Возмездие четвертой обезьяны

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЗНАМЕНИТОГО СЫЩИКА МАКСА ПИПСЕНА

(Истории, не вошедшие в первый сборник)

ВОЗМЕЗДИЕ ЧЕТВЕРТОЙ ОБЕЗЬЯНЫ

Глава 1

– Вы все ничтожества – и я вас презираю, – прошипел старик, обводя ненавидящим взглядом присутствующих, – Вы превратили страну в европейскую помойку и утратили национальную гордость. Благодаря вам и таким, как вы, Германия стала прибежищем голодранцев со всего света и уже превращается в страну «третьего мира», населенную турками и арабами.

Эти гневные слова он адресовал четырем господам респектабельного вида, трое из которых сидели вместе с ним за одним круглым столом с картами в руках, а четвертый был несколько сзади, ближе к горящему камину.

Столь нелицеприятный разговор происходил в старинном замке Липпен, вот уже полтора века находящегося во владении семейства Шпехтов.

А последний потомок древнего аристократического рода, Клеменс фон Шпехт, видный деятель ХДС*, политический деятель и меценат как раз и был человеком, сидящим с бокалом Шпетбургундера** поодаль от карточного стола.

…………………

*ХДС– Христианско- демократический союз, немецкая правоцентристская политическая партия, основанная в июне 1945 года на оккупированной западными странами территории Германии. Одна из крупнейших партий, периодически возглавляющая государство.

**Шпетбургундер– сорт красного вина с ароматом красных ягод. Выращивается на юге Германии из специальных сортов винограда.

…………………

Трое других мужчин также принадлежали к высшим слоям общества и явно не привыкли слышать подобное в свой адрес.

Герхард Шмидт, промышленник и владелец многомиллионного состояния, седовласый и осанистый человек, самим своим видом обычно вызывающий робкое почтение у окружающих.

Конрад Мюллер, однопартиец хозяина, занимающий пост министра в правительстве земли Северный Рейн-Вестфалия. Безукоризненный черный костюм и очки в золотой оправе подчеркивали высокий социальный статус чиновника. Блестящая под светом старинной люстры лысина делала его похожим на модного адвоката.

Ганс Линнекер был моложе, чем двое его соседей по столу, которым на вид было никак не меньше шестидесяти лет. Этому джентльмену было явно не больше пятидесяти, хотя по благородству внешности он им не уступал. Линнекер действительно был из родовитой фамилии немецких аристократов, некогда утративших приставку «фон».

Все трое гостей, не считая разгневанного старика, были старыми друзьями фон Шпехта и его однопартийцами, периодически собиравшимися в непринужденной обстановке для игры в карты, легкой выпивки и дружеского общения.

Однако, нынешняя встреча оказалась совершенно иной.

Присутствующий на ней человек, которого хозяин представил гостям своим дядей, Вольфгангом Бауэром, вернувшимся на родину из Парагвая несколько дней назад, привнес в привычную идиллию общения остро негативные эмоции, и это буквально шокировало присутствующих.

– Что молчите, возразить нечего…? – старик вперил глаза в побледневшего Линнекера, сидевшего как раз напротив него, – Тогда послушайте, что я вам скажу. Слушайте внимательно.

********

– Я принадлежу к поколению, которое смогло вернуть немецкой нации ее былое величие, растоптанное в Версале. *

………………..

*Версальский мирный договор, 28.06.1919 г.– официально завершил Первую мировую войну; побежденная Германия была вынуждена принять крайне тяжелые условия: пойти на территориальные уступки, разоружить армию и выплатить огромные репарации. Все это в дальнейшем крайне негативно отразилось на экономике страны и практически подвело Германию к самому краю катастрофы.

………………..

– Мы за несколько лет ликвидировали безработицу, запустили промышленность, построили дороги и создали новую армию, которая начала победоносное шествие по Европе, заставив склонить перед нами головы тех, кто еще недавно над нами насмехался.

Немцы очнулись от летаргического сна и воспряли духом – вот что сделали мы во главе с нашим лидером за какие- нибудь десять лет!

