Бывшие. Уже не вернуть

Глава 4

Я порывисто выталкиваю воздух из легких, а затем дыхание и вовсе стопорится. От неожиданности отступаю на шаг назад.

– Н-нет… – заикаясь, роняю я неуверенно, пытаясь удержать равновесие: каблуки утопают в размягченной земле, и я нервно нащупываю участки потверже и поустойчивее. Но тщетно. – А… Как «так»?

Секунды растягиваются, заставляя ужасно нервничать. Нил же мучает меня суровым молчанием.

– Вот так пристально, – объясняет он, до безумия чувственно растягивая слова. – Призывно. И многообещающе.

Он настолько меня ошарашивает неуместным предположением и остаётся при этом таким невозмутимым, что я с трудом нахожусь с ответом.

– Но я ведь ничего такого… – лепечу едва слышно, окончательно смущаясь.

– Делаешь, Арина. Делаешь, – бесстрастно заявляет он. Безразличный тон идет вразрез со словами. – Твой откровенный взгляд на мужчину может сработать как руководство к действию.

Нетерпеливая ночь молчаливо проглатывает проносящиеся мимо секунды. Напряжение зашкаливает, адреналин бьет в голову, впивается холодными щупальцами.

– Ты сейчас на что намекаешь?

Его поразительная бестактность сбивает с ног. Если он сделает хотя бы шаг вперед… что мне остаётся?

– Это не намёк, а щедрое предупреждение. На будущее, – спокойно роняет Нил.

– Тему советов мы сегодня уже поднимали. Что же касается щедрости… Возможно, стоит ее приберечь для того, кто оценит.

– Возможно, – отстраненно соглашается Нил и тонко подмечает: – Тем более что ценить старания других дано далеко не каждому.

И направляется в сторону машины. Распахивает дверь с моей стороны. Так и оставляет.

– Когда будешь готова, поедем дальше, – ставит он меня в известность, а сам занимает водительское сидение, намереваясь дожидаться моего возвращения.

По дороге домой в салоне царило мертвенное безмолвие.

Лишь однажды я еще раз предложила высадить меня в городе и вызвать такси, на что мой спутник лишь усмехнулся и твердо покачал головой.

Когда машина остановилась возле ворот отцовского дома, Нил заглушил мотор и, под моим ошеломленным взором обойдя авто, распахнул дверь.

Смотрю на протянутую руку и не понимаю, что именно мне кажется таким необычным.

Видимо, широкую мозолистую ладонь я разглядываю неприлично долго, потому как ловлю колючую ухмылку и слышу резкий ироничный тон:

– Ладно. Не стоило даже заморачиваться.

Я отмираю, осознавая, как невежливо и некрасиво поступила. Но мне действительно никогда раньше не приходилось прикасаться к таким огрубевшим рукам с желтоватыми утолщениями на подушечках ладоней. У Дена руки всегда ухоженные, мягкие.

Нил отворачивается, а я успеваю заметить неприятно ранящее меня разочарование в мужском взгляде.

Он отступает в сторону, открывая мне проход, заставляя почувствовать мгновенный укол совести. Нил помогал искать мои утерянные вещи, великодушно предложил отвезти домой. Отвез! Причем без лишних сожалений и принижающих меня избитых фраз в стиле: «Ну вот, из-за тебя сейчас кучу времени потеряю».

Если так уж подумать, он вел себя достаточно корректно, не считая легкого налета фамильярности. А теперь даже руку подал, несмотря на едкое замечание о моем отношении к его советам.

Мне становится ужасно неловко.

Я выбираюсь из машины и виновато останавливаюсь перед ним.

– Нил. Я не хотела тебя обидеть, – трясу головой, ощущая, как волосы падают на лицо. – Извини, если я что-то не то сказала.

– Все нормально, – возражает он, внимательным взглядом скользя по моему лицу. – Я не из обидчивых.

– Нет, правда. Я просто задумалась немного… да это неважно. Ты меня очень выручил. Спасибо тебе огромное!

Протягиваю правую руку, надеясь, что Нил ответит и не побрезгует теперь ко мне прикоснуться.

