Психологическая атака. Рассказы эпистолярного жанра

…Мы с Мишкой доехали на мотоцикле до лагеря. И тут я почувствовал сильную усталость. Сергей Дмитриевич надменным голосом спросил у меня – как ты успел пройти так быстро километр -. Я на его вопрос ничего не ответил. Пошел в столовую вылил кружку холодной воды на лицо, сел обхватив двумя руками голову – устал смертельно – все надоели. Начальник отряда, посмотрел на меня, сказал – Пойди, приготовь что-нибудь покушать, в прошлый раз у тебя хороший суп вышел -. Я про себя послал его, ругнулся тихо, но крепко. Взял раскладушку, спальный мешок и вышел на улицу. Солнце еще светило ярко-оранжевым светом и медленно садилось за сопку. Я сел на раскладушку, достал тетрадь, но вдруг подошел инженер Сергей Дмитриевич и попросил полевой журнал у меня. Потом объяснил, что намечено сделать на завтра, то есть что бы я прошел магистраль с 0 по 25 профиля. Во время монолога Сергея Дмитриевича, я мельком взглянул на свою мастерку и увидел, как белой порошей покрыта она солью от пота. Солнце уже село и только верхушки гор освещены ее оранжево-желтым светом. Сегодня нужно отдохнуть, а завтра снова в поле-работа. Часто вспоминается дом, как приеду туда, представление разыгрывается до такой степени, что открывая глаза снова вижу звезды и понимаю —я в горах-, а дом очень и очень далеко. Еще думаю о том, что делается сейчас в отряде №020 – это поближе, в Кокпатасе, о том как поживает моя знакомая Ирина Борисовна Самойленко, сейчас техник-геофизик, а в недавнем прошлом (2 года назад), учащаяся Старооскольского геологоразведочного техникума им. И. И.Малышева, кстати, единственного техникума в мире, такого уровня и профиля. Удивительная девушка, очень интересная со своими странностями, своими увлечениями вредными и полезными, которых очень мало или нет совсем, наверное. Ну а так все как у всех других.

14.07.1988г.

Солнце палит в спину немилосердно, лишь иногда подует свежий ветерок и становится прохладно и от ветра и от ручья, который бежит по ногам. Я сижу полураздетый – в одних штанах, закатанных по колено, и опускаю ноги то и дело в ручей. Сейчас полдень. Начав работу в 08ч.30м. я так смертельно устал прыгать по этим горам, то вверх, то вниз, а за спиной тяжелый предмет-прибор (магнитометр). Раза три падал в горах с этим аппаратом, будь он неладен, сильно сшибал колени и локти. Магнитометр стоит очень дорого, если разобью, платить всю жизнь, нужно мне это? И мысль подобралась все же ко мне, бросить эту дурацкую затею и спуститься в кишлак к ручью. Я шел магистраль №5 то есть от 0 до 25 увязка, профиля эти уже прошли, а следовательно искать здесь уже нечего, но существует еще бумажное королевство для которого и нужно стараться, сколько времени впустую, я не люблю такую работу. И поэтому, написав в журнал приблизительные значения по времени и по отчетам, я спустился в кишлак с мыслями, что техником геофизиком-геологом мне не быть никогда. Хождение по мукам, по этим профилям, ни шагу в сторону. Словно заводной. Нет, такая работа не по мне. Одного боюсь, как бы меня не выгнали из технаря. Одна цель – получить диплом. Но так работать невозможно. Как хотелось мне быть военным, но в суворовское не поступил- не хватило денег дать, но я не жалею сейчас об этом. Как хотелось мне поступит на охотоведа, но судьба распорядилась иначе, подсунув мне геологию, может быть все что ни делается все к лучшему?… Но одно понял я, что мне нужна профессия свободная, развлекательная, романтическая, полувоенная. Жизнь охотоведа, наверное, такая. Не осуждайте меня, что я мотаюсь из стороны в сторону. Пока не найдешь свой путь, свою дорогу, будешь прыгать с кочки на кочку, с тропинки на тропинку. Я засек время, и теперь только через полтора часа я могу придти в лагерь. Иногда смотрю по сторонам, бегло просматриваю верхушки гор, где может укрыться Клева и шпионить за мной, а после может начать издеваться в лагере, на то он и инженер. Я бы плевать хотел на всех кто против меня, лишь бы был точно уверен, что получу диплом. И выйду из техникума дипломированным специалистом. Никто не знает, что будет со мной, я не знаю сам, но буду стараться по мере своих возможностей, что бы было, так как я хочу построить свою жизнь.

