Испорченные сказания. Том IV. Пробуждение знамен. Книга 2

Лорд выронил ложку, не ожидая толчка, и вместе со столовым прибором потерял мысли, крутящиеся в голове.

– Вероятно, на мне сказывается усталость, прошу прощения за мой неподобающий вид, – вежливо улыбнулся Редгласс, – К утру мне полегчает. Я так думаю.

– Надо бы, чтобы полегчало. Нас ждет очень интересный день! Увлекательный, тебе тоже понравится, милорд, – вмешался в разговор Тейв.

– Не уверен, что хочу чего-то еще более насыщенного событиями, – тихо возразил Харг. Он поднял ложку и искал, чем бы ее протереть, его платки были грязнее, а на одежде до сих пор покоился слой песка. Ягден отобрал столовый прибор, вывернул рукав и стер грязь внутренней стороной. Харг вздохнул, хотя бы песка стало меньше.

Командир отряда отставил свою миску в сторону.

– Друзья мои! Мы долго ждали этого и наконец мы достигли места, к которому все это время шли! Мы здесь, друзья, мне самому не верится. Серая Пасть вон там, всего в двух-трех часах от нас. Завтра мы сразу, с наступлением утра, как только встанет солнце, отправимся на встречу с жителями этих мест.

– Я думал, мы только посмотрим, где эта Серая Пасть и отправимся обратно! – воскликнул Харг. Люди обернулись, чтобы посмотреть на него, но быстро потеряли интерес, речи вожака тоже их не особо волновали, вместо ответов слышалось только постукивание ложек о миски и чавканье.

– Посмотреть на скалы и идти ради этого больше половины цикла? – Тейв хотел что-то изобразить на лице, но передумал и только покачал головой, – Нет, мы должны забраться в одну из Пастей и посмотреть, действительно ли живет в них кто-то. Я уверен, что кто-то обязательно живет – летучие мыши, пауки, может, какие-то местные зверьки, но почему бы не убедиться, что больше никого нет?

— Это опасно! – возмутился снова лорд Редгласс и поднял вверх руку с укушенным пальцем, – Вот что мог сотворить маленький зверек, который выглядел неопасным. Я все еще не уверен, что меня не ждет никаких последствий…

– Не бойся, – заявил сидящий рядом покрытый шрамами Ягден, из его уст это звучало особенно неубедительно. Мужчина похлопал сына Экрога по плечу, – Звери здешние не страшнее тех, что за морем.

– Да тебе ж откуда знать? – хмыкнул Бунк, часто улыбающийся светловолосый мужчина, весь покрытый веснушками, настолько, что его кожа казалась темной. Короткие тугие завитки волос все время хранили в себе гору земли, листьев и веток, а приятели заявляли, что никакой удар по голове не пробьет эту шевелюру и накопленный годами шлем из мусора. Мужчина же считал себя главным добряком отряда и всегда знал, что сказать. Харг слышал, что тот был бастардом сбежавшего из Ферстленда шута и какой-то леди из Малой Ветви. Вероятно, побег и происхождение Бунка были связаны, – Ты там никогда не был, здесь родился, у Вайткроу, за стенками. Вот и возомнил себя великим знатоком. Ты меня, лорд, слушай. Если чего не так пойдет, мы тебе быстро палец отрубим, и все. Делов-то на минуту! Мы уже пару раз к такому прибегали, дважды кисть укорачивали, чтобы черноту остановить, а раз – отрубали руку по локоть. Ничего, все выжили. Сейчас, помнится, Глир только в лагере пользу приносит и из него никуда не выходит, но ты-то лорд, тебе проще будет.

– Я не хочу остаться без руки! И без пальца тоже, мне они все очень дороги.

