S-T-I-K-S. Вмерзшие

Ну его нахрен. Усилием воли я отогнал дурные мысли, а то сейчас в каждом предмете чей-нибудь силуэт мерещиться начнет. Во тьме многие вещи любят принимать очертания наших самых страшных кошмаров.

Тяжелые подошвы ботинок с громким стуком касались пола. Этот звук гулким эхом разносился по пустым помещениям станции. Я уже один раз повернул направо и один налево. И теперь оказался у развилки.

Главное – не заблудиться, так что снова повернул налево. Прошел по коридору и уперся в массивную дверь. Потянул створку на себя и оказался в просторном помещении. Столовая, не иначе.

Все столы прикручены к полу. А вот стулья были как бы на роликах. И сейчас стояли в стопоре. То есть, захотел бы я сейчас сесть, мне сначала нужно ногой снять стопор, потом по колее прокатить стул, отодвинув его. Потом сесть и снова пододвинуть. Интересно придумано, конечно.

Я прошел направо, где за раздачей виднелись двери в кухню. Зашел внутрь. Начал рыться в шкафах, нашел зажатые в креплениях разделочные доски. Отлично. Все сгорит. Там же обнаружил топорик для мяса. Вручу Дембелю. Пригодится как запасной инструмент, черепа вскрывать. Еще попался добротный нож, такой не сломается, если им щепки строгать начнешь или в кость ударишь.

Еще поискал, сгреб в кучу всякие скалки и толкушки для пюре, а точнее, картофелемялки. По-моему, самое уродское слово, которое придумало человечество. Перехватил все веревкой и пошел обратно. Скинул пожитки у печки.

– Держи. В награду тебе за боевые заслуги.

Дембель рассмеялся и подгону страшно обрадовался. Все-таки понимал, ледоруб в Цитадели вернуть придется, а так, хоть ножик собственный будет.

Отправился на второй заход. В кухню соваться не стал, вместо этого прошел через столовую к другому выходу. Там обнаружил не что иное, как библиотеку. Толстые томики папок и документов хранились в запертых на шпингалет железных ящичках. Полистал и, разумеется, ни слова не понял. Язык ни на что вообще не похож. Смесь египетских иероглифов и случайного набора символов, как при взломе компьютера в старом добром «Фаллауте».

Жечь книги – это страшный грех, но не тогда, когда они на незнакомом языке в затерянной посреди снежной пустыни станции. Принес две связки на растопку, для будущих поколений, так сказать. Может, кто потом спасибо скажет.

Нормальное дерево удалось найти только на третьем ярусе. Там отыскалась комнатка, предназначенная для гербария. Прибитые к полу деревянные ящики с семенами в тряпичных мешочках сразу привлекли мое внимание. Пришлось, правда, повозиться с замками.

Ледоруб стало жалко, и я прошелся по другим помещениям, пока не нашел кусок трубы. Им легко вывернул замки и оторвал ящики от пола. Тут уже поработали вместе с Дембелем. Дерева было много, мне одному столько не утащить.

Изучение станции увлекло, я проходил по темным коридорам аж до самого вечера. Даже подобие карты нарисовал в двух вариантах. Одну оставил себе. Уже появилась задумка, как ее можно использовать. А второй листок прилепил в комнате. Чтоб последующие квартиранты могли ориентироваться, если им вдруг приспичит.

Перед сном поделили добро с поверженного сугробника. Старик хотел отказаться от своей доли. Мол, все равно в снегу провалялся, пока мы зверюгу убивали. Но мы и слушать не стали. Если б не его мгновенная реакция, то тварь бы нас порвала, без вариантов.

В общем, день получился насыщенный. Спать я ложился довольный и с чувством выполненного долга.

Следующие утро как две капли воды было похоже на предыдущее. Разве что к сгоревшему остову снегохода мы не пошли, а двинули прямиком на восток.

– Вы теперь повнимательней по сторонам зыркайте. А то у меня обзор на пятьдесят процентов меньше обычного.

– Понял.

Двигались мы куда смелее, чем вчера. Мне не мешала винтовка за плечом. А Дембелю она, видимо, прибавляла уверенности, хоть и без патронов. К тому же, он воочию убедился в смертности тварей.

Судьба решила, что хватит с нас злоключений, и до обеда мы шли относительно спокойно. А там наткнулись на стаю волков.

– Ложись! – скомандовал я, так как первый заметил опасность в бинокль.

Стая двигалась перпендикулярно нашему курсу и была большая – двадцать пять особей. Волки шли цепочкой. Тяжелее всего приходилось самым первым, они прокладывали колею в снегу.

– Еще перерождаться не начали. Совсем свежие, – подал голос дед.

– Значит, где-то рядом кластер недавно перезагрузился, – сказал я.

– Угу. Надо будет туда заглянуть. Обувку для Дембеля нормальную найти.

