- -
- 100%
- +
— Тише! Ты его обидишь.
— Й-а?
— А ты видишь здесь кого-нибудь ещё, кто так истошно кричит? Это муши, они чувствительны к высоким звукам. Так что постой смирно, пока он закрепится на твоём запястье, и не кричи.
Спрятала руки за спину и отступила на шаг, но этим только рассмешила муранца.
— Ярослава, не будь ребёнком. Хотела защиту — надевай. Муши не может долго без воды или носителя. Когда он начнёт затвердевать, мне придётся надеть его снова на себя, и в следующий раз я смогу снять его не раньше чем через час. Он просто не захочет открепляться!
— А вдруг он у меня не захочет открепляться? Никогда. Мне что, потом так и ходить с этой гадостью? Что это вообще?
— Искусственно созданный гибрид из клеток пиявки, хамелеона и полуразумной бактерии. Совершенно неопасно и очень полезно. Создаёт микроволны вокруг себя и носителя. С ним ты можешь не беспокоиться, что кто-то из ментальных экстрасенсориков тебя прочитает.
Вот совершенно не успокоил! Я уже и не знаю, что лучше: позволить всем знать мои мысли и чувства или ходить с пиявкой!
— Яра... Можно, я так буду тебя звать? Мы теряем время. Ты же пожалеешь, что отказалась. Врата отсюда ведут только на Землю и в клинику для быстрой помощи. Они стационарные, я не смогу отправить нас сразу домой. И клиника очень хорошая, популярная. Понимаешь?
О да, я понимала. Стоит мне снова переместиться куда-то там, как меня вывернут наизнанку, препарируют без приборов и наркоза. Но пиявка...
Несколько минут ушло на то, чтобы перебороть внутреннюю дрожь и омерзение. Ну что поделать, кто-то мышей боится, а я вот, оказывается, пиявок. Я почти готова была выдохнуть обречённое «согласна», как Себастьян огорошил:
— Это не так противно, как тебе кажется. Ты же чувствуешь, как работает переводчик?
Я неуверенно кивнула. После отключки все слова звучат незнакомо, но я почему-то понимаю их значение. Видимо, муранец перешёл на родную речь и работает тот самый переводчик, который мне с момента попадания хотели установить. Но события меняются так стремительно, что я даже не стала заострять на этом внимание. Похоже, зря...
— И неудобства он тебе не доставляет, иначе бы ты давно тёрла место присоединения и пыталась его снять.
Далёкие звёзды...
Сознание медленно затягивало дымкой паники.
На меня. Посадили. Пиявку!
Мой повторный визг муши не пережила — скукожилась и почернела в руках муранца, пока я громко истерила и ощупывала голову.
— Сними это с меня! Молю, сними! Где? Где эта гадость на мне сидит? — орала как резаная, не переставая.
Да я такой паники даже перед лицом смерти не чувствовала, как сейчас, когда поняла, что какая-то дрянь сидит и жрёт меня! Все попытки Себастьяна успокоить меня разбивались об волны неадекватности. Даже когда он скрутил, крепко прижав к себе, я всё ещё продолжала истерить, только всхлипывания добавились.
— Ну всё, всё, — приговаривал мужчина, каким-то невероятным образом умудряясь удерживать меня одной рукой, а второй — гладить по волосам. — Это всего лишь маленькая букашка, совсем незаметная. Не нужно царапать себя. Тебе нужно успокоиться и просто принять наши технологии как данность. У нас многое построено на синтезе живого и неживого. Это не страшно, не опасно и не противно.
Не страшно...
Не опасно...
Не противно.
Стало так спокойно. И правда, чего это я? Нет никакого повода для паники. Вся планета так ходит, и я смогу.
Запрокинула голову, чтобы оказаться лицом к лицу с муранцем, и хрипло выдохнула:
— Спасибо.
Себастьян улыбнулся краешком губ, и меня совсем отпустило.
Есть всё-таки что-то хорошее в муранских способностях.
— Не за что. Только придётся теперь переходить в клинику без защиты.
— А здесь...
— Нету. А с принимающим, уж извини, я сейчас встречаться не готов, иначе твои истерики лёгкой разминкой покажутся. Флай был его любимым.
Хорошее настроение вернулось. Я фыркнула, мигом позабыв о своих опасениях:
— Мужчины трудностей не бояться.