– Прекращай, Бунк. Лорд Редгласс, выдыхай, ничего с тобой не случится. Болезни всякие заразные опаснее, но многое лекари уже лечить научились. Срамные болячки мерзкие, это да, да только тут тебе их не от кого не подхватить. Уж надеюсь. А в лагере тебе лекари помогут, мне помогали, ребятам моим уж не раз, не переживай. Что до опасности, так ты лучше меня спрашивай. А я тебе и отвечу – опасно в мутных озерах купаться, там живут мелкие, вот такие, с ноготь мой, твари – они порой в такие места забираются, что и говорить не охота. Бр! Вот там купаться не стоит, и пить из них тоже. А зверьки ничего не сделают, не убьют они тебя. Только пальцы меньше суй куда попало.

-А Глир?

– А Глир этот – тугодумный! В самом деле тугодумный, он в свои семнадцать с тебя ростом и шире раза в два, сил у него на пятерых хватит, а ума – как у пятилетнего. Говорить кое-как научился, уже радовались, – успокоил Тейв, – Он дал руку осмотреть только когда его пять мужиков повалили и крепко держали, а их еще найти надо было. С тобой и один справится.

– А еще у него лицо кривое, – хмыкнул Чивз и почесал свой выдающийся, как клюв, нос, – Глаза мелкие, лоб нависает над ними, нос набок, рот слева свисает до подбородка…

– Завязывай, над убогими смеяться нельзя, – прервал командующий перечисления, – И не смей ему снова в лицо это говорить, в прошлый раз Глир обиделся и сломал загон со свиньями. В этот раз будешь их сам ловить.

– Почему я его не видел? – Харг поморщился, он неплохо умел представлять людей по описанию, воображение рисовало весьма неприятную картину, – Не хотели меня пугать?

– Ты спишь по ночам и носа не кажешь, – пожал плечами Тейв, – А Глир предпочитает ночами перестаскивать грузы, бревна помогает переносить и ставить, камни волочит. Скопления людей его пугают, а видит он в темноте неплохо.

– Я слышал, что он какой-то бастард. Плод запретной любви леди и то ли ее кузена, то ли брата, то ли сына, то ли отца… – снова поделился слухами Чивз, – До последнего дама скрывала, что носит его, постоянно свои шнурки корсетные затягивала как могла, чувств лишалась, но не открывала тайны. До самого конца. Потом уехала из дома, родила где-то, в доме каком-то, увидела уродца и придушила его. Видать, не насмерть. Выкинула его у дороги, на поляну и сбежала. А Ронер? Ты его помнишь, лорд? Толстяк, вот с такенным пузом, все время орет на отпрысков своих – кажись, у него уж девятый или десятый родился – и следит, чтобы строительство стен шло… Вот он тогда в Ферстленде был, только-только первенца ждал с женой. Как раз их сюда отправляли, и не только их. Он не только заметил ребенка, но и забрать его решил. Тот живым оказался и Ронер пожалел уродца, как своего воспитывал.

– Нечего слухам верить, мы не знаем, кто его родители, а наговорить можно чего угодно, – Тейв подмигнул лорду, – Все здесь больше на бастардов похожи, чем Глир.

– А я слышал, что он принц, – заметил Янгер, – Говорят, его эта, королевская сестра родила. Ее насиловал какой-то отряд, то ли из почитателей этих, то ли из воров каких-то, а может и сам король с друзьями постарался…

– Эй, ты короля и память о нем не трожь, – тут же насупился Мэгрол и сжал здоровенные кулаки. В свое время этот подрумянившийся на солнце мужчина с пучком сухих выцветших некогда черных волос был рыцарем. За какие заслуги его прогнали, он не рассказывал, однако каждый раз благодарил судьбу и Богов, что до сих пор не мертв и силой вбивал в окружающих любовь к Его Величеству Гийеру Старскаю.

– Я искренни и от всей души сочувствую бедному ребенку, кем бы он ни был, а Ронер, без сомнения, заслуживает уважения, – Харг перевел взгляд с Чивза на командующего, – Но что случилось с рукой Глира?

