Иди и жди морозов

И снова она застыла от ощущения страшного холода в груди. Ледяной страх.

Хранитель сделал два медленных шага. Он едва отделился от тени, но этого хватило, чтобы при лунном свете увидеть четыре вертикальных следа от когтей, что тянулись от лба до подбородка, нечеловеческое застывшее лицо и разорванную одежду, покрытую бурыми пятнами. И пустоту на месте руки, оторванной от тела.

– Венн…нда, – с натугой захрипел мужчина.

Девушка отступила, как загипнотизированная вглядываясь в знакомое, но чужое лицо, искаженное… смертью.

– Но… как?.. – в ужасе пролепетала она.

Хранитель остановился, шатаясь, словно ему мешала рука, которую ничего не уравновешивало.

– Быстррро, – пробормотал он. Странная судорога искривила его лицо, словно боль появилась и исчезла. Он вытянул руку в сторону девушки.

– Хранитель… – произнесла она затаив дыхание. – Ты не… ты…

Что-то за ее спиной грозно зарычало. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это волк. Палка выпала из ее онемевшей руки. Дыхание ускорилось.

– Быстрррро… – снова захрипел хранитель, шатаясь на ногах. – Боллль…

На секунду что-то страшное вспыхнуло в мертвых глазах. С кровавых губ вырвался свист. Рычание за спиной Венды стало громче.

Хранитель сжался, а когда снова поднял голову, боли в его глазах стало больше.

– Книг… – почти неслышно пробормотал он.

Девушка сразу поняла, о чем он говорит.

– Я не знаю, где она, – прошептала в ответ. После чего повторила громче: – Не знаю, где ты ее прячешь, забыл? Ты должен…

Она не закончила.

Мертвеца снова скрутила какая-то сила, неестественно выгнула его назад. В глазах появился тот же опасный блеск, а с губ сорвался рев. Та часть существа, которая все еще принадлежала хранителю, пыталась удержать контроль над чудищем, жаждущим только человеческой плоти.

К несчастью, она проиграла.

Неожиданно быстро живой труп двинулся вперед, вытягивая к Венде свою уцелевшую руку с растопыренными пальцами, словно когти атакующей птицы.

Девушка испуганно вскрикнула.

Темная фигура выскочила из-за спины и кинулась на хранителя, заталкивая его назад в темноту хлева. Внутри заклокотало.

Венда только и смогла, что сделать несколько шагов, и огромными глазами таращилась на дверной проем.

«Бежать», – подумала.

«Корова», – тут же пришло в ответ. Ее подопечная.

Она огляделась. Вилы и коса находились в хлеву. Девушка направилась к дровянику. Просунула руку внутрь вдоль проломленной крыши и нащупала топор. И как обычно бывает в таких ситуациях, его заклинило, и Венда дергала топор, ругаясь на чем свет стоит, пока не вытащила его. Она повернулась к хлеву как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромный волк проскальзывает в дыру в плетне. Он не обернулся, просто исчез в темноте, сливаясь с лесом.

Минуту она смотрела ему вслед, одновременно прислушиваясь к звукам в хлеву. Но кроме топанья коровы, все еще возбужденной и отупевшей от паники, не слышно было ничего подозрительного. Сжимая в руках топор, Венда побежала к дому. Схватив лучину и удерживая ее высоко над головой, чтобы не слепить себя, она кинулась на помощь животному, вооруженная и готовая к бою.

Сначала она увидела ноги.

Девушка вошла внутрь, освещая себе дорогу. Труп хранителя лежал на полу с серебряным гвоздем, вбитым глубоко в лоб, и сейчас он точно был мертвым. Корова подозрительно таращилась на девушку, втиснувшись в самый дальний угол хлева. Венда подошла и распутала бечевку, успокаивающе разговаривая с животным. Через несколько минут корова начала приходить в себя. Венда гладила жесткий широкий нос, радуясь тому, что рядом с ней обычное живое существо. Похоже, ее присутствие и тихий голос принесли неописуемое спокойствие и корове. Потом девушка вернулась к трупу. Удивительно, но она не плакала.

Венда села возле приемного отца, сложив руки на коленях.

Как завороженная, она вглядывалась в чужое лицо. Ее преисполнило облегчение. То, что она видела, не имело ничего общего с хранителем, которого она знала. Девушка глубоко вздохнула. Его уже нет, думала она. Это был не он.

Она накрыла труп дерюгой и вышла, закрывая за собой двери. В этот раз на щеколду. Потом до рассвета сидела за столом, пила мед и думала. Она не могла понять, что стало с хранителем. Почему на помощь ей пришел волк? И как он забил хранителю в голову серебряный гвоздь?

– Рассвет.

В избе Тинне плакальщицы вздохнули с облегчением.

– Долгая была ночь, – кузнец встал с пенька и расправил свои большие плечи.

– Но хорошо, что закончилась, – добавил его брат Стоян.

– Да, все мертвые на своих местах, – засмеялся кузнец, но Тинне одарил его убийственным взглядом и уже хотел что-то прорычать в ответ, когда они услышали стук в двери корчмы, что находилась по соседству. Они вышли из избы и в сером свете начинающегося дня увидели Венду, стучащую в двери дома.