Немного посидел у ручья и пошел спать под дерево, 1,5 часа. Рядом протекал, журча ручей, и я от блаженства, заснул бы, но лежал на спине, головой навзничь, повернулся на правый бок, вот тут-то все и началось. По рукам, по спине стали бегать маленькие черные, шустрые муравьи, уже было не до сна. Я взял пригоршню чистой, прохладной воды, выпил ее, потом еще, другую пригоршню я вылил на лицо, протер глаза, подтянулся, сел под дерево и следил, как бегают муравьи. У них целый мир, свой мир, древний мир. Может кто-то наблюдает за мной.

…Небо на севере было синее-синее, а на юге будто расплылся белый туман, идя в лагерь, я почувствовал боль в правом колене, сказалось мое падение и усталость, сел на камень. Немного посидел, перевел дыхание и снова в путь, карабкаться по вершинам и по скалам…

…Придя в лагерь, а вернее, прихромав, я направился сразу к своей раскладушке. Положив ногу прямо, я наложил кусок тряпки на колено и полил холодной водой, немного полежал, я увидел Олега- сына водителя, подошел к нему, попросил бинт, кое-как мы сделали с ним тугую повязку на мое колено. Я предполагал, что с ногой ничего особенного нет, но так надоело работать, что пришлось симулировать, назло этим «вампирам», кроме меня больше некого послать на эти чертовы горы. Жизнь «вдарила» меня жестоко своим поворотом, ну что ж все, что мне не выпадает на этой земле, я вынесу с достоинством, пусть я потеряю свои нервы и здоровье, но спасу свою честь. Станция работала безупречно, но начальник отряда и Олег вышли из палатки и начальник пальнул вверх из ракетницы, зеленый огонек ненадолго завис в воздухе и растаял. Олег уел, а начальник отряда все еще стоял возле входа в палатку. – Во, как раз- усмехнулся он, кивнув головой в сторону севера, оттуда показался силуэт Сергея Дмитриевича Клевы. Прибор он нес в руках, пройдя мимо, он зашел в палатку, откуда я услышал доносившийся до меня разговор —Видал вон, студент забинтованный лежит- сообщил начальник отряда. – Выздоровеет, доделывать будет- сказал громко и едко Сергей Дмитриевич. Наступила тишина, больше ни звука не было слышно из палатки, только поскрипывала раскладушка под чьим-то телом. Часы отсчитывали уже седьмой час вечера, но солнце парило так же, словно не собиралось садиться и только изредка небольшие облака закрывали его, и тогда становилось слегка прохладно. Скоро должен быть ужин, Олег вышел из палатки и стал сгребать в кучу сухую траву, собрав, скрылся в сае, где был расположен наш казан, там мы всегда готовили ужин. Завтракать и обедать приходилось изредка. Отдохну, завтра денек и начну работать, я ж не железный, что б без выходных вкалывать как ишак, да и ишаку иногда дают отдохнуть, – попить свежей водички, пожевать травку. Ну а мне то же самое, только что-нибудь попристойнее, съедобное, что обычно едят люди. Болезнь желудка, уже профессиональная болезнь геологов, с этим ничего не поделаешь. Такова жизнь и ее законы жестоки и суровы. А жизнь делают сами люди.

15.07.2009г.