Себастьян не устыдился, лишь улыбнулся шире, склонился ещё ниже к моему лицу, оставив какие-то жалкие миллиметры, и доверительно шепнул прямо в губы:
— Ты права, — его глаза заблестели, словно он нашёл какую-то забавную игру. — Но только настоящие мужчины умеют правильно отступать.
На мгновение я окунулась в желтизну чужих глаз, заворожённая непривычной красотой, а когда опомнилась, было уже поздно: губы Себастьяна накрыли мои.
Его поцелуй был лёгким, нежным, но в то же время руки мужчины держали крепко, не оставляя ни шанса, чтобы освободиться из сладкого плена. А мне и не хотелось.
И сознание привычно разделилось на "можно" и "нельзя". Я слабая, падкая, но, видит вселенная, я уже не помню, когда в последний раз чувствовала вкус настоящего поцелуя. Вкус мужчины, а не механической куклы. Наверное, поэтому было так тяжело оторваться, снова убедить себя, что такая испорченная женщина, как я, просто не имеет права на близость.
Я чувствовала, как его язык скользит по моему — мягкий и настойчивый. Ощущала, как перемешивается наше дыхание, становясь одним на двоих. Впитывала чужую, но такую необходимую мне нежность, и не могла остановиться.
Себастьян сам разорвал поцелуй, когда я поплыла до такой степени, что даже на ногах не стояла — повисла на муранце, обхватив его за шею.
— Уже лучше, — довольно прокомментировал он наш поцелуй.
И то ли снова использовал на мне свою эмпатию, то ли я окончательно испортилась, но я впервые почувствовала себя не игрушкой, не грязной, потрёпанной вещью, а обычной, желанной женщиной в руках мужчины.
Я — суррогат, впервые ощутила себя полноценной.
А уж в том, что я желанная, сомнений и быть не могло: мужскую физиологию иногда даже в джинсах не спрячешь.
Глава 8
На глаза господину принимающему мы всё-таки попались. Слишком долго стояли, пытаясь отдышаться. Когда вдалеке показалась гравиаплатформа, Себастьян напрягся, но прятаться в здании не стал, только меня обнял покрепче, чтобы не сбежала.
А хотелось....
Не ожидала от себя, что способна ещё на какие-то эмоции во время близости, кроме негативных.
Но ожидаемого мной скандала не случилось. Рэвен, если я правильно запомнила его имя, просто завис в метре над землёй, снял с руки уже знакомую пиявку-муши и молча смотрел на нас. И вот под этим пристальным взглядом мой муранец медленно бледнел, пока в какой-то момент у него не пошла кровь из носа. Именно это словно заставило господина принимающего опомниться. Он резко втянул ртом воздух, нацепил муши обратно на руку и сухо бросил:
— Счёт пришлю.
— Угу, — прогундосил Себастьян, запрокидывая голову и зажимая пальцами нос.
Исчез принимающий так же быстро, как и появился. И пока Себастьян приходил в себя, я всё пыталась понять, что сейчас произошло. На ум приходило только одно.
— Он тоже эмпат? — спросила тихо.
А что я ещё должна была подумать, когда Себастьяну поплохело даже больше, чем от моей истерики?
— Кто? А... принимающий. Нет, он психокинектик, работает с воздухом.
— То есть он... пытался задушить тебя? — я сглотнула.
Может, зря я боюсь муранцев с ментальными способностями? Вон с психокинетическими вообще монстры, оказывается. Ни слова не сказал, даже пальцем не пошевелил, а противника чуть на тот свет не отправил.
— Не совсем. Он специализируется на изменении давления. Скорее, он решил напомнить, что может расколоть мою голову как орех.
— Ну и жуть.
— Да нет, я легко мог направить его злость против него самого, но в этой ситуации он прав: не стоило гробить его любимый флай. Хм... зря сказал про то, что мог остановить, да? — уловил муранец разворот моих эмоций.
Промолчала, позволяя самостоятельно делать выводы, потому что сама ещё не определилась, как ко всему этому относиться. Получается, что они не только могут изнутри разобрать на запчасти, но и прибить, не используя лазеры.
Ещё и муши эти их... они же полностью с телом сливаются! Не просто же так принимающий снял пиявку. Кстати, об этом...
— А как так получается, что ты улавливаешь мои эмоции с муши, а принимающему пришлось снять его, чтобы тебя атаковать?
— Не угадала, — повеселел Себастьян. Кажется, в отличие от мужа, муранцу даже нравится моя любознательность, что странно.