Вскоре все жители собрались во дворе дома знахаря, и девушка повела их прямиком к хлеву. Она спокойно зашла, жестом показала на кучу, прикрытую дерюгой, из-под которой торчали только ноги. Ярт присел и обнажил голову убитого. Все, кроме Венды, непроизвольно скривились.

– Ради Эллениале! Что его так успокоило? – спросил Тинне слабым голосом.

– Не знаешь, Венда? – кузнец головой показал на торчащий из лба хранителя серебряный, длиной в две с половиной ладони, гвоздь.

Девушка едва заметно вздрогнула.

– Знаю, – неохотно ответила она. Венда колебалась лишь мгновение, потом решительно ответила: – Я. Но он уже был мертвым. Пришел мертвяком. Сам не знал, то ли за помощью, то ли чтобы меня съесть. Потом кинулся на меня, но у меня в руке уже был гвоздь и… он сам научил меня защищаться…

Она задрожала, а Имир обнял ее за плечи, утешая. Она не протестовала. Грустно смотрела на труп у своих ног.

Ярт накрыл тело дерюгой.

– Я верю тебе, девочка. – Он покачал головой. – Главное, чтобы все поверили.

– А почему они не поверят? – неожиданно возмутился Тинне. – Видно же, что он без одной руки и шрамы от когтей… при таком раскладе, тут должна быть лужа крови.

Ярт машинально оглянулся в поисках следов, которых тут не было.

– Ну и рука тоже… – смутился Стоян. – Она должна быть где-то тут, а ее нет. Но можно было перенести тело, это не обязательно должно было произойти тут.

Тинне фыркнул.

– Оглядись, Стоян. Хлев выглядит, как побоище, видно же, что боролись тут.

– Да, – кивнул кузнец. – Или Венда убила хранителя, притащила сюда и для видимости перевернула ведра и косу.

Тинне открыл рот, чтобы запротестовать, но передумал.

– Девушка не подняла бы такого мужчину, как хранитель, – сказал он через минуту, но не так уверенно.

– Кто-то мог ей помочь, правда? – кузнец пожал плечами.

– Ну знаете что?! – возмутился Имир, аж дрожа от злости.

Венда успокаивающе похлопала его по руке. Она ожидала этого. Кому-то это должно было прийти в голову.

Она покивала головой, заставляя себя улыбнуться.

– Понимаю, – ответила спокойно. – Знаю, на что это похоже. Но правда в том, что я не убивала хранителя.

– Мы знаем, – поспешно заверил ее Ярт.

– Для меня правда очевидна, – лояльно заявил Тинне. – Было так, как говорит Венда. Все, что мы тут видим, убеждает меня в этом.

– Ну да, – вздохнул корчмарь. – Доказательств достаточно. Тем более, то, что убило Винне, все еще бродит там.

– Леший…

– Отец? – Тинне поискал глазами. – Мой отец тоже тут?

– Какой леший? – удивился Ярт, на что поднялся ропот среди тех, кто сторожил этой ночью умершего, а Тинне замахал руками, как мельница.

– Ради Эллениале, даже не подпускай его!

Ярт открыл рот, но потом закрыл, ничего не сказав, и повернулся на шум в хлеву.

– Ну так как?

Как-то машинально все посмотрели на кузнеца. Тот кинул странный взгляд на девушку.

– Ладно, я верю, – с неохотой произнес он. – Но мы не похороним его в кургане. Закопайте его на Кладбище Проклятых. Это правильно.

Знахарка вяло кивнула.

– Пойдемте скажем людям, – вздохнул Ярт.

Венда вышла из хлева последней. На первый взгляд твердая и рассудительная, внутри – слабая от горя и усталости. Когда мужчины направились к деревне, Тинне положил ей руку на плечо с видом человека, который редко позволяет себе такую фамильярность.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, девочка, – сказал он тихо. – Знаю.

Потом он направился за остальными, а Венда осталась во дворе одна. Корова замычала, сердитая, что никто из людей не кинул ей сена.

«Ничего ты не знаешь, – подумала девушка, с грустью глядя на уходящих. – Твой сын не встал из мертвых. Не разговаривал с тобой. И похоронят его среди своих, а не среди проклятых».

Как чудовище.

В тот день в долине было двое похорон. Одни на деревенском кладбище, где сложили костер и останки стали пеплом. Прах похоронили в мелкой могиле с любимым ножиком Винне, жбаном меда и калачом, чтобы он смог оттрапезничать в новом мире и имел что-то дорогое сердцу.

Странные были эти похороны. Из-за отсутствия хранителя церемонию проводил Тинне, прося подземных богов, Велеса, великих змей и демонов о милости для своего сына. Засыпание землей сопровождалось плачем женщин и молчанием мужчин. Каждая семья приносила какой-нибудь дар для убитого, а после возведения небольшого кургана над урной с прахом все делились скромной едой. В конце Тинне взял глиняный кубок, из которого символически пил дух его сына, вылил пиво на курган, а сам кубок разбил, оставляя черепки на могиле.

– Больше уже на этом свете тебе не пить, сынок, – прошептал он.

Мать парня, что стояла рядом, начала рыдать, и он прижал ее к себе. Посмотрел на горстку людей, которые медленно расходились по домам, оставляя родителей на кладбище. Как всегда в таких ситуациях, пришли почти все жители деревни.