Утром проснулся раньше всех, первая мысль сейчас же встать, взять с собой хлеба, лука, налить во фляжку чай и идти на работу. Как меняется человек, еще вчера думал «сочкануть», но не получилось, вернее я забыл, что нахожусь не в техникуме и не дома, детство уже пролетело, и от меня ждут не зеленых соплей лужи, а настоящей квалифицированной работы, по приобретенным знаниям и умениям. Да, время летит, нет уже ни детства, ни юности – остались заботы и взрослая жизнь, а как бы еще хотелось, что бы за тобой поухаживали, но этого никогда уже не будет. Утром сделал, так как задумал. Надел прибор, пошел не спеша, на место, откуда начинается магистраль. Солнце еще не успело встать и осветить в полную силу всю местность, но горы и холмы с восточной стороны были уже освещены желтым, оранжевым солнечным светом. День набирал свою силу, солнце уже начинало немного припекать, я уже чувствовал ее тепло на левой щеке, я шел на юг. Мне предстоял большой путь по горам, если потерять хоть на чуть осторожность, то можно упасть и сломать себе ногу или руку, так что не нужно описывать насколько трудно было идти по этому маршруту. Но подходя к месту привязки, в голове у меня опять возникли подленькие мыслишки, а что если опять «сочконуть», опять что-нибудь сделать лишь бы не идти, но другой Коля говорил —нужно идти, что же ты ноешь без конца, развылся как девчонка, трудно, ножки болят, ну гад же ты – и от этих слов, которые говорил во мне старый, характерный Коля, который все время скрипел во мне, мучает меня своими разговорами, от его слов занудных я стал немного бодрее и решительно двинулся вперед. Всему этому еще способствовал вчерашний разговор.

…Я остановился у того же ручья, что находился около кишлака, работа здесь была уже сделана, прошел 8 километров 500 метров, оставалось пройти 500 метров. А после прямой дорогой в лагерь, но в лагерь идти не хотелось, опять эти зловредные рожи, усмешки, ужимки, ругань начальника и ко всему прочему жара. То они грозятся выгнать из техникума. То отправить к руководителю практики и это за то, что просто я требую нормального, простого отдыха. Но вспомнил о брате, об Игоре, которого наше правосудие за то, что он защищал свою честь и нанес удар ножом одному подлецу, присудили четыре года строгого режима. Какой у него там был отдых? 4 года – не шутка, а тут всего-то 4 месяца потерпеть не хочешь. Короче, устыдил я себя и даже и вправду совестно стало, ну что же —завтра пойду как лось – сказал я Сергею Дмитриевичу, дай мне журнал, я сотру неправильные значения – так говорил я своему начальнику вчера, когда он заметил в моем журнале брак. Внутри меня все разрывалось на части, в голове стоял шум, – зачем же я позволил себе потерять целый день вчера, пройдя половину магистрали, я на остальную половину поставил значения и просчитался, инженер заметил мое намерение и оказался прав. Ну что же, не буду ворошить прошлое, остановлюсь на настоящем, так вот у ручья я постирал носки, умылся сам, попил чистой, прохладной, очень прозрачной воды. Вообще сделал себе натуральный кайф. Не успел пожевать хлеба с луком, чай давно выпил, носки уже высохли, оделся и двинулся доделывать оставшиеся 500 метров, потом в лагерь. В лагере стояла полная тишина. Шофер спал на раскладушке под машиной, Сергей Дмитриевич сидел и держал в руках журнал и ленту с М-33, занимался обработкой данных магниторазведки. По дороге в лагерь, я нашел хорошие образцы слюды и кварца, но кварца видоизмененного., а впрочем, не знаю, собираюсь спросить у Сергея Петровича поточнее об этих образцах. Минут через тридцать, после моего прихода в лагерь, я отдал журнал Сергею Дмитриевичу, сам ушел и лег на раскладушку. В палатке слышались голоса Сергея Дмитриевича и Олега, видя мой журнал, весь истрепанный, но заполненный хорошим ровным подчерком, чисто. Олег сказал – С таким журналом только в уборную- я промолчал, не стал связываться из-за своего воспитания, а в про себя подумал – Салага, это Олег и шестерка, зараза с малых лет-. Но ничего я больше не слышал и не хотел слышать, я работу свою сделал и теперь пусть они от меня отвалят. Зная об этом, не уделил большого внимания разговорам. Осталось три дня моего скитания в этих горах, скорей бы уж домой. Надоело…

16.07.1988г.

