История одного развода. #книжкаподдержка

Маленькая смерть

Сегодня Алиса прислала фото таблички кабинета. Надпись гласила: «Регистрация расторжения брака». Алиса именно сегодня, в этот дивный солнечный день, предпоследний день февраля, поставила штамп в паспорте, подвела черту под своими восьмилетними отношениями. Я спросила: «Ты как себя чувствуешь?» Алиса ответила без смайликов и лишних слов: «Маленькая смерть». День, когда мне поставили штамп о разводе, я не помню. Зато помню очень много других моментов.

Сегодня, когда я говорю об отношениях с бывшим мужем, верится в мои слова с трудом. Мы прошли путь от ненависти и агонии, судебных разборок до вполне себе человеческого общения, в которых больше нет дикого напряжения, парализующего всё вокруг. Это не значит, что нашу память подчистили ластиком, выбросив все неудобные и некрасивые события. Тем не менее нам действительно удалось прожить несколько невыносимо сложных стадий и многое понять.

Могло ли быть по-другому?

Моему второму сыну две недели назад исполнился год. Этот малыш родился во втором браке. И я никак не могла понять, что со мной. Чем ближе подходил первый большой день рождения, тем нежнее я становилась. Нежнее, домашнее. Буквально залюбливала своих мальчиков и младшего в особенности. Потому что, когда год исполнился моему старшему сыну Никите, я уже чувствовала нутром – всё, нашей семье конец. Праздник – пять лет назад – прошел хорошо, были гости, шары, торт, но с отношениями всё было уже очень плохо.

Есть ли такой момент, когда ты понимаешь, что всё? Когда случается точка невозврата? С какой минуты начинается обратный отсчет, когда уже ничего нельзя изменить? Моя память зафиксировала один эпизод. У Никиты резались зубы, очень тяжело, поднялась высокая температура. Мы в этот момент были в глухой деревне у родителей. Малыш почти все время лежал на мне. А мой бывший муж позвонил, послушал про это между делом и начал решать со мной какие-то бытовые и финансовые вопросы. Не приехал. Не бросил все и не приехал. В этот момент я почувствовала себя ненужной и неважной. Причина ли это для развода? Ответ меня сегодняшней – конечно, нет. Но это была не причина, а последняя капля. Такая ситуация – лишь симптом, верхушка айсберга.

На мой взгляд, если в паре оба человека хотят сохранить отношения, они будут меняться сами и искать способы решить проблемы. Это как стены в доме, требующие ремонта. А они должны стоять на твердом фундаменте. Заливают же его на заре романа. Вспышки нежности, важные поступки, ухаживания, яркие эмоциональные воспоминания, какие-то общие ценности и мечты. Пары остаются вместе, если они накопили в хорошие времена большой ресурс тепла, любви, терпения – они могут продержаться на этом, как на консервах держатся выжившие после кораблекрушения. Но если нет консервов, запасов, сил, чтобы искать пропитание, все погибнут. Пары расстаются, потому что в данный конкретный день и час ресурса на жизнь вместе, на сохранение отношений не хватает.

Интересно, что фактор денег, бытового благополучия не всегда играет решающую роль. Играют роль именно эмоциональные связи, эмоционально заряженные воспоминания. Например, в своем втором браке, когда сгущаются тучи (а они сгущаются всегда и везде и у всех), я вспоминаю глаза своего мужа, когда мы только начинали встречаться. Как он ждал меня и как смотрел на меня, когда я шла к нему навстречу. Вроде бы такой простой момент, но в этом было столько света и чистоты. Я вспоминаю о том, что мы всегда встречаем и провожаем друг друга с поезда или самолета. И это такие волнующие встречи.

Во время моего первого замужества у нас это было не принято. Я помню, как часто уезжала и приезжала одна. Даже будучи беременной. Однажды, на серьезном сроке уже, мне нужно было поехать в другой город, билеты я взяла на ночной поезд. Перед дорогой мы с мужем серьезно повздорили, и я поехала одна. На перроне выяснилось, что я внесла в билет не ту фамилию. На тот момент я только закончила волокиту с переменой фамилии и получила новые документы.