В его взгляде мелькает сомнение и озадаченность. А затем, когда он подмечает мою предложенную ладонь, и растерянность вперемешку с удивлением.

Когда я чувствую ответное уверенное прикосновение… мне отчего-то становится так хорошо и спокойно, как будто душу обволакивает нежностью и умиротворенностью.

Сама не осознавая, что делаю, я накрываю наше рукопожатие второй рукой и с осторожностью, не полностью высвобождая руку, начинаю поглаживать загрубевшую кожу, ощущая подушечками пальцев маленькие твердые бугорки . Это прикосновение удивительным образом воздействует на меня, пуская мягкий трепет по телу. А еще этот слабый мужской аромат без привычных ноток парфюма… хочется податься к Нилу еще ближе.

Территория у папы освещена прекрасно: и участок, и периметр дома, и подъезд к воротам. И теперь я могу отчетливо рассмотреть едва заметный шрам, рассекающий левую мужскую бровь, и подметить теплые мерцающие искорки в омутах темно-карих, почти чёрных глаз.

Острое мгновение невообразимо затягивается, и я вижу, как уголки чувственных губ Нила ползут вверх.

– Что ты смеешься? – Я вдруг и сама начинаю улыбаться.

– У тебя веснушки, – чувственно произносит он. У него такой голос… удивительно сильный и завораживающий. Всего одно его слово, и я лечу в пропасть. Никогда раньше такого не ощущала. – Очень мило.

– О-о бо-оже, Нил. – Я пытаюсь не рассмеяться, растягивая слова. – Давай не будем о моих веснушках.

Слегка морщась, я прикрываю глаза.

– А что такое? – обескураженно допытывается он, косясь на мой нос.

– Я их с детства дико стесняюсь, – восклицаю я и застенчиво закрываюсь ладонью от его строгого изучающего взора, размыкая наше рукопожатие.

– Правда? – живо отзывается он, демонстрируя лёгкое недоумение.

– Да, – бурчу я в ответ, чуть отодвигая указательный палец и образуя небольшую щелочку. И совсем по-детски подглядываю.

– Почему же?

– Не знаю. Мне всегда казалось, что они выглядят уродливо.

– Глупости, – заявляет он, обнажая ряд белых зубов.

Этот удивительно нежный и умиротворенный момент разбивается вдребезги, когда в кармане Нила начинает вибрировать телефон.

А я вдруг чувствую сожаление, что придется прервать разговор,

– Ты выглядишь обворожительно, а веснушки придают тебе особый шарм.

Щеки моментально вспыхивают, я опускаю глаза, зардевшись.

– Спасибо, – смущённо принимаю удивительно приятный, ласкающий слух комплимент.

– Мне пора, – заявляет Нил, заставляя мгновенно протрезветь, и с нас двоих слетает волшебное очарование. – Меня ждут, – кивает на телефон.

Да. Да, конечно, его кто-то ждёт, это очевидно. А я так нагло занимаю его время.

– Понимаю. Доброй ночи, Нил. И еще раз спасибо.

– Еще раз: не за что, – становясь серьезным, комментирует Нил.

Меньше минуты… и я уже созерцаю красные удаляющиеся фонари, ощущаю непонятную утрату и чувство грусти.

Глава 5

Прошедшая ночь оказалась бессонной. В голове роилось множество мыслей. Я думала о Денисе. И том, насколько мне было неприятно лицезреть все, что я умудрилась увидеть. Я разочарована, но отчего-то не чувствую себя сломленной или серьезно пострадавшей.

Сегодня суббота, а значит, если Ден не приедет ко мне сам, мы встретимся только в понедельник утром, в университете. Но он не спешит. И это к лучшему.

Я уже успела позавтракать, выполнить легкую растяжку, после душа нанести уходовые средства на лицо, наспех заплести обычную, ничем не примечательную косу, прочитать заданный параграф, кропотливо утрамбовав новую информацию в краткий конспект, и отобрать грязные вещи.

Планов на сегодняшний день нет, потому как все они рухнули еще вчера вечером. Так что сегодня у меня появилась исключительная возможность заниматься ничего не деланием. Но я все же выбираю учебу: тогда перестаю раз за разом невольно возвращаться мыслями к отчужденному малознакомому красивому мужчине с темными глазами и мозолистыми руками. Странно настороженному, но такому отзывчивому и внимательному.