Сегодня остался один, вернее один из геофизиков, Сергей Дмитриевич уехал в Корнаб, обрабатывать материал. Станцию, прибор оставил опять на меня. Вот оно как, и еще оставил 10 магистралей в придачу – всего 10 километров 500 метров по горам. С горем пополам прошел их, чуть не убился на смерть, то ли от усталости, то ли от голодухи, но посмотрел вниз, в ущелье и почувствовал, как закружилась голова, потянуло вниз, прибор стал перевешивать, внутри все замерло, еле-еле сел на корточки, отполз от края ущелья и перевел дух. Оклемавшись, заругался матом, проклиная все вокруг.

(начальство, горы и свою долбанную профессию). Пусть вызывают руководителя практики Виктора Евдокимовича и отправляют меня в Боконтау с плохой характеристикой, но так больше не могу, устал смертельно. Вот примерный режим дня.

В 6ч.00м подъем, быстрые сборы, выпив холодную кружку чая, съев краюху хлеба быстро на работу, с работы обычно прихожу в 16ч.00м.-17ч.00—18ч.00м. Сегодня закончил в 18ч.45м. весь день на ногах и на одной воде, вечером в 20—21ч.00м ужин (суп, чай, овощи). После ужина сон и так дальше. Под словом «работа» заключается хождение по горам под палящим солнцем, нахождение пикета на профиле, взятие отсчета и далее вперед, вперед и вперед – работай, работай и работай. Геология- это как муравейник, где люди копошатся, что-то ищут, куда-то бегут, но не дай Бог если случится с кем-то беда, то ни один не обратит внимание на трудности другого. К примеру, возьми муравья из муравейника и оторви ему лапку или голову, положи обратно, никто, совершенно никто не поможет ему, а он будет карабкаться, куда-то пытаться идти, но его будут, спешащие муравьи, обегать, словно препятствие, а то и вообще стащат с дороги в сторону, что бы не мешал. Так и люди как муравьи. Очень страшно становится жить на свете, люди становятся равнодушными, бесчувственными, бессердечными и жестокими.

Особенно это видно здесь в Средней Азии.

Али-арате – название того кишлака (аула) в Корнабе, где ходил магнитный контроль. Узюмли – кишлак здесь в горах Тыма, где бежит чистый, холодный ручей. В переводе на русский «виноградный» поселок.