Наши внутренние враги или в страхе разбежались, или были изолированы от здоровой части общества в лагерях для перевоспитания.

Германия вновь вышла на дарованный нам Богом путь и будущее континента должны были определять мы, немцы.

Но чертовы жиды и масоны испортили все дело!!

При этих словах, сказанных Бауэром с высоким эмоциональным накалом, он с размаху ударил ладонью своей сухонькой руки по краю стола.

– Ну что вы, дядя, так распалились, – подал голос Клеменс фон Шпехт самым миролюбивым тоном, – Мы здесь собрались совсем не для политических дискуссий, да и прошлое Германии нам хорошо известно. Не лучше ли было бы…

– Молчи, мальчишка! – почти взвизгнул старик несмотря на то, что племяннику недавно исполнилось 68 лет, – Не затыкай мне рот своими либеральными соплями, я еще не все сказал!

В ораторском порыве он бросил свои карты на стол и видя, что наступило полное молчание, продолжил уже спокойнее:

– Поколение нынешних политиков, к которым принадлежите все вы, ведет дело к краху страны. Я уже не говорю о национальном самоуважении или элементарном чувстве самосохранения. Такие термины у вас не в ходу.

Демократия, мультикультурализм, европейские ценности, права человека…Тьфу, даже говорить противно…

За что мы воевали, за что умирали?

За то, чтобы немцами командовала баба, а очень скоро они вообще будут строиться в шеренгу по указке негра из Америки??*

………………..

*В начале ноября 2008 года, когда происходили описываемые события, канцлером Германии была А.Меркель, а наиболее вероятным президентом США – кандидат афроамериканского происхождения Б. Обама, возглавивший страну в начале 2009 года.

………………..

Присутствующие слегка переглянулись; возможно, что именно эти слова задели их за живое. Однако, никто не произнес ни слова, дабы не вызвать у старика очередной приступ гнева.

–Возразить нечего? – словно бы прочитав их мысли, вкрадчиво произнес Бауэр, – Хочется, да нет аргументов? Ну так я вам скажу сам.

Идеи национал – социализма живы, они не уехали в эмиграцию вместе с их носителями, они остались здесь и дают свои пока невидимые ростки.

Помните «дона Альфредо»? *

………………..

* Прозвище «дон Альфредо» принадлежит Альфреду Дреггеру, представителю крайне правого крыла ХДС, возглавлявшего партию в 1981- 1991 г.г. С 1940 года был членом НДСАП, воевал в рядах вермахта в должности командира батальона. После войны, вступив в ХДС, защищал память о немецких солдатах и отстаивал твердый внешнеполитический курс Германии. Был членом бундестага. Умер в 2002 году.

………………..

– Это был один из наиболее преданных нашей идее человек, настоящий ариец, стойкий борец за идеалы, не предавший своих павших товарищей.

Угадайте, сколько еще наших сторонников в вашей партии сейчас? Они только ждут сигнала, и вот тогда ваши удобные кресла в бундестаге превратятся в раскаленные сковородки…

Вольфганг Бауэр лукаво прищурил один глаз и оглядел всех собравшихся по очереди.

– Вы что, приехали сюда нас шантажировать?? – неожиданно взревел Герхард Шмидт, вскакивая со своего места и опрокинув стакан с вином, – Вы знаете, что мы можем с вами сделать за эти слова??

Такая реакция совершенно не испугала старика, хотя лукавая усмешка исчезла с его губ. Он вяло махнул рукой.

– Успокойтесь, как вас там…Мне не страшно, ничего вы со мной не сделаете. Объяснить…? Мне 92 года, и я уже прожил жизнь. Мои откровения здесь ничего не стоят: я легко откажусь от сказанного, а ваш гуманный суд встанет на сторону старого человека.

Кстати, вам известно, что даже за военные преступления в Западной Германии не было вынесено ни одного обвинительного приговора? **

………………..