Помню, как во втором часу ночи стояла на перроне, вокруг сновали люди. У меня огромный живот и полная беспомощность. Добежать и взять новый билет я бы уже не успела. Мне повезло, начальник поезда совершенно случайно проходил мимо. Думаю, мой живот сделал свое дело. Я чуть не плакала, трясла документами (благо с собой была целая папка), и меня посадили на поезд. Помню, как калачиком свернулась на нижней боковой полке и благодарила Бога за то, что уехала. Но всю эту ситуацию я пережила в одиночку. Со мной рядом не было никого, кто мог бы обнять меня, утешить, подержать за руку. Кто мог бы вместо меня, например, найти того самого начальника поезда, принести стакан горячего кофе.

Хотите интересное? Половина ответственности за эту ситуацию на мне. Я не считала, что нам это нужно: встречать или провожать друг друга. Почему-то мне это важным не казалось, и я часто говорила, что «поеду сама», «справлюсь», «ни к чему эти провожания». Я не говорила о том, как это важно для меня, как мне этого хочется, никогда не просила проводить. И по закону сохранения энергии получала ровно то, что вкладывала.

Сегодня, кстати, мой муж прилетает из другого города. Вечером. И я поеду в аэропорт. Потому что я считаю, что, пока мы хотим ехать и встречать друг друга, – живы наши отношения, жива наша любовь и наши чувства. Это наши запасы тепла, это то, чем мы согреемся в трудные времена. И это урок, который я слишком хорошо запомнила.

Пять лет назад с фундаментом было не очень. Стены разъезжались на глазах, дом проседал, шансов на спасение не было. Но я уверена, что в этом случае само расставание можно было сделать не таким разрушительным для всех. Если не удалось сохранить брак, разойтись всё-таки лучше по-человечески. Жаль, что не у всех на это хватает сил. У нас не хватило.

Побег из брака

Накануне моего ухода общаться с мужем мы практически перестали. Работали с утра до вечера, с нашим сыном по очереди сидели бабушки. Вместе мы разве что выходные проводили. Но что-то внутри уже было сломлено. Какая-то из наших ссор закончилась ультиматумом с его стороны: чтобы я бросила работу и сидела дома. Среагировала я, конечно, на слова: «запрещаю», «или семья, или работа». Отдельная тема была про тещу. Как говорит мой папа, зять и теща должны пересекаться по минимуму.

Сам уход я помню как в тумане. После ссор и угроз, прямо перед Новым годом, ко мне приехал папа. Пока бывший муж был на работе, мы собрали все вещи, маленького сына и уехали на поезде в другой город, туда, где жили родители. Я оставила на столе лишь записку. Жалею ли я о том, что ушла? Нет. Жалею ли о том, как я ушла? Сейчас, наверное, да. Но как говорят психологи, мы поступаем именно так, насколько хватает наших ресурсов, физических и эмоциональных на тот момент. Видимо, на тот момент это решение было самым правильным и иначе я не могла.

Когда начался наш бракоразводный процесс (а это три судебных заседания), я работала, снимала комнату с подругой, а Никита жил с родителями. С Нового года до сентября. За это время мне нужно было что-то придумать с жильем.

Мой уход от мужа был настоящим побегом. Под конец нашей совместной жизни агрессия достигла такой точки, что я почувствовала животный страх, схватила сына и убежала. Нет, меня не избивали, но ситуация по накалу была на грани, на кончике ножа.

Ведь что мы делали? Я в последние месяцы просто замкнулась. Я приняла решение и доживала дни своего брака. Мой бывший муж ощущал, что я эмоционально выбыла из отношений, отключилась, и пытался пробить эту стену ссорами и скандалами. Потому что это страшно, когда физически человек вроде бы с тобой, а эмоционально его нет. В такой ситуации можно чувствовать беспомощность, можно – злость, желание снова взять ситуацию под контроль. Поговорить мы так и не поговорили. Я рубила концы. Как ни странно, я надеялась, что мы еще поговорим и обсудим, что с нами не так. Если бы я знала, сколько лет нам понадобится для этого.

Когда я уехала с сыном под тот самый Новый год и оказалась в безопасности в квартире у родителей, – я чувствовала освобождение. Мне приходила в голову картинка: меня уносит скоростной поезд и я с каждым днем все дальше от своей прошлой жизни. Я не чувствовала ни боли, ни грусти, ни сожаления. Я чувствовала страх. Он догоняет – я убегаю. И безопасного места было уже достаточно, чтобы мне стало хорошо.