Я усталый лежу под листвой саксаула

Солнце где-то вверху, так парит горячо

Я прошел километры – не дошел до аула

И упал у ручья на горячий песок

Я губами припал к чистоте твоей крови

Хоть не ласкова ты, но все ж мать-Земля

Ты дала мне свободу, не хватает лишь воли

Не хватает лишь силы, приподнять мне себя

Я б взлетел над тобою, оторвался б от пепла

Улетел бы туда, где ласкала меня

Где когда-то любовь свою песню пропела

Где б в российском наряде я увидел тебя

Но судьба мне иное принесло испытанье

Я в пустыне глотаю ветер вместе с песком

Ну, скажи, ради бога, для чего я скитаюсь

До России отсюда не дойти мне пешком

А в России сейчас очень милое время

Отцвели уж сады – скоро ягод пора

А в прудах и на речках плескаются дети

И ныряют «с головкой» – потому что жара

Так по всей моей Руси от края до края

Но средь этих просторов лесов и полей

Небольшой уголок, под названием Усмань

Только вспомню о нем и на сердце больней

17.07.1988г Воскресенье

Подведу небольшой итог моих скитаний по Средней Азии. Работу свою я начал в г. Зарафшан, потом переброшен был в Боз-тау (Бокунтау), работал в горах Кульджук-тау, а именно в Султан-биби, Бужмугужды и другие названия, коверкающие язык. После Кульджук-тау с прибором РКП-305 работал в районе гор Карашахон (Кокпатас), работал с прибором СРП-68-01 в провинции Сара-тау, после был переброшен в г. Корнаб, работал с прибором ММП-203 на участке «Акмазар», «Али-арате». Два раза выезжал с отрядом №013 в командировку в горы Тыма (участок «комплексный»), провел магниторазведку с ММП-203. Сегодня сделал себе отдых, не проснулся как обычно в 6ч.00м., а заставил себя спать как можно дольше, моя раскладушка была поставлена и расположена таким образом, что ложась на нее ноги, были направлены на восток, голова на запад. Когда солнце показалось из-за горы, и ослепила своим светом, меня. Я натянул сильнее простынь на себя и продолжал спать. Начальник отряда увидев, что я сплю и не собираюсь вставать и собираться на работу, подошел и пошутил – «Студент сегодня переспал самого начальника» – а потом добавил «Сегодня будет жарко, завтра добьешь пятую магистраль» – Я ответил, что подумаю.

Сегодня ездили в Тым, встретили несколько симпатичных девушек, а одна, когда я ей помахал рукой, так застеснялась, что в смущении отвернулась. В Тым мы ездили за хлебом, но хлеба не было, значит опять голодные.

Всем известна пословица – «голод – не тетка»

Корки хлеба не видели мы уж три дня

Не любому знакомо, что «быть на поселке»

Означает голодная жизнь и тоска

Приехав в лагерь, сразу же легли спать – я и Олег в палатку, шофер (д. Толя) около машины в тень. Скоро приехал «канавщик» Миша, я спросил у него – «Миш, когда у Вас хлеба нет, что вы делаете?» Он улыбнулся, ответил – «Сами печем». Тогда я напрямик сказал —Слышь Миш, а у нас хлеба нет ни крошки, ездили в Тым, там все закрыто-. Миша после этого разговора обещал съездить на мотоцикле в соседний аул к дяде и привезти хлеба, вернее лепешки. Я стал проситься, что бы он взял меня с собой, но он отказал, потом я узнал от него, что тут не очень хорошо относятся к русским и могли вообще не дать Мише лепешек. Часа через три он приехал и привез кроме лепешек, яблоки, кислое молоко, помидоры. Начальник, сидевший на раскладушке в штанах и сапогах, только что пришел с работы, сказал – Мы, Мишь, с тобой ввек не расплатимся – Немного погодя Миша уехал на работу. У меня завтра наступит последний бой, сегодня я отдыхаю.

18.07.1988г.

Утром все еще спали, я уже возился с прибором. Взял, стоявший около машины аккумулятор, подсоединил его к прибору, включил прибор – не работает. Проверил, правильно ли подсоединил, все другие узлы, но везде все было нормально. Разбудил дядю Толю, он посмотрел и сказал – Неси прибор к моему аккумулятору, принесешь, тогда посмотрим -. Но и от его аккумулятора прибор оставался в нерабочем состоянии, только при вставлении штекера в гнездо, наблюдалось резкое отклонение стрелки, бросаешь штекер или засовываешь дальше, стрелка уходит на прежнее место. Проверил штекер – все в порядке, значит дела в самом приборе. Бросил все и поехал с Олегом и дядей Толей за водой, напившись чистой воды, приехали обратно, легли загорать. Вволю назагоравшись, я написал объяснительную инженеру Клеве. Пусть делает все что хочет, но я работать так уже не могу – я студент и у меня практика, но не инженер и не техник пока еще, а он от меня требует, что бы я работал в таком климате как ишак. Ладно, будь что будет, Все в руках случая. Сегодня вечером едем в Корнаб.