– Его рыбы какие-то покусали, он их на озере дразнил. Потом испугался, что отец узнает – ему одному и с младшими братьями ходить нельзя далеко от лагеря, а он ослушался. Вот и прятал руку. Та болела, он хныкал, но ничего не говорил. Когда увидел, что кожа почернела, перепугался и так завыл, что половина лагеря сбежалась. Его осмотреть хотят, а он упирается, орет, дерется… Пока его не уложили на землю-то. Лекари вылечить руку не смогли, вот и пришлось отрезать. Ты если терпеть до последнего не будешь, то тебя точно вылечат. Всех Гроссмейстеров сгонят из всех лагерей, но вылечат. Ты ж этот, лорд-наследник Великой Династии. Но лучше, чтобы стариков не ждать, не суй руки куда попало.

Один из валунов, самый большой, рассыпался в песок и перестал давить на сердце Харга. Скорее всего, он не станет ждать, пока вокруг раны потемнеет. На всякий случай он постарался как можно незаметнее размотать палец, чтобы посмотреть, что с ним. Дыры от острых зубов затянулись прозрачной тонкой пленочкой, через которую просвечивала плоть. Одно неловкое движение, и пленка надорвалась с краю. Выступившая капля крови заставила Редгласса, борясь с приступом тошноты, поспешно замотать конечность обратно.

То, что не придется расставаться с рукой из-за глупого приступа радости от встречи с забавным зверьком, несказанно его радовало. Однако, оставался момент, который не желал выходить из головы.

– А с пальцами что?

– С какими?

– Теми, что пришлось отрезать… – Харг встревоженно вздохнул, – Несколько человек без пальцев…

– А, это! – командующий махнул рукой, а Чивз громко гоготнул, предвкушая историю, он явно ее уже слышал или имел удовольствие наблюдать лично, – Три болвана ухаживали за дамой, бастардкой какой-то.

– А не много ли у вас бастардов в Новых Землях? – влез с вопросом Харг. Было совершенно недопустимо перебивать говорящего, но любопытство оказалось сильнее. В Ферстленде про бастардов лорду доводилось слышать намного реже.

– Эх, милорд, ты будто не жил в настоящем мире, а где-то по веткам прыгал и с Богами беседы водил. Новые Земли наполнены бастардами, здесь их на каждому шагу пучками собирать можно. Ты сам поразмысли – как удобно лордам и леди. Развлеклись, а чуть что – дитя прочь с глаз и на пользу дому отправить работать. А ежели любовница донимает, то и ее тоже. А потом еще и еще. У вас там бастардов и бастардок не меньше, только боятся многие. Осуждения, или смерти чаду, или что заберут его, а может, что используют. Всякого боятся, а здесь чего скрывать? Одно дело в каком замке или городе сказать, что твоя мамаша ноги перед каким лордом, что обдирает их и налоги дерет, раздвинула, или что отказать не смогла хозяину своему. У нас здесь все не так, проще, правильнее. Здесь никто не осуждает, ты какой покажешься, такой и будешь в глазах всехних. Мне продолжать?

– Да, прошу прощения.

– Так чего я? Бастардка, значится была. Ее в лагерь вместе с матерью, мужем матери и другими отпрысками согнали. Она из себя с малолетства леди изображала. Походила за знатную, красивая была, у-у-ух! Спору нет, но вредная и юнцами крутила. Вот она и сказала им палец отрезать в знак большой любви, чтобы она знала, кто ее достоин. Два дурака послушались и так и сделали. Не сами, побоялись, что не смогут. Чивза один попросил, друга своего, а второго Бунк держал, а кто рубил не помню. Лекарь какой-то, из молодых. Вот и ходят теперь, отмеченные болваны, уж года три как.

– А что с леди? Выбрала она?

– Можно и так сказать. Третий не стал на поводу идти, подкараулил ее вместо этого жеста любви, и изнасиловал. Долго там решали, кого и за что наказать, ловили этого влюбленного дурака, потом ждали, чего скажут и как казнят. Пока решали, бастардка сына родила и померла через неделю. И чего вы меня слухи рассказывать вынуждаете? Я ж не про то разговор начал. Сбили меня с мысли, и рады?

– Про зверей говорил, Тейв, – напомнил Корел, – Которые в пещерах живут.

– И про то, что это опасно, – подтвердил Харг.