Думаю, я убегала от своих истинных чувств и эмоций. Да вообще от любых отрицательных переживаний. Выдержать их я бы все равно не смогла, побыть с ними наедине в пустой комнате своей жизни тем более. Поэтому на какое-то время я превратилась в улыбающуюся куклу.

Рассказывать детали я могла не всем. Развод остается по-прежнему страшным событием в жизни. Это жизнекрушение. И с детьми, и без. Это утрата, горе. Травма. А травма очень часто блокирует у человека способность говорить об этом. Свой шок и свои эмоции просто невозможно перевести на человеческий язык. Я тоже долго не могла погружаться в те чувства. Я их как будто положила в морозилку.

Никиту предстояло оставить у родителей, а мне предстояло вернуться в Москву одной и что-то изменить, чтобы снова иметь возможность жить вместе с моим маленьким любимым сыном. Тогда решение оставить его у бабушки с дедушкой казалось единственным выходом. Ехать с ним обратно в столицу, где не было ни жилья, ни няни, я считала безумием.

Для меня это было то же самое, что с мясом оторвать часть себя. Когда, уже в Москве, я заходила в супермаркет и проходила отдел с подгузниками и детским питанием, мне становилось плохо физически, я начинала задыхаться, теряла связь с реальностью и понятия не имела, зачем пришла в магазин. Это была пытка. Ежедневная. Да, не было денег, я очень много работала, бывший муж не помогал нам финансово, но я все равно считаю, что можно было найти способ не расставаться с сыном (но это сейчас, а тогда я делала что могла, поэтому не распинаю себя сегодня и не убиваю чувством вины). Если есть хоть малейшая возможность быть рядом, жить рядом каждый день, ее стоит использовать. Я наверстываю это время по сей день и счастлива, что не послушала «доброжелателей», которые советовали оставить Никиту надолго, а то и навсегда с бабушкой в другом городе и свободно жить самой.

Тогда, пять лет назад, я вернулась в Москву одна. Мне нужно было встать на ноги уже в одиночку, мне нужно было найти дом себе и сыну и как-то дальше жить эту жизнь.

Кто кого бросил?

Вчера у меня выдался свободный вечер. Уникальное событие для матери двоих детей. И я была в компании с Алисой. Мы пошли на интеллектуальную игру квиз. Там была ее сестра, брат с женой, коллега. Алиса насыщает свою жизнь сразу после развода. Уже рассказывала про парня из «Тиндера», с которым ходит на свидания. Говорит, что он ей нужен для самооценки. Ну а когда ее сестра сказала, что Игорь, бывший муж Алисы, звонил, она взорвалась: «И ты молчала!??» – «Алиса, он просто не может дозвониться до тебя». – «Интересно, почему же не может? – съязвила моя подруга. – Может, потому, что он предатель?» В этих словах было столько злости, боли и горечи.

Потому что тот, кто уходит первым, считается предателем. Он несет на себе огромное бремя ответственности. Так считается. Неважно, что было до этого: тот, кто подводит черту, тот виноват. Он «разрушает семью», «лишает детей отца/матери». Как бы ни была популярна сегодня психология, в нашем обществе еще очень долго будут актуальны эти стереотипы. Ты имеешь право уйти сам из семьи, только если твоей жизни угрожают, если муж или жена – алкоголики, наркоманы или… есть измена. Все остальное – блажь, слабость, временные трудности, которые ты не выдержал и сдался.

И всё же. Какими бы ни были отношения, в них играют все участники. И каждый вносит свой вклад. Даже любовные треугольники существуют потому, что три человека согласились на определенные условия. Жена соглашается на прохладное отношение мужа, остается там, где много недосказанности, отстраненности, любовница соглашается на ожидание и неопределенность, муж соглашается на гири из чувства вины. Как только в этом треугольнике хотя бы один человек начинает быть честным с самим собой, делает выбор в пользу себя и своего счастья, треугольник распадается, игра заканчивается.

Поэтому нет бросивших и брошенных. Разделение на черное и белое очень условное. Фактически есть два человека, сделавших равноценный вклад в отношения. И результат они получают соответствующий. На каждом половина ответственности за происходящее. Хотя в острый момент разрыва никому нет до этого дела. Слишком тяжело.