19.07.1988г

Приехали вечером в лагерь №013, попали на день рождения к тете Вали (повариха). Слезая с машины, я надеялся встретить Сергея Дмитриевича в злом виде и уже предчувствовал ругань и. т. д. Но его не было, лишь его жена Наташа (по характеру и по манерам поведения такая увертливая) прошла демонстративно мимо. Все с выжидательным видом смотрели на меня. Сергей Петрович сказал – Ну, иди, обрадуй своего шефа-. Я подошел к двери, где жил С.Д., но он сам вышел. Я сказал – Сергей Дмитриевич, я задание Ваше не выполнил, станция не работает-…Он сверкнул своими глазами из-под очков и прохрипел —«Да пошел ты» – добавил «На глаза мои не попадайся»… С начальством шутки плохи и поэтому я ушел к шоферам и сидел у них, пока не позвали к столу. На столе все было уже готово. Стояла закуска: салат из помидоров, манту (как русские пельмени), картошка с мясом и другие блюда. В углу, в тазике с водой лежало два арбуза и дыня. Все заняли свои места, я сел подальше от Сергея Дмитриевича, этого козла, рядом с дядей Толей. Во мне что-то оборвалось, как в детстве – я сильно испугался и во мне что-то надломилось – я не мог спокойно смотреть на «рожу» ст. геофизика, стал избегать его, как говорят – подальше от греха -.

Вечер прошел в целом неплохо. После еды, была и выпивка. Но налили только начальнику, ст. геофизику, поварихе – имениннице, д. Толе, шоферу Сереге. Собрались уже выпить, но вспомнили обо мне, спохватились, взяли стакан, налили вина, что бы ни обижать общество я взял стакан и когда все «чекнулись», пожелали здоровья тете Вали, стали пить, я не заметно для окружающих поставил стакан в стол, а в стакан налил воды. Сказал, что больше пить не буду, мне после уже никто не наливал. Я все же спортсмен, и знаю, что после выпивки все мои тренировки пройдут даром.

Поздно ночью напившись, пьяными вышли из-за стола, начальник взял пистолет 8 калибра и стал палить в воздух, весь кишлак, наверное, после такого салюта был на ногах. Потом Сергей Петрович отдал пистолет мне и сказал – «Стреляй» – я начал «бабахать» вверх. Спуск оказался очень тугим. Выстрелы прогремели где-то над ухом и после такой канонады, у меня заложило в ушах.

Сегодня, а вернее вчера ночью, Сергей Петрович объявил – Завтра на работу не поедем – Я спал до 08ч.45м., проснулся, сделал зарядку, пошел, умылся в душе, вообще все как положено в выходной день.

Кое-что перекусил в столовой, так как готовить было некому т. Валя была больна после вчерашней пьянки, но еда оставалась. После завтрака постирал носки и штаны, пошел смотреть телевизор, по которому шел художественный фильм «Мертвые души», не досмотрел до конца, в вагончик, где стоял телевизор, зашел Сергей Дмитриевич, он нес в руках два журнала, по которым я работал в поле, заставил в них расписаться. После программы «Новости», смотрел 2 серию, но тоже не до конца, зашел Олег, мы поехали в Корнаб, по магазинам. За рулем сидел дядя Толя, рядом Олег. Я и Галя сидели в салоне (вахтовка). Приехав в Корнаб, я побежал на почту, бросил конверт домой. На обратном пути, подходя к машине, Олег спросил у меня – Ну, что пойдешь подстригаться? – я ответил – Пойдем-. Парикмахерская представляла собой небольшой вагончик-времяночку размером 3*4, внутри по радио передавали азиатские напевы. Увидев инструмент парикмахера на уровне фантастики – ножницы, расческа, бритва – я хотел уж передумать и не пойти подстригаться, но Олег подтолкнул сзади – Ну чего ты, иди -. Парикмахер —молодой мужчина, приглашал уже сесть в кресло. Я сел и почувствовал как легко и нежно прикасаются к моей голове руки мастера. Он был увлечен своим делом. Он делал мне ташкентскую прическу, она мне понравилась не так что бы очень, а так что «сойдет». Выйдя из парикмахерской, увидел, что дядя Толя и Олег тащат два ящика минеральной воды, в машине уже стоял третий ящик. Погрузившись, мы поехали в лагерь. Отдохнув на кровати, послушав музыку, мы пошли обедать, после обеда Олег с Галей опять собрались в магазин. А я пошел к себе спать. Проснувшись, сделал небольшую тренировку, обычную, позанимавшись, почувствовал сухость во рту, пошел к шоферам. Выпил бутылку минеральной воды и пошел обратно. Из столовой вышел дядя Толя, где они с начальником пили вино, с экзотическим названием «Бальзам».