– Самое опасное это то, что зачастую входы в пещеры затоплены, они низко устроены, а после нужно подниматься то ли по склонам, то ли по ступеням – как повезет. Большее, что тебе грозит – промокнуть по пояс. Ты помнишь, что нам сообщали про Серую Пасть и тех, кто там живет?

Харг покачал головой. Что-то он помнил, можно сказать, довольно немало, хоть и в основном собирал знания по кусочкам, услышав что-то в одном месте, что-то в другом. Командующему нравилось поучать и делиться знаниями, а Редглассу – было не сложно послушать увлекательную историю полностью и с самого начала.

Тейв сразу приободрился, выпрямился и заговорил.

Мужчина начал с того, что некоторые дикари не только попадали в плен и сразу же начинали дружно ненавидеть своих пленителей, но и приходили сами, а бывало, что и из рабов становились полноправными жителями лагеря и находили в новой жизни радость. Одни из последних и поведали главе лагеря, а также его помощникам и командующим, о существовании неких страшных существ, проживающих в Серой Пасти. Если укоротить их название и перевести его на привычный жителям Ферстленда язык, то наилучшие слова – Ночной пожиратель.

Дикари, некогда пойманные и привыкшие к захватчикам, поделились горем и поведали грустную историю о погибших детях. По их словам, из Серой Пасти, которой опасались местные жители, постоянно выбирались Пожиратели. Чаще всего они утаскивали подошедших слишком близко путников, одиноких бродяг, изгнанников и других не имевших возможности сопротивляться жертв, но порой, если удавалось, или было слишком мало добычи, пожиратели отправлялись в расположенные рядом поселения и крали всех, кого могли утащить. Особенно им по вкусу приходились дети.

Человеческое мясо Пожиратели, как не сложно догадаться, употребляли в пищу, а кровью рисовали непонятные узоры. Никто не знал, что они делают с костями, но останки редко находили, а значит, их прятали в пещерах или где-то хоронили. Дикари утверждали, что как плоть врага увеличивает силы у вожаков, лучших воинов поселений и Говорящих-с-духами, человеческая плоть позволяет чудищам существенно увеличивать продолжительность жизни. Те, кто сумел пробраться в пещеры и вернуться, не в Серые Пасти, а в заброшенные Кровавые Пасти на востоке, рассказывали, что из человеческих костей в тех местах Пожиратели возводили алтари, какую-то мебель, различные полезные предметы для быта, и украшения.

После этого дикари убедились, что у Пожирателей, как и у Говорящих, имелись свои ритуалы.

Только от одной мысли, что где-то совсем недалеко бродят любители перекусить человеческой плотью, Харгу сделалось нехорошо. Еще страшнее стало после предупреждения Тейва, что существа, скорее всего, очень похожи на людей внешне, а может, это и есть люди, которые, по какой-то причине, отправились в самовольное изгнание. Ни один из тех, кто искал чудовищ и при этом вернулся, не видел их вживую.

Командующий считал, что поедание врагов может быть не только методом получения сил, но и желанием отомстить за, например, изгнание.

Сравнение Пожирателей с нормальными людьми не понравилось никому, а Чивз и вовсе заявил, что Тейв устал и ему пора спать. Командующий не сдавался и долго пояснял мысль. Он говорил, что отрицать наличие похитителей не может и дикарям незачем врать, тем более, что тогда, когда их захватили, они собирались возвращать детей или мстить за них. В то же время в поселении нашли всего трех или четырех малышей. Это было слишком мало на приличное количество взрослых.

После многочисленных повторений историй о Пожирателях в одном из шести принадлежащих Бладсвордам поселений появились желающие проверить слухи. Первыми, разумеется, стали молодые. Четверка друзей понемногу выносила полезные вещи вроде веревок, котелков и мисок за ограду. Вяленную рыбу они подвешивали над землей, чтобы никто не мог сожрать их запасы. После завершения подготовки, занявшей что-то около полуцикла компания убежала, а обратно так и не вернулась.

