совсем рядом – на канале Рио Нуово.
– Гулять начнем завтра утром. А пока нужно отдохнуть после длительной поездки, поужинать. Да и нервишки твои успокоить.
Однако вместо отдыха Марта сразу после душа пристала:
– Генри, я не понимаю, как можно так спокойно убить человека, даже двух?
– Я же тебе сказал, если бы я не избавился от них, сейчас мы оба лежали бы мокрые, окровавленные на камнях этого откоса. Скорее всего, и твоя прекрасная машина валялась бы где-то рядом.
– Но почему у тебя пистолет? Как ты решился стрелять?
– Разве я тебе не упоминал, что четыре года отслужил по контракту во французском Иностранном легионе. Поверь, мне приходилось видеть более страшные события и самому в них участвовать – в обстановке, когда или тебя убьют, или ты прикончишь врага. А эти бандиты – наши враги.
– Это те, что были у мамы? Теперь поджидали нас? Почему они нас преследуют?
– Да, им из Германии сообщили, куда и на какой машине мы едем. Вот они нас и встретили.
– Ужас. Что им нужно?
– У меня были разногласия с хозяином этой банды, и он поклялся убить меня.
– Разногласия? Разве из-за разногласий убивают? И зачем мы приехали в Венецию?
– Здесь я могу покончить с нашими разногласиями. Хватит говорить на эту тему. Если тебе страшно, ты можешь хоть сейчас, хоть завтра утром забрать свою машину и уехать. Уехать куда хочешь и забыть об этих неприятностях. Зачем они тебе?
– Но я не хочу уезжать от тебя. Давай уедем вместе.
– Нет. Давай отдохнем хоть полчаса и пойдем ужинать. Улегся на своей постели и почти сразу уснул. Проснулся точно через полчаса, как заказал. На соседней постели лежит Марта с широко раскрытыми глазами и смотрит в потолок.
– Подъем, дорогая. Пять минут на сборы и пойдем ужинать.
Собраться за пять минут не удалось, Марта провозилась минут двадцать, но наконец оба вышли из отеля. Генри повел Марту по правой стороне канала Рио Нуово – правой, если идти от Гранд-канала. Сначала шли мимо небольшого садика, Марта с любопытством смотрит вокруг. Здесь через каждые двадцать пять – тридцать метров красивые мостики. После канала Св. Андреа перешли на другую сторону Рио Нуово и почти сразу же попали в кафе «Гилати».
19:50. В кафе.
Марта оглядела помещение, что-то ей не понравилось: – Ты хочешь ужинать здесь? Может, пройдем дальше?
– Мой знакомый должен бывать здесь, правда, сейчас поздно, и он, вероятно, давно ушел отсюда.
Наскоро перекусили: Марта после стресса вообще не могла себя заставить есть, Генри тоже не усердствовал.
После кафе прошли до следующего моста и вернулись на правый берег канала. В этом месте от Рио Нуово отделяется Рио дель Тре Понт, но они остались на набережной Рио Нуово. Еще полсотни шагов, и на другом берегу перед Генри – «отель Мореско». Замедлив шаг, внимательно рассматривает его окрестности. Марта с недоумением глядит на Генри:
– Что такое, почему мы стоим?
– Завтра хочу совершить прогулку на катере по каналам, вот и смотрю, как лучше ехать.
Марта, не вникая в эти объяснения, заранее радуется такой прогулке.
Дошагали по набережной Рио Нуово до очередного моста. Следующий канал называется Рио деи Толентини. Немного прошли вдоль него, и Генри решил возвращаться, так как в конце квартала нет мостов ни через этот канал, ни через пересекающий его канал Малькантон. Да и ушли уже довольно далеко.
В номере.
Марта опять взялась за свое:
– Нам нужно вместе уехать из Венеции.
– Мне уже надоело все пережевывать, кончай болтать.
Прекратил этот ненужный разговор самым надежным способом.
9.00. 23 мая 2015, суббота. На Гранд-канале.
Генри идет на Гранд-канал – буквально в десятке шагов от отеля, и договаривается с хозяином катера, что арендует его на один день. Хозяин показывает, где нужно вечером поставить катер и как закрыть на замок. Деньги Генри отдает сразу.
Через полчаса Генри и Марта едут вместе до канала Малькантон, проверяя, как потом отсюда добираться до Гранд-канала. Причалили катер к столбу у начала улицы Salizada San Pantalon. Чтобы подняться на набережную здесь очень удобная каменная лестница, выходящая прямо из воды. Почти сразу оказались у дверей таверны «Osteria ae Cravate». Таверна чистенькая, не претендующая на особый шик, но с уголком, где на стенах множество фотографий знаменитых, по мнению хозяина, людей, посещавших таверну.