Тем не менее ответил он не сразу. Сначала достал из кармана пиликнувший планшет, что-то в нём прочитал, нахмурился и... практически бегом затащил меня в здание. Не дав толком ничего рассмотреть в коридоре, подтолкнул к ближайшей двери, за которой оказалась комната с активированными вратами. И только тогда ответил:
— Ты не внимательно меня слушала. Муши — это защита от чужого ментального воздействия. Никак иначе она не работает. Глупо лишать себя способностей даже на время. Так что никак остановить недовольство принимающего муши не мог. Рэвен снял его, чтобы продемонстрировать отсутствие желания убивать. Идём? — кивнул на врата.
— А...
— Потом, ладно?
— Что-то не так?
— Вот перейдём и узнаем. Я уже давно здесь, а аннулирование запроса на якорь так и не пришло. Да и брат пишет, чтобы мы поторопились в клинику.
— Не домой? Я думала, ты хотел...
— Хотел. И если бы чей-то Лу нас не подбил, то отвёз бы. Видимо, не только у нас что-то пошло не так.
Интересно, что могло у братьев пойти не так? У меня-то понятно, сегодня с самого утра всё «не так». Сначала муж... бывший — нужно уже приучать себя думать о нём, как о прошлом, — унизил при постороннем, потом оказалось, что тщательно спланированный план побега не более чем удавка для взбрыкнувших суррогатов, дальше и вовсе перенос к муранцам с их страшными способностями и непонятными пияками-муши. Не удивлюсь, если окажется, что начальника миграционной службы обработал кто-то из муранцев. Вот не верится мне, что Человек по своей воле помог суррогату.
А может, поспешил Себастьян, назвавшись защитником, наставником и дальше по списку, раз ему заявку на якорь не аннулировали? Вдруг сейчас пройдём врата, а там жена заякорённая....
Почему-то от последней мысли стало неприятно.
Вроде муранцев мне чуть ли не ультимативно навязали, а терять Себастьяна уже не хочется.
Тряхнула головой и посмотрела на терпеливо ожидающего меня мужчину. Ни слова ведь не сказал, не поторопил, позволяя ковыряться в себе, хотя его вроде как ждут. Ну и меня, наверное, немножечко тоже.
— Идём, — наконец дала согласие на переход.
Эти врата были крошечной копией тех, что стояли на Земле. Совсем тоненькие металлические столбы с натянутой между ними «плёнкой». И переход через них был каким-то никаким, как будто перешагнула через порог комнаты. Зато функционировали отлично. На этот раз я шагала правильно — с закрытыми глазами, так что обошлось без неприятных последствий.
Раз — и обстановка кардинально изменилась. Даже врата поменялись. Теперь за спиной были не тоненькие столбики, а нечто монументальное: две огромные, резные колонны, из которых струился свет, окрашивая коридор в нежный сиреневый. Мы едва успели отскочить от врат, как из них вылетела капсула с пациентом и сопровождающий капсулу док.
— Стационарные, подключены ко многим точкам планеты. На таких всегда столпотворение, — пояснил Себастьян, который и оттащил меня от врат, чтобы не затоптали. — Обычно ставят сразу двое врат в здании, но в разных его концах, чтобы принимали на вход и на выход.
Я только кивнула, запоминая объяснение. Для меня такое передвижение было в новинку, но в принципе можно провести диагональ с космопортом, чтобы всегда быть начеку. Там тоже, если верить рекламе, всегда столпотворение, как в магазине белья в период распродажи.
Планшет Себастьяна настойчиво завибрировал. Новости, кажется, были отвратительными, потому что муранец, помрачнев, бросил на меня странный взгляд и поджал губы. Потом быстро что-то написал собеседнику и переплёл свои пальцы с моими.
— Потом осмотришься, если захочешь, а пока придётся поспешить. И... Ярослава, чтобы не происходило, не реагируй, ладно?
Кивнула. Я вообще собиралась быть самым спокойным человеком на свете, который ни о чём не думает, пока защиту не получу. Да и смотреть было особо не на что. Клиника казалась совершенно привычной: высокие белоснежные стены, от потолочных светильников мягко растекался свет, тёмный гладкий пол с едва заметными золотыми прожилками и удобные, обшитые мягкой тканью скамейки через каждые двадцать метров. Даже воздух знакомо пропитался резким запахом стерилизации, который смешался с более слабым ароматом лекарств.