– Коль, а ты почему в магазин не пошел? – спросил меня дядя Толя

– Не, дядь Толь, я заснул – ответил я

– Поехали сейчас со мной- сказал он

– Поехали- с готовность ответил я

Идя к машине, меня остановил начальник и сказал:

– Сядешь за руль-

я опешил – У меня ж прав нет-

– Ничего, я путевку на тебя выписал – ответил начальник.

Приехав в Карнаб, дядя Толя дал мне 12 рублей и сказал:

– Пойди, возьми вон в том магазине бутылку и сразу же сюда, а то вон там милиция замаячили. Я зашел в магазин. Подал продавцу деньги и сказал – Девушка, мне бутылочку «Бальзама», пожалуйста. Она, молча отсчитала деньги и протянула сдачу и я, подойдя к машине, отдал дяде Толе бутылку и сдачу. Мы тронулись в обратный путь. За рулем сидел дядя Толя. Приехав, мы пошли в столовую ужинать. Но там никого не оказалось. По двору с ведром носился начальник, пытаясь облить повариху. Сергей Дмитриевич с женой сидели у себя, как кроты, в норе. Я сам себе налил суп в тарелку, сел, хорошо поел, попил чаю с молоком сгущенным, тут подошла Галя, я налил суп ей то-же и мы, переговариваясь, наблюдали сцену во дворе. Наконец -то все утихло. Начальник, облитый поварихой, с ног до головы, пошел менять штаны. Повариха пришла на кухню и села вместе с нами пить чай. Но тут же прибежал начальник с ведром воды, тетя Валя —повариха, быстро закрылась на складе и через окно «прикалывала» Сергея Петровича. —Вон какой, а еще начальником называешься-. Сергей Петрович сел с нами за стол, потом в столовую пришли – дядя Толя, Серега-шофер, Олег. Кто налил себе чаю, кто взял булку, все ели. – Все, амнистия тебе – закричал начальник в адрес поварихи – Выходи -. Но она боялась и не выходила. Дядя Толя открыл бутылку «Бальзама» и разлил по 50 грамм себе и Сергею Петровичу. Начальник продолжал выманивать из своего укрытия повариху – Валь, как же я суп себе налью, ты ж закрылась, а ну выходи-.

– Пусть Галя зайдет и нальет суп, я посижу в своей комнате- отвечала тетя Валя. Галя зашла, налила суп, вынесла суп Сергею Петровичу. Он отставил в сторону ведро с водой и с аппетитом стал, есть суп. Тем временем, видя, что гроза миновала, вышла тетя Валя и захлопотала у стола. Подошли Сергей Дмитриевич, с женой Наташей. Мне стало сразу же неприятно от одного его вида, я встал из-за стола, вышел и ушел к себе. Зажег свет. С улицы доносились крики начальника, шум разливаемой воды, визг Валентины Ивановны.

20.07.1988г.

Рано утром, когда на улице было еще темно, услышал, как Сергей Дмитриевич ставит кипятить воду для чая. – Уже пора собираться- мелькнула у меня мысль. Я встал с раскладушки, заправил ее. После пошел к машине и приготовил место, где можно сидеть до Кокпатаса, в машине было очень грязно, пыльно. Лишние вещи валялись по полу и вообще составляли хлам. Немного убрав в кузове, я постелил там три матраса. После всей этой суеты я собрал вещи, положил их в машину, а сам побежал в столовую перекусить что-нибудь в дорогу. Ни с кем не попрощавшись, я залез в кузов, в кабине были уже Сергей Дмитриевич и Серега-шофер. Мы тронулись в путь от Корнаба до Кокпатаса. Я удобнее устроился на матрасах и мельком взглянул в окно, там мелькнула яркая звездочка, словно прощаясь со мной. Было 4ч.35 м. Начало уже светать. Вот и кончилась моя практика в Корнабе, теперь назад в Кокпатасс. Мы ехали через г. Навои, потом заехали в Учкудук, впереди ждет отряд №020.