– Заглянем.

– Жалко их. Больше, чем людей даже, – сказал старик. – В волчьей стае семь рангов, это прекрасно организованное общество, там каждый на своем месте и знает, что ему нужно делать. Не то, что у людей. И пары у них на всю жизнь. Если один из партнеров умирает – новый союз не создается. Смотрите. Вон вожак, – старик указал пальцем на самого крупного волка черного цвета. – А те воины. Похоже, с одного помета, – он ткнул на две почти белоснежные особи. – За ними идет мать. А вон там опекуны. А тот у них за сигнальщика. В середине плетутся щенки и инвалид, хотя он не увечный, просто старый. Волки заботятся о своих стариках.

Я удивился подобной осведомленности спутника. Вот так сходу определить, кто есть кто – это не один год за ними наблюдать надо.

– Я в той жизни их изучал, – ответил старик на висевший в воздухе вопрос. – Сейчас они из виду скроются, прям по их следам в свежий кластер и пройдем. Заодно и свой след спутаем.

Так и поступили. Шли то по колее, то пересекали ее, то и вовсе плели причудливые узоры, как указывал дед. Дорога пошла вверх, и начали появляться скальные выступы. Старик заставил нас штурмовать самые невысокие из них.

– На камнях запах плохо держится, – пояснил он.

Свой дар Старый в ход почти не пускал. Экономил ресурсы организма, чтоб на регенерацию все шли.

Волчий след уходил в бор. Тут уже двигались осторожно. Но ничего интересного не нашли, если не считать сторожки охотников. Сами владельцы свалили в поисках пищи.

– Давайте догоним, – предложил Дембель. – У них же ружья должны быть.

– Даже если ты, следопыт, вдруг этих людей, или уже нелюдей выследишь, уверен, что они их не потеряли по дороге? – задал дед резонный в общем-то вопрос.

– Не уверен, – стушевался парень.

В домике решили остановиться. Снегоступы, к слову, нашли. Да и не только их. Печь топить не рискнули, но вот нормальной еды, оставшейся от охотников, все же поели. А мои спутники еще и по сто пятьдесят найденной здесь же водочки накатили.

Почему я не пью? А черт его знает. Не хочется, и всё тут. Хватит и того, что мы и так здесь все поголовно извечные алкоголики, так как споран только в спиртном и разбавляют. Вот доберусь до стаба, там и накидаюсь в дрова. Впрочем, это только ощущения.

У меня после армии так же было. Даром, что особо не пьющий, но целый год мечтал, как нажрусь до потери памяти. А домой пришел, как рукой сняло. Выпил с лучшим другом пивка, и все. Близкие рядом. А больше ничего и не надо для счастья. От мыслей о доме у меня неприятно защемило в груди.

– Пойду осмотрюсь, – сказал и вышел на улицу.

Едва успел закрыть дверь, как мне в ногу впилась не пойми откуда взявшаяся гончая. Тут же налетела вторая, третья… семь. Столько смог увидеть, прежде чем завалился от дикой боли в ноге. Рука скользнула в карман, и я выстрелил в тварь прямо через ткань куртки.

Пуля пробила подклад и впилась собаке в морду. Понимая, что не успеваю выдернуть пистолет, левой рукой уже нашарил нож на ремне и встретил вторую псину лезвием в горло. Остальные собаки налетели на меня, я едва успел закрыть лицо руками, как мир вокруг превратился в страшную смесь лая и урчанья. Куртка трещала. Я изо всех сил брыкался, катался и дергал ногами.

Наконец раздался долгожданный выстрел, и еще один. Матерящийся Дембель вылетел с ледорубом и всадил орудие в череп одной из тварей, старик со своим топориком тоже не стал стоять в стороне. Мутанты забыли про меня, и я тут же вскочил, стянул с пояса ледоруб, но воевать было уже не с кем. Дедовский топор с противным чавканьем вошел в голову последней зараженной собаке.

Если б один шел, тут бы и съели. Хотя одному мне бы и досюда не добраться было. Ноги подкосились, и меня затащили в дом. Одежда превратилась в лохмотья. На теле десятки укусов. Адреналин потихоньку начал выветриваться из крови, и каждая рваная рана наливалась пульсирующей болью.

– Эх, угораздило же, – тяжело вздыхал дед, обрабатывая и бинтуя раны. – Теперь вонять кровью за километр будем.

– Главное, чтоб на выстрелы никто не пришел.

– Не придут. Был бы здесь кто, мы бы уже поняли. Но уходить отсюда надо. Трупы собак точно неприятность накликают.

Я переоделся в охотничью одежду, которая по удобству и теплоте заметно уступала моей, но выбора не было. Группа выдвинулась в дальнейший путь, не боясь преследования. Если за нами кто-то шел, он отвлекся на поедание собак.