Пока Себастьян лавировал между посетителями и работниками клиники, таща меня за собой, я во все глаза разглядывала инопланетян, и то ли выходцев с Земли было слишком много на Мунар-Арна, то ли землянам много не договаривают. Привычная одежда, узнаваемые белые халаты, шпильки и короткие платья у посетительниц-модниц. Если не обращать внимания на некоторых муранцев с особо яркими, необычными глазами, то можно представить, будто никуда с Земли и не уходила.
Нет, красные, оранжевые и жёлтые глаза встречались, но было и много привычных «земных» цветов.
Я ожидала, что на меня будут пялиться, как на диковинку, а на деле вышло, что чужие взгляды на мне даже не задерживались.
— Удивлена?
— Немного, — слегка покривила душой.
Это не удивление, это шок! Кажется, кое-кто привирает, говоря, что за Землёй только присматривают, не мешая в развитии.
— Я же говорил, что быстро привыкнешь,— хмыкнул муранец, который, к счастью, мысли читать не умеет. — Мы не так сильно отличаемся, разве что законы у нас другие и отношение к жителям более мягкое. Почти пришли.
Очередной поворот в коридоре вывел нас к арочному переходу, за которым оказалась гигантская стеклянная конструкция, напоминающая пчелиный улей, но масштабом с легендарную Эйфелеву башню из музея прошлого. Сквозь прозрачные соты можно было видеть отдыхающих пациентов и их гостей.
Мы не успели пройти и пару метров до гравиаплатформы, что, вероятно, должна была отвезти нас к одной из сот, как муранец резко замер, как будто уже столкнулся лбом со стеклянной дверью. Его лицо исказилось, словно он вкусил что-то кислое и сейчас очень старается это проглотить. Брови сдвинулись вместе, и на лбу появилась глубокая морщина. Себастьян зажмурился, похоже, собираясь посчитать до десяти, а с губ слетело страдальчески-обречённое:
— Мама...
— Где? — испуганно прошептала, неожиданно копируя настрой муранца. В том смысле, что тоже резко стала страдалицей обречённой.
Страшнее внезапного появления жены у мужчины, которого ты уже немного считаешь своим, может быть только встреча с его мамой. И я, увы, знаю, о чем говорю.
Глава 9
К моему огромному сожалению, у каждого разумного существа, кроме практически бесправных земных суррогатов, есть мама, вот и муранцев это исключение не коснулось. Судя по реакции мужчины, меня ждёт скорое и неприятное знакомство.
На миг перед глазами встала роскошная модифицированная блондинка — мама моего бывшего мужа, и меня натурально перекосило.
Первый опыт знакомства со свекровью у меня был... Хм, будем считать, что он просто был, не вспоминая детали. Каждое появление свекрови в нашем доме заканчивалось истерикой и поркой. И если первое относилось не ко мне, то второе я ощущала на себе в полном объёме.
Не удивительно, что от знакомого слова я запаниковала, прикусила до боли щеку с внутренней стороны... и получила отрезвляющее сжатие браслета.
— Что у тебя? — услышав писк контролирующего прибора, глухо спросил Себастьян. Бросил быстрый взгляд на мою руку и извинился, неловко отводя взгляд: — Прости, про эту отравляющую жизнь дрянь я забыл. Сначала несуществующие дети, потом твои обрушившиеся эмоции, и как-то вылетело из головы. Разберёмся с ним уже дома, хорошо?
Я неопределённо угукнула. Не сказала бы, что браслет сильно мешает, скорее частенько приводит в чувства. Вот и сейчас вместо того, чтобы страдать и накручивать себя, уже спокойно переспросила.
— Ты сказал: мама. Где она?
— Там... где-то. Я её не вижу, только чувствую, но она точно рядом с братом.
И что-то такое было в голосе муранца, что даже я, закалённая частыми визитами бывшей свекрови — а она ни много ни мало считала себя высшей ветвью эволюции человечества и к суррогатам относилась, как к мухам, случайно залетевшим в дом, — рискнула предложить:
— Сбежим?
— Не получится. Отец у нас с Эваном психокинетик, а вот мама ментал и сейчас я очень... очень сильно хочу к ней подойти. Она первая меня почувствовала и потянула. Ещё и муши у нас с тобой нет, — Себастьян поморщился. — В общем, единственный вариант «не пойти» — это меня вырубить, что я не советую тебе делать. За нападение на члена совета вне зависимости от причины дают от пяти лет тюрьмы.
