Развод. На этом всё

Сколько раз я засматривалась на волшебные чемоданчики работников скорой помощи. Сколько раз меня одергивала мама, что нехорошо расспрашивать врачей в поликлинике о том, как болеют другие дети. Но мои горящие глаза заставляли докторов делиться крупицами информации.

Выбор профессии передо мной не стоял никогда. Я четко знала, кем стану, когда вырасту.

Сейчас же выходит довольно странная ситуация. На одной чаше весов Мартин, а на другой – страстно любимое дело. Когда эти рамки стали раскаляться, я уже точно не вспомню, но очевидно, мы оба не так уж и счастливы теперь вместе.

Что можно сделать сейчас? Начну хотя бы с завтрака. Пусть я и не верю, что он вчера не был с помощницей, но обсудить нам нужно спокойно. Рабочая обстановка должна сдержать силу эмоций.

Сегодня прохладно. Накидываю на плечи плащ, обуваюсь, глазами обшариваю тумбочку в поисках ключей от подаренной мужем машины, поздно соображая, что авто ночует в сервисе уже второй день, машу на это дело рукой и стартую на улицу.

Время, кстати, уже поджимает, надо бы ускориться, а не собирать пробки.

Наше с Мартином любимое кафе скоро откроется, но добираться до работы мужа со стаканчиками дымящегося напитка в руках и бумажным пакетом с завтраком для него не слишком удобно. Поэтому я решительно направляюсь в метро, параллельно вбивая в навигатор новый запрос, и ищу, где можно купить все, что я запланировала, неподалеку от офиса мужа. Ура. Нахожу.

И часы работы подходящие.

Покупаю ароматный кофе, сырники и бургер. Да, не домашняя еда. Но хотя бы так. Я бесконечно уважаю мужа и люблю его. Хочу, чтобы он знал: для меня действительно важен он. Важны мы. Даже если для нас уже слишком поздно, я не желаю расходиться на трагичной ноте, так и не услышав друг друга. Как минимум мне нужно признание, что он сам готов поставить точку.

Пока добираюсь до работы Мартина, размышляю о том, что ведь многие живут, как я. И успевают и готовить, и дом убирать, и с мужем время проводить. Но я искренне не понимаю, откуда они на все это берут силы и время, тем более что я периодически еще и посещаю различные узконаправленные семинары. В выходные, естественно, или в вечернее время, а иногда и отпрашиваюсь у руководителя.

Кстати, на Новый год я хотела купить штору-гирлянду на наше панорамное окно, но так этого и не сделала… Даже сейчас прекрасно было бы сидеть в обнимку с любимым и наблюдать, как медленно сменяются огонек за огоньком, мечтать, рассказывать о том, как прошел день, и строить планы на будущее.

Жаль, что нашим планам не суждено сбыться, судя по ночным смс от помощницы Мартина, но тихая уютная картинка, уже раскрасившая воображение, согревает душу. Потому что Мартин… это Мартин. Мужчина, способный одним взглядом отправить меня высоко к звездам. С такими нерадостными мыслями я приближаюсь к офису, пальцами чуть крепче сжимая картонный подстаканник. Неосознанно как-то вышло.

Я: «Ты на работе?» – отправляю сообщение и даже губу закусываю в ожидании ответа.

Мартин: «Естественно», – злится он. Клокочущее чувство ощущается даже в таком коротком слове. Я скорбно опускаю веки.

Пробую еще раз, уговаривая себя продолжить путь:

Я: «Очень занят?»

Тяжело с ним в последнее время. Раньше он был другим.

Мартин: «Очень!»

Колючий. Грозный. Настроен недружелюбно.

Я знаю, муж будет не рад моему появлению. Меня страшит незапланированный разговор, но если нам с Мартином не удается адекватно поговорить дома, то придется так.

Подхожу к кабинету любимого и… прирастаю к полу. Вот такого я точно не ожидала!

Дверь чуть приоткрыта. Раздаются голоса.

– Дверь я закрою, – доносится до меня глухое.

Прошибает холодный пот. Даже так, любимый?

– Белье тоже надо будет снять.

Я не спешу себя обнаруживать, заглядываю в щель. Мартин в кабинете не один. Его секретарша мышкой замерла рядом. Его рука на груди Санечки, увлеченно поглаживает, соблазняет.