С удовольствием и хорошим настроением принялись за простенький завтрак, предложенный хозяином. Народу в таверне нет, поскольку, вероятно, туристы завтракают в отелях Хозяин сразу пытается начать рассказывать о своих важных посетителях, однако Генри вежливо отказывается от его объяснений: сам он эту речь понимает, но Марта с итальянским языком совсем не знакома.
После завтрака двинулись дальше. По каналу Малькантон можно выйти через еще один небольшой канал на Рио Нуово, но Генри свернул вправо и, обогнув сад Пападополи, вывел катер на Гранд-Канал. До отеля отсюда всего несколько шагов – вокруг все того же сада, и минута хода на катере. Но сейчас Генри свернул вправо, и катер долго идет по Гранд-Каналу, позволяя рассматривать его набережные и бесчисленные дворцы на них. Прошли до выхода в лагуну около Сан Марко. Марта, взволнованно:
– Вот он, Сан Марко. Я давно мечтала погулять на этой площади, посмотреть все вокруг!
– Хорошо. Но только гулять будем не больше часа.
Марта восхищается площадью и собором, выбирает в многочисленных киосках подарки маме и отцу, о котором, впрочем, ей напомнил Генри.
На обед вернулись в ту же остерию. Наконец после этого Генри объявил:
– Вечером у меня дела, поэтому мы сейчас отправляемся в отель.
В отеле Генри буднично приказал Марте собираться.
– Почему? Мы не можем задержаться еще на день?
– Нет, сразу по моему возвращению отправляемся на материк.
У Марты опять недовольство:
– Ты идешь по делам, связанным с теми самыми «разногласиями»?
– Да, я думаю, мы уладим наш вопрос быстро. Жди меня через полтора-два часа.
– А… если ты не вернешься так скоро?
– Садись в машину и уезжай.
– Без тебя? Куда?
– К маме, к отцу. Все равно. Я тебя найду.
– Правда? Найдешь?
– Постараюсь. А теперь я хочу немного отдохнуть.
Проспал полтора часа и ушел, оставив Марту, глядящей в окно на канал. Взял катер, проехал до моста, соединяющего набережные канала Св. Андреа и канала Толентини, недалеко от кафе «Гилати». Отсюда хорошо видны все входящие и выходящие из кафе. Посмотрел на часы, как бы случайно завесил номер катера спущенным брезентом. Наконец включил двигатель, оставив его на холостых оборотах.
Наблюдать за кафе пришлось недолго. Из дверей появился первый телохранитель, за ним в двух шагах Ибрагим – средних лет араб, следом второй телохранитель.
Генри переключает скорость и дает газ. Катер двинулся вперед, набирая мощь. Ибрагим оборачивается на звук – расстояние до него всего семь метров. Генри стреляет ему в голову. Ибрагим пошатнулся, выходивший за ним второй телохранитель подхватил его, а Генри успел выстрелить еще раз, попав опять в голову. На полной скорости уходит вперед. Первый телохранитель выхватывает пистолет, стреляет вслед Генри – мимо цели, слишком уж торопился.
Впереди мост, катер скрывается за небольшим поворотом. Еще один мост, катер уходит в канал Малькатон. Генри снижает скорость, поднимает брезент, чтобы был виден номер. Уходит по уже знакомой дороге к Гранд-каналу. Еще пять минут на то, чтобы причалить и поставить катер на цепь с замком. Спокойно возвращается в номер.
В номере Марта уже ждет собранная, испуганно смотрит на входящего Генри.
– Ты что, беспокоилась? Мы все обсудили и разрешили все разногласия.
Марта, с надеждой в голосе:
– Так, может быть, мы останемся еще до утра?
– Нет, мы едем прямо сейчас, сдавай номер, но не торопись. Ночевать будем в Вероне.
И про себя: «Куда делась строптивая избалованная жизнью девушка? Теперь безропотно слушается. Может быть, податься в воспитатели молодых барышень?»
Машина едет по материковой части Венеции. Час по ночной Ломбардии. Марте удалось, наконец, заснуть. Несколько минут по улицам Вероны, и машина останавливается у отеля «Antica Porte Leone».
В отеле.
Поздно, но нашелся двухместный номер, правда, с одной кроватью под роскошным балдахином. Цена кусается – сто шестьдесят евро. Да еще за парковку взяли тридцать евро и увезли машину в неизвестном направлении.
Устроившись, вышли на улицу и отправились к ближайшей остерии «Da Ugo» – это в пятидесяти шагах от отеля. Остерия закрывалась, ведь уже почти одиннадцать вечера, но поздним посетителям по-быстрому соорудили кое-что поесть, взяв за это весьма прилично.