На часах без четверти десять,

Через пятнадцать минут Ира уезжает на тренировку в зал, а Ратмирчика сегодня забирает с собой папа на какое-то частное интервью.

– Ариш! Ари-ишка! – весело тянет брат, со всей дури тарабаня в дверь. – Можно к тебе?!

– Можно! Входи. Открыто.

– Там мама тебя зовёт, – загадочно ухмыляется брат. – Сказала, тебе какая-то доставка!

– Какая доставка? – отзываюсь я смеясь, пристально слежу, чтобы этот юный экспериментатор ничего не стянул из моей комнаты.

– Я не знаю! – звонким голосом рассказывает Ратмир. – Но мама сказала, тебе какую-то сумку доставили!

Округляю глаза и выпускаю из пальцев чёрную гелевую ручку.

– Как доставили?! Уже?! – вскакиваю с места.

– У-угу, – тянет брат, с детским восторгом разглядывая содержимое моего органайзера для канцелярии.

– Так! А ну-ка поставь на место! И марш из комнаты в мое отсутствие!

– Да я ничего брать не бу-уду. Только посмотрю!

Этот мелкий наглец тянет загребущие лапки к моим металлическим зажимам для бумаги. Аж четыре штуки уже прикарманил!

– А то я тебя не знаю. Ты уже несколько штук стянул!

– Ну Ариш! Ну что тебе жалко, что ли?!

Я закатываю глаза в потолок.

– Ой, да забирай. Но из комнаты шагом марш!

– Конечно-коне-ечно! – послушно и слишком сговорчиво соглашается брат, жадно косясь на набор разноцветных стикеров. И напустив на себя равнодушный вид, размеренно шагая, выходит в коридор.

Я выскакиваю вслед за ним. Бегу на первый этаж.

– Ир! – окликаю папину жену. У нас с ней прекрасные отношения. Теперь уже. А раньше была напряженка. – Сумочку мою привезли?!

– Да, солнышко! Возьми на комоде! Я немного опаздываю!

– А кто привез?

– Курьер от управляющего загородным клубом! Сказал, ты вчера просила передать пропажу, если найдется!

– Ясно, – бурчу себе под нос, полосуя взглядом клатч.

– Кстати, курьер необычный такой, тебя по имени называл. Высокий. Плечи широченные!

– Да?! – На меня обрушивается внезапное подозрение. Я включаю камеру на видеодомофоне. Около ворот его машина! – Ира! Почему ты меня не позвала?!

– Так я и звала. Он ушел очень быстро, – совсем близко раздаётся голос мачехи, – вручил и вышел.

Я пулей выбегаю за дверь. Во весь опор несусь по садовой дорожке из крупного камня. Поскорее выхожу за ворота. Нил уже разворачивает машину!!!

– Нил! – зову я бессознательно, понимая, что он все равно ничего не услышит. – Подожди!

Престижное авто останавливается, видимо, он заметил меня в зеркала.

Подскакиваю к двери со стороны водителя и приветливо машу рукой удивленному мужчине.

Затем подвигаюсь, давая Нилу возможность распахнуть дверь.

– Привет! Ты так быстро ушел, я не успела тебя поблагодарить! – выпаливаю я взволнованно.

– Ах, это. Да ерунда. И карта, и ключи, и телефон. Все на месте, мне пришлось заглянуть внутрь, чтобы убедиться. Не обессудь, – безразлично отмахивается он.

– Ну что ты! Я тебе так благодарна! Как она у тебя оказалась?

– Мне… пришлось вернуться, – запнувшись, объясняет Нил, как будто тщательно выверяет слова. – Случайно наткнулся на нее. Светло же.

– Я не знаю, как тебя благодарить! Может, на чай зайдёшь? – уточняю я, указывая большим пальцем себе за спину. – Родители, правда, дома.

– Нет, не стоит. Да я просто завезти хотел. Тороплюсь на самом деле.

Улыбка сходит с моего лица от его равнодушного тона. Он хочет поскорее уехать.

– Жаль, – выдыхаю я с сожалением.