Не то чтобы я когда-нибудь собиралась, но...
— А если член совета сам напросился? Нарушил что-нибудь? — не сдержала любопытства.
— Докажи сначала, что нарушил, — хмыкнул муранец, делая шаг вперёд, но тут же, скривившись, отступил. — Ты не думай, леди Динора м-м... адекватная и не посмеет тебе физически навредить, просто...
Та-а-ак... Пока Себастьян пытался подобрать слова, чтобы охарактеризовать свою маму, я сделала маленький шаг назад. Совсем крохотный — всего лишь обозначила свои намерения.
Тело обдало сначала волной жара, а потом и холода. Я больше не вслушивалась в слова муранца, морально пытавшегося подготовить меня к встрече.
Ага, как же, порядочная леди, очень любящая своих кровинок, лично подготовившая для деточек будущую жену, совершенно точно не прикончит глупую землянку, случайно порушившую тщательно выстроенные планы.
Только морально раздавит, не пошевелив и пальцем.
Стоит ли говорить, что физическую боль я боюсь гораздо меньше унижений?
— Ярослава...
— Что? — настороженно отозвалась, отступая спиной и готовясь дать дёру. Осталось только выбрать сторону, в какую бежать. Не рванёт же за мной Себастьян? Он, судя по хмурому виду, сам едва стоит на месте, чтобы не отправиться на встречу к родственнице.
Наверное, оно и к лучшему. Сама как-нибудь выживу. Может, даже когда-нибудь стану чьим-нибудь якорем, раз у них здесь землянок ценят и суррогатом не считают. Или не стану. Я так-то неприхотливая, могу и за еду работать, мне деньги, как и покровители, не очень-то нужны.
Звёзды, да я готова даже под мостом где-нибудь жить, лишь бы ноги об меня не вытирали.
— Ты идёшь прямо в руки извращенца, — спокойно озвучил муранец, вместо того чтобы ловить меня и вести в пасть зве... кхм, в смысле вести знакомить с мамой.
Испуганно замерла и, чуть повернув голову, скосила взгляд. До незнакомого муранца, застывшего под аркой, осталось не больше десяти шагов.
— Откуда знаешь? — усомнилась я.
Вроде обычный мужчина. Ну как обычный? Я усмехнулась. Всего ничего на Мунар-Арна, а уже муранцев воспринимаю как что-то вполне естественное, привычное глазу. Да и не было ничего отторгающего в незнакомце. Высокий, светловолосый, лет тридцати — тридцати пяти на вид, одет совсем просто: в свободные тёмно-синие штаны и голубую рубашку. Взгляд у него не агрессивный, скорее отсутствующий, словно сквозь меня смотрит.
— Ты не туда смотришь, — понял моё недоумение Себастьян и пояснил: — У него ограничитель на шее. Их надевают только тем, кто сорвался, почти ушёл в своё подсознание и в реальности находятся постольку, поскольку. Но пока хоть немного реагируют, самостоятельно справляются с естественными нуждами, доки пытаются их вернуть.
— А потом? — сипло поторопила продолжить.
Незнакомца было искренне жаль.
— По ситуации. Если получится в таком состоянии образовать единицу или подобрать якорь, то вернётся к нормальной жизни, если нет, то на усмотрение родственников — могут забрать домой, поселить в каком-нибудь отдалённом поместье или оставить на попечении государства. Королевская семья лично такие случаи курирует.
Ну, про якорь с симбионтом понятно, а единица...
— То есть у тебя или у Эвана когда-то был срыв и поэтому вы...
— Нет, — резко оборвал меня Себастьян. — Мы ещё ни разу не заигрывались своими способностями до такой степени.
Нахмурилась. Он же сам сказал про единицу! Звёзды быстрее погаснут, чем я в их семейном укладе с ячейками разберусь. Поёжилась. Сразу что-то страшное за молчанием почудилось. И ведь спрашивала уже, а в ответ только информацию по якорю получила.
— А...
— Идём уже. Или предпочитаешь на руках? — хмыкнул муранец, прекрасно считав вызванные разговором эмоции. Моё негодование его только позабавило похоже.
В последний раз обернулась на незнакомца. Красивый всё-таки мужчина, и цвет глаз у него привычный для меня — тёмные, почти чёрные. А главное, он никакого страха у меня не вызывает. Наверное, потому, что беспомощный, как я. Такой не принудит ни к чему противоестественному.