**Здесь Бауэр явно блефует. В 1950 -1970 годах суды ФРГ неоднократно привлекали к ответственности офицеров СС, гестапо, лагерной охраны, чиновников лагерной администрации. Особенно известны процессы во Франкфурте (1963- 1965) и Дюссельдорфе (1975-1981). Правда, в отличие от аналогичных судов, проходивших в странах, освобожденных от оккупации (Польша, Чехословакия), вынесенные приговоры отличались необоснованной мягкостью и только несколько человек были приговорены к пожизненному заключению, а ряд подсудимых вообще оправданы.

…………………

– Коммунистического лагеря сейчас не существует, так что судить меня некому. Да и не за что, кстати. Никто ничего не докажет по прошествии стольких лет.

А вот вы, голубчики, все в моих руках, потому что у меня есть доказательства и документы, которые разнесут в пыль всю вашу ХДС и покажут всему миру ее гнилую сущность. Скандал будет на всю Европу, вот и посмеемся. Так что будьте паиньками и извольте делать все, что я вам скажу. Тогда, быть может, я вас прощу.

Шмидт, уже севший в свое кресло и салфеткой вытиравший разлитое вино на столе, молча играл желваками.

Мюллер, министр, похожий на адвоката, был внешне спокоен, но бледен.

Линнекер сидел с опущенной головой и скрещенными руками.

Фон Шпехт отвернулся от стола и смотрел в потрескивающий дровами камин.

Повисло молчание.

Старик, уже праздновавший победу над этими людьми, вздрогнул от неожиданности: со своего места сорвался только что безвольно поникший в своем кресле Ганс Линнекер, который одним прыжком подскочил к нему и, схватив одной рукой за горло, занес вторую для удара.

– Ты не все продумал, старая сволочь! Я разнесу твою гнилую тыкву на кусочки!!

– Остановись, Ганс, отпусти его, – раздался за его спиной голос Клеменса фон Шпехта, – Мы так не можем поступить. Он мой родственник и гость в моем замке, прошу не забывать.

Старик, чудесным образом избежавший расправы, попятился от стола на несколько шагов и тихо произнес:

– Твой ли это замок, – еще неизвестно…Разговор не окончен.

И он быстро развернулся спиной к остальным и довольно резво начал подниматься по винтовой лестнице наверх, где находилась одна из гостевых комнат, в которой он был размещен.

Шаги наверху смолкли, дверь с шумом захлопнулась и наступила тишина.

Оставшиеся внизу мужчины смотрели друг на друга.

– Ну и что будем делать…? – наконец произнес хозяин.

Глава 2

«Очень оригинальное предложение,» – подумал знаменитый сыщик Макс Пипсен, перечитывая письмо на экране компьютера.

Нужно сказать, что подобным способом связи пользовались потенциальные заказчики из других стран, находившие в интернете сайт детективного агентства «Пипсен и Сыновья». Чаще всего такие предложения не представляли интереса, во всяком случае такого, чтобы бросить все дела в Амстердаме на двоих непутевых сотрудников и мчаться за тридевять земель распутывать какое-нибудь дело.

Но полученное сегодня утром сообщение привлекло внимание детектива по двум причинам:

1.Ничего не сообщалось о сути дела

2.Ему, как потенциальному исполнителю, предварительно выдвигались довольно жесткие условия, которым он должен был следовать в случае согласия на исполнение заказа.

Это было что-то новое. Пипсену и ранее приходилось иметь дело с конфиденциальными поручениями весьма влиятельных персон, но никто из них не позволял себе диктовать ему условия, да еще в таком повелительном тоне.

«SehrgeehrterHerrПипсен,

Обстоятельства заставляют меня обращаться к вам, хотя, безусловно, случившееся чрезвычайное происшествие входит в компетенцию местной полиции.

Дело чрезвычайно щепетильное и любая утечка информации крайне негативно отразится не только на лично моей, но и на репутации политической партии, к которой я принадлежу.

Если вы окажете мне услугу и примете предложение, я буду не только чрезвычайно благодарен, но и выплачу вашему агентству максимально возможную денежную сумму (в пределах разумного).

В этом случае, вы должны неукоснительно следовать нижесказанному:

Адресат предстоящей поездки должен содержаться в полном секрете, в том числе от ваших сотрудников.

По приезде на место вам запрещается покидать территорию, ограниченную водным каналом.