Я хочу кричать! Ворваться внутрь и их обоих обрызгать горячим напитком. Закрыть глаза и уши руками, в которых держу завтрак для Мартина.

Я задыхаюсь. Прижимаю дрожащие пальцы ко рту, пытаясь заглушить рвущиеся рыдания. Господи! Неужели именно так, в открытую?! И он еще и постоянно меня в чем-то обвинял?! Небо рушится мне на голову, не понимаю, как себя вести, что делать, как реагировать. Я туда не пойду. Хватит с меня истерик и криков. Не хочу. Надоело.

Уже ни к чему делать шаги. Не нужны Мартину ни мои завтраки, ни внимание, ни время. Это были просто придирки. Так у него выходило раздражение и недовольство. Ну что ж… Он уже нашел мне замену, и что будет дальше с нашим браком – ему плевать.

Ближайшая урна оказалась бы прекрасным вместилищем для еды, к которой так никто и не притронулся. Это было бы символично. Вместе с этим завтраком я выбросила бы свою любовь. Но я поступаю иначе: складываю на стол продукты и не оглядываясь ухожу прочь.

Как оказываюсь на улице, не помню. Все смешалось в голове. Особенно остро я ощущаю странную слабость в теле, которую еще с пробуждения пыталась игнорировать.

Немного придя в себя уже у ворот больницы, трясущейся рукой вытягиваю из сумочки телефон. На этот раз сдержаться не удается. Набираю текст:

Я: «Судя по всему, дома ты не ешь, потому что тебя подкармливают другие. Вчерашний разговор о разводе остается в силе. Я от тебя ухожу».

Не помню, как добираюсь до ординаторской. Скидываю плащ, балетки, переодеваюсь рваными движениями. Хорошо, что я предупредила наставника о том, что немного задержусь. Такое не приветствуется, но я отпрашиваюсь крайне редко.

На ватных ногах подхожу к раковине, мочу руки в холодной воде, прикладываю их к вискам и лбу. С трудом сдерживаю крик боли и разочарования, готовая сорвать голосовые связки. Как же мне больно. Как он мог?! Он же мой мир! Все мои подозрения сейчас обретают реальные очертания. Любую проблему можно решить! Любую! Но Мартин выбрал не тот способ. Слезы нескончаемым потоком льются по щекам.

Перед глазами воскресает сцена, открывшаяся в кабинете мужа. Я хватаюсь за мыло и тру им щеки, лоб и ресницы, смываю макияж. Снова и снова, пока лицо не начинает покалывать от холода, сковавшего кожу. Хорошо, что в комнате никого нет, а то я, как немощная старуха, переставляю ноги и бреду вперед, опираясь на стену. Валюсь на диван и роняю лицо в ладони. В сумке разрывается телефон. Но мне уже безразлично, кто звонит. Даже если сейчас рухнет весь мир, меня не заденет еще сильнее.

Несколько часов я провожу как в бреду. Тело ломит, у меня дикая слабость. Я совершенно не могу сосредоточиться. Не в силах победить саму себя, отпрашиваюсь на сегодня домой.

В голове туман, до дома добираюсь быстро. Там я резко проваливаюсь в сон. Проснувшись, обнаруживаю, что нещадно болит горло и еще больше ломит тело. С трудом поднимаюсь с постели. Голова кружится так, что я не могу ровно стоять. Но справляюсь. Раньше я всегда могла положиться на Мартина. Что ж, привыкай, Вика, к самостоятельности.

39,5. Цифра на градуснике кажется заоблачной. Давно я не подхватывала такого вируса. Однако поиск лекарств не увенчался успехом. У меня закончились жаропонижающие. С трудом цепляю джинсы, кроссовки и ветровку.

Нахожу силы открыть окна. Но прежде чем уйти, вытаскиваю телефон из сумки. Пятнадцать пропущенных от Мартина. Быстро, пока не передумала, набираю сообщение.

Я: «Сделай одолжение, оставайся сегодня там, где в последнее время тебе лучше всего. Я соберу вещи, и скоро меня не будет в этой квартире. Я пришлю к тебе своего юриста».

Нажимаю кнопку выключения смартфона. Все. Теперь нужно позаботится о себе…