– Здесь аккуратней. Неспроста они с собой столько собак взяли. Может, шатуна искали, – предупредил старик и как накаркал.

Треск веток услышали заранее. Бежать в лесу было некуда. Поэтому мы просто подыскали возвышенность и схоронились за соснами. Когда медведь начал подниматься, мы со стариком вынырнули и дали одновременный залп пулями в голову, а спустя секунду еще и картечью в грудь.

Зараженный мишка пробежал еще метров пять и завалился на бок. По сравнению с сугробником свежеобращенный косолапый как-то не впечатлял. Но подходить мы так и не решились и обошли бурого по дуге.

Через несколько километров на выходе с опушки заметили странного йети. Он бегал по полю, бороздя носом снег, как кабан. Наконец остановился и начал рыть. Мутант уже закопался на добрых полметра, когда упёрся в слой льда, но зараженный продолжал скрести когтями, пока не вытащил человеческую руку.

– Что это было? – спросил я старика, когда тварь спустя два часа закончила трапезу и скрылась из виду.

– Большинство зараженных сидят у кластеров и ждут их перезагрузки. Некоторые путешествуют и питаются падалью, зарытыми под снегом телами. Может, кого-то на той неделе в бурю здесь занесло, или тут труп, который уже двадцать лет так лежит. Может, прямо сейчас под нами целое кладбище мертвецов лежит. Снег надежно скрывает свои тайны.

Следующие три дня слились в один. Шли на восток. Иногда останавливались, чтобы поесть. Проходили вымершие города и поселки. Скрывались от зараженных. Путали следы. Спали. Снова шли. Убивали. Бежали. Снова шли. Хруст снега. Вьюга. Холод. Белизна вокруг.

За это время мы неплохо сработались и даже сдружились, жалко расставаться. Не знаю, что там за заморочки у Старого, но с Дембелем сто процентов дальше держаться вместе будем. Мы с ним уже договорились.

Ледоруб я ему подарил в извечное пользование. Штуцер тоже, но он его собрался продать и купить что-нибудь попроще. А то, если честно, с переломной однозарядкой тут особо не разгуляешься. Он долго отказывался, но я его убедил, что это вроде как мой вклад в мое же будущее. Ведь если у меня напарник вооружен, то мне же спокойней.

Регенерация иммунных творит чудеса. Укусы на мне затянулись и теперь напоминали о себе лишь белыми пятнами на коже. У старика все было куда смешнее. Одна половина лица румяная и загоревшая, а вторая бледная и белая. С левой стороны борода уже с ладонь в длину, а с правой трехдневная щетина.

– Долго еще? – в очередной раз спросил Дембель на третий день.

– Почти пришли, – ответил старик. – Мы уже в центре долины. Можно сказать, в окрестностях Цитадели.

Ветер разыгрался не на шутку. Мы перевалили через холм, и нашему взору предстала равнина, а вдали замелькали серые точки. Я приник к биноклю.

– Люди. На снегоходах, – доложил я, падая и роняя за собой Дембеля.

Старик повторил наш маневр и попросил бинокль.

– Ну-ка, ну-ка. – его распирало от любопытства.

– Отбой тревоги, – скомандовал он, улыбаясь во весь рот. – Я их знаю. Свои это. Пришли, братцы, почти у цели!

Настроение старика передалось и нам. Мы встали в полный рост и направились к бесстрашным путникам, устроившим стоянку у всех на виду. Сама природа решила нам подыграть и подгоняла в спину порывами ветра.

Десятка два снегоходов стояли, образуя круг. Человек тридцать расположились внутри него. Завидев трех незнакомцев, люди сначала переполошились и взяли нас на прицел, но после того, как старик промахал им хитрую жестовую комбинацию, успокоились, некоторые даже выдвинулись навстречу.

Дед здоровался со всеми за руку, с кем-то даже обнимался. Мы просто стояли и лыбились как дебилы. Вот оно, почти у цели! Последний рывок, и будем в безопасности.

Старик подошел к мужику в красной куртке с капюшоном, лыжных очках и шарфом, натянутым до носа. Он, судя по всему, был здесь за главного. Дед махнул рукой в нашу сторону и что-то втолковывал незнакомцу. Может, насчет транспорта в Цитадель договаривается.

Главный вместе со стариком направились в нашу сторону. При этом его люди как бы невзначай обступили нас со всех сторон. Пекутся за старшего. Преданный народ. Это похвально. Я виду не подал. Мол, так и надо, а Дембель и вовсе не заметил. Ему было по барабану, он мечтами уже в кабаке и женских ласках.

– Вот этот совсем свежий. Дар еще не проклюнулся, – сказал старик, улыбаясь. – А Фарт какой-то непонятный. Сам смотри.

Главный внимательно посмотрел на Дембеля, потом перевел взгляд на меня. Мне даже показалось, что он вздрогнул. Затем что-то сказал старику, но ветер снес его слова.