Все контакты с людьми,носителями информации по делу, происходят по согласованию со мной.

В ходе расследования запрещается делать аудио или видеозаписи.

Вся полученная вами в ходе следствия информация, а равно сделанные на его основе выводы, являются безусловно секретными и не подлежат разглашению кому бы то ни было.

Нарушение любого из этих пунктов означает прекращение нашего сотрудничества без каких- либо финансовых обязательств с моей стороны.

Впрочем, мне известна ваша безупречная репутация и я не сомневаюсь в вашей порядочности и профессиональной этике.

О принятом решении прошу сообщить мне письменно в течение 24 часов с момента получения настоящего письма.

С искренним уважением,

Барон Клеменс фон Шпехт,

Замок Липпен, Северный Рейн – Вестфалия.

********

Первой мыслью сыщика было послать этого заносчивого немца с его условиями ко всем чертям, но, немного поразмыслив, он решил, что именно сейчас, когда в «Деле Палача»* он передал все нити в руки полиции и найти душегуба будет делом техники, а в агентстве нет ни одного интересного заказа – почему бы не съездить на несколько дней в этот таинственный замок и не попытаться разгадать очередную головоломку?

………………..

*Упомянутое дело описано в книге «Пора осенних фестивалей».

………………..

«Смотаюсь, проветрюсь, посмотрю на быт современных германских аристократов. Никогда не жил в замке. А за меня останется Клаус, тем более что он уже давно не был уличен в пьянстве», – подумал Пипсен и написал ответ уже состоявшемуся клиенту.

Закончив с этим нехлопотным делом, он дал необходимые указания агентам и секретарю, после чего отбыл домой, чтобы подготовиться к предстоящей командировке и отдохнуть перед дорогой.

Макс планировал предварительно просмотреть всю имеющуюся в интернете информацию касательно этого замка, чтобы лучше ориентироваться на месте.

Ехать он решил на машине, которой пользовался нечасто, поскольку жил недалеко от конторы и предпочитал преодолевать этот путь пешком.

Уже очутившись дома, Пипсен изменил свои планы и решил выехать в Германию поутру, на свежую голову.

«Один хрен день короткий, сегодня уже не успеваю засветло добраться до места. А так хоть высплюсь как следует, прежде чем тереть резину об асфальт», – здраво рассудил знаменитый сыщик, заваливаясь с лэптопом на свой любимый диван и набирая в строке поиска «Замок Липпен, Германия».

Глава 3

По скоростному автобану №3 БМВ детектива за два с половиной часа покрыл двести с лишним километров, разделяющие Амстердам и Липпен.

По радио гоняли навязчивый и примитивный шлягер с повторяющимися «да- да -да» * и Пипсен невольно стал мурлыкать нехитрый мотивчик, машинально постукивая пальцами по рулю.

…………………

*«Да – да- да»– песня немецкой группы «Трио», имевшая в свое время огромную популярность.

………………..

Проехав Дуйсбург, он включил электронный навигатор, чтобы не запутаться на последнем участке пути.

Замок он увидел издалека и, следуя полученным рекомендациям, проехал мимо таблички с указанием границы частного владения прямо на мост над каналом, опоясывающим строение по всему периметру. Съезд с моста нырял под арку, за которой было внутреннее пространство замка, невидимое для постороннего наблюдателя.

К подъехавшей машине сыщика вышел высокий худощавый человек, одетый в униформу, который предупредительно открыл водительскую дверь и раскрыл над Максом зонт, поскольку накрапывал дождь.

«Прямо королевские почести, как в Букингемском дворце, – подумал детектив, следуя за встречавшим, который также нес его небольшой чемодан, – И этот мажордом, как я полагаю, классический образ старшего слуги в доме. Если судить по фильмам, конечно.»

Проходя несколько шагов, отделявших его от парадного входа, Пипсен успел бегло осмотреть внутреннюю часть замка, составив первое впечатление.

«Да, действительно старинный домик, причем явно достаивался в разные годы. Налицо смешение стилей и эпох, хотя я и не великий знаток архитектуры», – с этой мыслью он вступил под своды замка Липпен. Молчаливый мажордом за его спиной тщательно закрыл массивную дверь.