Можно было предположить не меньше десятка причин, почему юнцы погибли, и еще с полдесятка почему они, если не погибли, то решили, что лагерь Бладсвордов им не подходит и возвращаться в него не следует, но интерес к Серой Пасти подогрелся. Через некоторое время собрался отряд добровольцев, который решился возглавить Тейв. Лорд Редгласс попался ему на глаза весьма вовремя – или не вовремя, так думал Харг. С одной стороны, неприспособленный к выживанию мужчина всенепременно бы замедлял отряд, что наследник Экрога и делал, увеличивая время пути с пяти дней верхом до почти семи. С другой стороны, наличие в отряде представителя Великой Династии увеличивало шансы в самом деле создать достойный, большой, грамотно собранный отряд, который постараются обеспечить всем необходимым.

Тейв прекрасно просчитал главу лагеря и вместе с обузой в виде Харга получил и многое из того, что его людям было необходимо. В том числе и разрешение на отправление. Редгласс, ко всему прочему, хоть и жаловался, и мешался под ногами, не пытался командовать и вел себя весьма и весьма смиренно. К тому же развлекал народ.

Ночью Редгласс, выслушавший длинный монолог, пробудивший в нем лишь страх и отчаянное желание сбежать, долго ворочился, постоянно проверял, чтобы дозорные не спали и не покидали своих мест. Мужчина так и не сбежал, хоть и подумывал об этом. Столь же покорно, дрожа от страха, он поутру отправился с новыми приятелями в сторону Серой Пасти, пересек вброд реку, промочив и в конец испортив изящные сапоги, подбитые мехом и украшенные золотыми пряжками. За одну из них зацепилась какая-то коряга, лорд надолго застрял на одном месте, пока его не спас Тейв – наклонился и выдрал украшение, чтобы то не мешало наследнику Экрога. В сапоге образовалась приличная дыра.

Будущий хозяин Миррорхолла негодовал, что теперь выглядит как глупец с одним украшенным сапогом. Очень зря. Командующий, чтобы спасти от участи болвана беднягу, оторвал ему и вторую брошь. Обе перекочевали в сумку Харга и больше он не смел высказывать неудовлетворение чем-либо до самого приближения к пещерам. Он был рад, что ему не пришло в голову жаловаться на спутанные волосы – Тейв мог запросто их отрезать.

Разведчики отправлялись в пещеры первыми. Их поделили на две группы по три и четыре человека, и они разошлись в тоннели, ведущие в противоположные стороны. Напряженные позы товарищей лишь еще больше беспокоили Харга, который понемногу старался отойти подальше. Скорее всего, он сумеет вспомнить, где именно переходить реку, и добраться до лошадей, которых пришлось оставить на возвышенности с несколькими защитниками еще в начале шестого дня. Те самые защитники помогут ему вернуться обратно. А там – останется только попасть на корабль и упасть в ноги отцу, чтобы больше никогда не выгонял наследника из замка. Он сумеет побыть несколько лет послушным сыном, пока все не забудется.

Лишь при взгляде на людей, к которым лорд уже привык, Харг подумывал остаться и поучиться их выдержке. Не для того, чтобы доказать что-то себе, не для того, чтобы впечатлить дам, а чтобы стать частью дружной компании. Одиночество при отсутствии друзей угнетало его, Харг любил, когда вокруг было много людей, любил вести беседы, петь, танцевать, играть, а порой и просто дурачиться.

Все его желания проявлять стойкость испарились, как только из пещер донесся душераздирающий крик одного из людей, а после к нему присоединился и второй.

– Что это? Ох-ох, Тейв, мне не по себе! Мне… Мне плохо, палец, он совсем сводит с ума, и голова… Я совсем не чувствую ее, мне стоит немного отдохнуть. Я не могу стать обузой и лучше пойду. Я постою вон там, – Редгласс отступил, после еще на шаг и еще. Он уже готовился бежать, когда командующий схватил его за шкирку.

– Мы пришли сюда все вместе и уйдем вместе. До тебя никто не доберется. Корел, Чивз, возьмите еще троих и смотрите, чтобы Редгласса и пальцем никто не посмел тронуть. Вы останетесь стоять здесь до тех пор, пока мы не позовем вас или не прикажем убираться.