…Самого себя важно не бросить и не предать. Иначе толку нигде не будет. Да, звучит эгоистично. Для поколения таких, как я, – поколения, где «я – последняя буква в алфавите», звучит немыслимо, невероятно. А долг? А как же женился, значит, все, терпи! Иногда с точки зрения общественной морали, человек выбрасывает невиданный кульбит, ломает все схемы и стереотипы, но только благодаря этому выживает, живет. Потому что жизнь, ее энергия намного сильнее общественных схем. Так что иногда уход – это единственный шанс не разрушить себя.

Но всё это никак не защищает от боли – ни тех, кто уходит, ни тех, кто остается.

Быть с чувствами. Психология

Когда меня спрашивали о причинах разводов, я не знала, что ответить. Как сформулировать причину. Да, у меня было чувство опасности. Да, в какой-то момент я ощутила, что мне страшно, просто страшно находиться в одном пространстве с этим человеком. Да, в порыве эмоций звучали разные слова, но разве мне что-то действительно угрожало? Или я просто не могла выдерживать гнев, тревогу, панику другого человека?

Будущих психологов в первую очередь учат не бояться чувств других людей. Не паниковать, не убегать, а быть рядом. Например, кто-то злится, кричит, а ты находишь в себе силы не выйти из комнаты, а остаться, не отстраниться, а сохранить контакт. При этом важно понимать, что эти эмоции не твои и к тебе не имеют никакого отношения.

Со своими собственными чувствами то же самое. Нужно найти в себе смелость их признавать. Например, говоришь кому-то: «О, как я рад тебе!», а на самом деле ощущаешь дикую зависть или обиду. Признаться в этом себе, не сгореть со стыда, сказать: «Чувак, да, ты сейчас завидуешь, давай разберемся почему?» – это огромное умение.

Гораздо чаще, испытывая что-то совершенно невыносимое, мы стараемся эти эмоции заглушить. Необязательно алкоголем или наркотиками. Можно свои чувства заедать, заговаривать бесконечными беседами, «заделывать» миллионом встреч, планов и хобби. Остановиться в моменте и быть со своими или чужими чувствами, прожить их – какая же это редкость.

Мы с бывшим мужем этого не умели. Сами того не желая, врали себе и друг другу. В своих истинных ощущениях.

Мы совсем не знали сами себя, себя настоящих, действовали исходя из заложенных в нас программ, жили каждый в своей фантазии и непринятии другого, отказывали друг другу в праве быть не такими, какими нам это представлялось. И все вместе это вело нас к провалу на бешеной скорости.

Межвременье

Конечно, для меня точкой отсчета нашего развода стал момент, когда мы перестали жить под одной крышей. Это совпало с Новым годом. Новый год, новая жизнь. Первое время я отсиживалась у подруги. Она снимала квартиру. Её соседями были ребята-студенты: жених и невеста. Они как раз готовились к свадьбе. Прямо сложилось всё. В одной комнате начало любви и семьи, а в другой – её финал.

Я знала, что впереди судебные заседания и небыстрый процесс, но новая жизнь – вот она, уже была передо мной. Квартира подруги была на самой окраине Москвы. Это оказалось плюсом. Мне нужно было занять все свое время. Чтобы оставалось меньше на тоску по сыну. Целыми днями я была на работе, в выходные ездила к Никитосу, по восемь часов на поезде туда и обратно. Время заполнено, нет ни одной свободной минуты.

Моя подруга-соседка очень хотела помочь. Она постоянно звала меня в кино, в клуб – да куда угодно. Я не могла никуда ходить. Не могла физически ничего. Слово «развеяться» в какой-то момент стало вызывать злость. Всё вроде бы было неплохо, но я жила как Кай с осколком льда в сердце. Этот осколок напоминал о себе при малейшем движении, доставлял боль и сковывал одновременно. Меня будто оглушили, и я перестала слышать этот мир. При этом я считала, что должна быть очень красивой. Через день я ходила в дешевую парикмахерскую рядом с домом и укладывала волосы. Мне казалось, красивой и довольной собой переживать этот период легче. Черт возьми, я смотрю на свои фото того времени. Волосы, может, и уложены красиво, но тот самый осколок льда внутри заметен невооруженным глазом. Укладки, мой любимый стаканчик латте по утрам, иногда такси (я обожала такси и могла на последние деньги поехать «с шашечками») – эти мелочи держали меня на плаву, они давали микродозу эндорфинов, чтобы не погибнуть, не затеряться.