– У тебя огромный дом, – роняет он вскользь, рассматривая массивный кирпичный забор и крышу особняка с террасой.

– Да. Мы даже не всеми комнатами пользуемся по назначению, – расстроенно пожимаю я плечами. Почему-то была уверена, что он не откажется от приглашения. Зайдёт. Мы смогли бы вновь поболтать…

– Представляю.

Я ловлю на себе его взгляд. Странный. Такой смягченный, неожиданно искристый. Словно Нил не хочет сейчас уходить. Хоть и должен, но зачем-то тянет время.

– Ты уверен, что у тебя нет возможности задержаться на двадцать минут?

Нил лишь невозмутимо мотает головой:

– Не смогу. Извини.

– Ладно. Ну тогда… не смею тебя задерживать, – глухо произношу я, стараясь не выдать обуревающих меня эмоций.

Беспомощное сожаление неконтролируемо разгорается в душе, прорываясь в голос.

– Мне правда ехать нужно.

– А если бы не это? – Лучики надежды разгораются в душе, пока я совершенно невежливо допытываюсь.

– Я даже не знаю, Арин.

– Опять смотришь на мои веснушки? – смущённо улыбаюсь я ему. И о чудо. Губы его наконец-то дрогнули. Он сдерживает улыбку! Хоть какие-то эмоции пробиваются наружу.

– Да, – с неохотой признается Нил. – Ты меня ими очаровала.

– А по тебе и не скажешь. Мистер ледышка, – с легким укором выговариваю я.

Тут происходит то, чего я не ожидала совсем: Нил откидывает голову назад, неудержимо и заразительно смеясь. Немного разбавив весельем жутко деловой вид, он вдруг замечает:

– Ты в обычных вещах и без косметики выглядишь немного младше, чем мне вчера показалось.

– Да, ты не один так считаешь. Но я продолжаю утешать себя мыслью, что в сорок продолжу выглядеть максимум на двадцать пять.

Нил снова улыбается.

– Уверен так и будет.

– Мне восемнадцать, – произношу я, видя, что он не решается спросить.

– О. – Губы его округляются, но больше Нил не выдает никакой реакции. А я почему-то подвисаю на этом зрелище. И долго не могу уточнить:

– А тебе?

– Двадцать четыре.

Двадцать четыре! В моем восприятии это не один из мальчишек-студентов с факультета, как, например, Денис. А уже взрослый мужчина!

– Арин, рад был помочь. Пожалуйста, будь осмотрительнее в следующий раз, – проникновенно просит он. И выхватывая начинающий трезвонить телефон из кармана брюк, одними губами шепчет: «Пока».

Затем падает на кожаное сидение и даже не оборачиваясь заводит машину.

Боюсь даже дышать и честно признаться самой себе: я действительно ожидала, что он попросит разрешения мне позвонить?!

Глава 6

После летних каникул занятия в универе начались всего неделю назад. Немного жаль ушедшего лета, но оно еще откликается даже в нежеланном начале сентября ярким теплом в душе и согревающим послеполуденным солнышком. Денис сегодня на учебу явился с опозданием: помятое лицо и немного неряшливый вид свидетельствуют о том, что он снова проспал и собирался впопыхах.

В голове мелькает неуместная мысль: Ден провел эту ночь в гордом одиночестве или нет? Хоть и запоздало, но признаю: мне это не интересно. Совсем. Я уже видела достаточно такого, что успешно отвернуло меня от бывшего парня.

– Ариш, ты меня избегать долго будешь? – догоняет протяжный голос Дена, когда преподаватель наконец объявляет об окончании сдвоенной пары, а я торопливо складываю в сумку тетрадь с блоками.

Всего на секунду рука замирает в воздухе, и тут же пальцы сами тянутся к молнии. А я пытаюсь осознать, что происходит внутри, когда Ден вновь так чувственно проговаривает мое имя.