– Но Фарт же… – возразил было дед.

Главный развернулся и ушел, не желая ничего слушать. Дед направился к нам.

– Ну вот и все. Пришли, ребятки. Пора задобрить Улей, – при этом в глазах старика появился нездоровый блеск.

Прямо как тот, который я увидел при первой нашей встрече. Дембель недоумевающе посмотрел на меня, а я уже сунул руку в карман куртки.

Незнакомцы двинулись к нам, и я выстрелил в ближайшего. Пуля угодила парню в бедро. Дембель успел выхватить ледоруб, а я полоснул кого-то по руке ножом. Потом сразу множество тел навалилось со всех сторон. Мне ударили под дых и заломили руки. С Дембелем сделали то же самое.

– Какого хрена, Старый? – орал я во весь голос.

– Чо за беспредел? – вторил мне Дембель.

Нас полностью раздели и поставили на колени. Ну, готовили явно не к оргии. Стучали молотки. Двое ребят с лопатами расчистили два небольших углубления в снегу. Затем их сменили двое других, которые начали долбить ломиками лед. На огонь поставили большой бак и заполнили его снегом.

Что за хрень, они нас сожрать, что ли, собрались?

– Не ешьте меня. Я невкусный! – заорал и сразу схлопотал под дых от угрюмого бородача.

Ну ничего, морда нахальная, я твою бородищу еще на шерстяные носки пущу. Дембель как-то поник и даже материться уже перестал. А я так не могу. Стуча зубами, бранил мучителей на чем свет стоит. Непристойно шутил про их проросшее из инцестов семейное древо. Про то, что если они меня убьют, мой мстительный призрак не даст им покоя.

Ребята не впечатлялись. Видимо, всякого уже наслушались. Лица у всех были такие, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит. Обычный день.

Люди с ломиками перестали, наконец, стучать. Получилось две ямки глубиной сантиметров по сорок. Рядом с каждой из них вбили два железных колышка так, чтоб они торчали из земли метра на полтора.

Меня с Дембелем поставили каждого в свою яму. Закоченевшее, казалось бы, тело вмиг согрелось, и я забился как бешеный, когда увидел двух человек, черпающих из котла воду в ведра. Запал быстро иссяк. Не вырваться мне – как-то разом накатило осознание.

Две симпатичных девушки подошли к нам, каждая держала по ведру. Я подмигнул той, что стояла напротив.

– Красавицы, если хотели увидеть меня голым, мы как-то попроще могли решить этот вопрос, – выдал я, заикаясь и стуча зубами.

Да, вот так вот. До крещенских морозов еще далеко. Аж целое никогда. Календаря тут нет, как и времени. Так что, я понял, либо у них такой безумный обряд посвящения, либо я сейчас умру. В любом случае, больше не подарю им ни капли своей злобы. Буду нетипичной жертвой. Может, хоть запомнят.

– Девчата, я такие процедуры после баньки люблю. А сейчас как-то не то.

Стоящая напротив меня девушка улыбнулась, убирая свободной рукой прядку с лица. А потом просто с размаху выплеснула на меня ведро. Я говорил, что было холодно? Так вот, беру свои слова назад. Я тогда понятия не имел, что такое холод.

Дембель заорал, когда его очередной раз обдали обжигающе холодной водой. Ноги уже пристыли, ведь я стоял почти по колено в воде, которая мгновенно схватилась ледяной коркой. Я больше не кричал. Лишь сипел. Мои руки были разведены в стороны к двум столбам и прихвачены к ним веревкой.

Теперь воду лили тонкой струйкой, чтоб она успевала застывать. Мысли замедлились. Сознание начало замерзать вместе с телом. Зачем все это? Для чего старик столько времени спасал нас? Таких трудов стоило сюда добраться, и все это ради того, чтоб так задобрить Улей?

Мыслей в голове вообще не осталось. Думал только о холоде.

Когда наши тела полностью покрыл толстый слой льда, незнакомцы просто погрузились на снегоходы и уехали. Даже вещей наших не тронули. Так все и осталось валяться.

Холодно, как же, сука, ХОЛОДНО.

Не, ну что за уроды? Я чувствовал, как замерзаю насмерть. Не страшно умереть за правое дело, за друзей, за любовь. В этом случае я бы даже нашел в себе силы улыбнуться и по киношному плюнуть кровью в лицо врага. Но вот так, ни за что, ни про что. Обидно…

Организм тратил все силы, чтоб раз за разом заставлять сердце биться. Я чувствовал, как оно стучит все медленней. Вот – наконец затихло. Удивительно вот так понять, что твое сердце просто остановилось. Кровь больше не поступала в мозг. Мутная картинка сквозь слой льда начала меркнуть, и я окончательно потух.