В правом нефе

К сожалению, при анализе поступков христиан зачастую производится отрыв систем взглядов конкретных людей от той непроговариваемой основы, на которой базируются их суждения. Так, например, проваливаются все попытки более-менее связно объяснить историю святой Жанны д’Арк, , что она была психически здорова и , как верили в Бога (причём конкретного, христианского) и были психически здоровы и окружающие её люди. И именно утверждение о ненормальности психических процессов у каких-либо героев исторического процесса основывается всего лишь на непонимании или даже простом незнании нашим современником взглядов данного человека и рассмотрении его поступков вне реального исторического мировоззрения, а как раз с точки зрения абстрактного современного человека. Прекрасным примером является повесть Юрия Нагибина о митрополите Филиппе Московском, которого автор уважает и даже любит, но никак не может представить, что настоятель Соловецкого монастыря в Бога верит. И герой повествования, совершая добрые поступки, разворачивая широкую хозяйственную деятельность на островах, осваивая и внедряя новые для того времени технологии, всё время оправдывается, что, мол, вот приходится ещё и о Боге говорить, но это ж надо для людей – так лучше свои цели реализовать. Предположить, что вся деятельность героя как раз и происходит из веры в Христа; что именно она даёт и силы, и взращивает новые цели – это находится за пределами возможных предположений неглупого автора. если отсутствует предположение действительно верила в Бога

Если же понимать поступки людей (как в истории, так и в современности), исходя из их реального христианского мировоззрения, то обнаруживается, что смотрящееся случайно связанным, на самом деле оказывается логичным и закономерным, в результате чего отпадают многие вопросы и кажущиеся противоречия.

Характеризуя понятие нормы в христианской культуре и его значение для психологического развития человека, мы должны отметить две его существенные черты.

Христианское нормативное отношение к человеку, разделяется на две части: и . Одна из задач воспитателя (в данном случае родителя, священника, друга и т.п.) состоит в том, чтобы предъявить человеку образцы поведения и сообщить о последствиях их нарушения. Нужно объяснить природу требований и их неслучайные обоснования. Под последствиями нарушений нормы подразумевается, разумеется, не лишение сладкого, а онтологический аспект: нарушение норм поведения, то есть грех, ведёт к проклятию, лишению общения с Богом и попаданию в ад, то есть к вечным мукам. Произнесение слова «ад» страшно пугает католиков; но бояться надо не слова «ад», а ада. Когда я говорю о «предъявлении образцов поведения», нормы, то речь, разумеется, идёт не о том, чтобы выдать список норм и проверить их зазубривание, а в случае ошибочного повторения выпороть; педагогика и возрастная психология, к счастью, вполне себе существуют со своими достаточно эффективными, умными и человечными методами. «Воспитатель» делает всё, чтобы человек не совершил неправильного поступка, и поэтому честно однозначно говорит: смертный грех есть смертный грех. И грех – скрывать от человека последствия греха (хоть бытовые, хоть онтологические). Да, существует возможность искреннего покаяния (даже если оно произошло, как у разбойника, распятого на кресте вместе с Иисусом, в самый последний миг жизни – речь, разумеется, идёт не о формальном раскаянии, «подтверждённом» людьми, а о глубинном раскаянии, степень истинности которого определяет только Бог). Но так как час смерти никому не известен, то сохраняется огромная вероятность, что осознать и покаяться человек может просто не успеть. И поэтому для того чтобы сохранить человека (ребёнка, взрослого) от неисправимых последствий греха, упор делается именно на идею справедливой неотвратимости наказания. Грех, совершённый в земной жизни, влечёт за собой неизбежное наказание в жизни вечной, где ничего уже исправить нельзя. до совершения человеком поступка