Это так странно. Я думала, что нежно и искренне влюблена в него. Ждала встречи или звонка. Искала в его глазах, словах и поступках то, чего на самом деле не было. Отрезвление наступило неожиданно. И мне совсем не жаль. Теперь по отношению к Дену в душе осталось лишь непонимание: я чувствую непонятой себя, не понимаю его. В груди полыхает чувство, что меня не ценили и не дорожили мной. Изнутри покусывает разочарование. Но не в Денисе. А в себе. Потому что я верила, надеялась, строила воздушные замки и… ждала. Чего-то волшебного, яркого, трепетного, волнительного. Одного на двоих. Чего-то чудесного и непередаваемого. Такого, чтобы ни с кем не делиться, а забрать себе все без остатка. Такого, когда сердце пропускает удар, а душа рвётся на части. Но у нас с Деном оказалось не так: жалкая подделка, неудобоваримый суррогат, фальшивка вместо настоящих чувств. Не ощущаю ни злости, ни боли, ни обиды. Жаль потраченных эмоций и времени.

– Я не избегаю, – роняю тихо: не люблю сцены. Мне кажется, что на нас таращатся все одногруппники. Мы с Деном стали встречаться в конце прошлого курса, и это вызвало массу недовольства у женской половины «доблестного» коллектива. Я представляю их колкие взгляды, злобный смех и насквозь пропитанные ядом усмешки: «Не прошло и полгода…»

– Я тебе обзвонился, Арин, ты ни разу не ответила и не набрала сама.

– Значит, у меня были на то причины. Пропусти, пожалуйста, – прошу я Дена и киваю ему за спину: он загородил собою проход, и мне никак не протиснуться между крепким телом и столом.

– Для меня это ничего не значит, – настаивает Ден, пристально глядит мне в глаза исподлобья.

– Завидую, конечно, твоему пофигизму, – замечаю я вскользь и все же решаю постараться и пройти мимо спортивного торса.

– Да я тебе серьезно говорю!

Его ладони дерзко приземляются на мои хрупкие плечи, а пальцы почти до боли сдавливают косточки. Глаза Дена мечут молнии.

Со всей серьезностью, смело встречая его раздражённый взор, я отвечаю:

– Мне это уже неинтересно.

– Прекращай, – рычит Ден.

– Это ты прекращай. Делаешь из нас посмешище.

Безмолвный зрительный бой длится несколько секунд.

Ден внезапно перехватывает мою руку и тащит меня к выходу из аудитории.

В многолюдном коридоре он прижимает меня к стене, опасно налегая всем телом. Когда лопатки врезаются в стену, а неприятный холодок начинает покалывать кожу, мне становится не по себе.

– Ты что, хочешь, чтобы я на коленях перед тобой ползал?! – возмущается Ден.

– Ой, избавь меня от этой постыдной картины, – упираюсь я пальчиком ему в грудь, брезгливо отталкиваю, при этом неприятно морщусь, как будто трогаю протухшее мясо.

– Блядь, Ариш, ну сорян! Да, реально хуево вышло!

– Аллилуйя, Ден, может, в следующих отношениях ты будешь предусмотрительнее и не спалишься так глупо.

– Ариш, – его глубокий голос вызывает во мне бешеную неприязнь. Как только я ощущаю привычное тепло на талии, тут же сбрасываю с себя наглую мужскую ладонь. – Ты что говоришь-то такое? В каких следующих?

– Тебе лучше знать. И вообще, будет прекрасно, если уберешь руки и перестанешь меня задерживать. За мной машина приехала. Папа дома ожидает, а ты ведь знаешь… – напускаю я на себя таинственный вид, сдерживая улыбку.

– Он очень-очень не любит, когда ты задерживаешься. Я в курсе… – цедит Ден.

Я утвердительно киваю.

Да, папка у меня строгий. Но что поделать, я с детства привыкла к непреложным правилам.

– Может, тебе для разнообразия хоть иногда стоит делать что-то вопреки словам отца?

– Мммм… ну тут не знаю, Ден. По разнообразию – это скорее уж к тебе.

Я думала, он в запальчивости решит съязвить в ответ. Но Ден показушно медленно падает на меня, в последний момент согнув локоть, упирается им в стену возле моего лица. Наклоняется неприемлемо близко.

– Погнали, домой отвезу, недотрога.

И обжигает меня одной из своих самых обворожительных улыбок.