— То, что он себе на уме, я поняла, — быстро проговорила, вернувшись к Себастьяну и взяв его за руку. Вместе идти к «маме» не так же страшно, да? — Но почему извращенец?
С губ Себастьяна сорвался короткий смешок. Он на миг прикрыл глаза, а потом склонился к моему уху и шепнул:
— Потому что пока ты стояла с ним рядом, он, похоже, успел поиметь тебя в своих мыслях. По крайней мере, излишнее возбуждение в штанах ему сейчас очень неприятно натирает. — Отстранился и невозмутимо закончил: — Наверное, модель белья не очень удобная.
И пока я хватала ртом воздух, муранец быстро дотащил меня до гравиаплатформы. Взлёт до нужной соты и вовсе прошёл мимо меня. Я даже скорость не почувствовала, пребывая в своих шокированных мыслях. Лишь перед самой дверью вынырнула в реальность и отнюдь не из-за того, что увидела расположившихся в соте муранцев. Просто сложно витать в облаках, когда стекло перед твоими глазами начинает изменяться.
Предположение, что это дверь так открывается, пришлось быстро отбросить. Судя по удивлённым лицам муранцев из соты и откровенно возмущённому Себастьяна, «чудо» было незапланированным.
А стекло всё менялось... Сначала от двери отделился внушительный прямоугольный кусок, потом он прямо в воздухе преобразовался в стеклянный шар и, на мгновение замерев в такой форме, продолжил свою трансформацию. Через минуту — не больше, под чужими пристальными взглядами мне в руки опустился самый красивый цветок из всех, что я раньше видела.
И время, будто замедлившееся до этого, резко пришло в движение. В соте поднялся с дивана единственный и безумно похожий на Себастьяна мужчина и быстро приблизился к нашей гравиаплатформе. Невозмутимо, но явно не подразумевая отказа, подал мне руку. Так как «мой» муранец не протестовал, пришлось откликнуться.
— Не эту, — сухо отказался, кажется, мой второй жених, когда я подала свободную руку.
По спине пробежали ледяные мурашки. Уже догадываясь, что произойдёт дальше, подала руку с цветком, а потом под звук разбившегося стекла смело заглянула сиреневые глаза. Всё равно же, если захочет, вывернет все мои мысли наизнанку, а больше мне ничего не страшно. Так что пусть знает, что я думаю о таком варварстве. Хоть будет за что получать, а не просто так, как раньше.
Кажется, женщины в соте, куда мы с Себастьяном так и не шагнули, что-то говорили. Не знаю, не прислушивалась. Всё моё внимание принадлежало сейчас одному существу, беспардонно отнявшему и разбившему хрупкий прекрасный цветок.
Эван — а у меня не было сомнений, что это он, — ростом был немного ниже Себастьяна и кажется чуть-чуть моложе на год или два, но с такими же тёмными короткими волосами, с густыми бровями вразлёт, прямым носом. Даже одежду носил ту же: джинсы, только серые и белая футболка.
Пожалуй, различий между братьями меньше, чем сходства.
Но...
Пусть у Себастьяна был жёлтый звериный взгляд, а у Эвана — сиреневый спокойный, почти отрешённый, но именно от этой бездны спокойствия у меня взмокла спина и задрожали колени. Эван оказался очень похож на своего брата и всё-таки слишком другой. Это не бросалось в глаза, но ощущалось на интуитивном уровне.
Вот не зря он мне заочно не понравился! Эваном хорошего чело... тьфу, муранца не назовут!
— Не бесись, — раздалось спокойное от Себастьяна, а потом этот предатель взял и подтолкнул меня в спину. Прямо в объятия Эвана. — На больных не обижаются. Тем более дарителя уже увели.
Эван моргнул, оценил, что упало ему в руки, то есть меня, и отрешённость во взгляде исчезла, сменившись хмуростью.
— Я не собрался тебя наказывать, — сказал он тихо, мягко за пальцы поднял мою руку, чтобы поднести её к своим губам.
Еле сдержалась, чтобы не скривиться. Хотя думаю, мысленное «Фу» было очень громким, раз чужая рука, держащая мои пальцы, дрогнула.
Сам виноват! Нечего было мой подарок разбивать. Я бы, может, была терпимее к чужим нежностям.
Между прочим, это первый подарок. Не «на тебе деньги, купи что-нибудь». Это же почти как первый нагло сворованный поцелуй... о котором я когда-то мечтала. В прошлой жизни.