Это было некое межвременье. До первого суда оставалась пара недель. Потрясенный бывший муж хранил молчание, я работала на своей работе, и с этой свободой нужно было что-то делать. Столкнуться со своими эмоциями я была не готова, поэтому из настоящего спешно эвакуировалась в будущее, хотела перескочить в другой этап жизни. Я закрывала глаза и прислушивалась к ощущениям: о чем я мечтала всегда? Что бы я хотела в новой жизни?

Да уж, не лучший период задавать себе эти вопросы, нашла время, называется, думать о мечтах. Самой жить негде, а она в облаках витает. А я вам так скажу: отчаяние придает решимости и бесстрашия. Страх и безысходность можно заглушить только еще более сильными эмоциями. Например, бросить себе очень дерзкий вызов. И я его бросила.

Моя мечта

Я устало закрываю глаза. Нет воспоминаний, пытаюсь отключить разум, вдох-выдох. Где мои чувства? Скажите мне, что делать? Куда идти? Что бы я хотела сделать без скидок на то, где я, что я, что со мной приключилось, нужны ли мне деньги, есть ли у меня дом? Я всегда видела одну и ту же картинку. Занавес открывается, прожектор светит в упор, и поэтому зрительный зал я не вижу. Но я знаю, что зал полон, там сидят люди. Мое сердце наполняется радостью и любовью к ним. Я выхожу и улыбаюсь. И сейчас я подарю им чувства и эмоции! Я для них сегодня. Вот такая картинка.

На тот момент я работала репортером на одном из столичных каналов. После рождения Никитоса это была первая подвернувшаяся вакансия. Я ездила по теплицам, где выращивали розы, коровникам, сырным и колбасным заводам. На мне была экономическая рубрика. Каких-то особых затрат эта работа не требовала, справлялась я легко.

Но с момента развода я стала часто думать о давней мечте. Я хотела быть ведущей. Опыт у меня уже был: в студенческие годы я вела программу на университетском телевидении. Потом была «Открытая студия» на «Пятом канале» в Петербурге. Тогда мы вместе с Никой Стрижак сидели в большой стеклянной студии в центре города и разговаривали с ньюсмейкерами. Прямо как в аквариуме: нам люди с улицы махали, приветствовали, другие просто шли мимо. Мы находились в самом центре обычной городской жизни. На Нике было основное интервью, а я включалась в прямой эфир с вопросами от зрителей. Я обожала это всё. Прямой эфир – вообще чистый кайф: есть «здесь и сейчас», только этот момент, никакого «после», и всё кажется более настоящим, что ли.

Потом формат программы поменяли, моя роль была уже не нужна, и меня позвали на кастинг в другую редакцию. Его-то я с треском и провалила. Меня тогда накрыло страшным волнением, я сбивалась, меня раздражало моё платье, прическа. Ну всё не так! Студия, где проходили пробы, была огромной, холодной, темной, высвечен был лишь небольшой участок. А я самой себе казалась там такой маленькой, неуверенной. Еще вчера так лихо вещала в прямом эфире, а тут не могла толком с двумя подводками справиться. Начинала говорить своими словами текст, и мысль посередине фразы скрывалась в неизвестном направлении, суфлер тоже не помогал, я никогда не любила работать по написанному. Помучилась я, помучилась и услышала: «Спасибо, до свидания!»

После этого я сдалась на целых шесть лет. Не могла пережить собственный провал. Мне было так неловко, стыдно, ведь пара других моих коллег успешно тот несчастный кастинг прошли. А я… ну вот так. Значит, эта профессия – решила я – не для меня. И перестала пытаться. Работала редактором, репортером, потом в Москву переехала и считала, что когда-нибудь у меня будут силы, чтобы реализовать свою мечту. Когда-нибудь, когда буду достойна, когда стану лучше и профессиональнее. Эта вечная фантазия о том, что лучший момент ещё не наступил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.