Растягивая дрожащие в напряженной ухмылке губы, я тянусь к Дену еще ближе и шепчу ему на ухо, согревая теплым дыханием. Самодовольно заявляю:

– Ты этажом ошибся. Туалет ниже. Там себе подружку на сегодняшний вечер и поищи.

Отталкиваю парня, не дожидаясь неминуемой расплаты: поскорее убегаю, в надежде, что Ден не последует за мной.

В машине я достаю из сумки телефон. Откинувшись на сиденье, долго кручу его в руках, пытаясь убедить себя, что не произошло ничего особенного. А случайная встреча и золотистые искорки в темно-карих насмешливых глазах совершенно меня не взбудоражили. Но… тщетно.

Я сохранила номер Нила. И зашла в мессенджер, нарочно найдя в списке контактов его. Полвечера вчера любовалась выставленной там фотографией: чарующей счастливой улыбкой, завораживающим взором, непокорной копной темно-каштановых волос, кусочком джинсовой рубашки.

Наверное, совершаю ужасную ошибку: никогда в жизни я не проявляла инициативу в общении с противоположным полом! Но сейчас пальцы сами бесстыдно тянутся к экрану, находя его имя. Если я просто позвоню и поблагодарю Нила еще раз… ну ничего страшного ведь не случится!

Что?! О боже!!! Я нажала на вызов!!! Черт! Звонок уже прошел! Что я ему скажу-то, господи?! Вот дура, а!

Пальцы судорожно впиваются в металлический корпус, когда я подношу телефон к уху. Сердце колотится в горле, я судорожно сглатываю слюну, ощущая, как язык во рту становится неповоротливым.

А если Нил вообще мне не ответит?! А если он с девушкой?! Ну зачем я только в телефон полезла?!

Длинные гудки в трубке с каждой уходящей секундой заставляют панику нарастать. Мне уже почти нечем дышать, волнение сковывает и отнимает возможность связно мыслить. И когда я решаю, что ответа уже точно не последует, гудки неожиданно обрываются, а вместо них из динамика раздается четкое и уверенное:

– Алло.

Глава 7

НИЛ

– Да твою ж… – бурчу себе под нос, спотыкаясь о разбросанные в крохотном тамбуре калоши. Ударяюсь головой. Плечом задеваю стоящие в углу длинные деревянные панели, хранящиеся здесь с прошлого года. На всякий случай. Потому что убирать нельзя. Потому что «Нужны». «Очень». Сколько раз я, натыкаясь на открытое несогласие отца, порывался выбросить их – просто не счесть. Теперь же они градом летят на меня, задевая убранную на самую верхнюю полку металлическую банку с болтами, гайками и саморезами. Все это мелкое богатство, переворачиваясь, следом летит на мою многострадальную голову.

Я начинаю кипятиться. Веником наспех сгребаю крепежи, раздраженно закидывая их обратно в банку. Ставлю на подоконник. Поднимаю панели, прислоняя их обратно в угол. Вновь раскладываю обувь. И на улицу из тамбура выхожу уже злой как черт.

– Мам. Ну я только позавчера разгреб предбанник! Опять все завалено!

– Сыночек, не злись, – разгибая спину, оборачивается мама, переставая сгребать в кучу пожелтевшие опавшие листья. От усталости она одной рукой опирается о грабли, другой – массирует поясницу. – Анютка засунула куда-то брызгалку от комаров. Вот вчера искали, найти не могли.

Я тяжело выдыхаю:

– А на место все убрать? Бардак!

– Аня из школы вернётся и все сложит. Мы договорились.

Эмоции быстро отпускают. По башке я отхватил, конечно, неслабо.

Недовольно оборачиваюсь на новое крыльцо. Старое все перекосилось, местами прогнило, я давно хотел им как следует заняться, попросить ребят помочь. Но со временем как-то не складывалось, да и материалы я так и не закупил вовремя. В итоге вместе с отцом переделал лестницу, заняв инструменты и убив на это несколько свободных вечеров. Зато результат радует. И моим девочкам нравится. И папа уже не спотыкается.

Сестра еще не вернулась из школы, по понедельникам она приходит позже обычного: у нее дополнительные занятия.

– А ты что так рано-то, сыночек?

Мама со вздохом устало поправляет повязку на волосах: с утра на ногах, уставшая, бледная.