********

Знаменитый сыщик сидел в гостиной с камином напротив хозяина замка, Клеменса фон Шпехта, с бокаломTorres двадцатилетней выдержки. Хозяин предпочел марочное Pinot Noir из лучшей винодельни.

Дежурные приветствия были сказаны, обмен комплиментами состоялся, можно было приступать к делу.

Фон Шпехт осведомился у детектива, чтобы тот предпочел на обед, после чего по-немецки отдал указания мажордому, который сразу же после этого удалился.

– Герр Пипсен, – обратился он к гостю, поболтав темно-пурпурное вино в пузатом бокале и рассмотрев его на свет, – Я пригласил вас расследовать дело, к которому не могу привлечь нашу полицию по причинам, которые вы поймете, выслушав мой рассказ.

Начну с короткого исторического экскурса, чтобы для вас картина случившегося под этими сводами была предельно ясной.

Его английский был почти безупречен, и только жестковатое произношение выдавало национальную принадлежность говорившего.

– Этот замок очень древний, возможно даже самый старый на немецкой земле. Первые упоминания о нем можно найти в летописях XI века. Его построил тевтонский рыцарь Липпен, от которого и пошло название.

До 1461 года его потомки владели замком, после чего в силу разных обстоятельств собственниками стали сначала графы Хоэнлимбургские, а после них бароны Иззельштайнские, которые его дополнительно укрепили и слегка перестроили.

За эти годы замок Липпен неоднократно подвергался нападениям, например, во время осады в 1643 году, а в 1715 году он был поврежден пожаром, вызванным ударом молнии.

Короче говоря, замок следовал истории страны, но, тем не менее, уцелел до наших дней.

В 1855 году Липпен приобрел имперский граф Фердинанд фон Шпехт, мой далекий предок, который реконструировал и достроил к нему новое крыло.

С этого момента собственниками строения, в котором вы сейчас находитесь, неизменно являлись мои предки.

Я, – последний из Шпехтов по мужской линии и, откровенно говоря, до сих пор не уверен, как в дальнейшем следует поступить с родовым имуществом, в котором жили и скончались целые поколения моих праотцов.

– А что, действительно не осталось никого, кому бы вы его могли завещать? – живо спросил сыщик, отставив бокал.

– Дело в том, уважаемый герр Пипсен, что содержание такого огромного комплекса стоит немалых средств, даже с учетом помощи со стороны государства. Насколько мне известно, кроме Липпена в Германии осталось всего три старых замка, находящихся в частной собственности, где также проживают их владельцы. Чтобы хоть как-то компенсировать текущие расходы, собственники ограниченно допускают на свою территорию туристов или разрешают проводить в отдельных помещениях разные мероприятия, например, свадьбы.

Так что я, наверное, последний оставшийся динозавр, кто еще до конца цепляется за свое родовое имущество, не пуская на территорию посторонних.

Но, очевидно, все же придется передать замок на баланс государства, хотя морально к этому я еще не готов.

А завещать… Вряд ли кому-нибудь из оставшихся дальних родственников нужна такая обуза, какой в ней толк…

Теперь перехожу кновейшей истории, если так можно выразиться.

В этот момент мажордом внес поднос с обедом и хозяин с гостем, повязав салфетки, принялись за еду, временно отставив беседу.

********

–Спасибо, Пауль, ты можешь быть свободен. Мне с нашим гостем нужно поговорить, так что прикрой дверь, будь так любезен.

Дождавшись, когда его указание будет выполнено, фон Шпехт предложил гостю сигару и, получив вежливый отказ, взял сигару себе и отставил коробку в сторону.

–Итак, приступаю к сути. Мои познания в генеалогии нашего рода заканчиваются дедом и бабушкой, у которых было двое детей. Старший сын Вальтер, 1914 года рождения и младшая дочь Виктория, моя мать. Она родилась в 1915 году. Виктория вышла замуж, родила меня и быстро овдовела. Сама покинула этот мир тоже довольно рано, в 1975 году, и я остался совсем один, хотя и с гордой приставкой «фон». Мой дядя Вальтер умер примерно в 1941 году. Его единственный сын, Отто фон Шпехт, трагически погиб в автокатастрофе в 1998 году, не оставив после себя наследников, поскольку он не был женат. Замок был наследственным имуществом, переходящим в соответствии с тогдашним законом старшему сыну. Надеюсь, теперь вам понятно, как Липпен стал моей собственностью? Я вступил в права в 1999 году, когда нотариусы выяснили, что других наследников нет.

Сейчас я и приступаю к заключительной части истории, загадочной и трагичной.

Из известных мне родственников был еще двоюродный брат моей матери и, соответственно мой двоюродный дядя Вольфганг Бауэр, которого я никогда даже не видел, поскольку сам родился в 1940 году. Дядя по слухам уехал из Германии в Южную Америку сразу после войны, и я ничего о нем не слышал вплоть до прошлой недели. Несколько дней назад, я получаю телеграмму, отправленную из Парагвая. В ней меня информируют о том, что мой дядя приезжает пятого числа, и чтобы я был готов к встрече.

– Минуточку, – перебил его сыщик, – Вас именнокто- то информирует, или же сам дядя прислал телеграмму?

–Прошу прощения за неточность. Дядя сам написал мне. Причемне спрашивал разрешенияна приезд, а именноставил меня перед фактом.

– Можно взглянуть? – спросил детектив, наклоняясь вперед. В глазах его зажегся интерес.

– Нет, к сожалению, – хозяин развел руки, – Я ее сразу сжег вот в этом камине. Тогда мной овладело чувство раздражение от того, что дядя принимает решения, даже не спросив моего согласия. Но потом я взял себя в руки и подумал, что некрасиво обижаться на старого человека, который решил вернуться на родину на склоне лет, и к тому же, ему наверняка больше негде остановиться.

Если б я мог предположить, чем все закончится…

– Но текст телеграммы вы запомнили?

– Разумеется. Там было всего несколько слов.

«Любезный племянник Клеменс. Приезжаю пятого ноября. Остановлюсь у тебя, приготовься к встрече. Твой дядя Вольфганг Бауэр.»

– Могу я уточнить, герр Шпехт, ваш дядя тоже носит родовую фамилию?

В этот момент Макс даже не заметил, а буквально ощутил, как внутренне вздрогнул его собеседник, как он на мгновение смешался, не ожидая такого вопроса.

После нескольких секунд замешательства, не ускользнувшего от наблюдательного детектива, хозяин ответил ему обычным тоном:

– Насколько мне известно, его фамилия Бауэр. Я не исключаю, что он сменил фамилию по каким-то причинам и даже могу допустить, что прошлое дяди не совсем безупречно…

– Что вы имеете в виду?

– Как вам объяснить…Вы, американцы, никогда не несли такого национального позора как мы, немцы, развязавшие две мировые войны. Нам до сих пор не удалось до конца отмыться от своего прошлого. Поэтому те, кто были взрослыми еще при Гитлере и до сих пор живущие, предпочитают скрывать свое прошлое, хотя бы в этом и не было никакого смысла.

Пипсен хмыкнул:

– А вот здесь вы неправы, я как раз вас вполне понимаю. Американцы тоже хлебнули национальный позор полной чашей после краха вьетнамской авантюры. Общество пережило настоящий шок, когда стали появляться свидетельства того, что там творила наша армия. А потом был «Марш на Белый дом» 1971 года, когда ветераны кампании швыряли на лужайку через забор свои боевые награды. Притом многие из них сидели в инвалидных колясках или имели иные увечья.

Сейчас я хочу услышать, что случилось с вашим дядей в этом доме.

Я полагаю, что он бесследно исчез.

Глава 4

– Да, герр Пипсен, ваша проницательность делает вам честь. Действительно, Вольфганг Бауэр, мой дядя, пропал из своей комнаты в ночь с 7 на 8 ноября, с пятницы на субботу.

– А приехал он…пятого, так?

– Правильно. Приехал как обещал, я его поселил в одну из гостевых комнат-спален, самую лучшую. Она на втором этаже, первая по коридору налево. Я вам ее покажу.